Глава 27: Огонь и ветер

                    Мэри нервно вздохнула, щипая себя за переносицу двумя пальцами, да кинула беглый взгляд на Сириуса, крайне молчаливо сидевшего напротив… что сказать ему она не знала, впрочем, ровно как и Джеймс с Регулусом, которые сидели в гостиной Гриффиндора вместе с ними.              Она была на удивление безлюдна, хотя стрелки часов не пробили даже десяти вечера.              Может, все легли раньше спать из-за того, что завтра была пятница, отчего сил к концу недели ни у кого уже на разговоры не осталось. Но оно, считала Мэри, и к лучшему — не обязательно остальным слышать из разговоры, касающиеся дела крайне… тяжкого.              — Сириус… просто скажи, — убрала ладонь от лица, продолжая стоять возле низкого столика, да повела плечом, чуть хмуря тонкие брови. — Зачем ты полез в драку? Что… что, твою налево, случилось?              Сириус, услышав этот вопрос уже второй раз за десять минут, — в первый промолчал, будто пытаясь отойти от драки, — поджал губы, слегка супясь… отвечать не хотел, словно от эмоций, которые до сих пор бушевали огненным пламенем внутри, боялся сорваться.              Но и не ответить ей не мог…              — Я вам… сказал уже. Что недостаточного в информации, что мы просто… подрались? — слегка скривил губы, да сам же потом и прошипел, потому что ссадина в уголке губы отдала жгучей болью.              Мэри, как бы не хотела сейчас ему помочь с ней, чтобы хотя бы обработать, сделать этого не могла — на фоне грядущих проблем ссадина на губе казалось немного… второстепенным. Пусть мысленно она уже вспоминала, в какой из кармашков чемодана дядя пихнул ей заживляющую мазь, зная, что если не ей она понадобится, то явно кому-то другому.              И, к сожалению, в этом не прогадал.              — Ты нам ничего не объяснил нормально, — Регулус, сидящий в кресле, сощурил глаза, недовольно глядя на брата. — Факта драки недостаточно, чтобы думать, как тебя отмазать, придурок.              Мэри, услышав чужое оскорбление, брошенное явно от эмоций, тем не менее в сторону Регулуса недовольно покосилась, понимая, что это уже перебор — может, конечно, и правда, но говорить сейчас это Сириусу, которые держится на добром слове, так как всё ещё не выплеснул агрессию, скопившуюся в драке, очень… плохая идея.              Глянула на Сириуса — тот в ответ брату лишь криво улыбнулся, но явно не очень… дружелюбно, словно ещё пять слов и с Регулусом он подерётся следом.              И тогда Мэри смекнула быстро.              С Сириусом…              Иначе надо, он слишком привык, что если к нему лезут с претензией, то определённо надо разговаривать на повышенных и злостных тонах. Несмотря на то, что за последний год Сириус значительно поумнел и подрос… оставались эти проплешины, которые делали ему хуже, а иначе он не умел.              А может и не знал, что можно иначе.              Сириус в силу характера, который не вырезать даже клином, ибо он впитан в его кровь, не воспринимает жёсткое давление на него и ощутимую агрессию, и пытаться выжить из него правду сиим способом — дело крайне глупое и даже тупое. Он не ответит, ещё и обозлится сильнее, и хоть это уже его проблема, так как надо менять восприятие, заниматься нравоучениями сейчас… бесполезно.              Это же Сириус.              Им невозможно управлять и принуждать, это противоестественно его сущности, и те, кто считают иначе, абсолютные глупцы.              Сириус либо делает, потому что любит, либо не делает вообще.              — Слушай… — аккуратно, даже ласково начала в следующий момент Мэри и неспешно подошла к нему ближе, чтобы тихонько присесть на корточки рядом с ним…              Поджала губы, заметив, что у него на руке разбиты костяшки, и, может поэтому в следующий момент аккуратно взяла его за руку двумя ладонями, замечая, что Сириус, ранее всё время глядевший в сторону, заметно от этого начал сдаваться.              — Пожалуйста… мы просто за тебя переживаем. Позволь мне… нам помочь, хорошо? Я поняла… что ты подрался с Амикусом Кэрроу и двумя учениками из Дурмстранга. Но скажи… что случилось? То есть, что тебя вывело из себя, Сири?              Сжала его двумя ладонями крепче, но аккуратно, чтобы не надавить на саднящие костяшки, да немного склонила голову на бок, будто намекая тем самым, что сказать… можно, что никто его не будет ругать или говорить, как некогда дома, что он вновь их опозорил. Улыбнулась следом мягко, хоть и слабо, заметив, как Сириус, сначала глянув на их руки, а затем на её лицо, вздохнул, явно понимая, что долго томить её ожиданием не сможет.              Даже не так — не сможет умолчать правду.              Но пока молчал, наверняка думая, как лучше сказать…              Мэри и не торопила, давая время решить вопросы в своей голове пока сама задумалась, что им делать?.. боялась, что за драку от родителей Сириусу влетит знатно. Одно дело, если бы он подрался с Эваном, учитывая его слова пару недель назад о том, что его отец чужого терпеть не может — тут бы его явно пронесло, с его же слов, да и отругали бы только для виду, напомнив, что Блэки не ведут себя как шакалы и маггловской методой кулаков на себе подобных, — что было спорно, — не бросаются.              А здесь дело хуже — мало того, что подрался с шестикурсником Кэрроу из уважаемой семьи, где отец славился среди прочих нехилым влиянием в Министерстве Магии, ибо стоял на посту финансов, так ещё, что по мнению Мэри было хуже всего, и с двумя мальчишками из Дурмстранга.              Раз эти двое каким-то образом полезли на Сириуса вместе с Амикусом, ясно было одно — семьи их в тесном контакте друг с другом, иначе бы Кэрроу попросту не подружился бы с ними за несколько дней, учитывая, что «чужеземцев» он не особо жаловал, как рассказывал ей на днях Рабастан.              А раз в тесном контакте — слухи о том, что наследник Блэков поцапался с ними дойдут до иных стран, откуда они родом, крайне быстро, что уже являлось для рода новым пятном на репутации, которую Сириус по их мнению подбивал слишком часто.              Теперь ещё и тем, что рассорился с детьми влиятельных семей из заграницы.              Мало ли, влетит не шуточно, так как нервы у семьи попросту лопнут?              Взять того же Арктуруса Блэка, который и так внука, — пусть и обоих, — не сносит на дух, а теперь он ещё смеет позорить честь семьи, в которой он является главой.              Учитывая, что дед Сириуса с его слов обладает очень… специфичным и крайне деспотичным характером, достаться ему может ой как сильно, если слухи дойдут до его ушей. Одно дело Вальбурга и Орион, которые на сына пусть и поворчат, прочтут лекцию о том, как вести себя, и напомнят, кем он является, но делать с ним ничего болючего не будут, а другое дело… Арктурус и остальная часть их странной семьи.              — Я не знаю… что это было.              Сириус вздохнул, наконец-то подавая голос, который поначалу от долго молчания был хриплый, из-за чего пришлось сглотнуть.              — Быстро… это произошло. Шёл обратно в гостиную после того, как в Хогсмид сходил, да увидел, как на пути стоят Амикус с этими лбами. Болтали о чём-то, мне вообще было плевать, у меня другое… — кинул беглый взгляд на Мэри, как-то обречённо отводя его следом. — На уме было. Не до них было, в общем… не знаю. Видимо, решили от скуки воспользоваться случаем, что я иду один, вот и начали особо громко разглагольствовать о всяком. Амикус решил пояснить им… что я из себя «представляю».              Сириус скривил губы, а Мэри нахмурилась, быстро смекнув, что конкретно он мог начать им рассказывать. Всё то же самое, что думают чистокровные чада с промытыми мозгами о нём же — предатель семьи, предатель их общей истины и позор рода, который своими выкрутасами всех дома доводит до белой горячки.              — Мне как-то плевать было, я уже наслушался за пять лет учёбы подобного достаточно, чтобы не обращать на это внимания, — Сириус едва заметно фыркнул, сглатывая в момент, когда Мэри сжала его ладонь крепче… так, словно следующее говорить ему было не то, что мерзостно… не хотелось при ней. — Так что смекнул этот позорник быстро, что я на такое не попадусь и друзьям из другой школы показать мой «тупой характер» не сможет. Потому воспользовался карт-бланшем, вспомнил, видимо, что когда оскорбляют близких, я уже не держусь.              Сириус вздохнул, на секунду прикрывая глаза, будто пытаясь прогнать вновь накативший морок, а Мэри обречённо поджала губы, понимая, что Амикус явно вспомнил тот день, когда Сириус защитил её перед Эваном, ясно давая ему понять, что держаться, когда оскорбляют её, он не будет.              И от этого Мэри стало стыдно, совестно — может быть, защити она тогда себя сама, Сириусу бы не пришлось лезть, а значит, едва ли Амикус узнал бы, на что он так падок, чтобы этим иметь возможность этим воспользоваться.              — Я не буду повторять, что они говорили, даже не проси… не просите, — Сириус нахмурился, заметно кривя губы в отвращении к тем, кто это говорил, а Мэри только и могла ощутить, что и самой становится гадко — опять прошлись по ней просто так, используя те же словечки, что Эван, невзлюбив просто за то, что она есть и отличается от них взглядами. Как, впрочем, невзлюбили они все и всех ей подобных. — Это ебанная мерзость, которую я так устал слушать, что накрыло просто… безбожно. Я сдержался в прошлый раз, но в этом… и слова хуже были. И про тебя…              Сириус прикусил кончик языка, понимая, что сам ляпнул то, что речь шла о ней, хотя пытался умолчать, чтобы Мэри лишний раз не ощущала себя скверно.              — И про Джеймса… да про всех, в общем, с кем я близко общаюсь. Не удержался — подошёл к нему, а эта сволочь начала мне всё это говорить прямо в глаза, убежденно считая, что я ему ничего не сделаю, чтобы мне не влетело. Я помолчал… посмотрел… пытался сдержаться и просто уйти, но в конце прилетело финальное и всё — дальше как в тумане.               Блэк обречённо вздохнул, явно жалея, что под рукой не пачки сигарет… и хоть умолчал, что послужило этим «финальным», Мэри было всё слишком очевидно.              — Я разговаривать не стал — сходу ударил его кулаком в нос, а там его друзья уже среагировали, — хмыкнул следом, невольно так, словно пытаясь и себя, и Мэри успокоить, начиная её поглаживать большим пальцем по ладони. — А там уже понеслось… трое на одного — дело сучье, но чистокровные пользуются «манерами» лишь тогда, когда это выгодно им. Хотя они сами по себе хлюпенькие были, наверняка в своём Дурмстранге одной похлёбкой питаются.              Внезапно, словно уже от нервов, съерничал Сириус, отчего Джеймс на фоне не сдержал смешка, а Мэри против воли улыбнулась.              — Не помню я уже, кто и кого бил. Может, я бы и справился, учитывая, что у того же Амикуса ни мозгов, ни силы, что палочку волшебную еле на весу держит, просто не повезло — профессор Монбельяр зашёл в коридор именно тогда, когда я врезал одну прямо по морде. А там уже… потащили в учительскую и начались всякие преамбулы…        —… и они воспользовались численным преимуществом, чтобы сказать, что первый начал ты, — закончил за друга Джеймс, в следующий момент вздыхая да поднимая очки, чтобы протереть глаза.       Сириус лишь молча кивнул, свой рассказ заканчивая и ничего нового добавлять явно не собираясь. А Мэри, нехотя отпустив его ладонь, отчего он явно поник сильнее, двумя ладонями устало провела по лицу, будто пытаясь собраться с мыслями, чтобы придумать, как им лучше сделать, как лучше решить эту проблему, чтобы Сириусу не втащили уже дома.              А еще… как объяснить ему, что как бы ей и всем не было приятно, что он за них заступается не даёт в обиду… пока он на попечении семьи вот так их защищать не нужно, потому что ему от этого может прилететь слишком сильно.              Хотя что-то внутри подсказывало, что сейчас лучше промолчать об этом, не упоминать лишний раз, не давить сильнее, как она и хотела несколько минут назад.              Но сделала то, что сделала.              — Сириус… ты правда молодец, — улыбнулась поласковее в следующий момент, чтобы убедить, показать, что они… она правда это ценит, правда рада, что они… близки, зная, как это сейчас ему важно слышать. — Ты молодец, что не позволил оскорблять меня… нас. Я это в тебе очень ценю, если честно.              Сириус, услышав это, сначала даже не поверил, отчего недоверчиво на спокойную Мэри посмотрел, будто пытаясь понять, говорит она серьёзно или нет… не поверил, впрочем, и Джеймс на фоне, которые порывы друга размахивать кулаками за них хоть и уважал, но явно не одобрял, зная, как ему может достаться.              — Кхм… — коротко покашлял Джеймс, явно на сестру недоуменно глядя, словно та сказала какую-то дурость. — Ты… уверена, что это то, что ты хочешь сказать?              — Да, уверена… — насупилась возмущенно Мэри, кидая на брата беглый взгляд через плечо, чтобы сейчас по её просьбе немного помолчал. — Но я… не договорила.              Перевела взгляд обратно на Сириуса, который от этой фразы заметно напрягся, что уже было ощутимым звоночком к тому, что нервы его на пределе и из-за драки, и из-за того, что он всё ещё… медлит как мальчишка по отношению к ней.              Много навалилось, что напряжен до предела.              — Сириус… ты правда молодец, это было очень… это заслуживает уважения, мне очень приятно, но… — Мэри прикусила нижнюю губу, уже жалея, что собралась это говорить. — Это было очень… глупо. Мы ведь с тобой обсуждали, Сириус, что не надо лезть на рожон, что это закончиться плохо может…              — Я не давал тебе общения, что этого не сделаю, — Сириус повел плечом, отводя от Мэри взгляд, отчего та нахмурилась, хоть и понимала, что он прав. — Я сказал, что я могу. Сказал, что постараюсь сдержаться, и я постарался, но обстоятельства оказались сильнее. Что не так?              — Сириус, ну ведь иначе можно было поступить, в конце концов, — Мэри обречённо, немного потеряно, вздохнула, тем не менее всё ещё продолжая сидеть на корточках, чтобы так или иначе разговаривать с Сириусом на равных…              Нервничала — и не из-за поведения Блэка, а из-за того что волнуется за него же.              — Так же, как с Эваном, например… надпись плохую на лбу нарисовать, там, не знаю… это же даже удобнее!.. ты смог отомстить, а доказать, что это ты, никто не сможет. Это было бы… умнее, Сириус, даже если бы все поняли, что это ты, без доказательств ты вышел бы сухим из воды. А теперь что?.. я честно не представляю, как мы сейчас должны извернутся, чтобы тебе не досталось от родителей или что ещё хуже деда!.. ну ты ведь сам мне говорил, чтобы я с мальчишками в драки не лезла… я обещания не давала, но я же не лезу. Сириус, ну вот правда… думай ты прежде, чем что-то сделать, ты де не глупый.              — Мэр… — Сириус облизнул губы, окидывая её заметно совестным взглядом, явно хоть и не будучи с Мэри полностью согласным, но понимая, что в какой-то степени она… права. — Слушай… я понимаю. Я знаю…              — Если бы ты знал, то мы бы сейчас здесь не сидели, — хмыкнул Регулус на фоне, едва слышно, но тем не менее достаточно, чтобы это расслышали остальные.              А Мэри только и могла прикрыть глаза безнадёжно, понимая, что Регулус ляпнул это очень зря.              Потому что Сириус завёлся как по щелчку пальцев, утратив былую совесть и вину, которые кое-как возникли усилиями Мэри, которая теперь понятия, как это утихомирить, не имела.              Когда Сириус… настолько заведенный, было слишком непривычно.              В новинку.              — А я и не заставляю вас сидеть здесь и помогать мне разбираться с тем, что я нашкодил сам, — раздражённо прошипел Сириус следом, глядя сощуренными глазами прямо в глаза брата. — Вы сами тут уселись и решили, что хотите мне помочь, а теперь тебе что-то не нравится? Ну и проваливай, всё равно тут только Мэри разговаривает со мной как с человеком.              — Слушай, да что с тобой сегодня? — не удержался Джеймс, оглядывая заведенного друга недоуменным взглядом да слабо морщась. — Мы тебе помочь пытаемся, потому что нам не плевать на тебя, а ты огрызаешься как псина, будто мы тут обязаны терпеть это.              — О, спасибо, Сохатый, за комплимент... — Сириус хмыкнул взбешённо, а затем слишком резко поднялся на ноги, что Мэри только и оставалось обречённо поджать губы да подняться следом, пытаясь нервно придумать, как его успокоить. — Это то, что мне нужно было сейчас услышать. Да, я помню, что еблан редкостный, Амикус мне об этом уже сказал. Да только проблема в том, что я не просил сидеть тут и нянчиться со мной. Слушай, да в конце концов, вас это как касается? Это моё дело, подрался и подрался, я сам буду с этим разбираться…              — Мы просто за тебя переживаем… — Мэри вздохнула, поднимая взгляд на Сириуса, а затем прикусила кончик языка, понимая, что влезла она очень зря.              — Слушай, Мэр, я правда ценю твою заботу, но я не прошу вас нянчиться со мной как с ребёнком, — Сириус хоть и поубавил тон, словно всё еще помнил, с кем сейчас разговаривает и какие чувства к ней испытывает, но от этого лучше не вышло — всё равно вышло холодно и раздражённо, хотя едва ли она в этом виновата. — Я сам со всем разберусь и не надо меня поносить лишний раз вам всем, окей?              — Сириус… ты тоже нас пойми, мы тоже на эмоциях… — вяло произнесла Мэри, чувствуя сейчас лишь то, что это хочется побыстрее закончить, как-то разрулить, прекратить… ссориться с Сириусом это последнее, чего ей сейчас хотелось, но как теперь его остепенить не знала. — Да, сорвались… мальчики, и что? Успокойся, пожалуйста… ты и сам сейчас срываешься.              — Так я срываюсь потому, что вы ко мне прицепились, словно я маленький ребёнок, — раздражённо протянул Сириус, а Мэри, сначала захлопав глазами, недовольно на него посмотрела. — Ещё скажи, что я не прав.              — А вот и скажу… — Мэри скрестила руки на груди, хоть и желая оставаться в пассивной роли в этой ссоре… но чувство того, что Сириус переходит грань, когда становится уже неприятно, становилось не менее сильным.              Повела плечом, тихо цыкая…              — Ты сам… сейчас ведёшь себя как ребёнок, который срывается на нас. В конце концов, знаешь… я к тебе не прицеплялась — просто пыталась вытянуть из тебя правду, чтобы узнать, зачем ты это сделал.              — Знаешь, а если бы я начал срываться на тебя после того, что вякнул Эван, из-за того, что ты от эмоций сорвалась на меня, тебе было приятно?              — Бродяга, ты остановись,— недовольно промолвил Джеймс, явно замечая, что Сириус начинает перекидывать своё недовольство не на Регулуса, который это ляпнул, а теперь лишь молча наблюдал, а на Мэри. — Она тебе больше всех помочь пыталась, причём тут вообще это?              — Так я и не срывалась на тебя, — не дав Сириусу ответить, проворчала Мэри вслед за братом да вскинула немного голову, чтобы глянуть Сириусу в глаза. — Я тебя благодарила как только могла, потому что понимала, что ты мне помог, даже если потом начал читать нравоучения о том, что с мальчиками лезть на рожон не надо. Знаешь, я тебя тоже послать могла с ними, сославшись на то, что ты ебешь мне мозги. Но я понимала, что ты мне как лучше хочешь, и очень странно, что тебе так трудно провести параллель и заметить, что тебе тоже стоило бы помолчать и успокоиться, чтобы не делать больно тем, кто о тебе заботится как о родном человеке.              — Ну так и послала бы, тебе все равно не нравится вечно, всё что я делаю, — хмыкнул Сириус, а Мэри настолько ошарашенно от этих слов глаза распахнула, что поначалу и не нашла, что ему ответить, чем дала волю продолжать дальше. — Всё не так, все не этак… чего не сделаю, всё вечно не то, ну не общайся со мной, если тебе не нравится то, как я реагирую на то, что мне не нравится.              Сириус говорил недовольно да глаза щурил, глядя цепко в ответ, явно по мальчишеской глупости не осознавая то, что сейчас творит, потеряв рамки допустимого.              — Ты на что-то намекаешь? — прошептала тихо Мэри всё тем же тоном недовольным, а вот взгляд не отвела, явно давая понять Сириусу, что едва ли она его боится и начнет отступать.              И правда ведь не боялась — знала, что ей ничего не сделает, иначе бы такой смелой не была.              — Мне кажется, я ясно сказал, что если ты заебалась со мной нянчиться, то можешь не общаться со мной, — проворчал Сириус, а затем, чуть подумав — что было очень сомнительно — ляпнул дальше, забыв, что такое тормоза не там, где надо. — Не нравится моя реакция… ну и пожалуйста. Тем более очень иронично, что ты говоришь, что я должен прислушаться к тебе, а сама лезешь на рожон против парня.              Тишина.              Такая сильная и давящая, что хватило нескольких жалких секунд, которые тянулись как часы, чтобы Сириус осознал мигом, что он сейчас сказал.              — Ты совсем конченный?.. — раздражённо шикнул Джеймс, в следующий момент оказываясь подле них да толкая друга в плечо, чтобы тот отступил от Мэри как минимум на метр. — Совсем тормоза ебнул?              — Блять… Мэр, я не это имел ввиду, — заметно поубавив и пыл, и гордость блэковскую с её агрессией, более тихо сказал Сириус, виновато глядя в глаза Мэри, которая смотрела так, словно он вообще окончательно растоптал этой фразой всё, что между ними было. — Блять, правда…              — Иди вообще отсюда… — в крайнем пренебрежении промолвил ему Джеймс, едва ли позволяя сделать хоть один шаг к сестре, которая всё молчала, глядя на Сириуса таким разочарованным и задетым взглядом, что осознал он всё, что она имела ввиду, как по щелчку пальцев. — Она тебе помочь пыталась, а ты ей такую хуйню говоришь? Ты серьёзно? Иди нахуй вообще отсюда и сам разбирайся со всем…              — Да ладно, пусть сделает то, что хочет, — хмыкнула в следующий момент Мэри, глядя теперь на Сириуса не только задето, но ещё настолько обиженно и злобно, что теперь пришла её очередь срываться.              Глянула на Джеймса, который вопросительно на неё посмотрел…              — А что? Пусть ударит меня…              Глянула злостно на Сириуса, который хотел было вновь начать оправдываться, но Мэри и словечка вставить не позволила, глядя на него как на самого настоящего предателя.              — Ты же мне это говорил? Что мальчик, если девочка на рожон лезет, ударить ее может? — шикнула ему в следующий момент да резко оказалась ближе, чтобы толкнуть в плечо, отчего Сириус пошатнулся слабо, ибо этому толчку даже не противился, виновато глядя на неё. — Давай, ударь меня, вон я тебя толкнула даже! Я же по твоим словам нихуя не поняла!..              А затем ещё раз толкнул в плечо, и ещё раз, видимо от истерической обиды пытаясь добиться того, чтобы Сириус, который мигом остепенился и смотрел на неё, сведя брови, действительно ударил, ровно до тех пор, пока Джеймс не схватил ее за локоть и не оттащил обратно, чтобы ей не прилетело.              Это Мэри знала, что у Сириуса не то, что смелости руку поднять на неё нет, а вообще и в мыслях такого нет, ей просто его проучить хотелось, а вот Джеймс в том, что его сестре за такие выходки, — вполне резонные, — не влетит от него уверен не был.              — Всё-все, успокойся… — заметно обеспокоенно протянул Джеймс, ещё несколько секунд удерживая сестру, от обиды заведенную до предела, на месте. — Не лезь к нему… мало ли вообще..              — Да нет, пусть ударит, раз на словах такой смелый!.. — рявкнула раздражённо Мэри, глядя при этом прямо в глаза Сириуса. — Пусть ударит или что похуже придумает, раз я такая тупая и не поняла его слова, что на мальчиков лезть нельзя!..              — Мэри, я правда… я правда не это имел ввиду, — предпринял последнюю жалкую попытку исправить то, что ляпнул с горяча, Сириус, поджимая обречённо губы в момент, когда Мэри воспользовалась моментом и сделала шаг вперёд, вновь толкая его в плечо, пока в конце концов Регулус не схватил её за ту руку и не потянул её назад грубо, отчего Сириус раздражённо на него посмотрел.              — Отпустите меня!.. — проворчала Мэри следом да дёрнулась, стряхивая с себя чужую хватку, которая сейчас ей лишь мешала. — Я не успокоюсь, пока он не сделает то, на что намекнул!..              — Мэри, он просто придурок, — Регулус вздохнул протяжно, слабо щуря глаза да косясь в сторону Сириуса, но Мэри за запястье держать перестал. А то, что именно он его и вывел той фразой, его абсолютно не волновало. — Оставь. Всё равно ты знаешь, что он этого не сделает.              — Да плевать мне, сделает или нет… — прошептала Мэри, поведя плечом, после чего вновь глянула на сломанного всем этим Сириуса, хмурясь сильнее. — И жаль, что не сделаешь, тогда бы только подтвердил слова Амикуса!.. ты и правда как ребёнок, и если ты так хочешь, я не буду с тобой общаться!.. мало ли, опять тебя бедного взбешу и снова сорвешься на меня? Я тебе ни слова больше не скажу, придурок, сам в своём дерьмо ройся, раз ты сначала делаешь, а потом думаешь. Хотя ты и думаешь редко, поэтому я могу тебе пожелать только удачи. Плохо тебе, хорошо, страшно или нет, мне вообще теперь плевать будет, пусть тебя нянчит кто-то другой, и вот эту «другую» и води гулять, только не забудь потом сказать ей, чтобы на рожон не лезла, а то ты её ударить можешь!.. найди себе какую-нибудь тупую дурочку, которая будет ссаться кипятком с твоего характера и с ней можешь хоть что делать, хоть трахаться за углом, а потом её же и бить, раз у тебя с головой проблема. Короче… пошёл ты.              Мэри, кое-как сдерживая порыв прямо сейчас влепить ему звонку пощёчину, лишь сказала последние слова как можно чётче, глядя ему прямо в глаза виноватые, чтобы ощутил, что она тоже умеет срываться.              Да и зачем — словами поставила его на место не менее больно, чем если бы пошла по «его» стопам и влепила бы ему пощёчину.              Ответа или реакции остальных на дождалась — скрестили руки на груди, едва ли обращая внимания на попытку Сириуса её остановить, да пошла спешно в сторону женского общежития, не реагирая даже на то, что он пошёл следом. Просто зашагала быстрее, скорее оказываясь на лестнице, куда Сириус не смог ступить даже при большом желании из-за наложенных на неё старых чар, не пускающих мальчиков в эту часть башни.              Сейчас Мэри хотела только одного — скрыться от него как можно быстрее, спешно вытирая слёзы с щёк, которые покатились в момент, когда она почти оказалась в своей комнате, да покурить, чувствуя, как нервы, натянутые до предела, лопнули.              Потому что задел девичьи нежные чувства тот, кому они доверяли дольше всего, и на что-то до сей поры надеялись. Но… раз ему настолько все равно, что он сказал, посмел сказать ей это… пошёл он и правда к черту.              Мэри только и могла, вытирая остатки пролитых слёз, зайти в спальню тихо, ибо девчонки уже сладко спали, да пройти к окну, чтобы быстрее его открыть и закурить нервно, понимая, что слово она своё сдержит.              Ни слова Сириусу не скажет, раз она лезет на «рожон» и он так усердно утверждал ей, чтобы прекратила с ним общение, раз ей всё так не нравится.              А ведь она только понадеялась, что за прошедший год Сириус вырос и поумнел, понадеялась, что ссорится они больше не будут… так обидно, что даже затяжка сигареты стала кататься гадкой, пусть и сделала Мэри её все равно такой же длинной, как и прежде, пока Флури, лежавший на постели, недоуменно за ней наблюдал.              Правильно она поступила или нет, Мэри было попросту плевать — она сорвалась так же, как он сорвался на неё, если ему так не нравится, когда она пытается решить с ним всё мирно и ласково, понимая, как ему тяжело. Но раз её попытки, оказывается, никому не нужны…              Когда легла спать и сама не знала, но прежде умудрилась выкурить четыре сигареты и выпить маленькую жестяную баночку пива, которое хранилось в их с девочками секретном «кейсе», где были навалены маггловские сладости, газировки и несколько этих самых баночек пива.              Надо было… просто расслабиться, хотя бы немного.              А ещё выкинуть слова Сириуса из головы, выкинуть оттуда же то, как она сама сорвалась на него, потому что дальше на время наступила её привычная стадия — не перегнула ли она палку, не слишком ли сильно взъелась на него. На какой-то миг стало даже совестно… что наговорила слишком много, сделала больно… сломала.              Но потом вспомнила, что он ей сказал, понимая, что иначе не смогла бы. Сириус ведь сам как-то говорил… что никто не смеет её оскорблять и делать больно, даже если это он сам.              От этого всего, может и уснула только в часу ночи, успев еще пару раз поплакать, но из-за скачка стресса, никотина и алкоголя уснула между тем быстро… отчего записку директора, где он приглашал её на новое занятие сегодня днём, она увидела лишь утром, сонно и вымученно её читая с таким скверным настроением, что единственное, чего хотелось, это больше никогда не проснуться.              Может, по утру и отпустило, но обида на Сириуса всё ещё было достаточно жгучей, чтобы Мэри ощущала внутри ком раздражения. Пусть и потом от мысли, которая посетила её голову после прочтения записки от директора, отказаться не могла.              Как бы больно не сделал, но Мэри выполнит то, что хотела, — да и вдруг совесть в нём сильнее взыграет, — и поможет ему… немного сбавить градус того, что с ним могут сделать. Получится или нет… сама не знала, но иных вариантов не видела, не придумав их даже в моменте пока медленно собиралась, завтрак решив пропустить — в глаза Сириуса после того, что он сказал, смотреть хоть и хотелось, но даже от мысли о нём так больно становилось, что решимости не хватало.              Оттого и пришла к первой паре одна, пусть и раздражённо замечая, что свободных мест в классе всего два: одно возле Северуса, а второе — возле разбитого вчерашним вечером Сириуса, ибо едва ли Джеймс хотел с ним сейчас сидеть, что в какой-то момент на долю секунды у Мэри сжалось сердце, ибо то, что Сириусу стыдно, что он чувствует, как виноват перед ней, было ощутимо слишком хорошо.              Но от своих слов она не отрекалась, показывая, что её взглядом не возьмёшь — прошла молча, даже на него не глядя, мимо да села возле Северуса, который покосился на неё как на дуру да отодвинул стул подальше, словно это она чудная, а не он.              Но Мэри было плевать — она потерпит, раз Сириус так любит разбрасываться словами, пусть и пришлось игнорировать его взгляды, которые он на неё бросал через плечо каждые несколько минут.              Пусть и в ответ посмотреть действительно хотелось.              Так что вплоть до обеда день прошёл крайне уныло и тихо, не считая того, что половина школы обсуждала этот «вопиющий» случай, бессовестно обвиняя Сириуса в том, что у него «проблемы с головой». Амикус крайне умело и гордо рассказал всем о том, что Сириус на него накинулся как ненормальный, а двое друзей из Дурмстранга его, несомненно, защитили…              Правду рассказывать людям было некому — Сириус явно не собирался оправдываться в чужих глазах, то и дело пытаясь поговорить с Мэри, которая избегала его всеми возможными способами, а сама Мэри хоть и хотела огрызнуться на всех со словами, что Кэрроу балабол редкостный, но слушать бы её никто не стал.              Она не Мэри Макдональд или Эмма Ванити, чтобы своей популярностью, которой у неё по сути и не было, менять мнение толпы.              Пусть и хотелось Амикусу плюнуть в рожу. Но, увы, если сделает это, то защитить будет некому — её «рыцарь» сам сказал, что она лезет на рожон.              Поэтому так и пыталась пропускать мимо ушей чужие сплетни. Пыталась не обращать внимания на то, как ученики Дурмстранга пропитались явной антипатией к Сириусу, в то время как ученики Шармбатона верить в это не спешили, явно видя, что всё здесь не особо чисто. Так что и общалась Мэри крайне уныло, сидя специально между Алисой и Марлин, — которым Джеймс уже успел всё рассказать, — чтобы Сириус не сел рядом и не попробовал завести с ней разговор.              Поела, впрочем, быстро и скудно, так как аппетита от скверного настроения и обиды не было, потому и покинула ребят раньше всех, быстрее пытаясь умелькнуть, словно птичка, чтобы Сириус её не догнал — было заметно, что он устал и хотел пойти следом.              Так в кабинете директора после короткого перекура в своей спальне, — а то Сириус нашёл бы её в курилке, — и оказалась, выждав неловко возле двери несколько минут до тех пор, пока оттуда не вышел Игорь Каркаров. Который прошёл мимо, словно не заметил даже, да ворчал на ломанном английском, что французы были правы — англичане дикари без чести.              Мэри, как бы не хотела ему возмущенно возразить, кое-как сдержалась, лишь тихонько передразнив его, да поднялась в конце концов к директору, который время обеда потратил как раз таки на диалог с господином Каркаровым, чтобы решить, — что было очевидно, — их вопиющий инцидент.              — Добрый день… — Мэри слабо, пусть и вымученно улыбнулась, спешно доходя до привычного места перед столом, чтобы в следующий момент сесть на его краешек неловко, будто была здесь в первый раз.              — Поистине добрый, мисс Поттер, — профессор Дамблдор кивнул ей с лёгкой улыбкой, следом поправляя очки да складывая руки в замок на стол. — Мы очень должны успеть кое-что обсудить до приезда некоторых гостей сюда. А ещё до прихода господина Блэка…              Директор для ясности кивнул позади себя головой на пустой портрет, где ранее Мэри всегда наблюдала крайне ворчливого одного из бывших директоров школы, Финеаса Найджелуса Блэка, который вечно смотрел на неё с таким недовольным видом, что хотелось нарочито показать ему средний палец.              Но держалась, понимая, что если и так ворчит, что директор часто накладывает на него чары тишины, то после этого избрюзжится так, что ор стоять будет на всю школу.              — Чтобы он нам не мешал, — спокойно, с ноткой лёгкого удовольствия заключил профессор Дамблдор, а Мэри не сдержала смешка.              — Понятно… а я то думаю, чего так тихо… — фыркнула следом потешно, пока директор от её слов тихо так рассмеялся, явно понимая её эмоции облегчения по поводу лишены в кабинете. — А… насчёт гостей… вы про родителей Сириуса и Амикуса, верно?              — Как бы не хотелось отвечать согласием, но, увы вынужден…              Профессор Дамблдор поджал губы, как бы принимая общую участь, а Мэри лишь кивнула, следом наблюдая за тем, как он внезапно кидает взгляд в окно, где было слышно птиц, и вновь начинает улыбаться.              — Впрочем… согласитесь, что птицы — существа невероятно красивые, а самое главное — свободные. Свобода… вот оно истинное счастье каждого, не так ли? Правда, увы… к сожалению она есть не у всех, из-за чего некоторым приходится довольствоваться малым. Но и у нас сегодня есть радость, мисс Поттер — учитывая вчерашний инцидент, нам с господином Каркаровым удалось договориться замять этот конфликт, так как те двое юношей согласились… скажем так, пойти на уступку, ибо в драке они в основном не участвовали, лишь помогая, — профессор многозначительно улыбнулся, явно давая понять, что в данное утверждение не верит.              Мэри, услышав это, настолько облегчённо улыбнулась, выдохнула, что в моменте на радостях самой захотелось стать птицей и счастливой так обогнуть школу полётом этой самой «свободы»… но, увы, птицей она не была, отчего имела волю лишь на то, что облегчённо улыбаться. Понимая, что в таком случае Сириусу достанется гораздо меньше, чем могло бы с участием учеников из другой школы.              Как бы Мэри не злилась на него, не ощущала обиду от его слов, так или иначе он ей близок, чтобы за него не переживать.              Даже было жаль, что рассказать ему лично она это не сможет. И потому, что не успеет, и потому что сама пообещала, что ни словечком с ним не обмолвится.              — Мисс Поттер… понимаю вашу радость, поэтому позвольте тактично уточнить, — профессор Дамблдор поправил очки, а Мэри захлопала глазами, вопросительно на него уставившись. — Вы не против, если мы поговорим сегодня не о вашей магии, а о другом довольно… занятном моменте, который в последнее время меня немного тревожит. Нет, не переживайте… не думайте, что я забыл про вашу магию, — директор тихо рассмеялся, ловко подметив, как невольно надулась Мэри, а потом от его слов стыдливо покраснела. — Вы мне, как я и просили, последние несколько дней рассказывали о том, сняться вам сны или нет… их было мало, но, тем не менее, выводы некоторые я сделал. Просто нужно немного времени — кое-что требует терпения, чтобы я это смог достать. Надеюсь, у вас всё хорошо, чтобы мы могли подождать?              — В последнее время всё относительно тихо, — Мэри неловко улыбнулась, поведя плечом. — Не считая пары кошмаров, о факте наличия которых я вам на днях уже рассказала. А так… всё и правда тихо, поэтому… думаю да, можно потерпеть и поговорить о другом.              — Очень вам благодарен, мисс Поттер, и ещё раз напоминаю, чтобы вы не волновались и знали, что всё ищется, — профессор Дамблдор благодарно ей кивнул и улыбнулся, а затем, чуть подумав, заговорил более серьёзно, что даже едва заметно нахмурил брови. — Меня в последнее время часто заставляют о себе думать взаимоотношения в семье двух ваших друзей, Сириуса и Регулуса… последнее время мистер Финеас стал очень ворчлив и всем недоволен. Он, конечно, таким и был, но, тем не менее… не буду вам раскрывать всех таин, мисс Поттер, но выражусь так, что Финеас с этого портера имеет возможность наблюдать за обстановкой в доме Блэков. Но, увы, мне никогда ни в чем не признаётся — знаете ведь этих чистокровных. Поэтому сегодня я попросил на время его задержать господ с других портретов, чтобы мы могли с вами обсудить этот вопрос. Замечали ли… вы что-то странное? Может, мальчики говорили, что у них в семье что-то происходит?              — Я бы… не сказала, — чуть подумав, неопределённо покачала головой Мэри, чувствуя себя от этого вопроса… не тревожно.              Просто странно, не имея привычки рассказывать о близких людях другим.              — Как минимум, они мне ничего не говорили, да и вели себя как обычно. Если… у них дома что-то происходит, я обычно вижу это по их лицам. Но в последнее время ничего такого не было… думаю, всё как раньше — просто частые ссоры, которые продолжатся даже в письмах к отцу у Сириуса. Ну, знаете… привычный день в семье некоторых чистокровный семей. Хотя лучше так, чем… — Мэри неловко потупила взгляд, поджимая уголки губ. — Чем если бы их били. Как в других чистокровных семьях.              — Согласен, мисс Поттер, что метода это ужасно отвратительная, — профессор Дамблдор медленно кивнул и задумчиво устремил взгляд на стол, где сегодня вместо карты неба покоился старый на вид и исписанный кусок пергамента. — И вы правы, что братьям повезло — Орион и Вальбурга далеко не идеальные родители, но тем не менее лучше, чем многие в их обществе. В школьные годы… они были довольно интересные и забавные, так я вам скажу, мисс Поттер. По отдельности, конечно же, ибо Вальбурга была старше Ориона на четыре курса, но отношения их были довольно тёплые. Понимающие даже, потому что Вальбурга была довольно… интересной личностью в школьные годы, которую многие считали странной, но молчали, чтобы не получить от её семьи              Профессор Дамблдор вновь многозначительно улыбнулся но явно давая понять, что пока что ведать, что странного творила мисс Блэк, он не станет.              — Я часто слышал, что Сириуса находят копией отца… — продолжил дальше, прерывавшись лишь на то, чтобы смочить горло стаканом воды. — И знаете, абсолютно этим согласен. Орион тоже был довольно лояльный и собранный, но тоже бывало срывался, пусть и приносил проблем мало — не хотел, чтобы в школу вызывали Арктуруса, который сына откровенно говоря не любил. Так что здесь Сириусу, честно скажу, повезло гораздо больше, нежели ему, потому что Орион Блэк человек на самом деле очень неплохой, просто не сошлись сыном характерами, ибо они одинаковые. Такое бывает… это нормально. Всяко лучше, чем в некоторых иных семьях — помню, когда сам учился в школе, а это было в далёком конце девятнадцатого века, когда нравы царили ещё строже, стабильно слышал от некоторых однокурсников, как родители не брезгуют с помощью магии «ударить» их потоком своеобразной молнии, чтобы остепенить, из-за чего многие до сих пор боятся дождливой погоды, вспоминая то, что творили с ними родители. И ведь некоторые жили так абсолютно одни потому что у них не было братьев или сестёр. А если и были, то значительно старше или младше… у меня тоже они были, поэтому было легче, пусть мы и полукровки и дома нас никогда не «били». Всегда с братьями и сёстрами легче сносить невзгоды… я ведь правда помню, что Сириус и Регулус на первых курсах между собой не общались?              — Да… поссорились из-за ерунды, так как никто от юных лет не знал, что ему делать. Так и затянули с примирением, — Мэри тихо усмехнулась, задумчиво ковыряя ноготком лакированную поверхность стола. — Было тяжело… наблюдать, как они не общаются. Но теперь всё хорошо… — прервалась на секунду, вспоминая, как Регулус вчера вывел Сириуса, а сам Сириус готов был его сравнить с землёй. — Относительно. Бывает… иногда сбой.              — О… это абсолютно нормальное явление между братьями и даже сёстрами, — с лёгкой улыбкой отмахнулся профессор Дамблдор, будто давая понять даже, чтобы не сомневалась в том, что братья помирятся, чего Мэри и не делала. А следом заинтересованно поинтересовался… — Стало быть, Вы их помирили?              — Не то, чтобы помирила… — Мэри вздохнула, краем глаза крайне заинтересованно наблюдая, как Фоукс чистит свои жгуче-огненные перья клювом. — Просто подтолкнула к этому… чтобы им было легче. А помирились они сами, потому что давно… хотели, просто как обычно не знали, хочет ли этого второй и с какой стороны подступить, чтобы не обжечься.              — Это чудесно, мисс Поттер, когда два человека наконец-то мирятся и наступает гармония, ещё и при помощи такого близкого и приятного человека, как Вы, — словно с печалью в голосе протянул профессор Дамблдор, отчего Мэри едва заметно нахмурилась и перевела взгляд с Фоукса на него. — Я бы тоже… иногда очень хотел вернуть одного человека, с которым, увы, мы уже никогда не сможем общаться как прежде… — профессор Дамблдор грустно улыбнулся, а Мэри только и смогла сочувственно свести брови. — Нет… не переживайте, я уже давным давно отошёл от случившегося. Просто иногда накатывает… на прошлое. Оттого и жаль, что сейчас не могу вам показать один момент, который… наконец-то пригодился.              — Какой… момент? — немного настороженно, словно внимательная птичка, поинтересовалась Мэри, чем директора потешила.              — Связанный с вашей магией, — честно ответил ей профессор, слабо поведя ладонью в сторону. — Он хранится у меня уже достаточное количество времени, но, увы, пока не смогу узнать один важный момент, показать его вам не смогу. Не хочу давать вам информацию раскидисто — так гораздо легче запутаться, надеюсь, Вы не против?.. очень и очень славно. Но все равно очень жаль — вы мне напоминаете… одну женщину, с который мы общались и которая умерла внушительный промежуток времени назад, пусть и оставила после себя такие богатства — и не речь не о деньгах — что отголоски до сих пор сохранились в каждом из её знакомых подруг или друзей… впрочем, благодарю за разговор, мисс Поттер. Знаю, вы ожидали от него большего…              Профессор усмехнулся, заметив её удивлённо лицо, да отложил небольшие часы в сторону.              — Честно признаться, изначально я звал вас, чтобы рассказать и успокоить касательного того, что я разбираюсь с вашей магией, но вы зашли такая поникшая, что захотелось немного отвлечь в столь чудесный день, — продолжил следом, явно показывая, что не врёт, но между тем лишь слегка улыбается, потому что с самого начала разговоров заметил, как и без этого неловкая Мэри тушуется, не зная как начать. — Вы… что-то хотели спросить или рассказать? Не бойтесь — вы отвлекли меня приятным разговором, и не ответить вам будет кощунством.              — Ну… — неловко так, всё ещё сминаясь на месте, протянула Мэри, в следующий момент неспешно поднимаясь на ноги, пока профессор, слушая её, начал рассказывать на столе бумаги. — Это насчёт Сириуса…              Директор, услышав это, улыбнулся украдкой шире, а Мэри ещё гуще покраснела.              — Я понимаю… что он должен был держать себя в руках, профессор Дамблдор. Но его правда... спровоцировали и он не хотел, чтобы было плохо. Он… не такой ведь. Просто защищал меня… остальных. Могу я… попросить не наказывать его слишком сильно?.. и не вспоминать прошлые косяки перед его родителями. Он правда их исправит. Просто… нужно немного времени, чтобы поумнеть. Мальчики ведь в этом возрасте все такие…              — Решили замолвить словечко за Сириуса?              С лёгкой, будто даже ехидной такой усмешкой уточнил профессор, а Мэри сконфуженно кивнула, в мыслях успев пару раз поцарапать Сириусу лицо, что ей приходится теперь краснеть.              Хотя, он же не виноват!.. и она сама решила ему помочь!..              — Я услышал вас, мисс Поттер. Это будет довольно сложно, учитывая, что обе стороны конфликта… — директор обречённо вздохнул, словно уже чувствовал, какой кошмар его ждёт дальше. — Довольно сложные, но не переживайте за Сириуса. Он в последнее время, не считая этого инцидента, был довольно прилежным, особенно рядом с вами. Так что не думаю, что будет правильно упоминать его уже прошлые ошибки.              — Благодарю, профессор Дамблдор… — облегчённо произнесла Мэри, ощущая, как внутри пропадает старое гадкое чувство и… просто становится легче дышать.              Директор ей лишь кивнул с лёгкой улыбкой, показывая, что ничего такого, чтобы он это заслужил, да позволил покинуть кабинет, пытаясь подавить смешок оттого, как Мэри идёт чуть ли не вприпрыжку, явно радуясь, что её «другу», на которого всё ещё обижалась, достанется ещё и ещё меньше.              Потому так в коридоре радостная, с улыбкой на лице и оказалась, следом оглядываясь вокруг, чтобы попытаться придумать, чем ей заняться теперь… был вариант найти Регулуса — он звал её прогуляться в перерывах между первой и второй парой, а Мэри уныло согласилась, пусть и не дала точного времени, когда сможет.              А теперь вышла, время было… но любопытство, когда она услышала шаги нескольких человек на лестнице, что означало собой то, что приехали чужие родители, взяло над ней верх.              Потому в следующий момент юркнула тихонько в другой коридор, чтобы спрятаться за колонной, да очень вовремя, как раз в тот момент, когда эта «процессия» преодолела лестницу и теперь неспешно направилась в сторону входа в кабинет директора под цепкий взгляд карих глазок совсем неподалёку.              Толпа собралась неплохая, что Мэри и позабавило, и ужаснуло — впереди всех шли деканы факультетов, молча, лишь изредка переглядываясь между собой, будто уже придумали, что сказать директору, чтобы каждый смог облегчить наказание своего ученика.              Позади них — Орион Блэк с неизвестным мужчиной, чье лицо Мэри невольно напомнило свиное, пусть и оскорблять милых свинок ей не хотелось, ибо даже они были симпатичнее, чем, по всей видимости, мистер Кэрроу-старший.              На фоне Ориона, который отличался особой красотой, — которую Сириус явно унаследовал именно от него, — чёрными как смоль аккуратно подстриженными волосами, ровным станом, одеждой снятой по всем меркам и настолько сильной… разумной «аурой», что мистер Кэрроу ощущался рядом с ним как бродяжка, который просил у него милостыню.              У него будто даже шеи не было, настолько короткий он весь был, что, чтобы оглянуться по сторонам, приходилось поворачивается почти что всем туловищем.              За мистером Блэком и Кэрроу — Вальбурга и по всей видимости миссис Кэрроу, которая так вздёрнула нос вверх, что Мэри боялась, как бы она не завалилась назад от напряжения.              Но настолько она была непримечательна… обычная, что Мэри и черты в ней выделить никак не могла, отчего забыла её лицо буквально в ту же секунду, когда она оказалась к ней спиной. Лишь ростом высоким отличалась, будучи выше своего мужа как минимум на десять сантиметров, и что-то Мэри явно подсказывало, что брак этот был явно заключен по чистоту расчёту, что даже засомневалась, могли ли их дети действительно быть по крови Кэрроу.              Потому что на мужа миссис Кэрроу было явно… все равно.              Зато Вальбурга шла под стать мужу — с тем же ровным станом, железно-спокойным видом и явной уверенностью, что всё в кабинете директора закончится благополучно. Даже одежда в виде длинной чёрной твидовой юбки и такого же пиджака была ей к лицу настолько, словно сама сшила, мерка к мерка, обладая цепкими глазами, которые Сириус унаследовал от неё. И цветом, и возможностью видеть больше и лучше, чем остальные.              Но у основном Сириус был, как подтверждал даже директор, похож именно на отца — даже походка та же самая, что уж говорить про остальное, не считая этих самых глаз да волос: у Сириуса на вид были более мягкие и шёлковые, как у Вальбурги, волосы которой были короткие и уложены в объёмные кудри, в то время как у Ориона немного жёстче.              Сравнивать можно было прямо сейчас — Сириус плёлся сзади Вальбурги с таким сломанным и безразличным уже видом, словно даже если его в качестве наказания побьют, ему будет абсолютно плевать. А рядом с ним, контрастируя вновь, шёл вполне себе довольный Амикус с пластырем на носу, да с таким видом, словно уже торжествовал, считая, что Сириусу определённо достанется и очень сильно…              Мэри, была бы воля, его бы пнула посильнее, но сейчас только могла тихонько, словно притаившаяся лиса, наблюдать за все этой процессией, да тихо юркнуть назад в момент, когда Сириус внезапно пришёл в себя и посмотрел в её сторону, словно своим существом ощутил её присутствие и что она стоит именно там.              Не хотела, чтобы видел. Пусть и сердце за него, этого придурка, сжималось сильно.              Заметил или нет, Мэри уже не знала — стояла, притаившись за колонной ровно до тех пор, пока они все не скрылись на винтовой лестнице, которая через несколько секунд подняла их в кабинет директора, оставляя после себя в коридоре лишь тишину и… ожидания.              — Словно вели на казнь.              Мэри ойкнула со страху да обернулась резко назад, замечая подле себя крайне спокойного Регулуса, который смотрел в сторону входа в кабинет директора рядом с ней, засунув руки в карманы чёрных школьных брюк.              — Опять ты пугаешь… — проворчала Мэри, неуютно так поежившись, на что Регулус лишь слабо улыбнулся, немного виновато, что ему было непривычно, на неё глядя. — Не делай ты так… у меня сердце скоро остановится.              — Извини, — тихо рассмеявшись, кивнул Блэк ей в ответ, игнорируя на себе странный взгляд Мэри, которая слишком растерялась оттого, что он и более яркий на эмоции стал, и заметно оживился. — Просто заметил, что ты тут стоишь, явно по той же причине, что и я — посмотреть за ними. Не думал, что не услышишь.              — Ладно… и давно ты тут стоишь? — тихо фыркнула Мэри, скрещивая руки на груди да опираясь плечом о колонну, чтобы глянуть на крайне спокойно Регулуса, который своими блекло-зелёными глазами смотрел на неё в упор.              — С самого начала, — пожал плечами Регулус, а Мэри со стыда, что она его не сразу заметила, хотелось провалиться сквозь землю. Пока он, чуть подумав, уточнил… — За Сириуса у директора просила?              — Ну… — Мэри вздохнула, явно благодарно кому-то свыше за то, что Регулус сам назвал возможную причину того, что она ранее забыла в кабинете директора, ибо явно видел, как он оттуда выходила. Иначе бы объяснить ему было трудно. — Можно и так сказать… каким бы придурком не был, всё равно не хочу, чтобы ему сильно досталось. Дебил… но, в любом случае, профессор Дамблдор вроде как согласился и пообещал подсобить… а ты что думаешь? Сильно… Сириусу достанется?              — Даже если и достанется, то вполне справедливо, учитывая, как он на тебя вчера сорвался, — Регулус вновь пожал плечами, а Мэри так же вновь странно на него покосилась. — И так честь, что ты ему помогла. Хотя он не заслужил.              — Ну… тем не менее, — неопределённо ответила ему Мэри, невольно потупив взгляд. — Придурок он, но… всё равно, мы друг другу не чужие люди. Поэтому… надеюсь ему достанется мало.              — А что, простила уже? — Регулус глянул на неё да невольно улыбнулся, заметив, как она вместо ответа лишь слабо сморщила нос. — Понятно. В любом случае не прощай быстро. Чтобы неповадно было.              — Ну… посмотрим, — едва ли зная, что на такое ответить, помедлив, кивнула Мэри, а затем сощурила глаза, глядя на друга более внимательно. — А если серьёзно? Ваши родители… сильно ему вставят?              — Сомневаюсь, — фыркнул ей в ответ Регулус. — Поворчат, поругают… всё по классике. Да и что они ещё могут сделать? Ничего. Так что оставь. Не переживай просто так… главное, чтобы он понял некоторые вещи и утихомирился. Если слух дойдёт до деда — да. Тогда вставят сильно. Но папа его всё равно перед отцом своим покрывает, как бы Сириус не ссорился с ним, как бы не ненавидел. Знает по себе, что бьёт тростью дед в гневе больно.              Мэри, услышав это, поджала губы и отвела мрачный, вновь взволнованный взгляд в сторону, чувствуя, как от этих слов стало не по себе.              — Эй… — спустя минуту томящейся тишины, в течении которой Мэри невольно рухнула в свой мирок и мысли позвал её Регулус, а затем внезапно поддался чуть вперёд и заправил ей прядь волос за ушко, едва касаясь кожи. — Расслабься. Ничего ему не сделают. Навряд ли до деда это дойдёт. Особенно если отец решит все между собой и мистером Кэрроу.              — Эм… ну, да… — Мэри неловко улыбнулась и закивала, чувствуя, как от чужого слишком внезапного жеста становится красная то ли от неловкости стыда, то ли от смущения, что Регулус явно подметил. — Лишь бы… потом ничего не выкинул ещё. Хотя я сомневаюсь, что после вчерашнего… он в ближайший месяц захочет выпендриваться.              — Мэри… ты иногда слишком добрая к тем, кто сделал тебе больно, — чуть подумав, протянул Регулус, вновь слишком цепко вглядываясь в её лицо, словно там был спрятан ответа на вопрос, которым в последнее время он задавался слишком часто. — Ты будто всё самое плохое простить готова.              — Не всё, — сказала, словно отрезала, Мэри, сминая в руках край чёрной мантии… пожала плечом, слабо хмурясь. — Далеко не всё. Но, просто… знаешь, не могу иногда иначе. Будто понимаю, что мы все ошибаемся и иногда нужно просто… понять. Даже если человек тебя понимать не хочет. Тебе самому… от этого легче станет. А с близкими… на то ведь они и близкие, Регулус. А Сириус, он мне, ну… — зарделась, тихонько так улыбаясь. — Близок. Тем более, он ведь хочет повзрослеть — не поменяться, а именно повзрослеть — у него на лбу это написано. Я его… не простила ещё, да и он не просил прощения, пусть и пытался несколько раз. Но видно, что ему жаль. Если бы я такое ляпнула… я бы тоже просила прощения и мечтала, чтобы меня простили за мою дурость. Просто… иногда надо друг друга понять, а не стоять на своём до конца. Да, сорвался, да, я бы ему дала пинка бы… но он уже ошибся, и ему остаётся лишь пытаться исправить и взрослеть, дальше не моя задача, хотя мне приятно наблюдать, как он умнеет на глазах. Да и… иногда надо быть друг к другу добрее. В мире слишком много скверного, Регулус, так вообще светлого не останется ничего. Так что… ты ведь мне тоже близок, Регулус. Я бы тебя тоже простила, если бы ты… не сделал ничего совсем ужасного. Впрочем… а что? Не нравится?              — Да нет. Всё нравится, — честно признался Регулус с настолько лёгкой и довольной улыбкой, что Мэри задумалась, не принял ли он с утра чего-нибудь крепкого… — Это даже удобно… мило. Так что не переживай. Просто стало интересно.              Мэри лишь кивнула, продолжая на него странного поглядывать, но дальше наседать не стала, сводя тему на более нейтральную и непринуждённую, чтобы было чем заняться в период ожидания, которое пролетело довольно быстро — уже через двадцать минут стали слышны шаги, пусть и не та свора, которую видела она ранее.              Поэтому Мэри тихонько выглянула из-за колоны, наблюдая за тем, как из кабинета директора выходят женщины в компании двух сыновей….              — Бурги… буду верить, что это больше не повторится, — крайне высоким голосом, что Мэри сморщилась, протянула миссис Кэрроу, вставая лицом к лицу с миссис Блэк, выше которой была на несколько сантиметров. — Сириус у тебя совсем распоясался. Не думала перевести его в частную академию господина Аверанна? Дивное место — у моего кузена там быстро выбили спесь из головы. Вернулся как шёлковый.              Мэри, услышав это заявление, скривила губы, глядя на миссис Кэрроу и её блекло-рыжую копну волос как на что-то гадкое.              — Не думаю, что это вынужденная мера, Джанетт. Здесь ближе… сама знаешь к кому, — сухо, с абсолютно наигранной слабой улыбкой кивнула ей Вальбурга, явно держа своё мнение по поводу её слов и её сына при себе, чтобы не было лишнего скандала. — Благодарю, что приехали. Можешь не сомневаться — твоего сына Сириус больше не тронет.              — Тогда конфликт исчерпан, — Джанетт чопорно так причмокнула губами, следом кидая злобный взгляд на Сириуса, а затем более расслабленный обратно на миссис Блэк. — Мы с Амикусом пойдём — хочу посмотреть, какие условия сейчас в спальнях Слизерина — мягкие ли подушки, свежая ли вода, — Мэри кое-как подавила смешок, заметив, что Сириус, украдкой улыбаясь, еле сдержался, чтобы не кинуть шутку, которой нароет себе новый конфликт. — Да свидания, Бурги. Жду встречи с собой через неделю у Нарциссы.              Вальбурга не ответила — лишь так же натянуто улыбнулась и кивнула миссис Кэрроу, тем самым с ней прощаясь да позволяя уйти в компании Амикуса, который выглядел заметно менее радостным, нежели когда шёл сюда.              И Мэри, веря, что всё прошло хорошо, этому была ужасно счастлива, что от радости хотелось запрыгать на месте и показать Амикусу средний палец.              Вальбурга, впрочем, ещё несколько секунд глядя вслед миссис Кэрроу, в конце концов улыбку с лица стёрла, крайне мрачно поджимая губы. Перевела взгляд серых глаз на Сириуса, но в такой усталости, что Мэри её в какой-то момент стало жаль.              — Сириус, сколько это ещё будет продолжаться? — сощурила слабо глаза, отчего морщинки, которые ранее были незаметны на лице, ибо в свои пятьдесят Вальбурга выглядела словно на двадцать семь лет, стали видны чётче. — Неужели тебе приносит это удовольствие?              В ответ — тишина.              — Отвечай.              — Что именно будет продолжаться? — тихо уточнил Сириус явно без особого настроения, всё такой же сломанный после вчерашнего и усталый… вроде и смотрел вниз, но из-за того, что уже был выше матери, как виноватый ребенок он не выглядел.              — Не строй из себя дурака, Сириус, тебе это не к лицу, — Вальбурга тихо хмыкнула, явно зная на сына управу, от которой он скривил губы, ибо возразить ничего не мог. — Ты меня прекрасно понял. Зачем ты каждый раз встреваешь в неприятности словно маленький ребёнок, с которым должны все нянчиться? Тебе взрослеть надо — сейчас мы с отцом тебя отмажем, а дальше что? В Азкабан удумаешь попасть? Оттуда тебя как прикажешь доставать?              — Я не прошу… вас со мной нянь… — Сириус, словно вспомнив, от кого слышал слова матери, внезапно замолк, словно в один миг понял, что ему пытались объяснить.              Так хорошо понял, что вина перед Мэри за те слова стала в тысячу раз сильнее.              — Извини. Я понял тебя.              Вальбурга, казалось, словам не поверила — открыла губы, да захлопнула их обратно, словно не зная, что сыну, который внезапно попросил прощения у неё за то, что натворил, ответить. Опешила даже Мэри, уверенно считая, что те же эмоции испытал и рядом стоящий Регулус… которого она явно не обманула в том, что Сириус всё понял, очень хорошо понял, и впредь будет умнее, сдержаннее.              Раз даже с мамой он умудрился себя сдержать, попросить прощения, то с ней — тем более.              — Неожиданно, — единственное, что смогла выдавить из себя Вальбурга в следующий момент, вновь замолкая на несколько секунд да глядя на сына, который взглядом всё ещё смотрел в пол.              А затем продолжила, вроде и тем же голосом, но значительно, словно даже не по её воле разума, а по воле сердца, стал мягче.              — Надеюсь, ты все понял, потому что твои извинения действительно говорят о многом.              — Понял, — Сириус вздохнул и кивнул, в следующий момент вроде и поднимая на маму взгляд уверенный… а затем опустил обратно, словно маленький мальчишка, который не ожидал увидеть в глазах матери что-то помимо усталости и обреченности. Не ожидал увидеть что-то материнское. — Это не отменяет того, что я не жалею. Он оскорбил Мэри и остальных. Просто… в следующий раз сделаю иначе.              — Делай так, чтобы никто не узнал, что это будешь ты, — Вальбурга скрестила руки на груди, пока Сириус кинул на неё беглый недоуменный взгляд, явно не готовый к тому, что мать даст добро на такое. — Защищать то, что дорого, у Блэков в крови, Сириус. Тебе как-то те же самые слова говорил отец, но ты не понял. Зато теперь видно, что осознал… в любом случае, на этот раз тебя пронесло — всего полтора месяца отработок в кабинетах профессора Макгонагалл и профессора Слизнорта. Не забудь сказать своей Мэри «благодарю», иначе бы влетело тебе больше.              Сириус, услышав данное заявление с уст матери, нахмурился, поднимая на неё недоуменный взгляд, да такой, словно сейчас ему уже сделается плохо — и оттого, что мама с ним стала добрее и нежнее, и оттого, что Мэри даже после его слов умудрилась сделать так, чтобы ему не попало.        — Не смотри на меня так, — Вальбурга вздохнула, явно с сына немного забавляясь. — Очевидно, что кроме неё за тебя просить никто не будет. Да и профессор Дамблдор дал это понять, еще когда мы сидели в кабинете — ты просто не слушал, а он её мимолетом упоминал. Ладно… иди. Я дождусь твоего папу и пойдём с ним домой.              Сириус, всё ещё пребывая в своих мыслях оторопелых, лишь кивнул, бросая матери короткое, но слово «спасибо», после чего вздохнул, скрещивая руки на груди точь-в-точь как мать, и пошёл в сторону лестниц, явно пытаясь это всё в своей голове переварить — слишком много открытий за день.              Вальбурга, глядя ему в след несколько секунд, лишь улыбнулась слабо, словно с чего-то забавляясь, а затем повернула голову в сторону той самой колонны, где прятались Регулус и Мэри, отчего она ойкнула и юркнула обратно.              — Регулус, не веди себя как ребёнок. Выходи, — нарочито в том же тоне голоса, слегка вздохнув, позвала сына Вальбурга, с их «пряток» лишь тихо усмехаясь. — И подойди сюда. Хочу с тобой немного поговорить.              — Иди к остальным, ладно? — Регулус слабо улыбнулся Мэри, коснувшись в лёгком жесте её плеча, как бы намекая, что всё будет хорошо, да пошёл вперёд, даже не дождавшись ответа.              А Мэри, которая несколько секунду на него странно косилась, пытаясь понять, что происходит с ним и что она ощущает по этому поводу, ничего в конце концов не оставалось, кроме как послушать и пойти в сторону второй лестницы, чтобы дойти до гостиной Гриффиндора, где Сириуса дожидались остальные, даже Джеймс, пусть и до сих пор за сестру его не простил.              А там и притаилась тихонько, чтобы Сириус, без настроения сидевший на диване, не дай Высшие её не заметил, да прислушалась к тому, как он вяло и крайне нехотя рассказывает остальным, что в конце концов случилось в кабинете.              С его слов — ничего интересного, ибо ожидал он худшего, честно признаваясь остальным, что Мэри замолвила за него словечко, и как теперь ей в глаза смотреть он понятия не имеет просто никого, учитывая, что она не него даже не смотрит. Ребята лишь переглянулись, но ничего ему не ответили, давая понять, что проблема эта лежит исключительно на его плечах и совести. Из-за чего Сириус обречённо вздохнул и продолжил сухой рассказ, пока Мэри поджала губы, отводя взгляд в сторону.              Джанетт Кэрроу и правда держалась на добром слове, чтобы Сириуса не вздернуть за шкирку и не пульнуть в него «Круцио» за то, что тот посмел коснуться её золотого сына, едва ли переживая о том, что этот «золотой» сын, виноват сам. Но тем не менее держалась, понимая, что Вальбурга и Орион сделать этого не позволят, потому ничего не оставалось, кроме как кидать на Сириуса злостные взгляды и сетовать миссис Блэк, что её сын отбился от рук окончательно.              А дальше, когда оказались в кабинете директора, началось самое интересное — Амикус извертел всю ситуацию так, словно Сириус накинулся на него как бешеная собака, которую надо отдать на усыпление, ибо ей ничего не поможет.              Чего, в общем, Сириус только с бедным Амикусом не делал, из-за чего тот всю ночь пролежал в лазарете корчась от боли, хотя когда профессор Дамблдор с лёгкой улыбкой напомнило ему, что сломан у него был только нос, и это может подтвердить мадам Помфри, Амикус хмыкнул, но промолчал.              Причиной же конфликта со слов Кэрроу стало непосредственно то, что гриффиндорцы из благородного наследника дома Блэков создали, совратили настоящего дикаря… и после этих слов случилось неожиданное — Орион, явно устав слушать этот бред, в конце концов не удержался и рассмеялся, явно давая понять, что в эту несуразицу по поводу сына он не поверит даже под психотропными зельями.              И вот тогда-то уверенность Амикуса, что Сириусу достанется, начала падать.              А затем, когда Орион извинился, сославшись на то, что крайне неудачно вспомнил шутку жены перед выходом из дома, слово, наконец-то, дали Сириусу, который хоть и вяло, устало… совестно вообще перед другим человеком, но истинную историю случившегося поведал. При этом добавив, что он может выпить зелье правды или дать доступ в своё сознание — там ой как хорошо будет видно, как он «накинулся на Амикуса как злая собака».              В общем, родители явно дали понять мистеру и миссис Кэрроу, что за драку Сириус извинится, но не явно не более того, ибо Амикус впредь обязан держать свой рот на замке.              Если, конечно, не хочет проблем маме и папе.              Так свой рассказа Сириус и закончил, позволяя друзьям начать его обсуждать, а сам замолк хмуро на диване, явно о чем-то вновь думая и думая, чем занимался весь последний день.              А Мэри, ещё несколько секунд понаблюдав за ним украдкой, в конце концов вышла из своего укрытия, но не чтобы присоединиться к ним — юркнула с важным видом в сторону женского общежития, делая вид, что их всех, особенно Сириуса, не видит. Нечего ему думать, что если она просила за него, то готова теперь прощать.              Пусть и было тяжело ощущать на себе виноватый взгляд Сириуса, который провожал её им ровно до тех пор, пока Мэри не скрылась на лестницах, словно улетевшая их его рук птичка.       Последние дни октября пролетели так быстро, словно Мэри просто моргнула двадцать шестого числа, внезапно оказавшись в тридцать первом, что даже не успела этого осознать, хотя ничем особо важным в эти дни занята не была.              Лишь училась, наблюдая, как школу украшают к предстоящему Хэллоуину, да пару раз гуляла с Регулусом, который, будто пользуясь тем, что с Сириусом Мэри до сих пор не общается, звал гулять её чаще.              А она, не имея причин отказывать и боясь оставаться со своими мыслями жгучими наедине, соглашалась, подозрительно наблюдая за тем, как Регулус становится более активным не только на действия, но и на эмоции рядом с ней, будто решил измениться по щелчку пальцев.              Что с этом делать Мэри не знала, до сих пор пытаясь понять, что она чувствует, каков был мотив того поцелуя и что в конце концов ощущает сам Регулус.              Мало ли, просто себя накручивает?              Сегодня с утра пораньше её разбудила Марлин, отчего Мэри проснулась вся недовольная и ворчливая, ибо жуть как бесилась, что из-за проклятого Турнира, — сегодня Кубок Огня должен был выбрать трёх чемпионов, — ей не дали выспаться в выходной, объявленный по случаю Хэллоуина. Но делать было нечего — пришлось уныло идти на завтрак, а затем бестолку шататься по школе вплоть до обеда, чтобы не пропустить объявление участников и случайно не уснуть, что сделать очень сильно хотелось.              Даже сейчас сидела полусонная, слушая чужие разговоры лишь краем уха, да каждые пять минут зевая, ибо из-за того, что читала книги, уснула лишь к утру, уверенная в том, что сможет выспаться.              — Если Кубок выберет Маклаггена, то можно сразу писать всем на лбу, что ученики Хогвартса — лузеры редкостные, — тихо хмыкнула Маккиннон, вместе с девочками сидя в Большом зале, куда для пущего эффекта объявления перенесли с утра после завтрака Кубок Огня, ради чего здесь столпилась вся школа, отчаянно желая узнать, кто их опозорит.              Ученики из Шармбатона и Дурмстранга явно были настроены более радостно, нежели остальные — они, в конце концов, для поездки сюда выбрали самых лучших из лучших, чтобы не опозорить школу, в то время как Хогвартсу оставалось довольствоваться тем, что имеют… что своё имя в Кубок может кинуть любой придурок старше шестнадцать лет что значительно шансы на победу их школы уменьшило.              Так ещё и никакого духа «дружбы», которого просил от них директор, не было и в помине — все сидели небольшими кучками: Хогвартс разбился по факультетам, Шармбатон сидел с одной стороны, Дурмстранг — с другой, и все косо друг на друга смотрели, готовые прикончить один второго и третьего ради победы собственной школы прямо здесь.              Ещё до начала этого самого Турнира.              От которого Мэри уже тошнило, что она и была рада, что ни ей, ни её друзьям, ещё нет шестнадцати лет, чтобы в этом общем психозе участвовать — она бы не выдержала, если бы Марлин стала участником, и просто сошла с ума бы от стресса.              А если бы им стал Сириус… сошла с ума бы вдвойне, отчего и была рада, что шестнадцать ему стукнет только через пару дней… как он будет их праздновать она не знала.              До сих пор не общались.              Как он и хотел, а теперь сам же от этого мучился, сидя сейчас от неё в трёх метрах да поглядывая каждые несколько секунд, словно надеясь, что Мэри посмотрит и он хоть как-то упросит её поговорить. А Мэри держалась, ой как держалась, особенно оттого, что к недавней выходке Сириуса прибавила и его выходку на речке, которая теперь ощущалась в несколько раз обиднее, чем прежде.              Мэри, как и обещала, ни слова ему за эти дни не сказала.              Даже когда он подходил и просто спрашивал что-то левое, предлагал погулять, сходить вместе на обед, поговорить в конце концов, Мэри лишь кидала на него беглый взгляд, словно стала немой, собирала вещи, если сидела за столом или на диване, и уходила. И чтобы он понял, что вот так с ней общаться нельзя, и чтобы самой не сдаться и не начать с ним разговаривать.              А этого ой как хотелось, что сама иногда скучала, сама хотела послушать его голос или что-то рассказать, щебеча как птичка, но девичья гордость, задетая им, оказалась сильнее.              Поэтому уже почти неделю от неё Сириус слышал только тишину, будто сошёл с ума и попал в свой кошмар, снившийся ему за пару недель до этого. От которого он ещё неделю ходил сам не свой, вспоминая, как во сне не мог добиться от неё ни слова, потому что она была мертва от чахотки, будто жили они во сне в середине прошлого века.              — Я всё-таки думаю, что от Хогвартса кубок выберет Леннона Гринграсса, — пожала плечами Лили, скучающе листая маггловский журнал с пёстрыми картинками.              — Да кто угодно, лишь бы не Эван, — Марлин скривила губы, кидая косой взгляд в сторону Розье, который небольшой компанией слизеринцев, среди которых был Амикус, сидел в углу и очень довольно что-то обсуждал, явно уже забыв, что с ним было всего тройку недель назад. — Ему шестнадцать стукнуло… мы же опозоримся похлеще, нежели Кубок выберет Маклаггена, тьфу...              — Ну… пф-ф… — Мэри закатила глаза, поставив локоть на коленку да подпёрла щеку ладонью, скучающе дуя губы. Глянула в сторону входа в Большой зал, куда небольшой процессией вошли директора школ… — Сейчас и узнаем… кто нас будет позорить.              — Добрый день, дорогие ученики, — радушно, явно в хорошем настроении, проговорил на весь зал профессор Дамблдор, одетый, будто желая, чтобы участником от Хогвартса стал гриффиндорец, в бордовую мантию, расшитую по кайме золотыми нитями. — Поистине знаменательный день!.. думаю, Кубок Огня вот-вот и выберет чемпионов…              Директор заговорил чуть тише, как бы заговорчески, кидая беглый, но цепкий взгляд на большие настенные часы, висевшие над дверь в Большой зал.              — Когда же имена станут известны, то попрошу будущих чемпионов подойти к нам, чтобы мы могли рассказать вам условия и дать инструкции к первому состязанию…              Кубок возле этих слов внезапно вспыхнул, и в зале повисла такая тишина, словно все перестали дышать…              А Мэри вдобавок изумленно ощутила, как Марлин сжала её рукой такой мёртвой хваткой, словно от волнения прямо сейчас её же оторвет.              В какой-то момент кто-то из магглорожденных учеников зашептал чью-то молитву, словно просил высшие силы его факультету помочь…        — Сейчас… — взбудоражено протянула Марлин шепотом да прижалась к Мэри, которой осталось лишь молча терпеть потрясения подруги, ближе в момент, когда Кубок Огня вспыхнул алым цветом и оттуда вылетела обугленная бумажка прямиком в руки профессора Дамблдора.              — Участником от Дурмстранга… становится…              Профессор Дамблдор будто специально, чтобы над учениками поиздеваться, выждал паузу, загадочно так усмехаясь…              — Хельга Марев!              А затем послышался такой топот со стороны учеников из Дурмстранга, словно их там сидело не двадцать, а все сто, отчего Мэри неуютно зажали ушки руками, откровенно от этого морща лицо… да наблюдая, как среди оравы дурмстрангцев, которые победно и радостно топали ногами по полу, гордо встаёт девушка настолько высокая, словно ростом с Сириуса, победно так улыбаясь да принимая поздравления.              — Кто это вообще?.. — не менее скучающе хмыкнула Алиса в моменте, когда топот со стороны учеников Дурмстранга наконец-то сошёл на нет, а Мэри наконец-то смогла убрать ладони от ушек.              — Вроде сестра того, с кем подрался Сириус, — Лили пожала плечами, кивая головой в сторону парня, который особо крепко, явно по-братски, поздравлял Хельгу с «победой», да будто в повреждение словам Лили крикнул на весь зал, что его сестра самая лучшая.              — Ха, какая забава. Он накинулся на Сириуса, который не позволил Амикусу оскорблять Мэри, хотя если бы оскорбили его сестру, ныл бы больше всех, — Марлин презрительно хмыкнула да поспешила отвести взгляд от той картинки, чуть морща нос. — Или бил бы быстрее всех.              — Мерлин… да она сама кого хочет уложит, — усмехнулась Алиса, скучающе наматывая одну их двух своих косичек на палец. — Даже брата.              Дальше обсуждение вяло прервали, ровно как и Игорь Каркаров своё счастье оттого, что участницей стала его любимая ученица, — от радости даже подкинул шапку вверх, из-за чего она пропала в потолке, — ибо из Кубка вылетело имя следующее…              — Участником от Шармбатона… становится….              Вновь эта пауза, которая директора явно забавляла, а вот учеников, которые готовы были лопнуть от нетерпения, — явно выводила из себя.              — Александр Клевский!..              На радость Мэри в этот раз никакого гула и топота не последовала, отчего она облегчённо вздохнула, мысленно благодаря французов за излишние манеры, да перевела взгляд в сторону кучки шармбатоновцев, чтобы выяснить, что за мальчишка этот Александр.              — Ты глянь-ка… — Марлин не удержалась и усмехнулась довольно, кивая головой в сторону того самого мальчишки, который поднялся на ноги, довольно принимая поздравления от друзей. — Это ж тот самый, который тебе розу подарил, за которую Сириус ему шею готов был свернуть.              Мэри, косо глянув на Марлин да оробев как девица, глянула получше… и правда — тот самый блондин, причём настолько красивый, с правильными чертами лица и голубыми глазами, что Мэри отчётливо слышала, как добрая половина учениц Хогвартса, будто назло своим мальчишка, влюблённо, восхищенно так вздохнула.              — Надеюсь он тебе ещё что-нибудь подарит, чтобы этот… — Марлин фыркнула и кивнула головой в сторону Сириуса, который в этот момент, едва обращая внимания на болтовню Джеймса, с которым всё-таки смог вчера помириться, смотрел на Мэри, будто наблюдая… нравится ли ей этот Александр, местный эталон красоты на ближайшие полгода, или нет. — Лопнул от ревности.              — Марлин… помолчи, а?.. — пихнула её недовольно и смущенно в бок Мэри, пока та ехидно рассмеялась, явно довольствуясь её реакцией. — Вон, сейчас участника от нашей школы объявлять будут. Смотри сама лопни.              Маккиннон не ответила — лишь передразнила её да в следующий момент уставилась поблескивающими от нетерпения на Кубок Огня вместе с остальными… теперь в зале повисла поистине гробовая тишина, ибо ученики Хогвартса, ранее больше всех шумевшие, от нетерпения наконец-то заткнулись.              В этот раз профессор Дамблдор нарочито, чтобы над детьми поехидничать, делал всё ещё медленнее — чуть не уронил листок, успел пошутить об этом Олимпии Максим… успел ещё что-то сказать, успел отряхнуть листок от пепла, пока Мэри умолял его действовать быстрее, опасаясь, что Марлин сейчас от ожидания вгрызётся в неё и прокусит глотку как собака.              Прочитал…              — Итак… — протянул как можно медленнее, поднимая взгляд на учеников да замолкая, чтобы как можно медленнее обвести их всех взглядом… — Третьим участником от Хогвартса… становится…               — Да говори уже, старый ты дед!.. — протянула шепотом едва слышным Марлин, готовая прямо сейчас подскочить на месте и сама эту бедную бумажку прочитать вслух.              — Марлин!.. — запричитала ей таким же шепотом Лили, да захлопнула себе рот, лишь бы не прослушать, кто станет участником…              Тишина…       Вот...              — Рабастан Лестрейндж!..              — Да ну нет!... — жуть как разочарованно, будто проиграл дело всей своей жизни, воскликнул Джеймс на весь зал, что, впрочем, утонуло в пучине аплодисментов и радостных криков со стороны Слизерина, которые бедного Рабастана облепили мигом так, словно он теперь их новый национальный герой.              — М-да… — протянула Алиса, наблюдая, как слизеринцы поздравляют Рабастана, готовые уже начать целовать ему подол мантии. — Ну… всяко лучше нежели Эван или Руд. Хотя представляю, как теперь изговнятся от радости слизеринцы, утверждая, что они «самые лучшие», а мы — лохи.              — Самый позорный выбор… — продолжал сетовать брат Мародёрам рядом, в особенности Сириусу, который-то толком и не слушал, словно ему на весь этот Турнир было и правда всё равно, пока Мэри от такого восклика брата закатила глаза. — Тони в аду этот Слизерин…              — В аду не тонут, а горят, Сохатый… — безнадёжно протянул Римус, щипая себя за переносицу… кинул беглый взгляд в сторону компании Эвана да неловко, быстро отвёл его обратно, чего никто не заметил.              — Успокойся, а? — проворчала брату Мэри, после чего лениво поднялась с места, едва ли собираясь задерживаться здесь ещё хоть на минуту — сейчас спать, а Рабастана она поздравит чуть позже, тем более, сейчас он принимал поздравления от робелой Авы. — Нормальный состав. Тебе просто всё не нравится… короче — мы победим. Скажи спасибо, что не Руд…              — Ой, спасибо-спасибо, — проворчал Джеймс да закатил глаза, не обращая внимания на Сириуса, который от такой дразнилки Мэри мрачно на него посмотрел.              Зато обратила внимание Мэри, которая скрестила руки на груди, несколько секунд глядя Сириуса в глаза, да устало и как-то стыдливо отвела свой, чтобы через пару секунд вместе с девочками направить в сторону выхода их зала.              Объявляя тем самым Сириусу, что она, как он и просил, как она и обещала, будет молчать и дальше.              Пусть разбирается сам, хотя единственное, что Сириус уже мог сделать по его мнению, это упасть перед ней на колени, лишь бы наконец-то простила.              Или, хотя бы, сказала слово.              Потому что без её голоса стало слишком невыносимо.