Часть 2

Разумеется, ушастая тварь по кличке Тинки доложила о его занятиях хозяйке. Именно тому человеку, чьего прямого запрета Зуко не смог бы ослушаться. — Милый, — мягко начала Нарцисса, присаживаясь в кресло напротив сына в его небольшой гостиной, — я переживаю. Зуко едва заметно вздохнул и молча опустил глаза, не собираясь возражать и спорить. — Драко, я понимаю, что ты стал чувствовать себя лучше. И это, несомненно, замечательно, — продолжила леди Малфой, не дождавшись от сына ответа, — но уверен ли ты, что стоит так напрягаться? О, принц мог бы рассказать о том, как на самом деле должны выглядеть тренировки молодого мага, но только еще чуть ниже наклонил голову, признавая право матери решать, можно ли ему продолжать занятия. Но Нарцисса совершенно иначе истолковала его молчание. — В тебе говорит истинно блэковское упрямство, — женщина досадливо повела плечом. Она, откровенно говоря, была удивлена тем, что сын решил заняться своей физической формой таким весьма необычным образом. Раньше Драко было сложно уговорить на что бы то ни было кроме квиддича, — но если ты уверен, что тебе так лучше — пусть. В конце концов, тебе нужно чем-то занимать время, Но только никакой магии и полётов, пока не разрешит мистер Райт. Мы договорились? Обрадованный юноша поднял на нее глаза и улыбнулся. Он уже принял решение бросить странную воздушную игру, занятия которой так нервировали леди Малфой, но пока решил об этом не говорить. Он совершенно не понимал, какое удовольствие можно получать от полёта на деревянной палке. Вот был бы это дракон! — Да, конечно. Спасибо… мама, — и он благодарно улыбнулся, наслаждаясь нежностью ответной улыбки. — Может, пройдёмся по саду, если, конечно, ты не утомился? Даже если бы он падал от усталости, отказаться Зуко не смог бы. Он знал, как гордилась плодами своих рук леди Малфой. Многие думали, что она только спроектировала прекрасные оранжереи и сад, а потом раздавала указания домовикам. Но, пользуясь заёмной памятью, молодой человек знал, что она частенько не брезгует лично возиться в земле. Её муж не был в восторге от такого увлечения жены, но считал его милым чудачеством, не самым худшим, если вспомнить, из какой она происходит семьи. Они медленно бродили по саду, и леди Малфой пыталась развлечь сына новостями из жизни его друзей. Зуко слушал внимательно, сопоставляя истории с лицами из памяти. Противоречие собственных суждений и суждений Драко проявлялось и здесь. Мать называла имена, которые откликались эмоциями и отношением. А Зуко перебирал в памяти события и удивлялся. Грегори и Винсент, его соседи по комнате в школе, совершенно не заслуживали небрежно-покровительственного отношения. Они были преданными ребятами и не раз выручали в трудных ситуациях. С Драко они дружили с детства, поддерживая все идеи для игр и занятий. У самого Зуко таких друзей никогда не было. Принцу не по чину было с кем-то дружить. О, разумеется, он общался со сверстниками и даже с ними играл, но это было совсем не то. Блейз Забини был, конечно, с точки зрения принца, излишне несдержанным и эмоциональным. Но считать его соперником? За что, за общее внимание и славу самого классного парня факультета? Какая ерунда! Разве можно вообще считать достижением способность к мелким каверзам и проделкам? Гринграсс помнилась, как высокомерная задавака. Ну, а какой еще может быть девочка из благородной семьи? Его сестра, Мэй, все девушки из хороших семей были такими. Ну, разве что Тай Ли… Но она вообще была странной, а исключения только подтверждают правила. Они остановились у прудика с карпами, и Зуко замер, разглядывая пестрые спины рыб. Он вспомнил святилище в ледяном городе Северного Племени Воды, свою попытку похищения Аватара и задумался, а помнил ли Мальчик-Со-Стрелой-На-Голове свои предыдущие воплощения? Как он воспринимал их память в таком случае, их чувства, чаяния, мысли? Впрочем, это не важно, что там думал малохольный маг Воздуха, а вот Зуко надо было решать, как быть. Всё, до чего он додумался — это чётко разделить себя и Драко Малфоя. Использовать память только как источник знаний. Неизвестно, сколько продлится испытание, а вести себя так же, как Драко, он не сможет. Да и не хочет. С другой стороны, он даже не знает, в чём именно испытание заключается, поэтому, возможно, и не должен.

***

Принц сидел в позе лотоса перед низким столиком, на котором стояла незажженная свеча и пытался медитировать. Но мало того, что с непривычки ломило мышцы, так еще и ощущение постоянного пристального внимания мешало очистить сознание. Вдолбленная годами тренировок привычка чувствовать чужой взгляд подсказывала, что кто-то постоянно за ним следит. А если этого кого-то не было видно, то вариант был один — ушастый паразит Тинки незримо контролировал почти каждое действие своего молодого хозяина. Пока он лежал в постели, нужды в тотальной слежке не было, но теперь молодому господину врач разрешил вставать, гулять, читать, даже заниматься упражнениями, но только если они не связаны с применением магии. И эльф следит. Не иначе как по приказу одного из родителей. И если мать, можно было бы оправдать заботой и тревогой о здоровье сына, то отца молодой человек винил в банальном недоверии и желании тотального контроля. Думает, наверное, что сын — такой бесхребетный слизняк, что не сможет и дня прожить без волшебной палочки и метлы. С другой стороны, лорд Малфой имел для этого все основания, учитывая обычное поведение Драко. Кажется, есть какая-то поговорка на тот случай, когда упоминание в разговоре или в мыслях неприятного человека провоцирует его появление, но Зуко её не помнил. — Могу я спросить, чем ты занят? — прозвучал голос лорда Малфоя. Тот стоял в дверях, которые Зуко держал распахнутыми, чтобы свежий воздух свободно циркулировал по помещению. Здесь почему-то редко открывали окна. — Занимаюсь, отец, — Зуко встал и, повернувшись в сторону говорившего, слегка наклонил голову в приветствии. На подобные вопросы ему всегда очень хотелось ответить «Не можешь!» Маг с сомнением посмотрел на столик со свечой, потом окинул недовольным взглядом сына. Юноша мысленно выругался. Одет он был более чем неподобающе: самая свободная простая рубашка и самые свободные штаны. Нет, он бы переоделся, если бы собирался выйти на улицу или к столу, а вот сидеть на полу в брюках было бы попросту неудобно. Но как объяснить это тому, для кого внешний облик — основа из основ. Оставалось надеяться, что лорд Малфой найдёт другой объект для претензий. — Если ты достаточно поправился, то, может, тебе стоит заняться чем-то более полезным, чем созерцание свечи? Сделать задания на лето, например? Может быть, ты так осваиваешь невербальную магию? Это похвальное стремление, конечно, но оно хорошо для тех, кто постиг основы. А этим ты похвастаться не можешь, не так ли? О, какой прозрачный намёк на то, что сын попытался экспериментировать с зельями и заклинаниями и потерпел неудачу! Лорд Малфой определённо разочарован. Он, конечно, сыном дорожит, даже любит в какой-то мере, но сейчас Зуко было совершенно очевидно, что единственным утешением для требовательного отца было то, что никто не узнал об инциденте. Потому что репутация — это вторая основа всех основ. А главное, принц Огня даже был согласен с этим в глубине души, но выслушивать даже умные мысли в виде назидательных нотаций было противно. Драко души не чаял в своём отце, всеми силами пытался его впечатлить, поразить, заставить гордиться… И к чему это привело? К смертельно-опасному эксперименту, который, как Зуко понимал, сложив в голове известные ему факты, и не мог быть успешным. Принц же своё преклонение перед недостижимым величием отца как-то незаметно перерос. Да, он был бы счастлив получить похвалу, но в то же время ясно понимал, что она невозможна. С точки зрения Озая первенец всегда был непозволительно слабым, запаздывал в развитии. Выражаясь терминами этой реальности, подозревали, что он сквиб. Только мама верила, что её сын будет магом. Мама… Леди Малфой наверняка огорчится, если её сын будет конфликтовать с отцом. От этой мысли принц вздрогнул, живо представив выражение болезненной печали на фарфоровом лице, и, собрав всё имеющееся терпение в кулак, наклонил голову. — Да, отец. Выразив своё желание лицезреть отпрыска за обедом, лорд удалился. Принц Огня длинно выдохнул. Воздух выходил изо рта тонкой струйкой горячего пара.

***

За обедом присутствовал семейный колдомедик, видимо, пока отпрыск не в состоянии колдовать, родители решили не допускать к нему никого, кроме самого близкого круга знакомых. — Дело в том, милорд, что магическое ядро пережило сильный стресс. — Мой сын станет сквибом? — в голосе сиятельного лорда сквозил неподдельный ужас, который заставил Зуко презрительно сморщиться, благо его гримасс никто не заметил. — Нет, слава Мерлину! Я уверяю вас, Драко восстановится полностью уже к началу учебного года… — Тогда о чём вы толкуете? — в нетерпении перебил Малфой. — Магия, милорд, непостижима, — мистер Райт задумчиво посмотрел за юношу, который чинно ковырял вилкой трюфели, делая вид, что разговор ведётся вовсе не о нём. — Я вижу, что ядро восстанавливается, но, увы, никто не в силах предсказать последствий для несовершеннолетнего мага, перенесшего такое… — Клиническую смерть, называйте вещи своими словами, — протянул лорд Малфой, даже не удосужившись кинуть взгляд на сына. Только совсем уж нечуткий человек пропустил бы намёк на определение «клинический идиот» в этой фразе. — Да, верно, — поспешил согласиться колдомедик. — Так вот, никто вам не даст точных прогнозов, я могу в этом поклясться. Одно ясно — юный мистер Малфой не потерял в магической силе и потенциале. Но сейчас состояние слишком шатко и нестабильно, поэтому я бы рекомендовал воздержаться от упражнений с палочкой еще неделю минимум. Зуко понял, что последняя фраза предназначалась лично ему и опустил голову, изображая согласие и понимание. А на самом деле — пряча улыбку, ведь про упражнения без палочки не было сказано ни слова.

***

Следующие дни начинались для юноши однообразно. Пробуждение с рассветом, которого удалось добиться от ушастого паразита только путём угроз и обещаний расправы, потом водные процедуры, растяжка, дыхательные упражнения. Глоток остывшего мутного пойла, которое здесь почему-то именовали чаем. Затем медитация. Взгляд в зеркало — убедиться, что ничего не изменилось. Противная стекляшка перестала отпускать свои многословные комментарии, стоило только Зуко принести в комнату булыжник поувесистее. Потом был завтрак, уроки, верховая езда, фехтование. Угрюмый водоворот занятий, к которым он привык с детства. Монотонность, которую ненавидел всей душой. Ночами его мучили неоформленные кошмары. То ли он за кем-то гнался и не мог поймать, то ли сам убегал, выбиваясь из сил. Через десять дней ему торжественно вернули его волшебную палочку. Зуко с трепетом взял волшебный предмет в руки. И ничего не почувствовал.