Страшно ли?

В комнате было очень мрачно, и лишь через цветные витражные стекла на стороне Энид свет неяркими лучами пробивался в помещение. Самой Синклер сейчас не наблюдалось, вероятно, она здесь и не появится в ближайшее время. А её соседка, Уэнсдей, как всегда, будто бы с утра проглотила железный стержень, сидела выпрямив спину за своим столом около печатной машинки. Руки зависли над клавишами, мысли не собирались и девушка закрыла глаза. Было холодно. Даже для Уэнсдей Аддамс было холодно. Кожа на спине покрывалась мурашками, а кончики пальцев холодели ещё больше, непонятное и неизвестное до этого волнение пробиралось в самую душу, которую девушка старательно прятала ото всех. Она опустила руки, не решаясь осмотреться по сторонам, было слишком тихо. Лишь где-то в углу комнаты тикали часы Энид, будто бы отсчитывая время до чего-то необратимого. Вещь без движений лежал на зелёном полотенце Синклер, рана была зашита на скорую и дрожащую руку, а её края безоговорочно посинели. Дрожь начала пробиваться все глубже, доходя даже до пальцев на ногах, которые несмотря на обувь, холодели все больше. "Энид"- все тем же безэмоциональным голосом сказала Уэнсдей, но в нем сокрывалась дрожь и что-то ещё, неизвестное для неё. Ответа не последовало и это было весьма непривычно. "Плевать"- ещё одна короткая фраза разорвала гробовую тишину комнаты. Уэнсдей резко встала, громко отодвигая стул и поворачиваясь к окну. Кто-то смотрит. "Бред"- безэмоциональный тон сопровождает слишком рваное дыхание и дрожь в ногах, которой не видно за длинной фирменной юбкой. Тёмные и стеклянные глаза девушки казались ещё темнее и были широко раскрыты, но иногда дергались в разные стороны, чёрные аккуратные ногти впивались в кожу ладоней, а внутренняя сторона щеки болела от периодических укусов. Было неуютно. Но куда так бесследно пропало то чувство защищённости и абсолютного спокойствия перед лицом опасности? Уэнсдей резко развернулась лицом к двери и остановилась, нерешаясь пойти дальше. Больше тихие и мрачные коридоры, тайны и монстры не манили с той силой, как сегодняшним утром. Почему? Уэнсдей не понимала, вернее не хотела понимать. Кажется, нужно успокоиться, Ксавьер больше не представляет угрозы, но почему Невермор все ещё содрагается от страха, почему Энид, яркая и такая простая, отвернулась от Аддамс, почему на душе тяжело. При мысли о Торпе, Уэнсдей вздрагивает где-то глубоко внутри себя, её что-то гложет. Возможно, в душу запал его доверчивый взгляд, который блестел при тусклом свете в мастерской, или его боль, написанная на лице, но боль от чего? Возможно, от предательства? Нож упал на пол и он беспомощно поднял руки перед патрулем, сглатывая огромный ком в горле. Уэнсдей закрыла глаза. В тот вечер он рисовал её. Комната опустела и в коридоре раздались шаги, поспешные и уверенные, в стиле Аддамс. Но что-то будто бы отталкивало, говорило прямым текстом "Не стоит". Машина Тайлера уже ждала на нужном месте, фары были выключены и Уэнсдей впервые разочаровалась отсутствию света. –Ты сегодня по-мрачному хорошо выглядишь –Комплименты-это удел слабаков, которые выучили клише и употребляют свои реплики. Кстати, не всегда в подходящем случае. –Так, какова твоя цель? Тайлер не выдержал напора сильного взгляда и принялся разглядывать что-то в темноте леса. –Я поймала Ксавьера, знаешь, было проще, чем.. Уэнсдей сглотнула, не собираясь продолжить фразу. Что-то не так. Что-то гложет её, заставляет болезненно впиваться ногтями в кожу, в ткань юбки. Аромат в машине уже кажется не тем, что раньше, и вместо него хочется почувствовать запах дерева, бумаги, рисовального угля или масла, смешанного с чем-то хвойным и терпким. Всё, что сейчас происходило, это будто бы неправильно. Страшно. –Я планировала наведаться в участок, к Торпу. Интересно, он сидит в обычной камере или для монстров выделяют особенную. –Прикованный цепями, недалеко от входа. Тайлер выпалил резко и на одном дыхании, сам не подумав. Глаза Уэнсдей сфокусировались прямо, дыхание перестало быть слышно так хорошо, а рука медленно легла на дверную ручку. –Думала, ты не общаешься с отцом в последнее время. –Так и есть. Тайлер не решался взглянуть в чёрные глаза и нервно постукивал по рулю. Взгляд девушки пал на кусок пастельного мелка, лежащего под ногой парня. Жёлтый. Такой же, как и в комнате возле Вещи, прикованного ножом. Пазлы медленно начали складываться в голове, стало холоднее. Ксавьер никогда не рисует жёлтым. Тайлер мгновенно уловил взгляд девушки, наступая ногой на предмет. Рука прошлась по плечу Аддамс, и медленно перебралась на шею, покрывшуюся мурашками. –Не знала, что ты рисуешь. Напряжённый и намекающий тон сопровождался дрожью в коленях. Что-то ещё мешал сказать предательский ком в горле. –Уэнсдей... Тайлер прошептал имя невнятно и резко наклонившись, впился губами в накрашенные губы девушки. Тело пробило током. Голова резко вскинулась вверх, ударяясь о стекло двери. Картинки заменяли друг друга с бешеной скоростью, не давая воли опомниться. Хайд.... Уэнсдей резко осмотрела парня, приходя в себя. Глаза расширились, грудь вздымалась все сильнее, вызывая болезненные чувства. –Моя Уэнсдей, какого это? Проигрывать...