Да

Машина оставалась позади, все дальше, в темноте леса. Грудь болезненно ныла от недостатка воздуха, а силы постепенно заканчивались. Что-то болезненно стучало в груди и отдавалось в висках. Неужели сердце? Уэнсдей остановилась и облокотилась на колени. Что прячется в темноте? Где сейчас хайд и с какой стороны он выпрыгнет? Мысли не давали покоя, ломая всё сильнее. Где-то в далеке виднелись проблески света, тусклого и жёлтого, почти незаметного. Он падал на некоторые ветки деревьев и освещал часть земли перед собой. Мастерская Торпа в данный момент показалась для Уэнсдей родным домом сейчас. Она зашла внутрь и закрыла скрипучую дверь. Где-то в глубине души девушка надеялась застать художника за очередной работой, он бы ей снова улыбнулся и посмотрел своим доверчивым преданным взглядом. Уэнсдей взглотнула. Пусто, больше было и нечего ожидать. Свет забыли выключить ещё в тот злочастный момент, когда парня, обескураженного и беспомощного, затолкали в полицейскую машину. На полу всё ещё валялись рассыпанные ею цветные мелки и нож, который он выронил в порыве шока и, видимо, чего-то ещё, более больного. Иногда лампочка моргала от перенапряжения и Уэнсдей села на деревянный пол, собирая все мелки обратно в стеклянный стакан. Выражение лица совсем не изменилось, но в душе бушевал ураган, которой Аддамс пыталась утихомирить хоть на момент. Почему она сейчас здесь? Что ею движет? Вопросы не давали покоя, неужели это... Дверь скрипнула и Уэнсдей замерла, поглядывая, насколько далеко от неё лежит нож. Она прислушивалась и пыталась различить какие-то движения, пока не уловила сильный запах какой-то горькой травы и едва различимого меда. Девушка встала и поставила стакан на стол. –Юджин, тебе в детстве говорили, что нельзя возвращаться с пасеки тёмной ночью через лес? –Привет, Уэнсдей Мальчик как ни в чем не бывало поздоровался с подругой, поправляя нелепым движением очки на носу. В груди Аддамс начала зарождаться тревога за него, ведь Тайлер был в лесу и неизвестно, чего ждать из темноты. –Я скучаю по Ксавьеру. Он мне неделю назад пообещал нарисовать шмеля Биби. Я сам придумал имя. Юджин улыбнулся, как будто чем-то хвастался и вновь опустил вниз глаза. Трава и мед не могли перебить запах привычного парфюма, бумаги и красок. Уэнсдей отвернулась, не в силах ничего высказать. Он не монстр. Но разве она признает свою вину? –Уэнсдей, тебе нужно быть более снисходительной к простым смертным. Ни все имеют железный стержень, вроде тебя. У кого-то он легко ломается, если состоит из обычного грифиля. –Когда в тебе проснулся философ? Это не твой конек. Аддамс опустила прямой намек на Ксавьера, скрещивая руки на груди, находя в себе силы повернуться. –Я провожу тебя до общежития, Юджин, где ты сразу же ляжешь спать. Это не обсуждается. Уэнсдей щёлкнула на выключатель и свет в мастерской потух, будто бы его там никогда и не было. Дорога была на удивление тихой, но ощущение чужого взгляда не покидало. Юджин уже давно скрылся из поля зрения, и девушка позволила мыслям поглотить её. В чем-то он прав–люди ломаются. Уэнсдей посмотрела вверх, находя на небе Пояс Ориона, 3 звезды находились прям над ней и вводили в некий транс, пока где-то не промелькнула слабая тень. Брови резко дернулись и Аддамс поспешила зайти в ближайшее здание, которым оказалась лаборатория мисс Торнхилл, и только потом девушку смутило, что она не была заперта. Осознание того, что хозяйка вернётся с минуты на минуту пришло молниеносно и Уэнсдей ловко залезла под не очень высокий стол, где стояли различные растения. Через мгновенье открылась дверь и в помещение прошла сама Торнхилл. Вместе с её ногами в красных ботинках были видны ещё чьи-то, в чёрных кроссовках с бордовыми, затасканнами шнурками. Аддамс вздрогнула от чувства, что Тайлер смотрит сейчас именно в её сторону. –Аддамс похоже знает Голос Галпина разрезал звуки кипящей жидкости в одной из пробирок, после чего парень сел на стул прям возле того стола, под которым притоилась Уэнсдей. Теперь ей были чётко видны синие, жёсткие джинсы, на край которых, за нитку прицепился какой-то лепесток. Не рискуя снять его, она пыталась рассмотреть со стороны. Вдруг пришло осознание. Лепесток тех цветов, что растут возле полицейского участка. –Да, и что же она знает? Бедный Торп, знаешь, он был весьма неплохим учеником, сообразительным. Аддамс его испортила. – Я бы поспорил, он остался всё тем же, как и раньше. Слишком ранимый и чувствительный. В своей камере он чуть ли не скулит от безысходства. –Как жаль.. Едкая улыбка украсила лицо женщины и та сняла очки, чтобы потереть переносицу. –Завтра ему придётся скулеть в лечебнице. Аддамс никогда не признает своей ошибки, на то она и Аддамс. –Нам это на руку. Её гордость и холодность её же и сломают. – Мы ей слегка поможем Голос женщины стал слишком приторным и Тайлер резко встал, опрокидывая стол. От неожиданности Уэнсдей упала назад, но тут же предприняла попытку подняться. Ноги не слушались, но лицо оставалось все тем же, непроницаемым. –Грамотный ход Аддамс выдаёт её же голос. Он ломается. –Знаешь ,Уэнсдей, для неординарных личностей бывает один конец. Торнхилл облокотилась о другой стол у противоположной стены, все так же улыбаясь. Тайлер молчал, вслушиваясь в речь и ожидая приказа. –Это была жалкая попытка, Уэнсдей, изгоям уже не спастись, к моей радости. У меня есть всё необходимое...как тебе Беладонна? Женщина провела иголкой шприца по щеке девушки, прослеживая её взгляд. –Я тебя сейчас лишу этой руки. Аддамс была в своём репертуаре. Внезапно мисс Торнхилл резко оборачивается назад, сталкиваясь со взглядом Уимс. Тайлер исчез, ну конечно –Идиотка.. Было непонятно, в чей адрес это было сказано. Возможно, даже в свой собственный и улыбка исчезла с лица Торнхилл. –Я достаточно услышала, вызов уже скоро поступит в участок. Директриса Уимс улыбнулась своими яркими алыми губами, но улыбка быстро сменилась болезненной гримасой. Торнхилл вынула пустой шприц из чужой шеи, делая несколько шагов назад. Уэнсдей понадобилось время, чтобы сообразить. И понимание пришло, когда снова полный шприц был подставлен к её шее..