Часть 1

       Я распахнула глаза от собственного вскрика. Тугой узел в низу живота постепенно развязывался. Я раздраженно выдохнула. «Мокрые сны» появлялись стабильно каждый раз, когда я напивалась, жалея себя и вспоминая о расставании с Девидом. А то есть, минимум раз в неделю.       Рука потянулась убрать волосы с лица, когда я почувствовала два резких толчка. — Хорошая девочка, — бедро стало влажным от медленно сползающих капель, — А говорила, что не можешь принять никого, кроме своего господина. Черт, неужели еще сплю?       Попытка встать с колен провалилась и я обессилено рухнула обратно лицом в вышитую золотом подушку: признак «варварского великолепия», не иначе. — О, Матерь… Заберите ее! — рявкнул тот ж голос. — Да, господин. Госпожа, накиньте это, — на плечи опустилась тяжелая ткань, — пойдемте.       Тонкие руки помогли мне приподняться, от чего обзор наконец стал шире. Взгляд скользнул по лицу мужчины, освещенному светом тысячей свечей этой комнаты. Растрепанные темные волосы кое-где прилипли ко лбу, легкая щетина, — нет, это не Девид. Черт. Темными коридорами служанка проволокла меня до подобия ванны, похожего, скорее, на горячий источник. — Вот, госпожа, выпейте это, — из горячего кубка слышался терпкий аромат, — Ничего, госпожа, все будет хорошо. Сейчас обмоем вас, оденем в чистое. И никто об этом не узнает. Господин Угмуд высокомерен, но не дурак. Он не позволит слухам дойти до господина Гер’ифа. Бояться нечего. — Где я? — Госпожа… Вы во дворе Тоатон, где останавливаются все гости господина Гер’ифа. Вы не помните? — я отрицательно помотала головой, — Ох, госпожа, мне так жаль. Боюсь представить, что он с вами делал. Господин Угмуд приехал сегодня утром и сразу же отправился в гарем. По обыкновению, мужчина не может посещать гарем, принадлежащий другому господину, но господин Гер’иф давно забыл туда дорогу. Слуги не решились выпроводить такого высокопоставленного чиновника, не имея поддержки своего господина. Господин Угмуд сразу же выбрал вас и приказал приготовить ночь во дворе Тоатон. Простите, что не смогла уберечь вас.       Все это все меньше походило на сон. Я могла говорить, мыслить, чувствовать скользящую по коже жесткую мочалку и неприятное ощущение в промежности. Раньше такого никогда не было. — Не беспокойся. Я в порядке. Просто все мышцы ноют. Мы можем закончить с купанием и вернуться в мою комнату? — Конечно, госпожа, я помогу вам. Аккуратнее.       Маленькая, худощавая девчушка шустро сбегала за полотенцем, помогла выбраться из купели, обтерла меня. В небольшой комнате за дверью меня уже ждал новый наряд — пышное темно-синее платье с юбкой с россыпью роз. В жизни такого не носила.       Оказалось, с такими нарядами помощь действительно необходима. И когда, чудом не вспотев, я наконец-то была одета подобающим образом, через сад и те же темные коридоры, девчонка привела меня в новое место — двор Плаелех, место, отведенное для наложниц. — Рея! — вместо ожидаемой тишины и отдыха меня встретил хор щебетушек. — Рея, ты должна нам все рассказать! — высокая дама с длинными густыми волосами взяла меня за руку и потянула к невысокому столику, где уже ждало с дюжину таких же прилизанных красавиц. — Моей госпоже нездоровится, не могли бы вы… — Тогда принеси своей госпоже чаю, Анка. — мою служанку оборвали на полуслове. — Садись, Рея. Мы тебя уже заждались! Ну что, правду говорят, что серьезные мужчины хороши в постели, а? Господин Угмуд производит такое впечатление, что ах… Достойный мужчина для твоей первой ночи.       Щеки некоторых девушек за столом вмиг порозовели, а говорившая со мной продолжила поглаживать мою руку. Моей первой ночи? Простите, дамочка, но вы припозднились лет на пять. Хотя тело и вправду ведет себя так, будто… Нет, быть не может! Только что мне ответить, если я ничего почти не помню? — Он очень… пылок, — среди девушек послышались перешептывания и хихиканья. — Ах, скромница. Ну, ничего, попади ты в гарем на пару лет раньше, то быстро бы ко всему привыкла. А так, каков шанс, что господин Гер’иф к нам вскоре заглянет, или что господин Угмуд задержится?       Девушки заметно приуныли после ее слов. Вернулась Анка. Она и еще несколько служанок торопливо разливали всем чай. Наложницы болтали о своем небольшими группками. Старшая, Мередит, как я узнала позже, рассказывала о том, как провела свою первую ночь в покоях господина Гер’ифа, некоторые слушали ее, периодически с шумом набирая воздуха в легкие. — Знаешь, Рея, — я уже незадумываясь откликнулась на чужое имя, — жаль, что тебя уже вымыли. Я бы хотела почувствовать, какой господин Угмуд на вкус.       Мередит засмеялась. — Сторция, не печалься. Ты же можешь попробовать на вкус женщину, что была раскрепощена им.       В глазах Сторции заиграли веселые огоньки. Пышногрудая блондинка подалась вперед, убирая еще влажную от купания прядь мне за ухо. — Что скажешь, сладкая?       Она провела рукой по моей щеке, придвигаясь еще ближе. В нос ударил сладкий пудровый запах ее духов. Чай, принесенный служанками уже совсем меня расслабил, позволяя мягко плыть по течению. Губы Сторции оказались на моих совсем незаметно, мягко увлекая в нежный, пленительный поцелуй. Ее правая рука поползла по корсету, крепко сжимая ребра. У меня вырвался невольный стон. Довольная реакцией девушка отстранилась лишь на секунду, чтобы взглянуть мне в глаза и опуститься поцелуями вниз по шее. — О, девочки, я тоже хочу.       Одна из наложниц тесно прижалась сзади, оставляя поцелуй прямо возле уха. Приоткрыв от неожиданности глаза, я заметила, как несколько девушек напротив занялись тем же. Кто-то ограничивался невинными поцелуями, кто-то уже запустил тонкие пальцы под юбку подруги, с наслаждением оголяя и оглаживая подтянутые бедра и ягодицы. Кожа покрылась мурашками. Сторция провела языком по ложбинке между моих грудей как раз в тот момент, как я почувствовала, что кто-то ослабляет корсет. — Прошу прощения, госпожа Рея, — голос Анки появился будто из ниоткуда. — Вас снова вызывают в двор Тоатаон.       Сторция нехотя отпрянула, как и вторая девушка. Вскоре они уже занялись друг другом, как и другие, что уже были слишком поглощены собой, чтобы заметить мой уход. Анка помогла мне подняться, затянула потуже корсет. На негнущихся ногах я вышла из зала под звуки тихих стонов. — Кто меня вызывает, Анка? —сердце все еще бешено колотилось, а жар на щеках ощущался особенно сильно, когда мы вышли в сад. — Господин Угмуд. — тело почему-то пронял озноб, — Я могу сказать посыльному из Тоатона, что вы еще не оправились, если хотите. Но, боюсь, тогда ему непоздоровится. Господин Угмунд известен своей вспыльчивостью. — Нет, не нужно.       Вот и посмотрим наконец-то, что это за великий и ужасный. Не убьет же он меня. А даже если и да, то в такие моменты люди обычно просыпаются, так ведь? Это же просто сон. Жутко реальный сон.       Смутно знакомые покои встретили меня жаром свечей и ароматом бергамота. И откуда взялась эта чувствительность к запахам? Анка осталась за дверью. В комнате была только я и мужчина с по-дьявольски черными радужками. — Ты теперь смотришь мне в глаза и не опускаешься на колени, чтобы поприветствовать господина? — вот и первый раз оступилась. Ну, ничего. Я опустила глаза в пол, заняв правильную, на мой взгляд, позу, стараясь скрыть еще трясущиеся колени. Он, кажется, усмехнулся. — Вы хотели меня видеть, господин Угмунд? — Хотел. Хочу. Знаешь, я обычно легко засыпаю после хорошего секса. Но сегодня что-то пошло не так, — все еще не отрывая взгляда от светлого ковра под ногами, я могла заметить лишь как он обошел меня, оставшись сзади. — И я думал, долго думал почему. А потом пришел к выводу, что виновата ты, Тарея. — В чем моя вина, господин? — А в чем ее нет? Ты даже не потрудилась уложить волосы и нанести макияж перед визитом ко мне. Ты же знаешь, что наложница всегда должна быть опрятной и кроткой. А сама начинаешь сдавать позиции.       Я сглотнула. Важный, нахальный ублюдок, который смело пользуется своей властью, унижая девушку. Он явно ни слова не слышал о феминизме. Но я, похоже, тут далеко не в выигрышном положении. — Я не хотела заставить вас ждать, господин. — Поднимись, — меня резко дернули вверх за плечи, — Хоть какое-то твое желание похвально, — тихий шепот в самое ухо заставил меня вздрогнуть, — Только не делай больше ничего в ущерб своей красоте. Твоя роль — радовать глаз. И не только.       Одной рукой он уже придерживал меня за живот, не давая отпрянуть, другой же быстро разбирался с лентами корсета, делая это так ловко, будто в тысячный раз. Мое тело дрожало в его руках, разгоряченное Сторцией и непонятным чаем Анки. Я чувствовала — он наслаждался этим. А мне, если подумать, нравилось быть покорной.       В отношениях с Девидом многое приходилось брать на себя, и постель — не исключение. Если хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сама. В моем же случае, если хочешь получить оргазм…       Пышное платье с шелестом упало на пол, оставляя меня лишь в короткой нижней одежде. Сильные мужские руки приподняли меня, переставляя в сторону. — Так-то лучше.       Все еще находясь сзади, он изучал ладонями мое тело, так, будто видел его впервые. Одно невесомое движение заставило лямку ночной рубашки скатиться с плеча, оголяя грудь. Другая рука уже забралась под ткань, поглаживая кожу на животе, опускаясь ниже, к влажным складкам моего естества. Я плавилась в его руках, сама уже прижималась ближе, закидывала голову я его плечо, оголяя шею для поцелуев. Один палец оказался внутри, два… Какой потрясающий сон. — Ты же не думала, что я дам тебе так просто кончить?       Он толкнул меня вперед. От неожиданности я потеряла равновесие и упала на пол, хватаясь за воздух. Частое дыхание и мучительное наслаждение потихоньку угасали, уступая место разочарованию.       Тихо щелкнула, затворяясь, дверь, оставив повисший в воздухе ледяной приказ: «Не шевелись. И чтоб ни звука.»