Пролог

      Захудалый бар стоял, считай, в центре городишка. Поселение было небольшим, но очень проходным: через него толпами шастали караваны, доставщики, пилигримы, торгаши и прочая нечисть; хаживали и военные, и наёмники, и другие сомнительные личности. Не было разве что рейдеров, бандитов и прочих отбросов — турели, патрули с собаками и вооружённые граждане к этому не располагали.       Гильза сидела на высоком барном стуле и потягивала мутафруктовый сок. Любому другому посетителю бармен Боб бы за такую просьбу вылил этот самый сок за шиворот — ишь что удумали, изысков захотели! — но Гильза ходила сюда много и часто, порядок не нарушала, да и в целом вызывала какие-то смутные отеческие чувства — даром, что детей у Боба отродясь не было.       — Что на этот раз? — устало спросил он у неё.       И было, почему. Вид у девчонки был какой-то смурной, тяжёлое движение мыслей в голове отражалось на её круглом молодом лице. В прошлый раз это закончилось самоубийственной миссией в секторе, подконтрольном Подрывникам — зачем-то она навязалась с наёмниками, которые останавливались пополнить запасы в поселении. Гильза чудом унесла ноги, прихватив с собой какой-то артефакт. Боб так и не допытался, что это было. В позапрошлый раз Гильза пропала на пару месяцев, уйдя с караваном, а вернулась одна, верхом на кособоком брамине и с тонким шрамом от виска до края челюсти в придачу. Ещё раньше она то ли по незнанию, то ли из жалости притащила мутировавшего щенка к себе в квартирку. Щенок очень быстро подрос и начал жрать всё, что видел, пока не сожрал какого-то старика-пилигрима. Что было раньше, когда шило в жопе у Гильзы вертелось ещё сильнее, страшно было и вспоминать.       — Ничего, — ответила она.       Народу в баре было много. Снаружи солнце давно зашло за горизонт, поэтому подрубилось и освещение. Ветер доносил запахи горящей свалки, пыли и остывающей земли. Днём она раскалялась донельзя, а к ночи стыла так, что зябли ноги. В баре же было тепло от множества тел, дыхания и — как считал Боб, — душных разговоров. Кто сколько выиграл, кто кого прихлопнул, кто где купил очередную скотинку — одно и то же по десятому кругу. Скукота!       Потому Боб перегнулся через стойку и настойчиво спросил:       — Выкладывай.       С Гильзой хотя бы было нескучно. Её вечно преследовали Идеи — именно так, с большой буквы, хотя Боб назвал бы их скорее Пустыми Мечтаниями. Она постоянно находила приключения в этом умирающем мире, приносила вести извне и в целом немного скрашивала паскудную жизнь старого бармена, который ни разу не выходил за стены поселения с тех пор, как сюда попал.       Гильза едва заметно оглянулась. За этот вечер она сделала это, наверное, с сотню раз — и Боб всё никак не мог взять в толк, кого она высматривает. Говорить можно было без боязни — вокруг все шумели, играл довоенный проигрыватель, снаружи лаяли собаки и гудел генератор.       — Я ищу проводника. Или спутника. Напарника — тут уж как пойдёт.       — Ха! — не сдержался Боб, и его усатое лицо расплылось в улыбке. — Ты и сама себе проводница, зачем тебе балласт?       Гильза невесело дёрнула плечом.       — Я хочу пойти дальше, чем когда-либо раньше. Одной… не знаю, — она сделала глоток, скривив лицо так, будто пила чистый виски. — Страшно? Не так весело?       Боб почесал в затылке. Н-да… Понимает ли она вообще?..       — Не думаю, что это безопасно. — Он говорил эту фразу примерно каждый раз, когда разговаривал с Гильзой. Разумеется, никакого эффекта она никогда не взымала. — Конечно, тут у тебя есть приятели, но их надёжность…       Гильза отмахнулась.       — Не подходят, я спрашивала. Никому не интересно! Да и вообще… Я щедро заплачу! — последнее она сказала уже громче, воодушевлённее. Ближайшие к ней посетители заинтересованно зыркнули в их сторону.       — Т-ш! — Боб погрозил пальцем. — Аккуратнее с этим! Кто знает, какие тут сидят уши?       Гильза поникла.       — Две недели хожу тут, брожу... Хоть кто бы выслушал! Так нет же, отворачиваются, смеются, или, — она поморщилась, — так себя ведут, как будто я им себя предлагаю. Как… к куску мяса!       Бобу хотелось стукнуть эту наивную дурочку. Она и была куском мяса для всех этих ублюдков вокруг: молодая, маленькая, хрупкая с виду, с наивной улыбкой и добрым сердцем. Кто вообще мог послать на эту выжженную землю такое существо? Это было низостью, подлостью, это было нечестно — Боб мог смириться с тем, что выживают здесь только последние отбросы. Не мог он принять того, что среди всех них сюда затесалась и эта девочка. А она — не понимала!..       — Ты это брось, — он принялся яростно натирать стакан в руках грязной тряпкой. — Сходи лучше к Шерифу, у него там масса дел накопилось.       — Надоело, — фыркнула Гильза.       — А жить в принципе невесело — так что уж, лучше сдохнуть?       — Зато под музыку, — грустно улыбнулась Гильза и продолжила, будто говорила сама с собой: — Может, объявление дать?..       — О, мать сыра земля… — застонал Бобби и устало потёр переносицу.       Рядом раздался скрип. На соседний с Гильзой стул опустился мужчина. Он был, впрочем, как и все посетители и ничем особо не выделялся: не слишком чистая одежда, пистолет на бедре, замотанные пальцы, неопределённый возраст — ему могло быть сорок с тем же успехом, что и двадцать пять. Разве что Боб видел его только второй раз — значит, здесь он не жил, а только проходил мимо. Очередной путник.       — Вечер добрый, — голос у него был обычный, низковатый и очень доброжелательный. — Мне саке из бритвозлака, дружище.       — «Дружищ» тут тебе нет, — буркнул Боб и плеснул ему в сколотую рюмку. С другими посетителями, особенно проходимцами, он особо не церемонился. — Пять крышек. Мужчина положил крышки на стойку, залпом опрокинул саке и шумно вздохнул.       — Ух-х, хороша! Прямо как вы, — это он сказал уже Гильзе.       Боб фыркнул себе в усы и отошёл. Как бы то ни было, девчонка постоять за себя могла — не зря таскала на бедре старый десятимиллиметровый, на лодыжке — заточку, а в кармане — маленький, под свои пальчики, кастет. Вот и сейчас одна её рука медленно, как бы невзначай, опустилась в карман.       — Спасибо, — она мило улыбнулась. — Ты что-то хотел?       — Слышал, дама ищет путника, — мужчина улыбнулся. На удивление у него на месте были все зубы. — Меня зовут Роберт.       «Это меня зовут Роберт, — подумал Боб. — А ты хмырь смазливый».       — Гильза, — кратко представилась она.       — Интересно, — коротко хмыкнул Роберт-смазливый-хмырь. — Так что конкретно вам нужно?       Гильза покусала губу. Боб думал: «Нет-нет, только не соглашайся, он же тебя сожрёт, посмотри на его рожу!», но ничего не предпринимал. Вдруг его позвали с другого конца бара. Он пообещал себе разобраться по-быстренькому с этими балбесами и вернуться. Схватил стаканы, метнулся к столику, походя принял заказ на жареную морковь, передал на кухню, выпнул за двери блюющего мужика, кинул на пол тряпку…       Когда он вернулся за стойку, ни Гильзы, ни хмыря не было.       — Дерьмо! — ругнулся он.       Больше Гильзу он никогда не видел.