Глава 1

ЧАСТЬ I. Пыль

      Гильза вышла из бара вместе с Робертом. Настроение у неё было на высоте — кажется, она наконец-то нашла проводника! Или даже спутника. Напарника! Воодушевление из неё так и пёрло. Подумать только, кто-то разделяет её страсть к приключениям! Роберт был симпатичным, галантным и, кажется, неглупым, а ещё умел ориентироваться на местности и хорошо стрелял. По его словам, конечно же, но причин сомневаться у Гильзы пока не было. Его сразу захватила идея о путешествии через всю Мохаве и дальше, в поисках нужной точки. Все карты раскрывать она не поспешила — сказала лишь примерное место, где ей нужно было оказаться. Роберт и не допытывался, хотя интерес явно испытывал.       Они шли мимо построек, лавчонок, редких прохожих и, наконец, свернули с главной улицы. Вокруг стало ощутимо темнее — экономия. Роберт говорил:       — Выйдем завтра с утра, на рассвете, когда ещё не так жарко. Бери всё, что надо, сюда мы вряд ли вернёмся.       Гильза шагала едва ли не вприпрыжку, едва поспевая за Робертом.       — Как пойдём?       — Сейчас договоримся с фермером, Буль Санчес, знаешь такого?       Гильза мотнула головой.       — Возьмём у него браминов, но в следующем городишке, думаю, продадим, а то мороки с ними много — сдохнут ещё ненароком. Так хоть выручим крышек. Крышки его очень прельщали. Он не знал, откуда у этой малышки десять тысяч жестяных, которые она готова была вывалить за такое путешествие. Она показала ему лишь часть суммы, которую носила с собой в качестве доказательства платёжеспособности, но и это вскружило Роберту голову.       Ах, эти прелести случайных знакомств!       — Где обитаешь? — спросил он.       — На восьмой, — ответила Гильза неопределённо. Восьмая улица была самой длинной и кривой, с нагромождением жилых блоков. Они постоянно росли друг над другом и очень редко — вширь, обзаводились мостиками и лесенками и много напоминали скорее надземные, нежели наземные трущобы.       Впрочем, большая часть улиц в их поселении выглядела именно так.       — А я на окраине, знаешь, — Роберт улыбнулся. Он всё не сбавлял шагу, и будь Гильза обычной горожанкой, а не заядлой авантюристкой, уже начала бы уставать. — Только пришёл.       — Откуда? — тут же живо поинтересовалась Гильза.       Они дошли до конца переулка, вышли на пятую улицу, а оттуда, по короткому пути, направились к третьей — там располагались хозяйства, огороды и прочие участки. Стемнело уже окончательно, да и к тому же здесь ночная жизнь вовсе не кипела, а так, была лишь слегка тёплой. Гильза доставать фонарик не спешила — садить батарею зазря не хотелось. Роберт тоже не спешил осветить им путь.       — Издалека. Почти пришли, малышка, — сказал Роберт.       Гильза не поняла, к чему это он. До третьей улицы они ещё не дошли, вокруг не было ни души, лишь кособокие постройки из металлических листов, арматур да всякого мусора. Между ними залегали глубокие тени, они же выползали на пыльную дорогу перед ними и словно преграждали путь. «Глупости», — подумала Гильза, и в ту же секунду ей прилетел удар по голове.       В ушах зазвенело. Секундное промедление стоило ей второго удара. Она вытащила кастет из кармана, но в этот раз не повезло. Оглушённая ещё одним ударом, Гильза не успела среагировать. Её руку перехватили почти до хруста, кастет выпал, а следующий пинок под дых свалил её с ног.       — Ребята, вяжите.       Гильза сплюнула густую слюну. Кровь ниточкой повисла у неё на подбородке — текло из разбитого виска и губы. Её светлые волосы тут же окрасились красным, слиплись и неприятно застлали глаза. Она глубоко вдохнула, когда её грубо вздёрнули, но не дала страху захватить тело. Сердце её неровно трепетало, но адреналина и поднимающейся ярости было куда больше, чем паники. Сил поднять голову не было, черепную коробку словно нашпиговали свинцом, и как сквозь слой ваты она услышала щелчок наручников. Потом — голос, но не Роберта. Гильза уже не могла понять, сколько вокруг неё людей.       — Сколько за неё?       — Пятьсот. И это — моё.       Кто-то грубо засунул руку в глубокий карман её куртки. Зазвенел гаманок с крышками. Запястья нестерпимо жгло и выворачивало от тугих оков. Гильзу подхватили с двух сторон и потащили вперёд       Минимум трое.       — Куда такую тощую?       — Приказ.       В голове начало проясняться. Гильза дышала широко открытым ртом, слюна капала на землю, заливала её куртку — но сейчас ей было не до этого. Она попыталась приподнять голову, но что-то рассмотреть мешали слипшиеся волосы.       Вот это, конечно, подстава.       Хуже всего было то, что она — стыдно признаться, заблудилась. Её протащили через сквозную постройку на другую улицу, потом ещё раз, и вскоре она перестала понимать, где находится. В темноте Гильза плохо различала две пары ботинок, помимо своих, потёртых и пыльных, да слышала шорох шагов сбоку и за спиной.       Сколько их?       Наконец они остановились. Скрипнула дверь, её заволокли в тёплое сырое помещение с одной единственной лампой и бросили на пол. Она зарычала от боли, и сзади засмеялись — лающе, неприятно. Пахло мочой, желчью и затхлой, плесневелой кровью. Гильза лежала лицом на каком-то заляпанном матрасе и пыталась не потерять сознание. Она скосила глаза вбок, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то. Ничего дельного, кроме ведра и каких-то грязных тряпок, ей рассмотреть не удалось. Она моргнула, а потом вздрогнула от осознания — это были не тряпки, а человек. Лохмотья, открытый беззубый рот, глаза на выкате, тонкие ручонки, прикованные огромной цепью к стене... Очередной пленник. Если она сейчас же не начнёт бороться, то закончит также — и это всё, о чём Гильза могла думать в тот момент. Она собрала оставшиеся силы и перевернулась на спину, к горлу подкатила тошнота. Ей нужно было передохнуть — совсем чуть-чуть, и дотянуться до отмычки в кармане штанов… Всего-то!       Роберт с мнимой жалостью посмотрел на её ползанья. Он шагнул вперёд в надежде, что от страха Гильза попятится назад, в надежде ощутить на языке вкус власти, но вопреки ожиданиям девчонка осталась на месте.       — Не боишься? Зря. Смотри, до чего тебя это довело! — он подбросил гаманок в руке.       — Меня будут искать, — просипела Гильза. Отмычка была уже у не в руках, но вот беда — открыть наручники никак не получалось.       — Да что ты? — Роберт ухмыльнулся приятно. — Здесь никто никому не нужен, — и он качнул головой в тёмный угол. — Это тоже «искали».       Гильзе захотелось его пнуть, но она сдержалась. Не время, не время… Роберт спокойно, даже как-то довольно вытащил её пистолет из кобуры, похлопал по ногам, опустился ниже… Заточку не нащупал, а залезть пальцами в ботинок не догадался — или побрезговал. Во всяком случае, осталась хотя бы она…       — И что вы тут делаете? — на пробу спросила Гильза.       — Собираем товар.       — Почему её ещё не заткнули? — сказал тот, второй, откуда-то сбоку.       Он вышел наконец в узкий круг света. Гильза скривилась. Бандит-бандитом, с туповатой рожей, мясистыми губами и шрамами на руках — таких мужиков на Пустошах было навалом, причём как в прямом, так и переносном смысле. Они убивали и грабили, умирали и охраняли награбленное, возглавляли банды и гнили под палящим солнцем — таков был естественный ход жизни, к которой с рождения привыкла Гильза.       — Вот твои пятьсот жестяных. Проваливай, — бросил он Роберту.       — Осторожнее с Тайпаном, — невинно улыбнулся Роберт и не сдвинулся с места. Пистолет Гильзы придавал веса его словам. Он демонстративно положил его на стол. — Лучше бы ему не знать, что это я притащил её к вам.       Бандит фыркнул и присел возле Гильзы на корточки. Её окатило смрадом немытого тела и грязной одежды — тошнотворно, мерзко. Пальцы всё никак не могли справиться с отмычкой, и отчаяние начало медленно захватывать разум. За спиной бандита показались ещё двое — они-то её и тащили. Бритоголовые, с одинаковыми татуировками змей — один держал в руках арматуру, второй — обрез.       «Гадюки, — узнала Гильза их метки. — Какого чёрта они делают здесь?..»       — Расклад такой, — сказал ей главный. — Ты чинно-мирно идёшь с нами своими ногами. Либо, — он протянул руку, и в неё опустилась арматура, — ты сопротивляешься, мы ломаем тебе ноги и продаём в три раза дешевле. Тайпан по головке не погладит, но мы что-нибудь придумаем. Что выбираешь?       Гильза взяла мгновение на раздумья. Она осмотрела похитителей, невзначай глянула на дверь и взмолилась, чтобы та была не заперта.       — Сломай мне ноги, ублюдок, — выплюнула она, извернулась и полоснула бандиту по морде отмычкой.       Из разорванной щеки хлынула кровь. Фора у Гильзы была — пара секунд, и она не преминула ей воспользоваться. Думать о боли, о разбитой голове, о синяках на теле было некогда — она влетела всем телом в дверь и вывалилась на улицу.       Не заперта.       — Лови! — раздался мощный рык.       Гильза дала дёру так, как умела. Она неслась по улице, не понимая, где именно находится. Свет нигде не горел, а проёмы между домами были столь узки, что протиснуться даже ей бы не удалось. Вокруг был один сплошной мусор, и только чудом Гильзе удавалось оставаться на ногах. Выстрелов не раздавалось, только топот громоздких ног. «Беги, беги, беги», — билась отчаянно одна мысль в её голове.       Пара секунд, и Гильзу повалили на землю.       На этот раз падение оказалось жёстче. Вдохнуть не получалось, и Гильза засипела. Её перевернули на спину и пнули. Потом — схватили за волосы и потащили в темноту. Она загребала ногами, выворачивалась, лягалась и царапалась, но ничего из этого не сработало. Дышать стало тяжелее, по краю зрения начало темнеть, силы сопротивляться постепенно таяли. Чуть запекшаяся рана на лице вновь открылась, и пришлось отплёвываться собственной кровью. Отстранённо Гильза подумала: «Зубы целы», но эта мысль только добавила ужаса.       — Значит, по-плохому, — просто сказал главарь.       Он замахнулся арматурой, словно она ничего не весила. Его мышцы напряглись. Всё вокруг замерло. Гильза смотрела на него широко раскрытыми глазами. В её мозгу отпечаталось, как стекала по порванной щеке кровь и терялась в складках одежды, как скривился раздражённо его рот. Она думала, что продолжения не последует, что её запугивают — но бандит ударил.       А потом, без перерыва, ещё раз.       Она взвыла так громко, как никогда прежде. Яркая вспышка в глазах и пару секунд без сознания обернулись резким возвращением в этот мир, и осталась только боль. Берцовую кость после такого восстановить было бы чудом — но бандит на этом не остановился. Он отбросил арматуру и наступил ногой в тяжёлом ботинке прямо на место перелома.       — Втрое дешевле, — напомнил он и чуть повернул ногу.       Гильзу стошнило. Она чуть не захлебнулась, завалилась на бок, и давление на ногу исчезло. Она смогла перевернуться, но всё тело отозвалось нестерпимой болью. Гильза дрожала и стонала, хватала воздух открытым ртом, слёзы текли из её глаз и смешивались с кровью, рвотой и землёй. Она подтянулась на руках, пытаясь ползти, но сделать ей этого не дали. Бандит наступил ей на руку, и Гильза взвизгнула. Её охватил страшный жар, волнами исходивший от ноги, поднимающийся вверх по позвоночнику, не оставляющий и шанса убежать.       В этот момент она предпочла бы умереть.       — Поиграли и хватит. Роберт, дай мне… Сука, сбежал! Ладно, вяжите её, — он хмыкнул, — больше не убежит.       Гильза видела краем глаза небо. Сизое, мрачное, без звёзд, но всё же небо. Осознание, что этот раз — последний, её так и не накрыло. Она просто мечтала уменьшиться, расщепиться на атомы — как когда-то атомы расщепили мир на кусочки. Он-то заново собрался, а вот она бы не смогла. Вокруг что-то шумело, скрипело, стонало — что-то неуловимо для её воспалённого сознания изменилось. У головы промелькнули чьи-то ноги, тяжёлый стук, кто-то поднял её, и она стала пушинкой. Вокруг ничего больше не было, а она — летела. На земле вдалеке лежали три тела. Кровь растекалась под ними. У одного из глазницы торчала арматура. Её собственные волосы блестели от свежей крови.       Мир померк.       Очнулась она от крика — правда, больше похожего на страшное сипение, со свистом вырвавшееся из её пересохшего горла. Всё тело горело огнём, глаза — о, ей казалось, что они готовы вот-вот вытечь. Гильза неосознанно потянулась руками к горлу, в надежде хоть немного облегчить дыхание. Её пальцы процарапали шею, но желаемого облегчения не последовало. Сердце билось так сильно и быстро, словно в груди ему было мало места, сжималось и разжималось до боли. Левую ногу свело судорогой, и воспалённое сознание Гильзы молило перегрызть самой себе сустав и избавиться наконец от этой боли.       — Тихо, не шевелись.       Хотелось заплакать. Сначала он сделал это с ней, а теперь просил не шевелиться. Гильза попыталась ударить кулаком в воздух — пусть зрение не фокусировалось, зато слух всё ещё был при ней, но смогла лишь немного приподнять руку. Ещё больше ей хотелось достать пистолет и выпустить в тупую рожу бандита весь магазин — она пока не вспомнила, что осталась без ствола. Мысли были рваные, неповоротливые, дробились на куски и не собирались воедино. Гильза была совершенно беспомощна — а хуже этого не могло быть ничего.       Чьи-то руки прижали её за плечи. Голос прошипел над самым ухом:       — Если будешь дёргаться, нога срастётся неправильно!       Гильза замерла. Это… это был не тот бандит, это был не Роберт… Голос незнакомца был скрежещущий, ломкий и резкий, а ещё — пробирающе низкий. Не басистый раскатистый гул, который издавала пьянь у Боба в баре, а, скорее, ворчание дикого зверя перед прыжком. Гильза уцепилась за эти мысли, как утопающий в песке за тростинку — она почти что физически ощущала, как сознание медленно возвращается в её тело.       — Вот так… Т-ш-ш…       Так камни крошились под ногами и слетали вниз, по острым скалам, стоило неправильно поставить ногу на отступ.       Широкая грубая ладонь опустилась на её мокрый лоб, закрыв половину лица. Гильза неосознанно приникла к ней и издала облегчённый стон. Кожа у незнакомца была ледяной — или же ей так только казалось.       — Жар спадает. Ты слышишь меня?       Гильза разлепила пересохшие губы и выдохнула:       — Воды…       Ладонь исчезла вместе со спасительным холодом. Шорох, стук, и к её губам прислонили флягу. Она сделала несколько жадных глотков, и вода — прекрасная, вкусная, живительная влага — исчезла. Гильза разочарованно застонала. Она так иссохла, что готова была выпить даже неочищенную, радиоактивную гадость из лужи!       Голос что-то проскрежетал. Гильза слышала слова, но слабо их понимала. Она проморгалась, пытаясь вернуть зрению фокус. Над ней возвышалась высокая фигура — совершенно белая, безо рта, с блестящими провалами глаз. Гильза в ужасе дёрнулась и лишь потом осознала — на самом деле это были бинты. Они покрывали всю голову незнакомца, шею и руки, уходили под рукава и ворот рубашки. Была только лишь одна узкая прорезь через переносицу, да и через ту рассмотреть что-то было невозможно.       — Не бойся. Хотел бы убить — давно бы убил.       Будь Гильза в состоянии, то ответила бы: «Есть вещи и пострашнее смерти», но она могла лишь молча стиснуть зубы и терпеть. От резкого испуга сердце заныло ещё сильнее.       Незнакомец постоял ещё немного, убедился, что Гильза не собирается ни убегать, ни умирать в ближайшее время, и отошёл. Она не видела, что он делает, а повернуть голову не могла. Он чем-то гремел, бормотал себе под нос, шуршал. Больше никого рядом не было.       — Обезболивающее тебе вряд ли поможет, — будто продолжая разговор, сказал он, — а вот снотворное — очень даже. Спи.       Гильза смотрела в потолок. Метал, сетка, ветошь — это определённо был дом. Сама она лежала на жёстком матрасе, но не на полу — и это было очень странно. Этот человек положил её сюда и… пытался помочь?       Или, быть может, он заодно с ними?..       Гильза моргнула и провалилась в тягостную, мрачную дрёму.