Глава первая. Пролог

      — Ведьма! — горячо выкрикнула девушка, пряча злые слёзы. Кассиопея холодно хмыкнула, постукивая пальцем по древку своей палочки. Она явно была раздражена. Драко это понял лишь по жестам — всё же, за тринадцать лет жизни бок о бок он знал сестру чуть ли не лучше самого себя.              — Верно подмечено, — спустя десять секунд заминки негромко ответила слизеринка, высокомерно оглядела возмущённую гриффиндорку снизу вверх, и, поманив за собой Драко, ушла. Обиженная и расстроенная Лаванда могла только смотреть им вслед, слышать стук каблуков Кассиопеи и её далёкий, ледяной как сталь смех. От этого смеха, да даже от голоса у Лаванды по спине бегали мурашки.       — Ты чего пристала к ней? Не с той ноги встала? — спросил Драко, пытаясь угнаться за сестрой. Она резко остановилась, Малфой еле успел затормозить, чтобы не влететь ей в спину.       — А с каких это пор ты гриффиндорцев защищаешь, братец? — медленно разворачиваясь, процедила Кассиопея. Ссора с Браун нисколько не улучшила её состояние после утренней перебранки с Ноттом. Черт! Как можно быть таким напыщенным идиотом? Кэсс раздражённо выдохнула, вспоминая слова своей матери. «Всегда, что бы не случилось, держи себя в руках. Никто не должен знать, что у тебя на душе, иначе может воспользоваться этим в своих целях.» Мамины слова всегда действовали успокаивающе. Для Кассиопеи Нарцисса была примером того, какой должна быть достойная волшебница — утончённой, умной, любящей, сдержанной, аристократичной, строгой и аккуратной. Кэсс старалась быть похожей на свою мать, но получалось отнюдь не всегда.       Драко, увидев, что сестра на грани того, чтобы начать истерить, оглянулся по сторонам пустынного коридора подземелий и заключил её в свои объятия. Связь близнецов всегда помогала успокоиться, Драко и Кассиопея всегда чувствовали состояние друг друга на расстоянии, ближе друг друга они никого не имели.       — Всё, успокоилась? — спустя минуту молчания спросил Драко, заглядывая сестре в лицо. Она, уже совершенно сосредоточенная, благодарно кивнула. На её лице застыло привычное всем холодное выражение.       — Извини. Утро выдалось не очень, — коротко объяснилась она, отстраняясь. Теперь ещё предстояло топать на занятия. Третий курс — это конечно хорошо, но немного выматывающе. Ещё и новые факультативы, которые обязательно нужно посещать. Драко взял уход за магическими существами и прорицания, она нумерологию и прорицания. Да и то только чтобы Драко отстал — он хотел, чтобы хоть один факультатив у них совпадал.       — Понимаю, — усмехнулся Драко. — Какой у нас первый урок?       — Прорицания, — ответила Кассиопея, надвигаясь в гостиную Слизерина за своей сумкой.       — Эх, зря мы, наверное, выбрали именно его. До Северной башни уж очень далеко. — вздохнул Малфой. Кэсс же напротив, усмехнулась.       — Напомнить, кто слёзно просил выбрать именно прорицания, потому что на руны не хотел ходить? — иронично подметила Кэсс.       — Сестрёнка, могла бы и уговорить! — укоризненно буркнул он.       Драко рассмеялся и, растрепав сестре волосы, ушёл в свой коридор мальчишеских спален. Фыркнув, Кэсс направилась в свою спальню, которую делила ещё с тремя девочками: Дафной Гринграсс, Пэнси Паркинсон и Милисентой Булстроуд. Ни одну она не считала подругой, а общалась с многими. По статусу Кассиопея общалась со всеми, но близкими подругами считала мало кого. Одной из подруг она считала, например, Асторию Гринграсс. Вообще-то, её близких можно было по пальцам одной руки пересчитать. Такая была Кассиопея Малфой — не особо общительная. Зато очень любила наблюдать. Про неё никто ничего не знал, а вот она — всё и про всех. Спасибо Паркинсон за то, что собирает отборные сплетни. А отборные сплетни Кассиопея любила.       Ещё Кэсс любила философствовать. Как часто говорит Драко «хватит витать в облаках, мечтательница, я вообще-то с тобой разговариваю». Она часто мечтала о будущем, размышляла о вечном, рассуждала о смысле бытия. Её брату это действительно не нравилось, ведь часто в разговоре с ним она могла просто перестать слушать. А Драко не любил, когда на него не обращают внимания. Вообще вкусы близнецов во многом не совпадали — Драко мерзляк и любил тепло, Кэсс же больше предпочитала холод. Он — прирождённый лидер и всеобщий любимец, а Кассиопея чаще оставалась наблюдателем, хотя тоже любимая обществом несмотря на некоторые свои поступки. Драко любил черный чай с лимоном по утрам и мяту в любых её проявлениях, а его сестра терпеть не могла принимать пищу утром и очень любила гель для душа с персиком. Очень разные, но самые родные друг другу. Драко, несмотря на свой характер и вид, тёплый и солнечный, Кассиопея всегда холодна что телом, что душой.       Снова Кассиопея думала. И снова это не принесло ей ничего хорошего. Утро начинается не с кофе, который Кэсс ненавидела всей душой. Наверное, стоило дождаться Драко с его свитой, а не идти одной.       — Какая удивительная встреча, малышка Кэсси! Второй раз за утро, удача всё чаще улыбается мне! — послышался впереди хрипловатый голос Теодора Нотта. Их вражда началась ещё до первого курса на званых вечерах, куда Малфои-старшие всё время таскали своих детей. Там младшие познакомились с многими слизеринцами, с которыми сейчас учились: Блейз Забини, сёстры Гринграсс, Пэнси Паркинсон и, конечно же, Теодор Нотт. С ним близнецы Малфои сразу не поладили. Сейчас Кассиопея даже не вспомнит из-за чего именно, но до сих пор Нотт никак не оставить её в покое. С Драко у них было намного проще — редкие подколы и язвительные фразочки вылетали из уст их обоих, а вот себе Кассиопея не могла позволить отвечать ему. Да даже если отвечала — это заводило Нотта ещё больше.       — Чего тебе, Нотт? — не останавливаясь, холодно спросила Кассиопея. Дурацкая кличка со времён детства чертовски раздражала, но попросить Нотта не произносить её — значит спровоцировать говорить так ещё чаще. Расслабленно шагая с ней наравне, Нотт хихикнул.       — Уже успела нажаловаться на меня своему братцу, малышка Кэсси? Скоро этот хорёк пойдет бить мне морду? — издевательски спросил Нотт, закинув руку ей на плечо. Под его весом Кассиопея пошатнулась, но осталась на ногах, а затем скинула его руку и уставилась на него исподлобья, ускорив шаг. Быстрее бы добраться до Северной башни…       — Отвали, Нотт.       — Что, малышка Кэсси не в духе? Принести тебе носовой платок или позвать мамочку? — рассмеялся Нотт. Малфой захотелось его ударить. Наконец, на горизонте появился нужный поворот, им больше было не по пути. Круто развернувшись, Кэсс сложила руки на груди и снисходительно взглянула на Нотта снизу вверх.       — Он ничего не знает. И не узнает. Доволен? Теперь исчезни, я опаздываю на урок.       Теодор уже не успел ей ничего ответить, ведь, взметнув длинными блондинистыми волосами, Кассиопея чуть ли не бегом пошла на урок. Нотту оставалось только фыркнуть и неспешно пойти на свой урок.       О кабинете прорицаний Кассиопея не имела ни единого понятия. Она довольно скептично относилась к предсказанию будущего. Если бы не Драко, Кэсс бы никогда добровольно не пошла на этот урок. Крепко задумавшись, Кассиопея брела по коридорам и пустым взглядом рассматривала картины, смущая их обитателей таким пристальным вниманием. И вот она увидела узкую винтовую лестницу. Не до конца уверенная в том, пришла ли в нужное место, Кассиопея обратилась к дамам, чья картина висела в самом начале этой лестницы.       — Извините за беспокойство, не подскажете, наверху кабинет прорицаний? — учтиво поинтересовалась она, состроив на лице максимально вежливое выражение. Когда тебе что-то нужно — нужно быть максимально тактичным и вежливым. Так учил отец.       — Конечно, милая! Да, там кабинет. — хихикая, ответила одна из дам и помахала перед своим лицом кружевным веером.       — Благодарю!       Сделав лёгкий реверанс, Кассиопея взглянула на наручные часы и ускорилась, цоканье каблуков по каменным ступеням стало частым. Через пару минут она оказалась на тесной площадке, где столпился весь класс. На площадку, что было странно, не выходила ни одна дверь. Кэсс непонимающе нахмурилась, оглядываясь, и случайно зацепилась взглядом за круглую дверцу люка на потолке. «Сивилла Трелони, профессор прорицания» — прочитала Кассиопея надпись с бронзовой таблички на этом люке. Ещё раз оглянувшись, убеждаясь, что ни одного знакомого лица она не видит, Кэсс достала палочку и шепнула заклятье. Сразу же люк открылся, прямо под ноги Малфой опустилась серебристая верёвочная лестница. Студенты в изумлении ахнули, а Кассиопея, легко взбираясь наверх, поблагодарила себя за то, что решила сегодня надеть брюки вместо юбки.       Кассиопея очутилась в странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно–красным шелком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. От духоты, царящей в помещении, Кэсс поморщилась.       За Малфой потянулись и остальные ученики. Среди них она заметила Золотую троицу и закатила глаза. Конечно, как же без них? Где-то в полумраке послышался приглушённый, почти неземной голос:       — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас наконец в вашем физическом облике.       Как профессор Хогвартса, по мнению Кассиопеи, Трелони выглядела очень странно. Она была очень худа, толстые линзы очков увеличивали и без того большие глаза, делая ее похожей на большую стрекозу, на плечах висела газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. Она производила впечатление типичной деревенской сумасшедшей.       — Садитесь, деточки, садитесь. — Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.       Все стали рассаживаться — кто-то на кресло, кто-то на пуф. Кэсс отвоевала столик с тремя свободными местами для себя, Драко и кого-нибудь еще. Было бы хорошо, если бы это был Блейз, а не Крэбб или Гойл. Вышибал своего брата она недолюбливала.       — Приветствую вас на уроке прорицания. — Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око.       На ее неожиданное признание никто не отреагировал. В ту же минуту, наконец найдясь среди других учеников, Блейз Забини и Драко присели с ней рядом. Недовольно косясь на своего брата, Кассиопея сдержала себя от излишних комментариев, предпочитая лучше слушать преподавателя. Ее скепсис никуда не делся, но мало ли: вдруг Трелони скажет что-то действительно важное или хотя бы интересное? Забини и Драко напротив — шептались о чем-то, тихо усмехаясь, и все никак не могли успокоиться.       — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое–что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Невилла, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того, как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.       Кассиопея, снова задумавшись, не заметила, как Драко поставил перед ней голубую чайную чашку, но, не дождавшись какой-либо реакции, пихнул ее в плечо.       — Иди уже, там почти все закончили. — закатил глаза он, понимая, что его сестра снова витает в облаках. Она сосредоточенно кивнула, схватив чашку двумя руками, и подошла к Трелони. Кэсс уже понимала, что прослушала все самое важное, но ведь в гадании на чайной гуще нет ничего сложного, с чем она бы могла не справиться?       Сделав все так, как показывал Драко, Кэсс посмотрела внутрь своей чашки и постаралась что-то там разглядеть. Чаинки выстроились в статую одноглазой ведьмы, которую Кассиопея полюбила посещать в последнее время. У этой статуи обычно было тихо и спокойно, студенты не ходили, там можно было сосредоточиться и остаться наедине с собой. А рядом со статуей будто был мужской силуэт. Правда, понять до конца было невозможно. Бесшумно сзади подошла Трелони.       — Ох, милочка, вам предсказывают скорую встречу с молодым человеком. — подсказала она, хихикнув. Драко удивлённо посмотрел ей вслед, а затем на ошеломленную и притихшую сестру.       — Кэсс?       — Что? — ответила она чуть раздражённо.       — Ты какая-то уж слишком напряженная в последнее время. Расслабься, ты же все равно не веришь предсказаниям. — Драко пододвинул свой пуф к креслу Кассиопеи и положил руку ей на плечо. — Если что-то не так — просто скажи мне. Я твой брат, вместе мы со всем справимся. — уже абсолютно серьезно продолжал он шёпотом, приобняв её за плечо. Кассиопея, потупив пустой взгляд на чашку в подрагивающей руке, неуверенно кивнула. От чая ее замутило.       — Касс, ты выглядишь бледной. С тобой все в порядке? — заметил Блейз спустя пару минут. Он всё ещё разглядывал свою чайную гущу, а подняв глаза, увидел, что Кассиопея выглядит как-то подозрительно болезненно. Драко на его заявление тоже обратил внимание на сестру и прикоснулся тыльной стороной ладони к ее лбу.       — Давай сходим к Помфри? Ты как ледышка, не заболела ли часом? — спросил Драко, обеспокоенно нахмурившись. Краем глаза Кэсс заметила подозрительный взгляд Гермионы Грейнджер, направленный в ее сторону и тоже нахмурилась. От духоты, запаха хереса и благовоний тошнило, голова немного кружилась, так что это была не болезнь. Отведя вопрошающий, но не вражеский взгляд от гриффиндорки, Кассиопея отрицательно качнула головой.       — Не стоит, — пробормотала она, откинувшись на спинку кресла. До конца урока было около десяти минут. Неужели она не протянет жалкие десять минут? Прикрыв глаза, у Кэсс появилось ощущение, что ее подвесили вниз головой. Ощущение было не самое приятное, так что она вздрогнула, резко выпрямив спину и распахнув глаза. Блейз посмотрел на нее как на сумасшедшую, а Драко вздохнул, ничуть не удивляясь ее упрямости — потому что был точно такой же.       — Профессор Трелони, можно нам уйти пораньше? Мы закончили. — громко спросил Малфой и, получив от нее кивок, взял сумку свою и сестры, а затем взял ее саму за руку и повел на выход. Кассиопее оставалось только перебирать ногами, чтобы не упасть на каблуках, и тихо ворчать, что лучше бы досидели. — Кассиопея, не беси меня. Давай лучше до следующего урока посидим в гостиной или в моей спальне. Мама вчера вечером прислала мешок сладостей, там есть твои любимые тыквенные печенья. Я не стал тебя будить.       — Твоя идея мне нравится. — облегчённо выдохнула Кэсс. — Только сначала я бы сходила на улицу, мне нужно проветриться.       Близнецы около пяти минут просто молча стояли на крыльце Хогвартса. Кассиопея успокаивалась, тошнота ее отпускала, да и голова перестала болеть. Свежий воздух был отличным решением этой проблемы. Остальные полчаса Драко и Кэсс провели в его комнате, поедая сладости и разговаривая. Сколько бы между братом и сестрой не было различий, они всегда находили, о чем поговорить.       — Какой у тебя сейчас урок? — спросил Драко уже после обеда, когда они с сестрой шли из Большого зала.       — Нумерология, — ответила Кассиопея, жуя очередное тыквенное печенье, взятое с собой из закромов сундука Драко.       — Эх, а у меня уход за магическими существами. — вздохнул Драко. — Надеюсь, за тот час, что меня не будет, ты никого не покалечишь. Удачи, сестрёнка! — рассмеялся он, взъерошив ей волосы.       Урок Нумерологии проходил довольно скучно. Учёба давалась Кассиопее легко, а вкупе с деньгами, которые имела её семья, ей были открыты любые дороги. С обучением проблем у близнецов никогда не было — с детства их обучали аристократическим манерам, затем они начали учить итальянский и французский языки, а когда Кассиопея захотела научиться играть на фортепиано, Люциус сам стал её учителем. На фортепиано дочь и отец очень любили играть в четыре руки летними вечерами, пока Драко и Нарцисса, попивая чай, слушали и наслаждались. Скучно детям в семье Малфоев никогда не было.       Уже после урока запыхавшаяся и испуганная Пэнси сообщила ей, что Драко ударил гиппогриф и он уже не в Хогвартсе. Испытывая ужасную тревожность, Кассиопея быстро направилась к своему декану, стараясь держать лицо. Любая неприятность, произошедшая с братом, выбивала её из колеи. Роднее Драко у неё никого не было, и очень сложно было оставаться спокойной, когда правда хотелось зарыдать. За считанные минуты она добралась до кабинета профессора Снейпа в подземельях и, не стучась, влетела туда. Тот недовольно взглянул на нарушительницу тишины.       — Вас стучаться не учили, мисс Малфой? — растягивая буквы, риторически спросил он. Профессор явно уже знал, зачем она пришла — просто так воспитанная Малфой никогда бы не стала вламываться, особенно зная отношение декана к своему личному пространству.       — Извините, профессор, — потупив взгляд, виновато сказала Кассиопея. — Родители уже у Драко? Я могу пойти к ним?       Северус тяжело вздохнул. Его все это очень раздражало. Кэсс заметила у мужчины синяки под глазами и довольно уставший вид. Но оставить брата она не могла.       — Разумеется, — ответил Снейп. — Пойдёмте, мисс Малфой, я сам сообщу преподавателям, что вы будете отсутствовать на уроках. Надеюсь, завтра вы вернётесь?       — Да, конечно, — покивала головой Малфой. Руки у неё тряслись, а сердце стучало как бешеное. Она тщетно пыталась успокоиться и нащупать среди своих чувств эмоции Драко. Такую штуку они проделывали крайне редко, в основном когда с одним из них что-то случалось. Но ничего не получалось.       Наконец, Кассиопея вышла из камина в больнице Святого Мунго. Ей подсказали дорогу к нужному месту, и она быстро зашагала в поисках палаты. Гиппогриф же не мог убить Драко? Чёрт, ну почему Пэнси так любит всё приукрашивать! Встретив нужную цифру на двери, Кэсс зашла туда, не стучась. В кровати, театрально прикрыв глаза, с перемотанной рукой лежал Драко. Рядом с ним, держа за здоровую руку и тихо роняя слёзы, сидела их мать — Нарцисса. А у окна с очень хмурым видом стоял Люциус. Оценив обстановку, Кассиопея подошла к отцу.       — Пап? — шепнула она, поняв, что её присутствия никто не заметил, и взяла отца за руку. Он дёрнулся, но осёкся и тут же принялся рассматривать дочь на признаки других происшествий.       — Правильно ты сделала, что выбрала Нумерологию вместо этого идиотского урока ухода за магическими существами. — сказал он негромко, обняв её. Кэсс кивнула головой, отвечая на его объятия. Уже потом её заметила Нарцисса и крепко прижала к себе.       — Ну вы чего? Жалейте Драко, видите, как он расклеился? — усмехнулась Кассиопея, подняв глаза на брата. — Братец, а тебе разве не сказали, что гиппогрифы довольно агрессивные? Ах, да, ты же настолько упрям, что не стал бы слушать неудачника Хагрида, — съязвила она, садясь рядом с братом и щёлкнув его по носу. Драко, закатив глаза, недовольно засопел.       — С Хагридом и гиппогрифом действительно стоит разобраться. Сначала дементоры в поезде, затем нападающие животные, а потом что? Нарцисса, всё же правильнее было отдать их в Дурмстранг. — бурчал Люциус, хмуря белобрысые брови. Кэсс и Драко переглянулись. Отец же не может перевести их в начале учебного года? Из Хогвартса уходить они не хотели.       — Люциус, пожалуйста, не сейчас, — подобные разговоры Нарцисса всегда старалась присечь на корню. Решение отдать детей в Хогвартс вместо Дурмстранга, как хотел Люциус, было полностью её, а перечить жене мистер Малфой не любил. Она довольно покладиста, но в таких вопросах спорить с ней не было смысла.       Прошло пару часов. Близнецы разговаривали и обсуждали произошедшее — Кэсс больше шутила и издевалась над братом. В это время Люциус уже ставил вопрос об устранении гиппогрифа, а Нарциссу уговорил поехать домой. Любое происшествие, в котором были замешаны её дети, жутко выматывало заботливую мать. Когда все уроки закончились, а Кассиопею стало клонить в сон, отец отправил её обратно в Хогвартс. Младшая Малфой, не удосужившись сходить на ужин даже с учетом того, что за весь день она вообще ничего не ела, ушла в пустую спальню и сразу уснула. Будь Драко чуть покладистее и не таким глупым, он бы не пострадал. А ни в чем не повинного гиппогрифа действительно было жаль.       Утро вышло тяжелое. Кассиопея вообще не любила это время суток — отдавала предпочтение если не ночи, то хотя бы вечеру. Утро — время суеты, заспанных лиц студентов и тошноты во время завтрака. Завтраки Кэсс категорически не любила, но в каникулы приходилось мириться с ними, потому что спорить с ее матерью не осмеливался даже отец. А сегодня ещё и каждый первый желал спросить, как там на самом деле Драко и почему она не появилась на ужине. После таких вопросов Кассиопее казалось, что тошнит не только от завтрака, но и от людей. И Паркинсон, которая с утра ходила за ней хвостиком, ничуть не помогала. Навязчивые люди Кэсс сильно раздражали, ее терпение было на исходе. Казалось, что вот-вот чаша переполнится и выльется в срыв, который не сулит окружающим ничего хорошего. Кассиопея даже пожалела, что отказалась от предложения Нарциссы на время выздоровления Драко остаться с ним и поучиться немного на дому.       — Кэсси, как там Малфой? — спросил Блейз, напротив которого она сидела на обеде в Большом зале. Она закатила глаза от двух вещей — того, как Забини ее назвал и потому что с этим вопросом она встретилась только за сегодняшний день уже раз сто. И это всего-то за время до обеда.       За прошедшие пару часов все, кому не лень спросили о ее брате. Вопросы Кассиопея ненавидела, особенно навязчивые и особенно часто повторяющиеся. Послать надоедливых студентов, к сожалению, ей не позволяло воспитание. Она же не грубиян Нотт, которому плевать кого он послал. Кстати о Нотте. Сегодня он был подозрительно тих — даже не подкараулил её у гостиной Слизерина как обычно, чтобы сказать пару гадостей. Он сидел на самом конце стола с Пэнси и неотрывно смотрел на печальную Кассиопею. Она действительно была сама не своя — более бледная, чем обычно, невнимательная и будто-бы потухшая. Сколько бы Кэсс не ссорилась со своим братом, она его любила. А отсутствие Драко, кажется, только отнимало у неё силы.       — Блейз, я тебя прошу, только ты не начинай, — вздохнула Кассиопея, просяще взглянув на Забини. Сидящая рядом с ней Астория участливо кивнула головой.       — Что, уже успели докопаться? — понял он, усмехнувшись. Кэсс облокотила голову об руки и опустила глаза. Этой ночью ей не спалось. Снились странные, в которых Драко с перевязанной рукой голосом Трелони говорил, что ей нужно к статуе одноглазой ведьмы к своему суженому. Малфой очнулась от этого бреда часа в четыре утра и всё остальное время до того, как проснулись её соседки по комнате, замазывала синяки под глазами. Даже сейчас, сидя за столом и вяло тыкая вилкой в картошку, Кэсс очень хотелось спать. Впереди предстоял долгий день — помимо учебы теперь ей требовалось думать над тем, чтобы отбиться от надоед со своими вопросами.       — А что, по мне не видно? — брезгливо скривив губы, буркнула Кэсс. Она думала, что выглядит сегодня не очень. Обычно лучше. А день сегодня был явно неудачный — она упала в душе и заработала большой синяк на руке, который скрыла длинным рукавом рубашки и мантии, обожглась зельем на уроке у декана с утра, отчего-то именно сегодня не смогла выпрямить свои кудрявые волосы. Хотя обычно всегда получалось. Кудрявые волосы достались ей, как говорила мама, от тётушки Беллатрисы, и это, пожалуй, скорее проклятье, чем генетическая лотерея. Кассиопея считала, что её кудри выглядят слишком по-детски и нелепо, так что каждое утро корпела над ними, выпрямляя магией. А сегодняшним утром, не сумев сделать и этого, стянула их в небрежный хвост на затылке.       В ответ ей Блейз усмехнулся. Астория улыбнулась и пихнула её локтем в бок.       — Не будь такой злюкой, Кэсс. — прощебетала она.

***

      Драко появился на уроках только в четверг. За это время Кассиопея успела осознать, что может по нему скучать. А ещё — что значит спокойствие. Пока она, избавленная от брата-близнеца, выглядела как зомби, мучилась кошмарами и в общем-то жила посредственно, Нотт ни разу не подошёл к ней. Это явление перекрыло собой все остальные, сделав скучные дни без Драко как-то терпимее. Помимо этого также сильно спасала Астория. Она просто была рядом и уравновешивала её своей очаровательной улыбкой, удачной фразой и в целом присутствием. Нотт, пусть и не лез к ней, бесил тем, что иногда очень пристально смотрел, не отрываясь, бывало даже по несколько минут.       Как только Драко появился в гостиной Слизерина (рука его всё еще была перевязана, на лице смешана мученическая печаль, словно кость ему взращивали заново, как Поттеру на втором курсе, и отблеск облегчения) Кассиопея буквально налетела на него, на её лице растянулась широкая улыбка, увидеть которую было равносильно восьмому чуду света.       — Что-что, соскучилась? — ухмыльнулся Драко, обнимая её в ответ одной рукой. — Астория, как Кассиопея вела себя, пока меня не было? — в шутку спросил он у Гринграсс, проходящей мимо.       — Просто ужас, Драко! Она стала такой злюкой, — с улыбкой пробурчала Тори, подмигнув Кэсс, и ушла в свою спальню.       — Буду сейчас тебя перевоспитывать! — прорычал Драко, смеясь. Он одной рукой приподнял Кэсс над полом, отчего она взвизгнула, и несколько раз подпрыгнул.       — Опусти меня, ненормальный! Гиппогриф тебе не только руку, но еще и мозги повредил! — крикнула Кассиопея, пытаясь ухватиться за шею Драко, чтобы не рухнуть вниз. Он только смеялся, отлично зная, что держит её достаточно крепко, чтобы не уронить.       В четверг утром у гриффиндорцев и слизеринцев было два урока зельеварения подряд. Разнокалиберная компания из Пэнси, Крэбба, Гойла, Блейза и двух Малфоев пришла с опозданием на один урок, но их Снейп благополучно пропустил. Своим студентам он всегда делал поблажки.       — Как рука, Драко? — нарочито заботливо спросила Пэнси Паркинсон. — Болит?       — Болит, — насупился Малфой, подмигнув за спиной Пэнси верным телохранителям Крэббу и Гойлу. Кэсс, пихнув его в бок, закатила глаза и усмехнулась.       — Садитесь скорее, — бросил как бы между прочим Снейп.       Кассиопея заметила, как хмуро переглянулись Уизли и Поттер. Она гадко ухмыльнулась, прекрасно понимая, о чем они думают. Им такие опоздания никогда бы не простили, а студентам Слизерина всё сходило с рук. Особенно Малфоям. Только вот Кэсс знала, что их декан отчитает наедине. Публичных наказаний своим слизеринцам он не устраивал.       На уроке проходили новое зелье, уменьшающее. Летом в своей небольшой лаборатории в особняке Кэсс уже варила его, но оно получилось не таким идеальным, как могло было быть. После нескольких дней отсутствия Драко хотелось как-то подгадить остальным жизнь, поэтому он поставил котёл на огонь рядом с котлами Поттера и Уизли, и вместе с Кассиопеей уселся за стол напротив них.       — Сэр, — обратился он к Снейпу, — у меня болит рука, я не могу нарезать коренья маргаритки.       — Уизли, нарежьте Малфою, — не взглянув на Рона, приказал Снейп.       Тот покраснел до ушей.       — Врешь ты все, ничего у тебя не болит! — прошипел он.       Драко самодовольно ухмыльнулся. Кэсс покачала головой и тихо усмехнулась, подмигнув брату.       — Слышал, что сказал профессор Снейп? Давай режь.       Рон схватил нож, подвинул коренья к себе и наскоро порубил на крупные неровные куски.       — Профессор, — пожаловался Малфой, — Уизли кое–как их нарезал.       Снейп подошел, свесил над ними длинный крючковатый нос и криво улыбнулся из-под черных, засаленных косм:       — Отдайте свои коренья Малфою, Уизли, а его возьмите себе.       — Но, сэр… — Рон целую четверть часа старательно трудился над своими кореньями.       — Сейчас же! — рявкнул Снейп.       Близнецы дали друг другу пять и ухмыльнулись, Рон подвинул к Малфою красиво нарезанные коренья, снова взял нож и принялся исправлять собственный брак. Кассиопея быстро и аккуратно нарезала свои. Как можно быть таким растяпой?       — Сэр, мне не справиться с сушеной смоквой. — Малфой не скрывал в голосе злобной насмешки. Кассиопея ухмылялась, исподлобья поглядывая на беспомощных, не способных возразить Снейпу гриффиндорцев. Поттер ответил на её насмешливый взгляд не менее злобно.       — Поттер, помогите Малфою почистить смокву. — Снейп ненавидяще глянул на Гарри и отошел от их парты. Гарри молча протянул руку за смоквой, наскоро снял с нее кожицу и швырнул обратно Малфою. Тот расплылся в улыбке.       — Как там ваш дружок Хагрид?       — Не твое дело, — отрезал Рон, не поднимая головы.       — Недолго ему осталось нас учить, — с притворной жалостью вздохнул Малфой. — Папа так беспокоится за меня. Рука-то все не заживает…       — Заткнись, Малфой, а то тебе правда не поздоровится! — прорычал Рон. Но Драко как не слышал:       — Он пожаловался попечительскому совету. И в Министерство магии. У него там большие связи, они для него все сделают. Ведь как знать, — опять притворно вздохнул он, — может, я на всю жизнь останусь калекой.       — Так вот зачем этот маскарад! Ты хочешь, чтобы Хагрида выгнали. — У Поттера от гнева дрогнула рука, и он случайно отрезал голову сушеной гусеницы.       — И за этим, Поттер, и еще кое за чем, — прошептал Малфой. — Уизли, порежь–ка мне гусениц.       — Драко, успокойся уже, — шёпотом одёрнула его Кассиопея. Драко, естественно. переставать не собирался. Ему хотелось дожать Поттера и Уизли до такого состояния, чтобы они сделали что-то такое, из-за чего бы их могли наказать. Видимо, больше он соскучился по ним, чем по Кэсс.       — Да ладно тебе, Кэсс! — фыркнул он, слушая Симуса Финнигана, который говорил что-то о Сириусе Блэке. — Послушай лучше. Смешно даже, как-будто Поттеру под силу справиться с Блэком!       — Мда, в семье не без урода. — прислушавшись, заключила Кассиопея. Сириус Блэк был предателем крови и по совместительству её двоюродный дядя. Близнецы ничего о нём не знали кроме того, что на семейном гобелене Блэков он выжжен.       — Эй! Это ты про меня? — обиделся Драко, подумав, что речь идёт о нём.       — Про Блэка! — шикнула на него Кассиопея, — И это я ещё его не слушаю. — пробурчала она, помешивая своё на сей раз идеальное ядовито зелёное зелье. Проходя мимо, Снейп внимательно взглянул на него.       — Пять очков Слизерину.       Сегодняшнее утро было чуть лучше, чем остальные.