28. А люди любят

      - Ай - люли - люлю - люля, ой мо-я ты кра-со-та. Ай - люли - люлю - люля, что ж не спишь ты Драгон, а? - Лили мерила детскую размеренными шагами, укачивая рыдающего младенца.       За окном умирали последние звёзды, робко пробивались первые лучи, а проигравшая ночь убегала, жалобно поджав хвост, так и не пожелав увидеть ослепительное сияние нового дня.       С приездом Лютера жизнь не стала спокойнее, всё же, декрет никогда не был весёлой вещью. Да, он сильно помогал, к тому же у них обоих был опыт, но... Это не то.       Переживать это в очередной раз, к тому же в объективно худших условиях, чем было в прошлой жизни? Ну, это будут не самые приятные "дцать" месяцев.       - Ай - люли - люлю - люля, ой мо-я ты кра-со-та. Ай - люли - люлю - люля, я терь понимаю, чтож ты так Дозор не взлюбишь, да-а-а? - А, ну и радости жизни не добавлял тот немаловажный факт, что Гарпа снова дёрнули на Гранд Лайн.       Своё недовольно по поводу того, что ему в полной мере не давали познать все прелести отцовства, её муж выражал в своей излюбленной манере: громко, чётко и ежедневно.       Они всем семейством Тхаузенов готовы прижизненно ставить памятник терпению Сенгоку. Пожалуй, ни в одном из морей не сыскать кого-то, кто умел бы столь эффективно загнать Монки Д в рабочую колею.       Женщина флегматично проводила взглядом первого прохожего на улице... Погодите-ка, это же мертвец. Нет, тогда не считается. (Этот безголовый здоровяк тут вроде бы всю ночь шастал, нет? Да? Ладно, возможно, она немного начинает сходить с ума. Не критично для этого мира, но критично для неё самой - обычно, отделять обитателей загранья от живых людей в разы легче).       Голова неприятно гудела: боль накатывала волнами, оставляя ощущение, что черепушку попытались разрубить отупевшей пилой. Для симфонии из детских криков, шебуршаний Берри, которая уже проснулась и готовила семье завтрак и всей невообразимой гаммы мерзких звуков, которые издавал во-о-о-он тот призрак, затаившийся в шкафу и не изгнанный по чистой случайности, это было лишь вишенкой на торте.       Недавно Лили перебралась в самую дальнюю комнату, ранее, ещё при жизни родителей, принадлежавшей нянечке, которая следила за тройняшками, по крайней мере, пока семья могла это позволить. Ведь их дом как всегда полон людей, и это радостно, впервые за год в её душе действительно воцарился штиль, Литх была дома.       Вот только всем домочадцам надо спать. И если с Гарпом всё относительно просто - его отправили в рейс и он вернётся не раньше чем через два месяца, то вот старшенькая из младших с самого утра убегала на работу в пекарню, соответственно, ложась очень рано, Пет обычно засиживался допоздна, но для работы катастрофически нуждался в тишине, а Пит, если и появляется дома, то притаскивает за собой ораву раненных детей, которым тоже нужен покой.       Честно говоря, создавалось ощущение, что единственные, кому не мешал плач Драгона - это Лютер и Кефир.       И если первый как раз-таки приехал именно затем, чтобы увидеть названного племянничка, и был морально готов ко всему, то коту просто было кристаллически по-е-бать (да-да, вот прям по буквам. Наверное, умей он говорить - перешёл бы на чистоматерный. К счастью, он никогда не ел дьявольских фруктов и способностью такой не обладает).       - Спи моя радость усни... - Не зря же Гарп говорил, что у неё красивый голос? Ну хоть немного? Этого, конечно, не будет достаточно, чтобы стать музыкантом на корабле, но на младенце должно сработать (оно срабатывало через раз). - В доме погасли огни...       Постепенно, мальчишка начинал засыпать, убаюканный материнской песнью.       Брюнетка бережно положила свёрток в люльку и лишь на минуточку (на минуточку!) присела на стул возле неё, просто любуясь своим сыном. Ей стоило бы лечь спать - драгоценные минуты сна утекали буквально на глазах, но...       Теперь, когда Драгон наконец-то успокоился, когда его личико частично разгладилось из-за влияния сна, оставляя лишь небольшую складочку меж бровями, в ребёнке стали отчётливо видны черты её возлюбленного.       Возможно, незнающий человек и не нашёл бы ни единого сходства, но вот Лили смотрела... Смотрела... И видела мини Гарпа.       Двумя часами позже Лютер нашёл её спящей в живописной позе буквы зю.       - Адэ, ну за что ты так с собой? Спина ведь болеть будет... - шёпотом произнёс молодой человек, перекладывая подругу на кровать, которая находилась буквально в метре от стула (но оттуда ведь совсем не видно содержимого люльки! Это не то! Совсем-совсем не то!).       Так же, блондин ловко, всего за пару слов, спровадил всех, кто пытался засунуть свой излишне длинный и любопытный нос в дверной проём (да, Берри-чан, это про тебя!) или же был слишком громок, рискуя разбудить младенца (Пит-чан, ты давненько сюда не заходил... Нет-нет, тебе всегда рады, всё же, это твой дом, но будь тише! Твоему племяннику и так было тяжело заснуть!)       В конечном счёте, в комнате остались только Драгон, Лили и Кефир, который бесшумно проскользнул мимо ног иномирца и вальяжно улёгся в ногах у своей единственнопризнаной хозяйки.

***

      Оказывается... Жизнь на Гоа не сильно изменилась.       Монки Д любила свою родину настолько, насколько можно любить это место не приходясь родственником какому-нибудь богатею.       Тоесть, лучшего острова для взращивания потомства вы во всём Ист Блю едва ли найдете: относительно тихий, относительно мирный, успевший встать под широкое крылышко правительства, а от того, почти не страдающий от нападков пиратов, со своими негласными законами и тёмными тайнами но... На твёрдую семёрочку тянет.       Любовь свою, как, в принципе, и большинство эмоций, Лили выражала сдержанно и скупо, стараясь не терять загадочного покерфейса.       Родимых земель это тоже коснулось.       И будь её воля - грела бы сейчас бока за солнышке, лёжа на палубе, или сбежав от от обязанностей в воронье гнездо. Соль, казалось, въевшаяся в кости, ветра, что получали полное раздолье именно на морских просторах, водная гладь, такая бесконечная, тянущаяся на сотни миль во все стороны, недоступная, как самая роковая женщина, редкие птицы, которые точно знали что и нужно, которым точно было понятно за чем они летят и что делают...       Вот, чем в последнюю неделю, две, а может быть последний год, или вообще - всю крайнюю жизнь были наполнены её сны и кошмары в те редкие, короткие часы, когда всё тревожно замирало, боясь потревожить младенца.       Ведь Драгон ещё с самого рождения стал важным, превратился в центр жизни, который диктует распорядок дня, как минимум для своей матери, как максимум - для всех призраков на районе.       Ведь ни одна, даже самая борзая сука не могла сопротивляться железобетонным аргументам разбуженного, разъярённого морпеха, которой очень давно не хватало живых, бегающих и забавно орущих манекенов для тренировки рукопашных ударов. Как говорил Лютер, не без отвращения отпинывая последнего бедолагу, чью мёртую тушку Лили почему-то выпустила из виду: «В доме словно прошло несколько невероятно дорогих обрядов экзорцизма! Такой чистой не была даже моя совесть, после того, как я покаялся во всех грехах! Ты просто волшебница!»       И, если брюнетка и была волшебницей, то какой-то сломанной.       Море, со всеми невероятно сильными, привлекательными монстрами, манило молодую мамочку, зазывая запахами, от которых приличные люди морщили свои нежные-нежные носы и старались отойти подальше. И она бы и рада, вернуться на службу, туда, где был порох, дым, кровь, самая белая форма в мире, приказы, война... Но нет, мир желток, жесток и крайне не справедлив: поэтому, Монки проходит мимо порта, поудобнее перехватывает сына и шагает в сторону скопления точно таких же женщин с детьми.       Теперь, она живёт на земле. Про моря и корабли, точно так же как и про табак, можно забыть на следующие... Года три?       Монки Д. Лили - порядочная жена. Поэтому, на ней строгое серое платье, сковывающее движения (оно длинное, с корсетом... Не выходящая из моды классика, как сказала бы её мать. Зато, в нём неудобно передвигаться, а значит, что и сразиться эффективно не выйдет, зато, никто не глазеет на улице), небольшая шляпка, туфельки, ткань, обёрнутая в нелепом подобии создать слинг, ведь коляски конечно же никто не изобрёл, небольшая корзинка, кружевной зонтик, чтобы защититься от солнечных лучей, перчатки, чья концы уходят глубоко-глубоко в рукава платья, а так же нелепо уложенная чёлка, под которой прячется небольшая чёрная повязка (всё ради того, чтобы скрыть последствия старого ранения. Ведь скучающие мамочки задают та-а-а-ак много вопросов, нет смысла лишний раз подкармливать их любопытство. Правого глаза и хаки наблюдения вполне хватит, чтобы видеть мир чётко).       Она одновременно гордиться и ненавидит свой шрам - он был получен во время благого дела, во время спасения трёх детей от грёбанного маньяка, но всё же, то было минутами одной из величайших проявлений слабости в её жизни.       И Лили правда, с радостью бы рассказала и про пиратов, и про Гранд Лайн, и про то, как появился Литх - охотник на пиратов, чьё имя по сей день, шёпотом передают в самых захолустных барах Гоа.       Но это вот морпеховское прошлое совсем не вписывается в легенду приличной домохозяйки, которая и образование то получила лишь из-за требования отца.       И надо бы воспринимать декрет философски, как миссию по внедрению в жизнь обыкновенных граждан: узнавать про цены на рынке и закупать мы, пока видишь выгодные предложения, обмениваться советами по облегчению тяжкой материнской ноши (а вот это правильно, исторически, люди вообще эволюционировали и развивали речь, чтобы лучше заботиться о потомстве. Да, Лили за счёт опыта первой жизни и жития с младшими тройняшками может ещё фору дать, но, очень интересно послушать как невероятный мир Ван Писа и его жительницы пытались адоптироваться), ненароком обмолвиться про мужа, который служит в Дозоре... Короче, вести обычную жизнь.       Вот только гнев и недовольство с каждой такой "дружеской" встречей накапливались всё сильнее... И сильнее...       - Какие же люди мусорные существа... Да и нелюди, в принципе, тоже. - Едва слышно ворчала женщина, петляя по знакомым переулкам. Драгон, который проснулся минут двадцать назад, а теперь увлечённо таращился по сторонам, лишь угукнул, чем заставил свою мать остановиться. - А ты меня не слушай. Тебе же ещё светом революции становиться, ты людей любить должен. Ну... Хотя бы в теории. И я бы правда хотела бы передать тебе лучший мир чем тот, в котором ты родился, но... За свою свободу и свободу других тебе, видимо, придётся хорошенько побороться.       Лили нежно, с небывалой бережностью тыкнула мальчишку по носу и продолжила свой путь (ба-а-а-атюшки! Со всеми этими убийствами, проблемами, заданиями, начинаешь невольно забывать, что способная на такую любовь: самую искреннюю и чистую, самую преданную и бескорыстную, такую, которую ты никогда не сможешь подарить ни младшим братьям или сестре, ни возлюбленному, ни самой близкой подруге или самому верному другу - материнскую любовь).       Рука по привычке потянулась к карманам, где обычно лежали сигареты, но вытащив оттуда лишь палочки покки, которые с недавних пор начала делать для неё Берри, всё же взять их, тяжело вздохнув.       - Тоже хочешь? А вот нельзя. Как отрастишь зубы и отлипнешь от моей титьки, так первым же делом дам тебе такую. А пока фигушки тебе...       К счастью, остаток пути мать и сына не тревожила ни единая душа, что для тёмных переулков Гоа - нонсенс.       И лишь морской чёрт знает почему: может быть слухи про покровительство охранной гильдии «Динамит» идут быстрее, чем сама Лили, а может быть всех пугала гнетущая, злобная аура, которой женщина щедро делилась с окружением. Но, конечно же, нельзя отрицать и того факта, что удача в кой ты веке могла выбрать их сторону.       В любом случае, дверь в дом Монки Д. едва не снесла одним мощным пинком - Пэт не успел вовремя сориентироваться после первого звонка, и за это закономерно получила недовольные восклицания от младшего брата.       Его зловредным настроением сестрицы уже не пронять - хоть она и не замечает за собой, свято уверенная, что обладает крайне сдержанным характером, но все домочадцы во время беременности умудрились натерпеться от её странных, совершенно не милых выходок (серьёзно! Все нормальные беременные мужей за странными продуктами гоняют, а этой подавай прогулки по всяким опасным местам, точно содержащим разные заразы и иные виды опасности. А это только верхушка айсберга!). Только Лютера по касательной пронесло, и то не факт: даже Кефиру было очевидно, что этот город слишком тесен для дозорной, у которой когда-то был весь океан и воля плыть на нём куда только душа пожелает.       А значит, им стоит приготовиться к чему-то более грандиозному, чем банальное ломание мебели.       И кто-то смеет говорить, что фамилия Монки дарит её обладателем исключительно инициал Д! Трижды ха: ха-ха-ха! Да даже если и так... Несоразмерно крупные тараканы и уезжающая в сторону Гранд Лайна крыша - это, видимо, приятные бонусы. Комплимент от шефа, не меньше.

***

      - Я понять не могу, тебе в порту что-ли мёдом намазали?       - Ой, заткнись. Сам вызвался с нами гулять, так что сиди и терпи.       - Я вызвался, потому что ваши прогулки нынче напоминают лотерею. Никто не знает, что ты учудишь на этот раз! - зло воскликнул Лютер, экспрессивно вскинув руки.       Сейчас, они торжественно сидели на тёплом, нагретом солнечным лучами камне, и пялилась на корабли. Такая себе замена будням в плавании, но что есть, то есть.       Да, вырисовывалась немного сюрреаличная картина: дама, словно сошедшая со старинных картин, мужчина, который едва тянул на средний класс и ребёнок, который просто... Был? Присутствие Драгона было трудно описать какими-то конкретными словами, мальчишка словно сливался с окружением, даже находясь на руках у матери.       И ведь даже у этой картины есть зрители...       У стен есть уши, у камней есть глаза, а волны всегда, слышите? всегда будут петь свои песни. Иномирцы не от мира сего, названию своему соответствуют: живя на границе меж жизнью и смертью всё сливается воедино, а от того, не всегда получается определить, от кого следует шарахаться слово от прокажённого, ибо вред телу да мозгам желает нанести, а кого просто стоит игнорировать, ведь отвечая на запугивания испугом будешь лишь провоцировать нечисть на новые свершения.       И пока губами водосточных труб старый город шептал своим детям сказания о трупах, мальчишка, что вот уже двадцать минут неотрывно за ними следит, по началу казался незначительной мелочью.       Ведь Лили знала, что все беспризорники города узнают её если не в лицо, то по имени, что не раз мелькало в разговоре за последнее время (а Лютер знает, что после родов давняя подруга стала чувствительнее к выкрутасам загранья, а так же понимает, что прошёл почти час, а не два десятка минут - эта слежка начинает его сильно напрягать).       А бродяга, явно причастный к Динамиту, ибо носил он их отличительный знак прям на поношенной куртке, всё глядел... И глядел... И глядел...       И было в нём столько злобы, столько негодования и гнева, что четверо призраков сразу пристроились к нему на спину - его энергия стала для них славной подпиткой.       А Лили всё жмурилась, подставляя лицо солёному ветру, кривилась так некрасиво-некрасиво, безобразно, явно раздумывала о чём-то своём.       - Мне кажется, или он принял нас за любовников? - от такого заявления глаза комично выпучились и у Лютера, и у случайных призрачных аристократов, и у грузчиков, которые были вполне живы, но прислушивались с не меньшим интересом, вон, малец как-то даже зарделся, ну а Драгон будто-бы посмотрел на мамашу осуждающе - он вообще был крайне умным и внимательным ребёнком. - Хотя мы дво-ю-род-ны-е б-р-а-т ну и сестра соответственно.       А блондин прикинул... Секунду подумал... И хитро улыбнулся, словно прочитав мысли подруги.       - Сестра, кто такой "он"? Ты меня пугаешь! Так и знал, что эти портовые прогулки не доведут твою нежную психику до добра! Вот я вовремя прибыл! Пойдём, я говорю тебе, пойдём! Ребёнку вредно так много времени проводить после этих гряз... Ай, ладно, перегнул! Без эпитетов, просто, пойдём подальше от кораблей. Ой-ой-ой, да что же ты щиплешься как гусь?!? Ты не гусь, ты леди! Ух, понял-понял, давай просто пойдём уже. Я хочу есть! - ну актёр, ну актёрище! После такого абсурда, неизвестный страж её благодеятельности и верности мужу должен был сбавить свой пыл!

***

      - Сестрица Ли, какого хуя по моей конторе ходят слухи, что ты спишь со своим кузеном?!? - истошно верещал Пит, к полудню вывалившись в дом через окно, за что едва не получил от Пэта скалкой по лбу (младшенький, конечно, интеллигент, но братские драки - это святое). - Откуда у нас вообще вылез какой-то двоюродный брат, и почему в него записали Лютер-сана?!?       Ну, видимо хреновый из другана актёр. Или публика попалась недоверчивая, кто ж этих малолеток разберёт?       - Не матерись при ребёнке и коте! - шикнула на него брюнетка, прикрывая Драгону уши, пусть в два месяца он точно не смог бы понять речь взрослых (но вы помните, что он умный ребёнок? Вот вы не ожидаете, что он запомнит, а потом первым его словом станет не мама-папа-и-что-там-ещё-говорят-дети, а пресловутое "блядь" или что похуже).       - И чем я тебя не устраиваю как братик, а, Питти? - тихонько возмущался иномирец, комично расставив руки по бокам, становясь в позу птицы из мема "Так блэт". В то же время мамкиного бизнесмена уже усадили на диван, завернули в плед и вогрузили на колени Кефира, чтоб успокаивался и даже не пытался что-либо громить.       - Устраивает! Всем устраиваешь! - парень всё ещё переодически срывался на фальцет, демонстрируя нервозность. Он так агрессивно гладил несчастного белого кота, что у него аж глаза закатываться начали - на всех уровнях, от физического до психического окружение понимало, что ещё немного, и несчастное животное психанёт. - Просто, вы же заставили соврать. И всё равно дерьмо какое-то получилось.       И да, эта ситуация полностью косяк Лили - женщина забыла, насколько болезненно младший брат относился ко лжи, которая касалась его семьи.       Эту черту он унаследовал от самого старшего ребёнка семьи Тхаузен - Сэма, тот, в свою очередь от отца, деда, ну и так далее. И вроде бы, брат уже давно пересёк загранье, лично распрощавшись с тогда-ещё-слишком-мелкой попаданкой и пора бы уже отпустить его, а вроде и сердце болезненно сжимается каждый раз, когда Пит невольно копировал поведение братца, которого сейчас едва ли помнил.       - Послушай меня пожалуйста. - по старой-старой привычке, принесённой из мира, чьи запахи уже никто бы и не вспомнил, брюнетка присела перед ним, глядя на него снизу вверх. Это ощущалось так непривычно, неправильно даже... Пит на пару мгновений замер, раздумывая. - Слухи будут всегда. Особенно, в таких местах как ваша гильдия. Не обижайся пожалуйста, я прекрасно знаю, что ты стараешься, и я уверена, твои дела не пропадают даром. Даже тенрюбито любят сплетни, что уж говорить про ваших? Я понимаю, почему ты бесишься и мне горько, что тебе пришлось переступить через себя и соврать, но всё же тебе стоит принять, что такие разговоры никуда не денутся, даже если ты стукнешь кулаком по воображаемому столу и рявкнешь на всех, чтобы не упоминали эту тему - о ней продолжат говорить. Только тайно, вдали от тебя, таким образом ты лишь ухудшишь положение дел, прославившись как тиран. Не стоит из-за этого херить свой многомесячный труд, как бы это тебя не бесило. И тут два варианта - либо никак это не комментировать, либо признать, что ты тоже человек со своими слабыми сторонами и попросить Фрица помочь. У мальчишки хорошо язык на сплетни подвешен.       Ох... Кажется, вместе с инициалом Д, несоразмерно крупнымм тараканами в голове и уезжающей в сторону Гранд Лайна крышей, Гарп передал своей жене болтливость. Как непривычно...       - Я не хочу утруждать Фрица! Какого хрена что-то вытворили вы, а отдуваться нам?!?       - Ой, да никто тебе не заставляет! - А нет, не получилось быть хорошей, понимающей старшей сестрой. Лили закатила глаза и полноценно уселась на пол, отобрав из рук у Пэта Драгона, которого в какой-то момент передала самому младшему из тройняшек. - Ничего не делай, и пусть по городу гуляют слухи, что Сестрица Ли играет в запретную любовь со своим кузеном.       - Фу! Фу! Фу! Упаси море... Сами разберёмся! Я вообще пришёл сказать, что больше не потерплю подобной лжи! Это подло! И... И мерзко-о-о-о Ай!, даже Кефир теперь злой, смотри как оцарапал! - брюнет сдул с лица светлую чёлку и показательно потряс рукой перед родственниками. В то же мгновение белый кот почувствовал слабину и утёк из крепких ладоней, взмахнув хвостом и скрывшись в глубинах дома. - Чтобы больше я не слышал!       - Как скажешь, мы лучше будем лишний раз молчать. - иногда, чтобы остаться на позиции выше и достойно сохранить за собой звание "умный взрослый", приходится идти на уступки, хотя и хочется решить проблему в старом, добром Гарповском стиле и просто всех избить. Но нельзя, особенно, когда ты понимаешь, что доля правды в словах брата можно найти.       - Если вы закончили, то у меня есть другой интересный вопрос. Будешь кушать? Берри вчера сварила слишком супа, словно знала, что ты наконец почтишь нас своим присутствием.       - Нет, меня ждёт работа-а-а-а.... - а вот у живота были другие планы и в них явно входил плотный обед. - Ладно, я останусь. В конце концов мы не в праве пытаться побороть указку матушки природы или дать испортиться готовки Сестрицы Бе. Ой, но в нём же нет грибов?       - Она как-будто знала, что его будешь есть ты. Я просил добавить их на этот раз, но из-за лени, нежелания и прочих нелепых отговорок попал в царскую немилость и был выслан приглядывать за Драгоном! И что, спрашивается, я попросил плохого?!?       По гостиной разнёсся воистину злодейский смех. Пит ненавидел грибы в любом их проявлении, поедая тех лишь от сильной голодухи.       - Да-а-а-а-а! Это исчадие ада не заслуживает попадания в нормальную еду! - у главы Динамита явно улучшилось настроение, он энергично вскочил на ноги. - Так, где там мой племянничек? Сестрица Ли, дай-ка мне его! Моя пре-е-е-елесть! Пойдёшь с дядюшкой Питом? Коне-е-ечно пойдёшь!       Солнце встаёт днём, луна поднимается ночью, корабли тонут в море, сушу поглощает вода. И раз уж мы заговорили об очевидных фактах, стоит так же упомянуть, что в присутствии племянника грозный и харизматичный глава охранной гильдии расплывался лужицей умиления и счастья, мигом теряя весь гонор.       Серьёзно, с его яркостью выражения своей любви к крохотному человечку могли бы потягаться разве что Гарп, ну может быть, в крайнем случае - Лютер. Лили, с этим потоком мужчин и парней, обожающим другого (будущего!) мужчину даже рядом не стояла, и иногда это пугало.       Особенно в моменты, когда её своей "страстью" теснила Берри - наверное, если бы Драгону можно было давать что-то кроме молока, то он бы уже катался по дому объевшимся, счастливым шариком, которого откормила заботливая тётушка.       В общем, дурдом на выезде продолжал набирать обороты, Пит весело и задорно угарцевал в сторону кухни, за ним убежал Лютер, и лишь Пэт остался, чтобы галантно помочь встать своей старшей сестре. Племянника он обожал не меньше прочих, но в силу характера показывал свою любовь лишь немногим лучше, чем делала это сама Монки Д.       - Он, кстати, снова притащил с улицы самодельную игрушку. Сказал, что её сделал некий Александр, специально для "мальчика, про удивительность которого глава проорал на весь Рассвет" - в руках у младшего была небольшая, довольно искусно вырезанная деревянная фигурка голубя. Её явно делал взрослый человек.       - Меня должно злить, что про моего сына знает так много человек, но видимо с таким дядькой это был логичный исход. Дай сюда, я схожу, прикрепляю её над кроваткой. Она... Красивая. На самом деле, пока что это лучшее из того, что Пит протаскивал в качестве подарков, соответствует возрасту. Передашь ему мои слова, пока я буду наверху вешать её?       - Сама приди и передай. Если ты думаешь, что твой живот не слышно, то ты ошибаешься - быстро сходи, положи её куда-нибудь и спускайся есть. - Пэт похлопал её по плечу и тоже ушёл на кухню.       Брюнетка не смогла сдержать усталого вздоха. Она ведь говорила, что её маленького сына буквально завалили подарками? Пит, без сомнений, лидировал, каждый раз принося домой какую-нибудь безделушку для детей. Да, она совершенно не подходила для младенцев, но было видно как он старается.       Лили потёрла переносицу и подавила желание закурить, потянувшись к одной из коробок с покки, которые были раскиданы по всему дому. Стоило ли ожидать, что даже такая причина, как желание поругаться со старшей сестрой, смогут остановить этот нескончаемый поток любви, проявляющийся в каждом, даже самом крохотном жесте семьи Тхаузен?

***

      - Я всё понять не могу, нам в этом порту что, мёдом намазано? - Лили произносила это не без доли ехидства, качая на руках младенца. Шум и гам порта обычно его не смущали, но сейчас здесь собралась добрая половина королевства Гоа, поэтому он нервничал и хмыкал.       - Ворчи больше, давай! Давай! Я конечно понимаю, что тебе на дозорных параллельно и перпендикулярно, а вот люди, между прочим, впервые в жизни видят вояк в форме. Им непривычно, у них, между прочим, шок. - Лютер придирчиво оглядывал многотысячную толпу, явно задумавшись над тем, как же протолкнуть оборванцев поближе к кораблям.       Поприветствовать дозорных, которые с сегодняшнего дня заступали на службу, тем самым подтверждая, что Рассвет официально сотрудничает с правительством, пришли все: от знати с Верхнего города или выходцев королевской семьи, до рабочих Среднего города или бедняков из Нижнего.       Пит притащил всех из «Динамита», кого смог утащить, Берри была где-то в толпе со своими коллегами, ибо пошла сюда прямо после работы, Пэт ещё два дня назад уехал в Закат - соседний остров, на котором всю неделю проводилась какая-то научная конференция (судя по всему, Юная госпожа после вошествия на престол действительно смогла наладить дела на своих землях. Эх, пробивает на скупую родительскую слезу), а оставшиеся жильцы их скромного родового гнезда пошли приглядывать за молодёжью (на самом деле, Лютер, как любая уважающая себя змеюка подколодная, наделялся поживиться какой-нибудь халявой, но халявы, кажется, не будет, а Лильке приспичило укрепить свой авторитет среди местных бродяг посредством нехитрого сопровождения).       Не смотря на зимнее время и приближающееся Рождество, которое в этом мире праздновали охотнее Нового года, погода стояла мерзотно тёплая - Лили щеголяла в длинном, элегантном, но удивительно лёгком пальто, купленном ещё во время службы, на одном Дейви Джонсом забытом осеннем островке, и даже так начинала потеть.       Этот ёбаный цирк, где в роли клоунов выступали её коллеги, начинал начинал натурально бесить (хотя, брюнетка прекрасно понимала зачем это всё было устроено. Знать надеется, что народ сам себя развлечёт, расслабиться и прекратит задавать вопросы о том, в чьи карманы идут налоги, и почему жизнь не становится легче. Наивные дураки).       - Пойдём вперёд, мы так ничего не увидим. Или ты собираешься каждого из наши приподнять, чтобы они могли поглядеть на это?       - Ни в коем случае. Ей, мистер! Посторонитесь пожалуйста! - сказано - сделано: уже через мгновение в толпу людей клином врезались двухметровая Монки Д. Лили и не уступающий ей Дугрин Ирвис, которые довели групку прям до огороженной дорожки (спасибо блять, что хоть красный коврик им не постелили! В противном случае, это было бы полное позорище, пусть некоторым такое однозначно пришлось бы по душе. Удивительно, скольким людям нравится чувствовать себя особенными даже за счёт подобной мелочи. Хотя... Ходят слухи, что командир всего этого прибыл прям с Гранд Лайна, в мичмане теплилась надежда, что им послали кого-то из штаба - безумцы там не задерживались надолго).       Вот, толпа загудела сильнее, ведь вдали показалочь судно, которое медленно, грандиозно рассекало волны. На флагах красовалась полная чайка, и Лили аж настольгия накатила: она прижала сына посильнее, невольно зарывшись носом в чёрный пушок на голове.       Драгон стоил всего: любых жертв, каждой маленькой или большой потери, страданий, боли. Трёхмесячный мальчишка пах молоком, самой жизнью, самим морем.       Любая тоска значила в сотни раз меньше, чем редкий смех, чем первая улыбка, чем чёрные-чёрные глаза Гарпа, которые смотрели на неё с пухлого детского личика.       На трап, а затем и на твёрдую землю стали выходить солдаты в идеально отлаженной, выбеленной форме.       Первыми шли рядовые: они, словно стая птенцов, распушили метафорические перья и красовались перед толпой. Дальше шли более высокие чины, и с этого момента началось узнавание - было забавно наблюдать, как некоторые из грозных бородатых дядек комично пучили глаза и старательно пытались это скрыть.       Ну, их можно понять: не каждый день ты видишь женщину, которая терроризировала тебя за несоблюдение бюрократических норм или шпыняла на тренировках, да в штатском, да ещё и с ребёнком, да спустя пол года после пропажи.       Линейку обалдевших солдат завершила лейтенант-командер Цуру Саги, и вот на этой части торжественно ахуела Лили, ибо увидеть подругу в Гоа было сродни второму пришествию (она держала торжественно-серьёзное лицо, но на то они и подружки, чтобы почувствовать сдерживаемый хохот вот этой вот создательницы сюрпризов. Даже если Цуру и не ожидала, что Монки появится в поле зрения так быстро, то виду точно не подала).       - Это же... - уж было начал Пит, но старшая сестра прервала его кивком.       - Да, это определенно она. Каким образом - я без понятия. Возможно, так соскучилась, что аж решила наведаться лично. - Литх не просто глазастый снайпер, но и профессиональная вояка, так что жесты «Я приду к тебе в полдень, открой окошко и поставь на подоконник опознавательный знак» вышли легко, как песня у музыканта.       (И это Лили пока не знает, что Гарп учудил такую грандиозную пакость, что его записали в списки уволенных карандашиком и запретили приближаться к базам Дозора ближе чем на сто метров в течении следующих трёх месяцев. Это должно было быть наказанием, но ему как-то кристаллически, он весело и задорно, подгоняя капитана коробля, едет праздновать Рождество с сыном, женой, и всем её многочисленным семейством. Монки Д. Лили пока что не знает, что с сегодняшнего дня вся её скука подходит к концу, а жизнь резко начинает налаживаться).