I

– Наруми! – звонкий женский голос раздаётся эхом в коридоре, – я проиграла! Проиграла! У меня не будет красивого мужчины! Парень лишь плотнее натянул плед на голову, чтобы не слышать раздосадованных возгласов подчинённой а-ля подруги детства. Всю ночь они играли в компьютерные игры: пока командир Гэн ругался из-за очередной проигранной катки, Андо занималась сбором ресурсов для очередной гача-игры, чтобы получить желаемого персонажа. – Что ты так орёшь? – хрипло отозвался парень, выглядывая из своего укрытия раньше, чем Рэй успела бы сделать это самостоятельно, – задонать, ты всегда так делаешь. – Это нечестно! Я ведь всю ночь собирала эти долбанные камни! – Андо плюхается рядом с командиром, – Наруми… я полное ничтожество. – Боже… Рэй, спаси меня от своего нытья, – протянув девушке телефон, Гэн вновь укутывается в плед, – переведи сколько надо, и оформи мою корзину в ямазоне. – Лучший! На пороге показывается высокий, лысый мужчина в форменном обмундировании, по одному его виду многие кадеты начинали трястись, но эти двое словно издевались над наставником. – Чем вы тут занимаетесь? – лейтенант Хасэгава входит вглубь комнаты и обводит помещение строгим взглядом, – вы опять всю ночь не спали?! – Лейтенант, – сладко тянет Андо, повернув к нему экран мобильного, – смотрите! Я выбила себе нового мужа! Эйдзи кривится, он никогда не поймёт этих детей: своенравные, наглые, тратящие свою жизнь на бесполезные вещи, но они были лучшими в оборонном корпусе. Возможно, к ним стоило относиться мягче, хотя бы по той причине, что каждый раз они выходили на зачистки кайдзю и рисковали своей жизнью. Иногда вице-капитану первого дивизиона казалось, что для Наруми и Андо препятствий не существовало, эти двое работали вместе с момента, как были кадетами. При перспективе стать командиром отряда и получить звание капитана, Андо предпочла остаться под руководством друга, умоляя повысить ей заработную плату и больше никогда не заводить разговоры об отряде. – Собирайтесь, проведёте новичкам тренировку. – Почему мы? – показывая макушку из-под пледа, с максимальным недовольством вопрошает капитан. – Потому что вы единственные, кто бездельничает. – Ладненько, – окрылённая от победы в игре, Рэй быстро поднимается на ноги, – Наруми подъём! – сорвав с командира плед и наблюдая за его разгневанным взглядом, Андо чувствовала внутреннее удовлетворение, – ты обещал мне спарринг, пошли. – Так, ты проиграла! – Благодаря твоему кошельку – выиграла, а условия мы не обсуждали, – подмигнув и скрывшись за дверью раньше, чем в неё прилетел тапок, проворковала девушка.

***

Новички в этом году были великолепными. Рэй, стоя у перил, наблюдала за их тренировкой с лейтенантом Синономэ, пока сзади не подкрадывается Гэн. Первостепенной задачей капитана было проучить подругу, чтобы она как минимум не врывалась в его комнату по утрам, что-то там крича о своих мужиках из игр. Парень быстро хватает подчинённую за локоть и запястье, роняя её на спину и подставляя к шее носок ботинка. – Слабачка, – наклоняясь, мурлычет Наруми, с самой самодовольной и восторженной улыбкой, которую только могло выдать его смазливое лицо, – а ещё спарринг выпрашивала. – Слышь! – За углом… – Прекратите уже, – останавливая перепалку между молодыми людьми, Хасэгава осматривает новичков, – делитесь на две команды, лейтенант Андо и капитан Наруми проведут вам тренировку, спарринг до первого поражения. – Это будет быстро, – разминая плечи, Рэй спускается по лестнице, занимая левую часть спортивного зала. Это была не тренировка, а показательная порка, унизительное испытание самооценки кадетов, что угодно, но только не тренировка. Проигравшие, выравнивались вдоль стен и растирали ушибленные конечности; ни лейтенант, ни капитан не были милостивы, Синономэ лишь закатила глаза, когда эти двое снова начали соревноваться, насколько быстро они уделают свою группу кадетов. – И это лучший набор? – Гэн скривился, опустив взгляд на уползающего паренька, – кстати, ты опять проиграла! – Мы в одно время закончили, придурок! – вдыхая, Андо поворачивается к своей подгруппе, – ребятки, больше тренируйтесь, не заставляйте своего капитана зверствовать. – Лейтенант у вас тоже не лучше, заранее соболезную – повиснув на плечах девушки, Наруми язвит в ответ, – донеси меня до комнаты, я устал. – Сам иди! Кадеты переглядывались, все в оборонном корпусе знали о близких отношениях Андо и Наруми, кто-то судачил о них в романтическом плане, кто-то был убеждён, что они не могут быть парой из-за скверных характеров, и лишь немногие знали, что верные напарники и близкие друзья были знакомы с детства. Хасэгава тяжело вздыхает, но отпускает Гена и Рэй по своим делам, хотя о каких делах может идти речь: они снова запрутся в комнате капитана и будут играть в компьютерные игры, тратя всю зарплату на бесполезные, по мнению Эйдзи, пиксели.

***

Нападение кайдзю стало их реальностью, обыденностью, крупных экспонатов давно не было, поэтому и миссии проходили спокойно, жертв не было, а раненые солдаты быстро восстанавливались. Рэй позабыла, когда в последний раз зачистка вызывала у неё трудности. В этот раз также не было ничего сверхъестественного, первый дивизион привычно разделился на сектора, всё шло спокойно. Эвакуация гражданских, зачистка, капитан закончил с кайдзю и уже собирался отвесить несколько шуток, связавшись с подругой, но девушка его опередила. – Наруми, – на фоне шума от выстрелов и грохота от разрушения города, голос Рэй звучал слишком тихо, – я и вправду… слабачка. За все года их дружбы и совместной службы, Андо никогда бы не созналась в своей слабости, никогда не уступила бы, вся язвительность исчезает, а голос капитана становится максимально серьёзным: – Рэй, что происходит? – девушка молчала, а напряжение с каждой секундой нарастало, – где ты? – Гэн, послушай… прости, что делаю это так, – сильный кашель в приёмнике и тяжёлое дыхание давит тяжёлым грузом на парня, – ты мне всегда нравился, придурок. – Где ты… блять, Рэй, что происходит? Ты ранена? Признание, сказанное на поле битвы никогда, не сулило ничем хорошим. Наруми хоть и выглядел как полный идиот в стенах общежития, но он не слепой. Он прекрасно знал о чувствах Андо и разделял их, но сам выстроил стены, боясь разрушить долгую дружбу. Они и так вели себя словно давно женатая пара, так зачем озвучивать очевидные вещи и портить уже устоявшуюся идиллию? – Синономэ, где Андо? – Капитан, она была в третьем секторе, но перестала выходить на связь пятнадцать минут назад. – Так какого хрена никого к ней не отправили?! Закипая от гнева, Наруми со всех ног рванул в сторону третьего сектора. Время шло на минуты, а приёмник Рэй продолжал молчать. Кайдзю, которого поручили ей, и той части первого дивизиона, что он ей доверил, лежал в центре сектора, раненые солдаты помогали друг другу подняться и добраться до грузовика. – Где лейтенант Андо? – Мы не знаем, её уже ищут, капитан. Мысленно Гэн впервые молился всем богам, лишь бы найти Рэй живой, пусть раненой, пусть на грани, но главное живой. Он сделает всё, чтобы она выжила. Бегая между зданиями, разбирая завалы, взгляд Наруми зацепился за лужицы крови, ведущие к разрушенной стене бывшего жилого комплекса. – Рэй? В ответ тишина, и капитан следует за кровавыми следами, пока его взгляд не зацепился за тело, маленькое и хрупкое тело, прижавшееся спиной к камням. Вместо левой руки, обрубок начиная от локтя, и огромные лужи крови под ней. Колени подкосились, Гэн пересилил себя, подойдя к подруге и, стянув с неё респиратор, проверил дыхание – слабо, с большим перерывом, но дышала, и такой же слабый, еле уловимый пульс. – Что с Андо? За ними всегда наблюдали и контролировали показатели здоровья, так почему же его не оповестили о критическом состоянии лейтенанта. Позади послышался шум, ребята с носилками бежали в их сторону и вели за собой полевых медиков. – Последние данные, полученные от её костюма… – сотрудник статистического отдела выдержал паузу, прежде чем ответить на вопрос парня, – перелом левого бедра, множественные переломы рёбер, смещение позвонков в крестцовом отделе, большая кровопотеря, возможно, сотрясение головного мозга… и рука… капитан… – Я понял. Наруми не смог себя заставить поехать в той же машине, куда погрузили Андо. Возвращаться на базу не хотелось, и Гэн несколько минут стоял напротив побеждённого кайдзю, не понимая, что в нём было особенного, как нечто слабое, могло нанести такие травмы его подруге, девушке, в чьих способностях и таланте он никогда не сомневался. Она была единственной, кому бы он доверил собственную жизнь, так что здесь произошло. Синономэ подошла к капитану, но так и не решилась нарушить тишину первой. Все вокруг молчали и боялись завести разговор с Наруми, догадываясь, что он сейчас чувствует. – Лейтенанта Андо доставили на базу, – Синономэ старается говорить невозмутимо, – капитан, врачи смогут ей помочь. – Да, конечно.

***

Следующие две недели прошли для Наруми как в тумане, Хасэгава периодически гонял его в общежитие, чтобы он смог выспаться, но капитан, доходя до комнаты, вновь возвращался в палату. Он не мог находиться в общежитии; всё в его комнате напоминало о времени, когда Рэй была в порядке, её вещи всё ещё были разбросаны, несколько недавно купленных ею игрушек стояли на столе, а в воздухе витал стойкий приторный аромат цитрусовых духов – вся его жизнь была пропитана этим запахом, её запахом. Врачи каждый день сообщали о состоянии лейтенанта, обещая, что в скором времени она должна очнуться, но, открывая глаза на рассвете, Наруми сталкивался лишь с суровой реальностью, с пищащими приборами и тихим шумом от маски, поставляющей кислород для девушки. Ген почти не разговаривал, обменивался лишь кивками с лечащим врачом и перекидывался язвительными комментариями с Хасэгавой. Руководство любезно предоставило ему отпуск, пообещав вызвать лишь в экстренной ситуации. – Наруми? Такой знакомый и родной голос сквозь пелену сна показался наваждением, капитан сильнее сдавил её ладонь в своих руках и уткнулся лбом больничную койку. За две недели без нормального сна и питания, Гэн и сам выглядел неважно, от одного вида загипсованной подруги, к которой было подключено множество медицинских приборов, грудь сдавливало. Он считал себя сильнейшим, весь оборонный корпус восхищался им, но какой в этом смысл, если Наруми не справился с самой важной миссией своей жизни. – Рэй, пожалуйста, – сорванный голос звучал низко, с приятной вибрацией, от которой девушка таяла каждый раз, когда приходила будить капитана по утрам, – просыпайся, ты нужна здесь… ты мне нужна. – Что за сопли? – сарказм, сорвавшийся с губ девушки, прозвучал так чётко и громко, эхом раздавшись по пустой палате, Гэн резко поднимает голову и сталкивается взглядом с насмешливым взглядом подруги, – ты опять катку проиграл, что с лицом? – Ты… я позову врача! – Я… в порядке, подожди, что ты там говорил? Нужна тебе? – не успев очнуться, Андо в фирменном стиле нападала со своими язвительными комментариями, а насмешливый тон, в дополнении хриплого от пробуждения голоса, звучал великолепно, по крайней мере, Наруми так показалось. Он неоднократно умолял её очнуться, озвучивал слова, которые ранее никогда не решился бы сказать, признавался в чувствах, но сейчас, застигнутый врасплох, капитан первого дивизиона впервые почувствовал себя растерянным. Андо глуповато улыбалась, старалась не моргать, чтобы слёзы не заструились по щекам, а шутки, срывающиеся с её губ не более, чем защитная реакция. – Конечно, придурок, я тебя нужна, иначе бы ты не стал лучшим в корпусе, хах, – продолжая отшучиваться, Рэй боялась опустить взгляд на своё тело. Жуткая боль при пробуждении и отсутствие возможности пошевелиться, ясно дали лейтенанту понять, что она не в лучшем состоянии. Как бы девушка ни боролось с собой, но, опустив голову, взгляд зацепился за перебинтованный обрубок вместо левой руки. Освободив руку из хватки Наруми, девушка стянула маску с лица. Истерика, накатывающая с каждой секундой, вырвалась наружу, и девушка зарыдала навзрыд, прикрывая лицо ладонью. Она знала, что с ней будет – её выгонят из-за неспособности дальше нести службу, или как максимум позовут на должность консультанта, но это было маловероятно, потому что в оборонном корпусе ценили её навыки, а не характер. Наруми кладёт дрожащую руку на плечо девушки и легонько сжимает, пытаясь привлечь ей внимание. Он никогда не видел её слёз, казалось, словно Андо была вечным оптимистом, она всегда широко улыбалась, громко смеялась и талантливо пародировала Хасэгаву с напускной серьёзностью. – Рэй, всё наладиться, ты поправишься, врачи сказали… тебе повезло, – пытаясь подобрать слова, успокаивал Гэн, пока внутри всё предательски сжималось. – Уйди, уйди, пожалуйста, – скулила Андо, задыхаясь от нехватки воздуха, – не смотри! Уходи! – Эй, посмотри на меня, Рэй, хватит, – ловко перехватывая запястье, Наруми сжимает его, притянув её ладонь ближе к своему лицу, – ты жива, это главное, а с остальным мы же справимся, да? – Я бесполезная… Я такая бесполезная… Врачи прибежали на шум, Наруми выгнали из комнаты, пока проводился осмотр, а позже по просьбе самой Андо, попросили его уйти. Капитан остался ночевать в больничном крыле, рядом с палатой. У него было много вопросов, но нужно больше времени. Глубокой ночью раздался шум, грохот, из палаты. Гэн подскочил со скамьи и резко распахнул дверь, его взгляд сразу же зацепился за пустую больничную койку. Приборы разрывались, а лейтенант беспомощно лежала на полу, прилагая все усилия, чтобы опереться на руку. – Что ты… делаешь? – Наруми подлетает к девушке и быстро поднимает её на руки, совершенно позабыв о том, что большая часть её тела пострадала и почти все важные кости были сломаны, – Рэй! Что ты блять делаешь?! – Капитан! Верните пациента на кровать! Выйдете! – лечащий врач громко кричал, а санитары вытаскивали парня из палаты.

***

Наруми так и не смог заснуть, сотрудник медблока лишь покачал головой, когда вышел из палаты, сообщив, что вколол Андо большую дозу успокоительного. В голову капитана лезли странные мысли, он пытался представить, что чувствовала подруга, понимал, как ей было тяжело, но что она хотела сделать ночью? Почему так старательно карабкалась к окну… Гэн осматривается и, замечая, что в коридоре не было медицинских работников, заходит внутрь палаты. Запах медикаментов и химии уже въелись в нос, за две недели он успел к ним привыкнуть. – Наруми… – Андо выглядела вялой, а под опухшими от слёз глазами красовались огромные синяки, – я жить не хочу… так… не хочу. – Не смей говорить такое! – дышать стало тяжело, а грудь словно сжали в крепкие тиски, – Рэй, я ни на минуту не прекращал молить всех богов, чтобы ты выжила! Что блять изменилось? Ты поправишься, встанешь на ноги… – Ага, ещё скажи, что пойдём, как в старые добрые, на зачистку! – в ответ повышает голос лейтенант, а в глазах отчаяние, вселенская обида и злость, – не неси хуйню, иди, занимайся своими делами, хватит тут сидеть целыми сутками! Врач мне всё рассказал, ближайшие полгода я не смогу ходить, бедро полностью восстановить им не удалось, поэтому до конца жизни я буду мучиться от каждого ебанного шага, а рука… будешь убеждать меня, что найдёшь самый лучший протез? Как только реабилитация закончится, мне надо будет вернуться в общежитие, и знаешь, что будет дальше? Меня уволят… Кажется, с момента, как Рэй пришла в сознание, Гэн ещё ни разу не видел её лицо без влажных дорожек от слёз вдоль выступающих скул. Он и сам понимал, какая жизнь её ждала после выписки, прекрасно знал. – Я уже попрощалась с тобой… тогда, на миссии, поэтому хватит сюда ходить. И он действительно перестал заглядывать в палату, его визиты в медицинский блок ограничивались коротким разговором с врачом. Дата выписки уже была назначена, а вместе с этим Хасэгава принёс Наруми на подпись документ, тот, о котором говорила Андо. – Я не буду его подписывать. – Тогда его подпишет генерал. – Моей подписи здесь не будет, – твёрдо продолжает Гэн, – дайте ей больше времени. – Лейтенант Андо непригодна для службы, генералу уже передали заключение комиссии врачей, – Эйдзи кладёт большую и мозолистую ладонь на плечо капитана, – перевод в консультанты, это единственное, что может предложить генерал, и лучшее решение. Скидывая руку вице-капитана, Наруми подскакивает с места. Подпись. Неаккуратная, почерк, совершенно не принадлежащий той, кого он так долго знал. – Ты уже был у Рэй? – Да, лейтенант подписала и согласилась на перевод. До хруста сжимая челюсти, Гэн расписывается. Консультант. Она слишком молода, чтобы завершать карьеру, но все вокруг понимали, что больше Андо не боец – это её единственный шанс остаться в оборонном корпусе.

Все, кроме него.