Глава 4

      Время близилось к полудню, когда служанки приготовили тёплую ванну. Рейнис ощущала себя словно в тумане. Рокот Каннибала глубоко засел в голове, обволакивая каждую жилку, заставляя её трепетать.       Тёплая вода расслабила напряженное тело, тонкие нотки дорнийских масел, кажется, роз, пропитали воздух. Принцесса позвола себе полностью оторваться от реальности под руками служанок, что нежно обмывали кожу от грязи и драконьего смрада.       Назойливые мысли не давали покоя. Почему Каннибал выбрал её? Почему она?       Рейнис вздохнула.       - Свободны, - девушки тут же покинули ванную комнату.       Влажные ладони обеспокоенно прошлись по лицу. Обхватила острые бледные коленки руками и спряталась. Платиновые волосы намокли, спадая по плечам.        Соберись.       Она вздрогнула, оборачиваясь в поисках источника звука. Но услышала лишь всплеск воды. Показалось? Поднялась, прозрачные капли тягуче-долго стекали по молочной груди, бедрам, животу, скатывались обратно в ванну. В приглушенном свете из окна они казались драгоценными камнями на мягком мраморе.       Боги выбрали тебя, а ты смеешь отказывать!        Рейнис выскочила из ванной, задев стоящий неподалёку стул, что дернулся с сильным грохотом, и тут же вскрикнула из-за звонкого стука.        - Миледи, Королева ожидает вас в своих покоях.        - Хорошо, я...я скоро приду, - голос немного дрогнул, но звучал уверенно.       На деревянном стуле сбоку висело подготовленное чистое платье. Рейнис ни разу его раньше не видела, ожидала, что служанки принесут её повседневное платье в темно-сером цвете. Но тут было совсем другое: глубокого красного оттенка, с сверкающими золотыми нитями драконами вдоль выреза. Снова ли это постаралсь Алисента?       Принцесса натянула неожиданно легкую ткань, позвала девочку с бронзовой кожей, чтобы та помогла утянуть шнуровку. Все еще влажные волосы оставила распущенными, каждая серебристая прядь вилась собственной волной, что дотягивалась до спины ниже лопаток, приближаясь к пояснице. Распущенные волосы, обычно, могли себе позволить лишь незамужние девушки, в то время как дамы замужем заплетали витьеватые причёски. Но со временем, эта традиция утеряла свое место при дворе, уступая дорогу сложным и более замысловатым косам вне зависимости от статуса женщины.       Миновав длинные коридоры, пришла к покоям Королевы. Ногти впились в мягкие ладони, она зашла.       - Ваше Величество?        Алисента стояла напротив окна, услышав голос падчерицы, развернулась.       - Рейнис. Проходи.       Покои Королевы Хайтауэр были в темных тонах, что навеяло ауру напряжения, на стенах были изображены картины очень интимного характера. По слухам, это делалось для плодородия женщин, проживающих в подобных комнатах. Принцесса, не чувствуя себя комфортно, прошла вглубь. Алисента заговорила.       - Завтра прибудет твоя сестра с семьёй. Король хочет объявить твою помолвку с Эйгоном, - Алисента взглянула на нее со всей присущей ей серьёзностью, которую она могла проявить к принцессе. - Должно признать, Рейнира не будет обрадована этой вестью, в ее планах было выдать тебя за Джекейриса, дабы укрепить свое положение в столице и рядом с троном.        Рейнис все еще молча слушала. Неприязнь и раздражение растекались по телу. Женщина приблизилась.       - Ты, как моя дочь, должна подчиняться тому, что я говорю, а именно - придежать свой пыл, если тебя что-то не устроит. Нам не нужно ещё больше конфликтов.        - Ты не моя мать, что бы мне указывать, как себя вести.        Слова вылетели быстрее, чем Рейнис успела среагировать, она опешила. Губы Королевы скривились от неуважительного обращения.        - Молчать! Твоя мать умерла, отдавая свою жизнь тебе. А сейчас ты обязана слушаться меня, как свою Королеву!       Рейнис сморщилась. Не знала Эймму, как ее знали остальные, даже не видела. Но каждый раз, как только речь заходила об ушедшей Королеве, взоры переметались к выжившей принцессе, безмолвно обвиняя. Вибирала ли она жить или умереть? Нет. Но даже собственный отец утопился в горечи потери, забыл про долгожданное дитя из снов, только потому, что это не сын. Его яростное желание обрести наследника привело к смерти любимой жены, но отчего-то Король старательно избегал второй дочери, ради которой мать отдала жизнь.       - Разве я выбрала это? Отец гонялся за своими мечтами! Вот к чему это привело! - горячие слезы подступили к аметистовым глазам.       - Не выбирала, но последствий не избежать. Ты выдешь за Эйгона, выполнишь свой супружеский долг и подаришь ему детей, сохранишь тем самым чистоту валирийской крови и соединишь две ветви дома Таргариенов раз и навсегда, - Алисента сцепила руки на животе, надевая маску безразличия, избегая взгляда глаз, застеленных пеленой. Как всегда.       - Я не хочу, я не готова...        - Пора принять то, что желания не будут учитываться...        - Ты же была такой же... Тебя выдали за моего отца против твоей воли. Разве это то, чего хотела? Делить ложе с мужчиной старше тебя в два раза? Дарить ему детей? Но какой ценой? - Рейнис пренебрегала вежливостью и уважением. Эмоции переполяли ее. Тонкая щель между ней и свободной жизнью, такой, которую она хотела, постепенно сужалась. Ей хотелось летать на Аногаре над всем Вестеросом, от Дорна до Великой Стены, обуздать, породниться с Каннибалом, хотелось беззаботно гулять по садам, читая книги, хотелось просто жить. Но мысль о браке, долге, вынашивании детей, родах, при которых Неведомый может утащить к себе, пугала её до дрожи. - Я не хочу быть прислугой Эйгона! Не хочу, чтобы он вспоминал про меня только тогда, когда становится пьян! Я хочу быть нужной кому-нибудь! Хочу быть нужной ему!        Звонкая пощечина обожгла кожу, оставляя красный след. Слезы тут же охладили правую щеку, а девичья рука прижалась к ней. Рейнис ошарашено уставилась на Алисенту, что потирала ладонь.        Первый раз она ударила ее.        - Ты пересекаешь опасную черту, девочка! Ты принцесса и должна вести себя подобающе! Не смей больше так разговаривать со мной! - Королева, яростро взмахнув огненной кипой волос, подошла к окну. - Надеюсь, ты поняла, что тебе нужно сделать. Можешь идти.        Рейнис взглянув на мачеху с таким ядом в глазах, что они потемнели, превращаясь из светлых аметистовых практически в черно-фиолетовые, выбежала из покоев, хлопая дверью.        Крипта была пуста и холодна, даже сотни горящих свечей не могли согреть воздух меж огромных каменных стен. Будто сам Неведомый блуждал в своей обители. Ноги сами вели вперёд к безмолвной мраморной статуе.        По традиции каждого Таргариена после смерти предавали пламени дракона, затем же хоронили останки на Драконьем Камне рядом с другими. После окончания строительства Красного замка, большое полуподземное помещение оставили как крипту и место для хранения реликвий. Вдоль длинных стен располагались монументы всех ушедших Таргариенов, сотворенные самыми искусными каменотесами. Белые глаза выражали спокойствие, умиротворение, принятие смерти. Лишь глаза Мейгора Жестокого будто бросали молнии. Короли и королевы были увенчаны коронами, в руках сжимали мраморные мечи из валирийской стали. Эйгон Завоеватель и его сестры-жены облачены в тяжёлые кольчуги. В ногах растекся тёплый воск от бесчисленного количества свечей.        Рейнис поспешила пройти мимо, не оборачиваясь на крошечные статуи детей. Неведомый забрал их слишком рано.        Эймма Аррен глядела на дочь с высоты, но каменные глаза не выражили того, что Рейнис желала увидеть.        Защита.        Забота.        Любовь.        Девушка упала на колени, не чувствуя твёрдости пола, пламя свечи вздрогнуло, подобно ей. Тело сковали слезы. Капелька солоноватой крови выступила на прокусанных губах.       - Почему ты ушла? - хриплый шёпот расколол тишину. Ладонью прижалась к груди, было трудно дышать. - Разве Боги настолько жестоки, что даже не дали мне тебя увидеть хоть раз? Почувствовать твои руки? Быть рядом?       Статуя так же молчаливо взирала на отчаявшуюся дочь.       - Конечно, ты молчишь... Я не знаю, что мне делать, - Рейнис глубоко вдохнула. Позволила себе открыться. - Я потеряна, мама... Отец выдаёт меня замуж за Эйгона, чего я не хочу, не потому, что я не люблю его... - она запнулась о собственные мысли. Снова Эйгон. - Ты бы позволила этому случиться? Ты мне снилась. Добрая, ласковая, любящая. Ты бы хотела, чтобы я была счастлива, как Рейнира сейчас. Она наследница Железного трона, принцесса Драконьего Камня, замужем за любимым человеком. Боги, должно быть, прокляли меня, раз отняли все, чего я бы хотела, раз вместо меня родилась она, раз из-за меня ты ушла... Я скучаю, мама. Мне тебя не хватает...       Рейнис поднялась с колен. Последний раз взглянула на молчаливо мать и покинула холодную крипту.        С души словно упали оковы. Каменная Эймма - единственная, кто выслушает, но, увы, не ответит. Это не отец, что даже не общается с ней, не Алисента, которая не испытывает привязанности и любви. В крипте, среди монолитного мрамора, она может почувствовать себя не одинокой.             Остаток дня принцесса провела у себя в покоях, ворочаясь в полудреме. Серебрянные волосы разлетелись по подушке, одеяло скомкано где-то в ногах. Ей снились голоса: громкие и тихие, мужские и женские. Картинки сменялись с невероятной скоростью. Девичий вскрик, утонул в пейзаже грубых стен. Вот она стоит на берегу, всматриваясь в неспокойное небо, наблюдая за тенями. Через секунду тёмная комната, яркий свет из окна, где мелькнуло кроваво-красное нечто.       Проснулась в холодном поту, как только за окном начали сгущаться сумерки. Нефритовые горящие глаза так и мелькали в мыслях - последнее, что она помнила перед приходом в себя.       Чёрный поношенный плащ скрыл серебристые волосы, пока Рейнис незаметной тенью проскользнула мимо стражников и выбежала в город. Улицы были полны людьми, светом, шумами и музыкой. Фокусники, стоя на длинных ходулях извергали пламя, будто магией. Фонари в виде драконьих голов выделялись на фоне каменных стен полыхающими пастями. Аметисовые глаза смотрели с восхищением на простую жизнь вне замка и его интриг. Здесь все было по-простому, по-настоящему: в мелких проулках кто-то без зазрения совести обкрадывал какого-нибудь богача, за другим поворотом слышались бесстыдные томные вздохи и стоны. Внутри все стянуло тугим узлом напряжения. Ноги сами несли в "Королевские угодья" - место, где можно забыться, где вино и эль льётся рекой, где тела в движении танца сливались в одно целое.       Таверна встретила привычным вязким воздухом, сладковатым и солоноватым от пота. Мелодия звучала со всех сторон, гипнотизировала и затягивала. Перед лицом возник кубок с рубиновой жидкостью, что отдала во рту ягодным привкусом.        Из-за танца и пары осушенных бокалов вина все помутнилось. Были лишь люди вокруг, настоящие люди. Пьяные, яростные, весёлые, робкие, не боящиеся осуждения, развратные, возбужеденные. Душа хотела быть с ними, а разум нуждался в пламени, крови и железе, что было так же желанно всем.       Сердце рухнуло вниз, когда среди темной массы голов промелькнула платиновая макушка с вьющимися прядями.       Не может быть.        Это не он.        Рейнис замерла и с интересом наблюдала, высматривала высокую мужскую фигуру. Заметил ли он её? Волосы скрывал капюшон плаща, так же как и яркое дорогое платье, явно не подходящее для такого рода заведений. Ее опрометчивость во внешнем виде может когда-нибудь сыграть плохую шутку, подумала она, усмехнувшись.        Но Эйгон заметил и стремительно начал пробираться сквозь толпу. Девушка развернулась и ринулась к выходу, оглядываясь. Брат преследовал ее по пятам, принимая игру.        На улице бегу мешали проходящие мимо люди, всколыхи жаркого пламени, торговые ряды. Кожа блестела от пота, волосы противно прилипли паутинкой. Обернувшись, увидела белесый проблеск, что скрылся под плотной тканью плаща. Образ Эйгона пропал из поля зрения, Рейнис бежит от невидимой в толпе фигуры в никуда. Плащ цеплялся за прохожих, за полки с заморскими товарами, капюшон слетел - серебрянные волосы, будто хвост от падающий звезды, вились позади.        Темный переулок скрыл ее от толпы, и как казалось, от Эйгона. Светлые каменные стены стали со временем цвета земли, близ них стояли такие же старые корзины, полные мусора. Пройдя вглубь, Рейнис увидела человека в пыльных лохмотьях, он сидел, будто скручившись, вокруг витал аромат воска и трав. По телу прошла дрожь, она развернулась, чтобы покинуть это забытое Богами место, но в проходе уже стоял принц.       Пути назад нет.        В темноте, фиолетовые глаза обоих Таргариенов сверкали, как и пряди длинных волос. Стоять тут, в затхлом переулке, окруженном грязным городом, ароматом пряных трав и горящих факелов, было таким естественным. Между ними висело молчание, но в воздух пронизывало миллионом несказанных слов и скрытых чувств.        - Дети дракона...        Рейнис вздрогнула от скрипучего старушечьего голоса, что раздался позади. Эйгон тут же оказался рядом. Девушка чувствовала его дыхание, его тепло. Он был напряжен, но не пьян, в отличие от неё. Для нетрезвого разума это была лишь игра.        - Ближе... - старушка стащила платок с седой головы, перед ней зажглась свеча. Лицо осунулось, морщины были настолько глубоки, что казались трещинами, а глаза... были пустыми. Старуха слепа.       Принцесса стала подходить.        - Рейнис! - предострегеющий шёпот принца, но она не послушала.        Дряхлая ладонь неестественно сильно обхватила бледную кожу руки принцессы, а белые глаза заглянули прямо в душу.        - Дочь огня и крови, сестра драконов... Они выбрали тебя... - лепетала старуха.       - Что это значит? - Рейнис пробовала на вкус каждое произнесенное слово, чувствовала, что за ними скрывается что-то невероятно сильное, могущественное, но не могла до конца распутать этот комок мыслей.       - Да взойдёт солнце, тогда и переплетены будут две судьбы, да получат они венки рубиновые... - тонкие веки провидицы сомкнулись, говорила будто во сне.        Эйгон встал подле сестры, что смотрела в пустоту. Только хотел высвободить нежную ладонь из клешней старухи, как они перехватили и его.        - Будь драконом... И сотрясутся тогда небеса...        Рейнис резко вышла из транса и вырвала руку из хватки, туман забвения рассеялся, но тело все ещё потряхивало. Глазами едва нашла мужской силуэт - свеча погасла. Старуха исчезла, просто испарилась в воздухе, оставляя лишь лохмотья.        - Рейнис? Рейнис, ты слышишь меня? Что с тобой?        Зрение помутнилось, женские ноги вмиг ослабли и начали подкашиваться, а голос слышался доносился будто из-под воды.        - Рейнис!       - Я хочу домой... - обмягшее девичье тело тут же подхватили сильные руки.        Резкий вдох.       Лицо сира Кристона выражало беспокойство. Рейнис была у него на руках, стальные латы неприятно впивались в спину.       - Принцесса? Вы меня слышите?       - Да... - во рту пересохло. Мысли стали будто в тысячи раз тяжелее.        Кто это старуха? Ведьма? Про что говорила?        - Вам нужен мейстер?       - Нет, просто отнесите меня ко мне в покои...       Через некоторое время, Кристон бережно положил девушку на мягкие простыни, поклонился и покинул комнату.       Рейнис вздохнула. Сомнения одолели ее. Чьи судьбы переплетутся? Рубиновые венки... Неужели короны Эйгона Завоевателя и его сестер?       Быть может, это всего лишь бред бедной безумной слепой старухи. Быть может, это чья-то правда, высказанная ее устами.       Левую руку, которую сжала старуха, стянуло тупой болью. При теплом свете свечей она задрала длинный красный рукав и ахнула. От запястья и дальше до этого едва видимые голубые вены стали черными, поверх них же расплывался светло-сиреневый синяк, что отдавал глухой болью при малейшем прикосновении. Нити плавно растекались вверх к локтю, уходя вглубь предплечья. Пальцы потряхивало, дыхание сперло.        Со следующим вздохом сознание вновь покинуло ее. Тело покрылось тончайшим слоем пота, нагрелось, борясь с заразой нахлынувших мелькающих белыми бликами видений. Но хворь была сильна. Впитываясь через вены в организм, проникала в самые отдалённые его участки, пронизывая нитями, будто червями.        Ничего не было понятно, ничего четкого. Темные силуэты, огромное количество силуэтов. Они стояли большой толпой где-то под ее ногами, которые совсем не казались ее собственными. Будто она возвышалась над этой чёрной расплывчатой тучей, а позади той был свет. Очень много света, ослепляющего света. Лучи падали на нее, но не грели. Приятная тяжесть на голове и свет пропал. Ничего не произошло затем. Пустота.       Ведьма, определённо ведьма, глубоко запустила свои корни, проникая в сознание - зеленое пламя ее драконов ещё сильнее разгорелось в груди.