Часть 237

Глава 237.

Ненависть и гнев народа постепенно рассеивались среди летящих камней и разорванного в клочья тела. На другой стороне, Асано Киёши стоял на Холме Сокьёку, наблюдая за успокаивающейся толпой. Вздохнув, он повернулся и снова посмотрел на Кучики Гинрея. Взглянув на старика с неизменным выражением лица, Киёши не сказал ни слова. Он лишь указал на лежащего неподалеку, словно уже мёртвого, Ёшиду Томую и спросил: «Можно ли теперь начать суд над Ёшидой Томуей?» Услышав вопрос Асано Киёши, Кучики Гинрей кивнул и, кашлянув, медленно произнёс в сторону парящей в воздухе проекции: «Теперь начинаем суд над Ёшидой Томуей по делу о Баккото. Чтобы обеспечить прозрачность и справедливость процесса, первое слушание пройдёт перед всем народом, а дальнейшие разбирательства будут освещаться через Вестник Сейретея. Итак, сейчас начинаем судебное разбирательство по делу Ёшиды Томуи!» Как только прозвучали слова Кучики Гинрея, из рядов Карательного отряда вышли два полностью закутанных в чёрное бойца и ввели в тело Ёшиды Томуи два шприца с маркировкой «Бюро Развития и Технологий». Когда красная жидкость влилась в тело Ёшиды Томуи, Асано Киёши заметил значительное снижение уровня реяцу, исходящего от него. Если ранее, при поддержке Баккото, его сила была сравнима со стандартным капитаном, то теперь он едва мог соперничать с пятым офицером. С течением времени сила реяцу Ёшиды Томуи продолжала уменьшаться. Глядя на шприцы в руках карателей, Киёши невольно бросил взгляд на Куротсучи Маюри и был удивлён мощью этих препаратов. Эти устрашающие препараты, если бы они попали в его тело, вероятно, не оставили бы ему шансов выжить. Интересно, сможет ли его способность Врат Ада нейтрализовать их эффект? В будущем ему придётся это проверить, иначе тревога не покинет его. В мире Шинигами, где технологии иногда принимают опасные формы, сила учёных может иметь ужасающие последствия. С началом действия препарата в теле Ёшиды Томуи, Кучики Гинрей с презрением посмотрел на него и холодно спросил: «Ёшида Томуя, как бывший капитан Отряда Кидо, можешь ли ты объяснить происхождение этого зловещего оружия и почему в нём заключены души сотен мирных жителей и шинигами? И большинство этих душ принадлежат погибшим в боях шинигами из твоего Отряда Кидо!» Ёшида Томуя не ответил, его голова была опущена, взгляд был пустой, изо рта периодически стекала слюна. Он выглядел как полностью обезумевший. Видя явное отсутствие сознания Ёшиды Томуи, Кучики Гинрей обратил взгляд к Куротсучи Маюри, как бы задавая ему безмолвный вопрос. Куротсучи Маюри, не сказав ни слова, подошёл к Томуе, извлёк свой уникальный занпакто и, обнажив жёлтые зубы в усмешке, сказал: «Хотя я и не знаю, связано ли это с тем зловещим предметом, но уверен, что ты сейчас в полном сознании, верно?» Слова Куротсучи не вызвали никакой реакции у Ёшиды Томуи. Он, как мёртвая рыба, безжизненно стоял на коленях, позволяя Куротсучи делать с ним что угодно. Куротсучи, рассматривая зрачки Ёшиды Томуи, слегка нахмурился. На его лбу проступили вены, и он, прищурившись, произнёс: «Ты, проклятый ублюдок, вызываешь у меня лишь отвращение. Даже после разоблачения продолжаешь валяться, как мерзкий червь. Но знаешь, это даже к лучшему. У меня есть несколько новых препаратов, и ты будешь первым, на ком я их опробую» Не обращая внимания на окружающих, Куротсучи воткнул свой странный занпакто в тело Ёшиды Томуи. Лицо на клинке начало извиваться и менять выражение, а тело Томуи начало судорожно трястись. Из его горла вырвались глухие звуки. Несмотря на это, Ёшида Томуя оставался неподвижным. Лицо Куротсучи начало искажаться от злобы. Глядя на молчаливого Ёшиду Томую, Кумой покрывался холодным потом. Ёшида Томуя знал слишком много, и любое его признание могло бы нанести непоправимый ущерб семье Касумиоджи, от которого они бы уже не восстановились… За произвольное убийство шинигами и мирных жителей, использование их душ для создания оружия, даже Совет 46, славящийся своей некомпетентностью и коррумпированностью, не смог бы закрыть глаза на такие преступления. Что касается собрания дворян, если эта информация всплывёт, то ни о какой помощи от тех дворян, с которыми у него были деловые связи, не может быть и речи. Хорошо, если они не попытаются его добить. Однако, видя, как Ёшида Томуя упорно молчит, лицо Кумоя немного расслабилось. Действительно, планы Цунаяширо Сосуке были глубоко продуманными. Когда проект Баккото только начинался, он уже позаботился о том, чтобы семьи всех причастных лиц находились под контролем его клана. Таким образом, любой, кто задумал бы предательство, должен был бы подумать о судьбе своих близких и друзей. Именно поэтому Ёшида Томуя продолжал молчать, несмотря на всё происходящее. Он видел, как наказывали семьи предателей... Их смерть была настолько ужасной, что не поддаётся описанию... Тела погибших, изуродованные до неузнаваемости, висели на деревьях, напоминая остальным о том, что предательство неприемлемо. Земля под этими деревьями была пропитана кровью и почернела от нее, и смыть её было невозможно. Однако Куротсучи Маюри не знал и не интересовался мыслями Ёшиды Томуи. Видя его стойкость к боли, он неожиданно улыбнулся. Из кармана брюк он достал ампулу с темно-желтым препаратом и, улыбаясь, сказал: «Твоя стойкость впечатляет. Но ты именно тот, кто мне нужен для исследований. Мой следующий эксперимент – выяснить, какое количество боли может выдержать духовное тело, оставаясь в сознании. И какое количество боли потребуется, чтобы сломать твой дух, не дав тебе потерять сознание»