Часть 238

Глава 238.

Слова Куротсучи Маюри стали для Ёшиды Томуи воплощением самого большого ужаса, но и одновременно самым мощным стимулом. Именно понимание того, что он сам будет терпеть эти муки, заставляло его не допустить, чтобы его дети пережили это. Прежде чем приступить к убийствам, он был готов пожертвовать всем. Прежде чем вступить на этот путь, он всё обдумал. Связавшись с дворянами, он стал тем, кем никогда даже не мечтал быть – капитаном Кидо отряда. Благодаря этим связям его семья получила такой уровень жизни, который был недоступен все предыдущие десятилетия. До того, как стать капитаном Кидо отряда, на него никто не обращал внимания. Его дети, из-за своей замкнутости, подвергались издевательствам и были изолированы от остальных учеников. Несмотря на его способности, его положение в Кидо отряде было настолько незначительным, что он не мог обеспечить своим детям никакой защиты. Его жена, видя страдания детей, была истощена как морально, так и физически. Наблюдая за этим, его сердце горело от боли, и он постоянно жил в тревоге и мучениях. Замкнутость детей усугублялась, и другие ученики сначала игнорировали их, а затем начали издеваться. Однажды его дети стали приходить домой с ранами и синяками. Он и его жена спрашивали, что случилось, но дети молчали, не говоря ни слова. Однажды они вместе тайно последовали за детьми в академию и увидели, как ученики издевались над их дочерью, обливая её стул зловонной кровью. Дочь, дрожа от страха, не осмеливалась сопротивляться и дрожащими руками доставала носовой платок, сшитый её матерью, чтобы вытереть кровь. Но одна из девушек с фиолетовыми волосами, увидев это, с размаху пнула окровавленный стул, и он с громким стуком упал на хрупкую дочь... Дочь, упала на пол, вся покрытая кровью. Зловонная кровь стекала по её волосам, капая на пол. Она сидела на земле наполовину преклонив колени, молча опустив голову, наблюдая, как кровь медленно стекает по её волосам. Окружающие ученики не только не помогли, но и начали смеяться, указывая на дрожащую в углу девочку: «Смотрите, это чудачка снова начала!» «Ха-ха-ха, да! Эй, чудачка, разве твой папа не из Кидо отряда? Спроси его, может ли он использовать Кидо, чтобы убить тебя, чтобы ему не приходилось тащить такой бесполезный балласт!» Дети в школьной форме, высоко подняв головы, напоминали змей, вытягивающих свои шеи и язвительно изрыгающих ядовитые слова, направленные на его дочь. Сцена, которая сломала бы любого отца с совестью и сердцем. Он смотрел на её бледное лицо, на её дрожащую маленькую фигуру, и его сердце разбивалось на куски. Его жена, увидев это, не выдержала и упала в обморок. Он быстро применил к ней кайдо, а затем, под звуки внезапно прекратившихся насмешек, медленно подошёл к своей дочери. Когда он появился, насмешки мгновенно прекратились, как будто всем ученикам одновременно перехватило горло. Они смотрели на молчаливого мужчину, ощущая исходящую от него страшную реяцу, и на их лицах появились выражения страха и опасения. Однако, к их удивлению, его реяцу, появившись на мгновение, тут же исчезла. Он, как обычный человек, подошёл к своей дочери, присел перед ней, нежно коснулся её залитых кровью волос и тихо, с грустью и разбитым сердцем, сказал: «Прости меня. Это моя вина, моя беспомощность привела к тому, что я не заметил, как тебя обижают. Это моя вина... Пойдём домой» С этими словами он поднял свою дрожащую дочь, избегавшую его взгляда, и позволил зловонной крови стекать по своему телу. Он держал дочь на руках, неся на спине свою жену, и под резкими взглядами всех окружающих медленно шаг за шагом покидал так называемую школу. Чувствуя, как тело дочери продолжает дрожать, и ощущая холодеющую кожу жены, Ёшида Томуя с того момента полностью отказался от своих прежних идеалов и клятв. Идеалы и клятвы, на достижение которых он потратил большую часть своей жизни! Но что он получил взамен? Оскорбление дочери, тяжёлую болезнь жены! А он, глава семьи, оказался не в силах противостоять этим трудностям, не смог даже ответить на действия детей, не говоря уж о том, чтобы сказать что-то более веское... Какой же ты ничтожный! Ты действительно ничтожество! Он снова и снова ругал себя, снова и снова задавал себе вопросы! Ты говорил, что всё ради блага Общества Душ, что хочешь защищать его! Но кто благодарен тебе за это? Нет! Не только не благодарны, но и полны ненависти и презрения! Тех, кого ты хотел защитить, ты смог защитить? Нет! Ты позволил им страдать! Даже когда их унижали, ты не смог противостоять! Проведя ночь в мучительных раздумьях, Ёшида Томуя наконец осознал своё сердце. Он не был великим человеком, не был великодушным! Он не мог отказаться от себя ради других, не мог простить тех, кто причинял ему боль! Ему нужна была месть! Нужен был успех! Ему нужно было, чтобы его семья жила хорошо! Даже если ради этого придётся отдать душу! Даже если придётся погрязнуть в грязи! Даже если это приведёт его в ад! Воспоминания нахлынули на него, а тело болело до невыносимости. Он открыл глаза и, уставший, взглянул на Куротсучи Маюри, затем на Асано Киёши и на собравшихся. Он глубоко вздохнул. Куротсучи, заметив это, хотел было что-то спросить, но Ёшида Томуя внезапно повернул голову в сторону и, с улыбкой на лице, испустил последний вздох. Видя, что Ёшида Томуя умер, Куротсучи недовольно цокнул языком. Только Кёраку Шунсуй знал, что последний взгляд Ёшиды Томуи был направлен туда, где жила его жена и дочь...