Часть 303

Глава 303.

Звук стука в дверь «тук-тук-тук» раздался в тишине. Киёши резко поднял голову от рабочего стола, его глаза, налитые кровью, выражали крайнюю усталость. Почти хриплым голосом он произнёс: «Что на этот раз? Опять двенадцатый и одиннадцатый отряды устроили драку? Или шестой отряд снова самовольно изменил указатели? Или второй отряд опять тайком увёл кучу древесины, чтобы сделать тренировочные столбы? Или, может, Ямамото-сэнсей снова случайно переборщил с огнём...» Слушая длинную тираду Киёши, Нелл, стоявшая за дверью, тоже выглядела уставшей, но, заметив его измученный вид, она с некоторым сочувствием подошла ближе, обняла его и сказала: «Ничего подобного, Киёши-кун. Сегодня собрание капитанов, и, поскольку этот этап строительства почти завершён, я пришла сообщить тебе, что нужно на него пойти» Выслушав её, Киёши кивнул и глубоко вдохнул аромат её волос. Почувствовав, как её температура постепенно повышается, его настроение тоже начало улучшаться. «Понял, Нелл. Ты тоже устала за последнее время. Как только все эти работы закончатся, давай отправимся в Хуэко Мундо. Я тоже соскучился по Дондочакке и Пеше» Слова Асано Киёши вызвали радостную улыбку на лице Нелл. Она была счастлива, ведь прошло много времени с тех пор, как они в последний раз нормально виделись с друзьями, хотя они и заезжали туда на короткие визиты. Однако горячее дыхание, которое она почувствовала у своего уха, заставило её лицо покраснеть. Она тихо произнесла: «Не переживай, Киёши-кун, но ты... ты можешь отодвинуться немного?» Услышав её просьбу и увидев, как покраснели её ушки, Киёши внезапно осмелел. Чувствуя, как Нелл немного смущённо извивается у него в объятиях, он слегка усилил хватку и прижал её ближе к себе. Затем, наклонив голову, он мягко прошептал ей на ухо: «Что случилось, Нелл? Твоё лицо выглядит таким красным. Ты не заболела?» Её ушко ощутило его тёплый шёпот, и Нелл почувствовала, как её мозг буквально кипит от смущения. Лицо стало настолько красным, что, казалось, вот-вот потечёт кровь. Её голос задрожал: «Ты... ты... ты такой...» В её словах звучало лёгкое порицание, но голос был таким нежным, как тающий первый снег. Киёши не смог сдержаться и осторожно укусил её за округлое и прекрасное ушко. Когда его зубы прикоснулись к её пылающему уху, мягкое ощущение мгновенно прошло через его мозг, как электрический разряд. Тело Нелл вдруг вздрогнуло, она не смогла сдержать дрожь и тихонько вскрикнула. В следующий момент розовая реяцу вспыхнула в кабинете капитана Кидо отряда, и Асано Киёши оказался выброшенным оттуда с силой, сопровождаемой сердитым, но смущённым голосом Нелл: «Ты дурак! Бакка! Быстро иди на собрание! Я не знаю, что с тобой делать! Бакка, бакка!» … Амагай Сюске, увидев Асано Киёши, лежащего среди обломков неподалёку, сразу же протянул ему руку, чтобы помочь встать, и тихо сказал: «Э-эм, Асано-тайчо! Вам нужно подняться! Здесь нельзя лежать!» Асано Киёши, потирая немного ушибленную поясницу, услышал слова Сюске и на мгновение растерялся, затем спросил: «Почему здесь нельзя лежать? Разве здесь что-то есть?» Услышав это, Амагай Сюске покраснел, нервно сжал края своей одежды и, запинаясь, произнёс: «Э-э... дело в том, что это место, которое я оборудовал для щенков из отряда Кидо, и вы... вы случайно упали прямо в собачью конуру...» Киёши почувствовал, как его щека внезапно стала тёплой, а рядом раздалось частое дыхание, характерное для щенков. Обернувшись, он обнаружил, что две пухлые сиба-ину, высунув языки, с весёлой наивностью облизывают его голову и лицо. Увидев это, Амагай Сюске поспешно замахал рукой, приказывая собакам: «Эй! Такаони! Хикуони! Вы двое, отойдите! Кыш!» Киёши, усмехнувшись, сказал: «Ничего страшного, Амагай, щенки просто... Ах!» «Асано-сама!» … Амагай Сюске с ужасом смотрел на Асано Киёши, который сидел у основания дерева и держался за нижнюю часть живота. Оказалось, что одна из собак, Такаони, решив, что с ними играют, тяжело прыгнула прямо на Асано Киёши, и, как назло, угодил ему в самое чувствительное место. Не успел Асано Киёши оправиться от удара, как вторая собака, Хикуони, тоже решила присоединиться, что привело ко второй травме. Держа себя за пострадавшее место и неестественно разводя ноги в стороны, Асано Киёши взглянул на Амагая Сюске, который стоял перед ним с виноватым выражением лица, и на двух беспечных собак. Наконец, сквозь сжатые зубы, он произнёс: «Амагай! Немедленно почини им конуру сегодня же! Если после собрания я не увижу её готовой, я вычту десятую часть твоей зарплаты на их корм!» Не дожидаясь ответа, Асано Киёши, прихрамывая, направился в сторону зала для собраний капитанов. Амагай Сюске смотрел ему вслед, сначала растерянный, а затем с улыбкой. Он погладил по голове двух собак и, обращаясь к ним, прошептал: «Асано-тайчо, кажется, холоден снаружи, но на самом деле у него доброе сердце. Разрешил мне использовать это место для щенков... Такаони, Хикуони, скоро у вас будет собственный дом, и больше не нужно будет бояться дождя! Ха-ха-ха!» Но, глядя на удаляющуюся фигуру Асано Киёши, Амагай Сюске всё же тихо вздохнул, и в его глазах промелькнула тень грусти: «Только вот... может ли такой человек действительно быть учеником того проклятого старика?..» … У входа в зал для собраний Асано Киёши ещё не успел войти, как до него донёсся звук очередного спора между Зараки Кенпачи и Куротсучи Маюри. С тех пор как началось строительство дороги, эти двое, чьи рабочие зоны находились слишком близко друг к другу, постоянно сталкивались из-за всевозможных мелочей... Хотя Куротсучи — гениальный учёный, его саркастические замечания совершенно не действуют на прямолинейного Зараки Кенпачи. Но это не потому, что Кенпачи обладает терпением, позволяющим ему игнорировать Маюри, а просто потому, что он не понимает, что тот его оскорбляет. В результате, вместо того чтобы обидеться, он реагирует на сарказм самым грубым образом. Их словесные перепалки часто перерастали в драки на мечах... и, если не произойдёт чуда, это снова должно было случиться через несколько секунд... Как и ожидалось, вскоре обе реяцу вспыхнули, и крыша зала для собраний капитанов взлетела в воздух. Если посмотреть вниз через обрушившуюся крышу, можно было увидеть лицо Ямамото, полностью чёрное от гнева.