Часть 356

Глава 356.

Из талии Заэльаппоро начали медленно вырастать несколько щупалец, похожих на репродуктивные органы. Эти щупальца, на первый взгляд, вызывающие смущение, тем не менее, излучали некую завораживающую красоту. В этот момент казалось, что понятия уродства и красоты были переосмыслены в абсурдной манере, и их границы окончательно размылись. В следующую секунду Заэльаппоро исчез из комнаты, направляясь к остальным арранкарам. В главном зале атмосфера была чрезвычайно подавленной, воздух словно загустел, и каждый вздох давался с трудом, наполняя грудь ощущением тяжести. Барраган, сидя на троне, наблюдал за присутствующими арранкарами, чья реяцу значительно возросла с прошлого раза. На его лице появилась легкая усмешка, смешанная с некой ноткой странности. Его белоснежные пальцы ритмично стучали по столу, издавая звук "тук-тук". Через какое-то время он поднял голову и посмотрел на внезапно появившегося Заэльаппоро, медленно произнеся: «Готов ли план? В этот раз я не хочу никаких изменений. Когда битва закончится, я хочу, чтобы каждый из вас вернулся ко мне с головой шинигами». Заэльаппоро улыбнулся, слегка провел своими длинными пальцами по каменному столу, и в следующий момент образы шинигами предстали перед всеми. Он указал на изображенных шинигами и, обращаясь к остальным арранкарам, спокойно сказал: «Я разделил этих шинигами на несколько категорий. Исходя из недавно полученных данных о духовных частицах, я подобрал для каждого из вас наиболее подходящего противника. Теперь, когда вы получили силу того господина, я уверен, что вы не потерпите поражения. На этом моя речь окончена. Желаю вам утолить жажду крови!» В тот же момент огромная духовная сила накрыла весь зал. … Тем временем, Кёраку и его отряд, ускорив своё передвижение, уже достигли окраин Лас Ночес. Глядя на это здание, напоминающее башню раскаяния, Кёраку не мог удержаться от мысли: «Как бы то ни было, белый цвет всегда вызывает ассоциации с величественной и одновременно мрачной смертью…» Однако на его поэтические рассуждения никто не отреагировал. В тот момент, как они прибыли сюда, на земле под ними возникло заранее подготовленное кидо Асано Киёши. Вслед за звуками, раздавшимися у них в ушах, все почувствовали легкое головокружение. «Перевернутый замок в небе, статуя Девы, погруженная в море забвения. Вороны в белоснежных хаори проливают огненные слезы на голову сгнившего чучела. В витражах церкви отражается жалость мира, а под бледно-розовым небом скрывается ложь, которую называют правдой. Скрытое Кидо №32 — Кёфу!» Когда слова Асано Киёши тихо прозвучали, Шунсуй удивленно улыбнулся. Этот ребёнок действительно обладал пугающим талантом — он не только модифицировал техники Скрытого Кидо, но и использовал их так легко. Его талант, наверное, не уступает даже первому капитану Кидо отряда, создателю этих техник. Куротсучи Маюри, доставая из-за пояса свое устройство для записи, начал снимать на видео это древнее кидо, которого не видели тысячи лет, с намерением тщательно изучить его позже. В следующий момент, как только сложные потоки голубовато-зеленых духовных частиц взвились в воздух, вся группа исчезла с места. В этот момент Заэльаппоро, сидящий в своей лаборатории, внезапно усмехнулся. Он наблюдал за шинигами, которых готовились перенести при помощи кидо в залы арранкаров, и тихо произнёс: «Ты действительно думаешь, что я не замечу кидо такого уровня? Разве ты не слишком недооцениваешь меня?» С его длинными пальцами, легко движущимися в воздухе, духовные частицы вокруг Лас Ночес заволновались, словно поверхность воды. В следующее мгновение траектория, подготовленная Асано Киёши для перемещения, изменилась, будто спутанная рыболовная леска, искривившись и отклонившись в противоположные направления. Глядя на изогнутые пути, Заэльаппоро на его лице появилась болезненно-извращённая улыбка: «Если действовать в противоположность твоим расчетам, разве это не приведёт к тому, что шинигами столкнутся с арранкарами, наиболее приспособленными против них? Спасибо за твои данные, они оказались весьма полезны». Между тем, находившийся в тени Асано Киёши лишь слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как Заэльаппоро вмешался в его кидо. Он прекрасно понимал, что Заэльаппоро не мог не заметить этого. Он также знал, что с его проницательностью Заэльаппоро обязательно постарается вмешаться в процесс переноса. И как и ожидалось, его высокомерие сыграло на руку плану Киёши. Если бы траектории остались неизменными, сражаться было бы сложнее. Однако Заэльаппоро изменил их так, что каждый шинигами получил наиболее подходящего противника. Наблюдая за тем, как капитаны один за другим появляются в залах арранкаров, Асано Киёши улыбнулся. Затем он спокойно вышел из тени и взглянул на фигуру величественного императора, облачённого в роскошную мантию. Его внимание привлекли рога, подобные бычьим, которые теперь выступали из головы Баррагана, а также жуткий осколок, излучающий розовый свет, в его груди. Киёши осознал, что впереди его ждёт невероятно опасная битва. Это был Барраган в его слиянии с силой Хогьёку. Айзен передал часть силы этого артефакта арранкарам, и теперь Барраган, ощутив присутствие Асано Киёши, поднялся со своего трона. От него исходила смерть, гораздо более мощная, чем прежде, которая в мгновение ока распространилась по всему залу, покрывая пол. Киёши тут же взмыл в воздух, но навстречу ему устремился гигантский топор смерти, размером в несколько метров. «Те, кто нарушает волю короля! Превратитесь в прах! Вечно кайтесь в своих ошибках!» — гулкий голос Баррагана эхом прокатился по залу, олицетворяя саму смерть, звучащую у самого уха Асано Киёши. Но тот лишь улыбнулся, и за его спиной появилось кровавое море. «Банкай! Ёми но Дзюппо Дзюкай! Извини, старик, но я ещё молод, так что, думаю, ты превратишься в прах раньше меня. А если мы встретимся в том мире, возможно, я угощу тебя на том свете». Вспышки невероятной силы, способной разорвать само пространство, смешались, и потоки духовных частиц обрушились на древний Лас Ночес, разрушив его, открыв путь безжалостному лунному свету. Под вязким лунным сиянием Асано Киёши с улыбкой на лице стоял, а за его спиной возникли восемнадцать огромных лиц демонов, закрывающих собой небо. Эти неутомимые духи жаждали крови. Тем временем в других местах Лас Ночес несколько ужасающих духовных сил поднялись ввысь. Их сопровождали знакомые, но всё же чужие фразы, произнесенные во время освобождения: «Прими мою любовь! Брухерия!» «Разъярись! Ира!»