Переезд и поиски

      Гул машины перемешивался с мелодией Шансона и дорожного радио, периодически чередующихся из-за помех. Мужик, сидевший за рулём, постоянно ловил волну, но в этой глуши, сигнал был достаточно слабый. Мама что-то бубнила под нос, проверяя все вещи собранные для переезда, в надежде, что ничего не было забыто. Отец, навязываясь водителю, рассказывал тупые истории со своей работы. Я давно привыкла спать под шум, но несмотря на убаюкивающую атмосферу дороги и путешествия, не могла расслабиться, ведь сегодня все меняется — мы переезжаем.       Когда-то давно, когда я не знала что у меня есть отец, мы с мамой и дедушкой жили в уютном доме, всегда наполненном заботой и светом. Во дворе стоял колодец с самой вкусной водой, летняя кухня, где мне часто доставали сломанный баян, а я неумело пыталась петь и играть. Старый пес Тузик, всю жизнь проживший на цепи, утки, коровы и курицы, найденная на сенокосе кошка.       Стены хаты были крепостью, а сказки и сказочные создания оживали в них, наполняя каждый день новыми красками. Я много рисовала на обоях, и улыбалась не до конца прорезавшимися зубами. Мама часто привозила мультики на кассетах, а все соседские дети и подростки приходили посмотреть новинку. Ох, как же мы с мамой любили "Бэмби", особенно лучшего друга главного героя - озорного и яркого зайчика Топотуна.       Как же беззаботно было то время. Но стоило отцу объявиться в моей жизни и увезти нас в город, я забыла что такое краски и веселье. Новые родственники, считавшие меня неродной обузой, новый дом, от стен которого исходил лишь холод... Жизнь превратилась в серую рутину.       После смерти дедушки, маме достался дом и большой участок с сараями и огородом. Изначально никто кроме отца не хотел туда отправляться, особенно зная, что это глухой поселок, но глава семьи все решил единолично. Сборы к переезду не составили много времени, и вот я уже еду в заказном грузовике. У нас никогда не было своей машины, отец всегда был скрягой и никогда не выделял денег на незапланированные или большие покупки, да что там, в большинстве комнат бывшей квартиры все ещё была лишь побелка. Надеясь на то, что дом в хорошем состоянии, а работать в нем особо не нужно, решение автоматически принялось в его голове. Сколько себя помню, мама ненавидела и его семейку, да и его противные повадки, мол "человек работа, а не семья". Он был не тем, кто мог заступиться или гордиться за кого-то. Эгоист, что сказать. Если бы не деньги и возможность вырваться из сельской жизни, мама бы не разрушила рай моего раннего детства.       — Оксан, я обещаю, мы будем жить как в сказке. Только представь - уточки, Дашка клубнику собирает, ты на крылечке с кофе.        — А ты? Готов к постоянной рутине? Саш, честно, плохая идея.       — Успокойся, нахрена ты это начинаешь?       Снова не могут встать на место друг друга. ЗАЕБАЛИ.       Вот и поворот в поселок, а я снова чувствую эту слезливую боль в груди. Неужели я снова увижу родной дом, но совершенно пустой, где уже нет смеха беззубого дедушки. Уже нет никакого хозяйства, а старый пес наверное уже сдох на цепи. Анфиса, у деда же была кошка! Надеюсь она не сбежала. Интересно, помнит ли она меня? Вряд ли, но попытаться стоит.       Заснеженный вечерний двор с вытоптанными следами лесных обитателей встречал старых и новых хозяев. Я сразу побежала в дом, так давно хотела снова побывать там, где родилась. Но... Со смертью дедушки умер и дом: серые обои, потёртые ковры, занавешенные зеркала, затхлый запах налёжанной ткани. Хотелось плакать и винить весь мир, но, к сожалению, время неумолимо идёт, и мгновения невозможно остановить. Сняв куртку, я бросила ее на скрипящий пол коридорной комнатки, где дедушка частенько дремал на диване. Проводя ладонью по разрисованным мной же несколько лет назад стенам, я дошла до спальни. Всë оставалось на местах, даже маленький потёртый табурет, который раньше помогал залезть на скрипучую пружинную кровать, все ещё стоял за дверью. Там же валялись и пластиковые качели, которые частенько вешали в дверном проёме. В глубоком детстве, воображение жестоко играло со мной: как только колебание качели смещалось в направлении темного коридора, я жаждала поскорее отшатнуться к яркой и светлой гостиной, но снова возвращалась. Сейчас, весь дом стал тем самым страшным темным коридором, от которого можно спрятаться лишь на улице.       Родители зашли за мной, вот только у матери накатывались слезы на глазах, но не у отца. Он был весел и задорен, совершенно не обращая внимания на то, какую боль мы чувствуем от этого места.       — Хватит ныть, дед нашел покой, а дом мы восстановим. Ксюш, чем мы будем ужинать?       — Не знаю, возьми в сумке.       Мама часто огрызалась, когда ее чувства ни во что не ставили, как и сейчас. Ничего неожиданного, не уверена, что чужая боль его трогает вообще, бывший начальник милиции всё-таки. Жаль что на пенсию ушел, придется видеть это лицо каждый день. Но не завтра, я хочу найти Анфиску, пусть знает что дома ее ждут. Наспех поужинав, мы легли спать в пыльных стенах мертвого дома, разочаровавшегося в своей пригодности много лет назад. Спалось плохо, воспоминания и страхи, забытые когда-то давно снова лезли в голову: этот страшный настенный ковер, большое зеркало напротив деревянной кровати, скрипящий от нагрева помещения пол и голые ветви деревьев, азартно настукивающие в окно. Отец начал громко и монотонно храпеть, а сон стал приходить сам собой, отметая все ужасы, выстроенные в голове.       На утро ощущения были ужасными, даже отвратительными. Кости ломило от поржавевшей кровати, а сквозняки от потрескавшихся стен гуляли из комнаты в комнату.       Я быстро оделась, заметив что мама с самого раннего утра уже убирает на кухне, чтобы приготовить нам покушать. Мне жаль ее, но всё, что было разрушено, она неумело лепила собственными руками, выбрав не тот фундамент. Бросив взгляд на протёртый пол, я заметила два металлических ведра с грязной и чистой водой.       — Давай я помогу тебе? —схватившись за ручки и поняв что потяну лишь одно, предпочла вылить грязную воду.       —Оставь, отец сам выльет как проснется, лучше отлей немного чистой и протри мебель в гостиной. — она вытерла красные руки об фартук и подала уже вымытое ведёрко с тряпкой.       Я лишь молча пошла делать свою работу, опустив одну руку в прохладную воду. С чего же начать? Может с большого серванта? А может с деревянного и облупившегося подоконника? Подойдя к пыльным шторам, я подставила к ним табурет и шатаясь сняла. Яркий свет ударил в глаза — за окном показалась заснеженная старая пружинная кровать, стоявшая у ветвистой груши. Как я любила прыгать на ней, но никогда не могла увидеть что там за забором, наверное сейчас уже и прыгать не придется.       Громкие часы с маятником пробили 9:00 и от неожиданности я чуть не свалилась на маленький столик у трельяжа. Увидев свое отражение и свои детские пыльные ободки висящие на зеркале, я не задумываясь надела один с лохматыми заячьими ушами. Раньше все дети надевали новогодние костюмы, а по хатам ходил Дед Мороз. Вот бы снова надеть этот колючий костюм, обшитый пушистой мишурой, и погрузиться в сказку. Хватит отвлекаться, ещё кошку искать!       Провозившись до самого вечера и закончив уборку в нескольких комнатах, я предупредила маму, что хочу осмотреться и вспомнить местность. Не хочу говорить что я ищу Анфису, хотя, скорее всего, она будет рада ее увидеть. Не спросив мнения отца, уехавшего после обеда в город и до сих пор не вернувшегося, я побежала в отмытый мамой коридор.       Она уже разжигала печь, чтобы мы не замёрзли ночью и успела наложить в проходе дров. Спустя столько лет, она до сих пор помнила всё, что нужно делать в этом доме, от А до Я, словно никогда не уезжала. Раньше печью занимался дедушка, каждый раз отдавая мне пустые коробки из-под спичек, а мама клеила из них мебель для маленьких игрушек. Не в силах больше видеть еë пустой взгляд, на ходу завязав длинный синий шарф, я запрыгнула в ботинки и выскочила на улицу.       —Я позже вернусь!       Мне не нужен был ответ, и так знаю что в 21:00 отбой и вернуться нужно намного раньше. Как ни странно все это расписание установил отец, считая, что так я буду рано вставать и высыпаться. Эх, когда он уже поймет что мне 12, я хочу сама решать за себя! От злобы и скрежета в груди, я случайно задела чей-то след, может это Анфиса? Недолго думая, маршрут построился сам собой. Следы вели за дом к лесу, и я, не сбиваясь, шла за ними, пока не услышала скрип снега рядом с собой. Передо мной выскочила рыжая лиса и окинув мою остолбеневшую тушку пустым взглядом облизнулась. Возможно, она жаждала кусок вареной колбасы, который я стащила для кошки.       Решившись отломить кусочек для неё и протянув, новая знакомая отшатнулась. Быстро умчавшись в темнеющую чащу и вильнув пушистым кончиком, она исчезла, а я подошла на то место где она была. Металлический крестик торчал из-под снега, выделяясь среди извилистых сырых веток. Вырезанная надпись "Анфиса" напрямую говорила о себе, а я разочаровалась во всëм, чему верила последние полчаса. Неужели со мной не остаётся даже этого серого комочка?! Ведь она была совсем маленькая когда мы уехали, разве кошки не живут 15 лет?! Дедушка так любил свою подругу, что даже сварил для нее надгробие...       Нельзя плакать, мать отругает. Вытерев слезы и стараясь переключиться на что-то другое я мельком вспомнила лису, ведь когда-то уже видела такую в совсем раннем детстве. Помню, как сейчас, было много снега, а рыжая хитрюга залезла прямо во двор. Дедушка возмущался что она кур крадёт и выбежал шугать, а мама весь день не выпускала на улицу, запрещая близко подходить даже к окнам, а жаль, тогда так хорошо снег лепился.       Погрузившись в воспоминания, я не заметила как вышла на проселочную дорогу. Став на "рельсы" больших колес машины и отряхнув ботинки от слипшегося внутри снега, я нагнулась, чтобы достать оставшиеся комки. Налипло знатно, руки стали замерзать и краснеть от агрессивного контакта со снегом. Да уж, лучше бы варежки надела.       — Э, ты чё тут в позе лотоса стоишь?       — Хочу и стою. — поднявшись и бросив взгляд на говорившего, я невольно цокнула.       Без передних зубов, с узкими и маленькими глазами, на меня смотрел мальчик, явно не любивший носить шапку и дружить с парикмахером.       — Чё огрызаешься, я те сделал чё? —достав руку из кармана, он протянул маленький свёрток с конфетой, — Мамка сегодня принесла целую упаковку. Мне не жалко. Бери.       Неловко потерев окоченевшие костяшки, я взяла сладость из теплых ладошек и быстро распечатав положила в рот. Ммм, фруктовая жвачка, так ещё и тает во рту.       — Спасибо, извини, я не хотела. Просто день тяжёлый. — свернув бумажку, я спрятала ее в кармане куртки.       — Я тя раньше не видел, эт ты тут теперь живёшь? — пнув спрессованный ком грязного снега в сторону двора, он снова спрятал руки в карман. — Тут же вроде Дед Иван жил.       — Да, это мой дедушка...       — Ну лан, четко тебе поселиться! Я пошел, а то маман дебош поднимет! — криво улыбнувшись "двумя пропущенными", мальчик медленно пошел по дороге.       — Как тебя хоть зовут? — осознав что меня угостил незнакомец, я решила всё же узнать имя.       — Б... Ёпта. Игорь! Все, бывай! — на фоне уже звучал женский крик, похоже реально мама искать начала.       Странный он.. Или может это я слишком замудренная? Люди в поселке более простые, а значит, пора и мне привыкать к этому. Развернувшись и пнув тот же слипшийся ком, я пошла домой, скрипнув тяжёлой зелёной калиткой.