Школа

      Надежды на скорое солнце не было, по радио передавали близящейся буран. Снежный вихрь, словно дикий хищник, стремящийся запугать добычу, сидел в засаде до 16:00 по МСК. Холодный ветер гнал снежинки, а те задерживались на помпонах шапки и шарфе. Теплый воздух топил их перед лицом, и у рта образовывалась неприятная мокрая маска, уже никак не защищавшая подбородок. Затяжные снежные тучи, висевшие над светящимся зданием, словно предупреждали об неприятностях. Снова эти душные кабинеты и люди, судящие тебя по обложке. Вот бы вернуться домой и укутаться в одеяло, воображая себя в недоступной для другого мира крепости.        Во дворе школы уже работал какой-то усатый мужик, усердно орудуя лопатой, расчищая белоснежные дорожки и посыпая их песком с солью. Опоздал наверное, но, по всей видимости, ему было всё равно на неудобства для других. Он частенько останавливался, чтобы затянуть сигарету, дымящуюся под седеющими усами. Халтура в работе — даже не наполовину обсыпанные тропки лишь немного прикрывали затоптанный с утра скользкий снег.        Дети шли толпами, придерживая друг друга на льду, стараясь не зачерпнуть в обувь горсти холодного снега, оставлявшего неприятные мокрые следы на колготках, носках и подштанниках. В городе такого бы никогда не было.       Задумавшись о мерзком ощущении на ногах, я не заметила как врезалась в кого-то, совершенно неторопящегося на первый урок после каникул. Через секунду я уже лежала на дорожке, наблюдая над собой холодные тучи и тусклый свет фонарного столба. Больно и холодно.       —Ахах, дед Терентий похоже тут решил вообще дорожку не посыпать. Охереть, как лупанулась! — грубый и насмешливый голос кольнул в самую душу.       Надо мной смеялись, а я ни с кем даже не успела подружиться, ещё ведь порог не переступила. Копчик болел, а одежда обмокла. Хорошо, что очки целы - отец бы снова меня наказал. Я уже теряла их однажды, наверное, но после одного из переодеваний на физкультуру найти не смогла.       Двое стояли надо мной и протягивали руки, желая толи помочь, толи подшутить. Уж лучше сама! Стряхнув налипшие снежинки, я оперлась на руки, не в силах больше унижаться перед новыми одноклассниками. Лиц не было видно, лишь куртки и голоса выдавали их возраст, ничуть не превышающий мой. Стоило двинуться, как в портфеле что-то затрещало и заскрипело. Боже! Неужели я что-то сломала?! Достав его из под себя, я вспомнила все что клала с утра и надеялась на лучшее.       — Игорек, ну чё стоишь? Пошли уже, некому тут помогать, — один из мальчиков развернулся и медленно пошел к крыльцу, пока второй не присоединился.       — А если б мы так ебнулись, остались бы ток рожки да ножки.       — Ну, как видишь, не повезло другому.       Входная дверь хлопнула и те направились в класс, пока я, не решаясь открыть портфель, поправляла влажную одежду. Холодно, нужно скорее бежать и обогреваться, иначе простужусь. Болезнь для меня всегда была самым неприятным событием. Все эти сиропы, таблетки. Но больше всего меня любили лечить горчичниками и картошкой. Ух, как вспомню, то сразу спина жечь начинает.       Переодевшись, я встретила свою новую классную руководительницу. Лилия Павловна такая педантичная женщина! Однако, нормально рассказала обо всех правилах и уроках, форме и расписании.       — Теперь Даша, пошли знакомиться. Мы и так задержались, держись рядом с Катей. Я думаю вы подружитесь, — женщина взяла журнал и зацокала невысокими каблуками.       В каждом шаге — строгость, в каждом действии — расчет. Хозяйка большого класса непосед, страшно сказать ей что-то в упрек.       Сделав первый шаг через порог, меня окатило горячим потом, словно именно сейчас тот самый экзамен, решающий всю мою жизнь. Ногти стали впиваться в ладони, а мизинцы онемели так, словно я их отморозила. Сейчас эта стая смотрит на меня и ждёт, шепчет что-то, распускает свежие слухи, желая насытить свои голодные души.       Встав у доски, я вздохнула. Лилия Павловна, нехотя делая новые пометки в классном журнале, решила сама представить меня перед новым классом. Девочка с большой косой шепталась и оценивала взглядом каждую складку на моей одежде, пока двое мальчиков, похожих на будущих криминальных авторитетов, играли в морской бой, совершенно не скрываясь за спинами других. Никому я не интересна. Даже не знаю, радоваться или плакать, но истина здесь одна — нельзя опростоволоситься.       — Знакомьтесь, Дарья Блаженова. Вон там садись. — поправив свои фигурные очки, женщина показала пальцем на девочку, только что судачившую с одноклассницами.       Ее лицо скривилось, но за секунду, словно нежная роза, расцвела улыбка. Пускай она и не была искренней, но это единственная эмоция из всего класса, адресованная мне. Лилия Павловна постучала ручкой по своему рабочему столу и наконец начала урок литературы. Наверное один из моих нелюбимых уроков из всей школьной программы. Все эти произведения на лето, стихи, пьесы. Я не хотела, но была вынуждена читать и учить их. Помню, в наказание отец заставил за день выучить всё Бородино и рассказать за ужином. САМ ЕГО ПУСТЬ ВЫУЧИТ.       — Так, Пятифанов! Если вам не интересно, отдайте учебник новенькой, больше пользы будет и книга целее останется! — не выдержав неуважения, учительница громко вскрикнула и ударила по столу.       — Больно надо... — раздался бубнёж за спиной.       Знала бы она, как я книги рвала раньше, точно не доверила бы. Когда-то я яро сопротивлялась наказаниям и безжалостно уничтожала эти мерзкие бумажные кирпичи: поджигала, топила, рвала, а однажды залила клеем так, что прилепила к обложке собственные пальцы. К сожалению, их никогда не становилось меньше и наша квартира, словно грибной лес, регулярно обновлялась книгами. Вся причина лежала в отце — книголюб до костей, да и модно держать в доме большую библиотеку. Вот только, что такого крутого в этих пылесборниках? До сих пор не понимаю.       В спину начали пихать учебником и мы с Катей одновременно обернулись.       — Пятифан! Пусть твой дружок ведёт себя повежливей с дамой! — насупившись, словно злой зверёк, она вздернула нос.       — Да ничего страшного, — не желая портить первое впечатление, я лишь протянула руки к учебнику и коснулась теплых пальцев.       Мальчик, передававший мне ее, оказался тем самым Игорем с фруктовой жвачкой. Он учится со мной в одном классе! Во рту появился тот самый сладкий привкус конфеты, прилипающей к нёбу и зубам.       — Хватит в облаках витать. Урок идёт, Даша!       Катя вернула меня на землю и, забрав "посылку", я открыла нужную страницу, а Игорь продолжил играть в морской бой со своим другом.       На удивление, все шло хорошо, пока не начался урок физической культуры. Пусть я и старалась познакомиться со всеми, но в команду по волейболу меня брать никто не стремился, оставляя самой последней в шеренге по росту. Группы были почти сформированы, пока волей судьбы я не попала к Роме и Игорю. Чувствуя себя овцой в стае волков, я решила стать хотя бы лисой, достойной одобрения от более авторитетных одноклассников.       В городе я ходила в секцию по волейболу, но так ничему там и не научилась, лишь мячи подавать, да приносить их из аута. На соревнования меня не брали, а ухудшающаяся близорукость стала точкой в этих попытках стать спортсменом.       Раз за разом мяч летел над головой и волки метались за ним, не давая откусить от него хотя бы один лакомый кусочек. В какой-то момент я оказалась под сеткой и пока мячи летели, смогла отбить лишь один, последний, в желании перехитрить соперников. Я облажалась. Отскочив от сетки, он лишь упал на наше поле. Засвистел свисток.       — Лиса, только Катьке помогла выиграть, нет бы для своих. Тфу... — Рома даже не взглянул на меня, оставляя наедине со своей виной.       — Да, потому что она моя под-руж-ка. Негоже ей с такими как вы дружить, да да да!       Катя была рада и вертелась вокруг, словно метель в поздний вечер. Наверное, я оказала ей большую услугу, ведь она "воюет" с Ромой. Как две цепные собаки, они лаяли и кусали друг друга, а я лишь поджимала хвост, убегая к победителю.       Уроки кончились так же стремительно, как и начались. Совсем забыв о сломанной с утра линейке, но не о падении, я аккуратно пошла по ледяной дорожке, стараясь держать равновесие.       — Чё, опять в позе лотоса, на.