Пролог

      11 ноября 2012 года.       Гермиона Джин Грейнджер привыкла к пресс-конференциям: к этим моментам, когда все присутствующие задерживали дыхание в ожидании её слов, а профессионально выставленный свет не только слепил глаза, но и выгодно подчёркивал макияж.       Вот уже два года, что она находилась на своём посту, эти цепкие на громкие заголовки журналисты замечали то, что им следовало замечать: они знали каждую её привычку, понимали каждое выражение её лица и даже пытались интерпретировать по брошке на её платье текущую политическую ситуацию. И да, они знали, что их министр носит на публике только платья под парадными мантиями — это дань традиции чистокровных.       Как министр магии, она не могла не похвалить их за внимательность и придирчивость. Но как женщина, она хотела растоптать этих стервятников.       Гермиона Грейнджер невозмутимо стояла на сцене, наблюдая за всем и ни за кем одновременно, пока главный аврор зачитывал прессе отчёт о расследовании серии убийств чистокровных волшебников. Ведьма знала этот отчёт наизусть и едва ли слушала Гарри. В сотый раз осознавать, что люди, недовольные её политикой, решили избавить мир от предубеждений чистоты крови — только уже своими методами, — ей было ни к чему. Эта горстка волшебников, возомнившая себя всесильными судьями, уже полгода прячется от Аврората и подрывает её авторитет. И успешно прячется, кстати говоря.       Гарри закончил свою речь и решил ответить на пару вопросов журналистов. Но их интересовало одно и то же:       — Мистер Поттер, как вы прокомментируете информацию о покушении на министра и гибели двоих волшебников из её охраны? — тоненький голосок молоденькой журналистки послышался из толпы, и Гермиона тут же нашла её взглядом. — Можем ли мы быть уверены в безопасности министра?       Гарри ответил что-то очень серьёзное, успокаивая публику, пока сама госпожа министр боролась с ужасной привычкой провести ладонями по пиджаку и смахнуть несуществующие пылинки. Гермиона сглотнула, вспоминая мёртвые тела Джимми и Грея, но не подала виду, что её волновала безопасность. Главный аврор отвечал на вопрос за вопросом: уверенно, твёрдо. И даже нотки сомнения в его голосе не прозвучало.       Грейнджер заметила в толпе знакомые платиновые волосы и представила, насколько Малфой забавлялся сейчас этим спектаклем. Спектаклем, где их уверенность в безопасности и будущем на самом деле являлась лишь иллюзией.       Два года — уже столько прошло с последних выборов.       За два года она уже привыкла доказывать, что достойна кресла министра, на которое работала десять лет. За это время она научилась показывать сотни масок и вежливых улыбок, ведь… Гермиона Грейнджер — политик. И эта её мечта, её цель, к которой она уверенно шла.       Главный аврор закончил и предоставил ей слово.       Министр вышла вперёд, поправляя лацкан пиджака. Её почти сбило с толку, что она не услышала привычный стук шпилек по мрамору. Снова забыла. Сегодня была одна из тех пресс-конференций, к которым она привыкла. Одна из тысячи. Но именно сегодня всё было по-другому.       Потому что она решила публично и открыто объявить о том, о чём все давно сплетничали. Кто-то бы сказал, что это был верх глупости, кто-то бы назвал это мудростью, но, к сожалению… шестой месяц беременности уже трудно было скрывать — даже под безразмерным чёрным пиджаком и чарами маскировки.       Ведьма почувствовала, что во рту пересохло, но всё равно начала свою речь:       — Рада вас всех приветствовать…       И с каждым словом в её голове всё чётче проявлялась колдография, на которой она была с привычным низким пучком и с лёгкой невозмутимой улыбкой, что застыла на губах в бежевой помаде. И где-то рядом с ней располагался громкий заголовок:

«Министр магии Гермиона Грейнджер ждёт ребёнка.

От кого? Что дальше? Кто заменит её на посту?»