1 глава

      4 июня 2012 год.       Гермиона сделала глубокий вдох, отчаянно мечтая разорвать в клочья письмо, что она держала в руках — дрожащих от гнева пальцах, если быть точнее.       С бумаги на неё смотрела треклятая печать Министерства магии с красивыми буквами «USA».       — Вот же… — на языке крутился гнев вперемешку с едким, как желчь, негодованием.       Спроси сейчас, что случилось, и у неё не нашлось бы и приличного слова, чтобы описать эту ситуацию. Этот капкан, что принёс с собой текст на этом жалком клочке бумаги, грозился захлопнуться.       Министр потёрла виски и щёлкнула пальцами.       Пространство, казалось, уменьшилось в разы. Стены кабинета душили её не впервые. Они всегда придавали решимости на собраниях и встречах, однако стоило надолго остаться одной, воздух начинал разряжаться. Полки с аккуратно расставленными книгами, лежащие на столе разноцветные папки с документами и письменные принадлежности, запах дорогого дерева и то уже не вдохновляли на серьёзные дела, а собственный парфюм казался чем-то лишним. Неподходящим.       Секретарь зашла в кабинет, и Гермионе показалось, что на секунду приоткрывшаяся дверь впустила тонну свежего воздуха.       — Элли, пожалуйста, сообщи мистеру Уизли, что он мне срочно нужен, — на эти слова девушка, невзначай поправив длинные тёмные волосы, кивнула. — И перенеси мой приём у мистера Сандерса на завтрашний вечер. Ещё разошли всей верхушке приглашения на внеочередное собрание завтра в полдень.       — Глава Аврората понадобится? — спросила секретарь, посмотрев на министра своими голубыми глазами.       Несмотря на то, что они с Элли Бэттл работали вместе с того самого момента, как Гермиона заняла этот кабинет, Элли никак не могла запомнить, что больше всего её начальницу бесила одна вещь — лишние вопросы. Вопросы, которые задают для галочки в документе, тратя драгоценное время. В такие моменты министр чувствовала себя стоящей на бесполезной пресс-конференции, где вопросы задавали по похожему принципу.       Если бы эти самые галочки ещё что-то решали.       — Да, — министр демонстративно вернулась к папке документов, лежащей по правую руку, всем видом показывая, что разговор окончен.       — Мисс Грейнджер, он уже как два дня в отпуске, вы сами…       Гарри был ей очень нужен. А главный аврор в такой ситуации, после этого кошмарного письма — тем более.       — Элли, если я сказала, что он нужен, то это значит, он нужен, — Гермиона вернула своё внимание очередному документу, добавляя: — И да, надеюсь, ты не забыла, кто должен через пять минут быть у меня в кабинете.       С так и не сорвавшимся с языка цоканьем её секретарь, помявшись на месте, поспешила выполнить свои поручения.       Каждый занимается своим делом. Всё так, как нужно.       Хлопок двери. И снова вакуум нерешённых проблем.

***

Дорогой дневник.

Почему этот “дорогой” звучит так, будто мне будет жалко, если я тебя выкину, хотя на самом деле это не так. Но ладно.

Дневник.

Чтобы ты знал, я считаю это пустой тратой времени. И даже то, что мистер Сандерс рекомендовал выплескивать в тебя свои эмоции, не делает тебя полезным. Но как говорит мой близкий друг: “не попробуешь — не узнаешь”, так что потерпи немного изложение эмоций тридцатидвухлетней Гермионы Джин Грейнджер.

10 января 2012 года.

***

      Гермиона лелеяла мысль, что когда-нибудь это чёртово четвертое июня закончится. Она придёт домой, снимет противные туфли, которые спустя пять лет превратились в жалкую привычку, и, закутавшись в мягкий халат, уснёт. И ей пришлось ещё больше злиться, когда она поняла, что частые подглядывания на часы не ускорят времени.       Как бы пригодился маховик. Эх.       Грейнджер редко бывала дома, поэтому он ассоциировался у неё только с мягкой кроватью и отдыхом. А ещё она мечтала оказаться там и нормализовать свой сон. Ведь как говорил Теодор Нотт: «трон королевы может шататься», и поэтому эта самая «королева» отчаянно тратила всё своё время на то, чтобы удержаться на нём и предотвратить причину шатания.       —... если бы всё зависело от нашего решения, было бы легче, — резюмировал Перси Уизли, откидываясь на спинку стула, и проговорил самое очевидное: — Однако мистер Беккер с Ноттами явно будут заинтересованы в другом положении дел.       Ожидаемо… плохо.       Гермиона подавила улыбку, вспоминая, как двадцатилетняя упёртая Гермиона Джин Грейнджер мечтала стать министром магии, как грезила об изменении порядка в обществе, улучшении жизни угнетаемых людей и рас, как ей хотелось принести пользу, увидеть и пощупать её, понять, что это принесло свои плоды.       Министр провела пальцем по лакированному столу и облегчённо вздохнула.       Вера в то, что эти два года, проведённые за беспрерывным переписыванием документов, принесут пользу, не угасала. Просто во всём был виноват сегодняшний день. Он был слишком жаркий для первого месяца лета и приправлен рутиной с парочками неудач.       — Спасибо.       Она оглянулась на часы: было только семь вечера. Ещё пару папок — и можно будет отправиться домой.       Мужчина приподнялся со стула и нахмурился:       — А что по поводу патента на то зелье для магглорождённых?       — На рассмотрении, — Гермиона сбилась со счёта, какой раз ему так отвечала. — Я не уверена, что могу доверять этому якобы открытию, — обведя взглядом кучи документов, она пыталась вспомнить, где именно лежало то прошение, которое уже месяца три мозолило ей глаза. И бросила эту затею, так и не вспомнив. — Они уверяют, что зелье снижает вредоносное влияние чистокровных проклятий на магглорождённых, а это…       — Звучит как бред, — иронично перебил Перси, передразнивая. — Ты это уже десяток раз сказала, и я запомнил.       — Не сомневаюсь.       У Перси была потрясающая память. И не только она.       Пока Гермиона открывала тумбочку в поисках следующей папки и очередной головной боли в виде предложений по реструктуризации долга, с которыми она наверняка просидит ещё часа два, её заместитель, так и не двинувшись с места, продолжал наседать:       — Если ты не веришь заключению наших экспертов, то давай попросим у них индивидуальную презентацию, — резюмировал Перси и добавил, даже не дав шанса ей перебить себя: — Если всё действительно работает, то это, скорее всего, облегчит жизнь многим людям. Очень многим магглорождённым. Ты отнимаешь у них шанс на…       — Ладно, Уизли.       Гермиона даже не хотела слушать и знать на что. Лучше отнимать жалкий один процент этого шанса на удачу, чем давать ложную надежду. Грейнджер украдкой наблюдала за вытянувшимся лицом её вечно серьёзного заместителя и тем, как, прищурившись, он с неприкрытой издёвкой уточнил:       — А так можно было?       — Нельзя, — пробурчала, с громким хлопком опустив на стол папку. — Всё. Иди давай, у тебя наверняка в расписании что-нибудь стоит.       Стоит. Точно стоит. Например, ужин с женой.       Перси поспешил ретироваться, пока Гермиона не передумала. Только на прощание сказав, что сообщит ей о дате презентации на следующей неделе.       Гермиона потёрла виски и выдохнула — ей нужны были пятнадцать минут тишины. Она неосознанно обратилась в огромный комок нервов и, не успев вчитаться в первый абзац документов, подняла голову на шум.       На пороге стояла Джинни Уизли. Девушка появилась с хлопком громоздкой двери, цветочными духами и едкими выражениями на языке в сторону секретаря министра. С Элли Джинни в принципе не была способна разговаривать вежливо более двух секунд. И Гермиона вполне догадывалась почему. Сведённые рыжие брови, бежевое платье с пиджаком, невысокий каблук и руки, сложенные на груди, уже должны были насторожить Грейнджер.       Сжав перо в пальцах, она осторожно уточнила:       — Что-то случилось, Джинни?       Рыжая бестия, лишь поправив пиджак, направилась к столу.       — И вам здравствуйте, мисс Грейнджер, — эти слова могли бы жалить, если бы не броня, построенная за годы. И Джини вряд ли хотела на самом деле её обидеть. Скорее, зацепить. И заставить Гермиону обратить на себя внимание. — Как поживаете?       — Прекрасно, — чуть улыбнувшись, ответила министр, надеясь избежать шторма.       — Тогда расскажи, почему мой муж завтра, — ожидаемо не получилось, — в свой отпуск, — сделала акцент бывшая Уизли, — выходит на работу?       — Ответ, что это государственная тайна, я так понимаю, не подойдёт?       — Правильно понимаете, мисс Грейнджер.       Гермиона в голове уже перебирала ответы, оправдания и примерные разъяснения всей ситуации, которые, возможно, могут смягчить Джинни, но та, опираясь ладонями о стол, громко воскликнула:       — Собирайся! Мы идём в клуб.       И это было абсолютно не то, что ожидала услышать министр магии, сидя в своём кабинете.       У Гермионы верхушку важных жизненных ценностей последние десять лет занимала... работа. Однако само это слово было каким-то скучным и не отражало всей глубины вопроса. Карьера — это лестница на пути к счастью. Этот пост, кресло и это место — её мечта. Работа для Гермионы Грейнджер — это жизнь, всё.       Иногда окружающие говорили, что Гермиона в этом могла и не видеть границ, от своих подчинённых требуя не меньше, чем от себя. Поэтому, по её совсем не скромному мнению, у всех вокруг была та же единственная цель, что и у неё. Правда, порой в такие моменты, когда в жизнь министра магии врывалась подруга, она напоминала Гермионе, что эта идеальная картина мира могла быть значима не для всех подряд.       Джинни Уизли выхватила у неё перо и начинала рассказывать, что из-за сорванной завтрашней поездки в Италию Гарри отпустил её на вечер отдохнуть, пока сам посидит с детьми. В понятие «отдохнуть» Джинни как-то вложила слова «клуб» и «маггловский», и Гермиона уже практически её не слушала, перебирая опасениями, что отправляться куда-либо без охраны ей не приходилось уже очень долгое время. А в таком сомнительном заведении, как клуб, она не была ещё дольше.       — Гермиона, мы уже почти три года никуда не выбирались… — Джинни, упрямо сдвинув брови, продолжила крутить в пальцах отобранное перо. — Твоим величайшим мозгам нужен отдых.       И несмотря на то, что отдых Гермионе нужен, как вагонетке третий путь, она всё же, покачав головой, вернулась к документу. К этим чёртовым счетам, деньгам и суммам, которые были потрачены на восстановление страны после войны.

      ***

      Ей не дали варианта не пойти. И даже будучи политиком, противостоять напору подруги Гермиона не могла и не хотела. Тем более, четвёртого июня.       Глоток горьковатой оранжевой жидкости освежил. Апероль, по мнению Грейнджер, обладал прекрасной композицией вкусов и соблюдал идеальный баланс горечи и сладости. Поэтому это был практически единственный коктейль, которой она пила где-либо. Самый любимый.       Джинни танцевала недалеко от барной стойки, а Гермиона смотрела на мигающую вывеску, которая даже спустя десять лет рябила в глазах голубым неоном.       «Грань».       На фоне играл ремикс какой-то популярной песни, которой все подпевали. От некоторых людей до тошноты воняло сигаретами и чем-то не очень приятным.       Это был не самый плохой клуб в маггловском районе Лондона. И здесь её вряд ли бы узнали. Но он всё ещё являлся кладезем их воспоминаний — иногда хороших, иногда не очень.       Словив проходящую мимо официантку, Грейнджер попросила ещё один апероль. И, наверное, тот момент, когда она это сделала, являлся поворотом всей истории. Или поворот случился ещё раньше, когда она отменила Гарри выходной?       Кто знал.       Однако после второго коктейля всегда начиналось всё самое интересное. И Гермиона убедится в этом на собственном опыте и обязательно сделает очередную заметку в своём дневнике.