Часть 5

Шкаф тошнит от мусора, но кровать застелена

Сделал самый честный взгляд

Опять

До того момента, как Николь нужно будет выйти из дома, оставалось все меньше времени. Обычно ненавидящая опаздывать, сейчас она бы с радостью это сделала, оттого и не торопилась со сбором рюкзака и выбором одежды. И если собрать пару тетрадок, планшет и учебник было делом пяти минут, то на этапе выбора того, в чем пойдет, она конкретно зависла. Старалась выбирать что-то максимально расслабленное, то, что надела бы, собираясь проторчать несколько часов дома у Ины — в общем, одежду, которую ее мать терпеть не могла видеть, говоря, что дочь в этом безобразии на бездомную похожа. Однако, взгляд все равно невольно падал на вещи более новые и красивые, от которых Ника заставляла себя отворачиваться силой. Вот уж собственный внешний вид должен ее волновать в последнюю очередь. В конце концов, она собирается работать. И неважно, что идет она домой к парню, никому об этом не сказав. Ничего ведь такого, да? И все равно было страшновато. Ника даже объяснить себе не могла, чего именно боится — это же просто ее одноклассник, человек, с которым она бок о бок проучилась десяток лет, пусть и сторонилась. К тому же, он друг Ины, а та бы точно не стала общаться с ним, будь он совсем конченный. Да и неважно это, в конце концов — Николь просто посидит там пару часов, попользуется чужим компьютером и уйдет домой. Хотя разум, конечно, цеплялся не за это, а за тот факт, что она собиралась в гости к парню. Не слишком хорошо знакомому лично, которого едва ли можно назвать другом, с которым, казалось, у нее нет никаких общих тем для разговора. Что, если она разнервничается, затупит, и будет молчать как дура? В какой-то момент захотелось остаться дома. Просто забить на все, сказать Ване, что надо сделать, и избавить себя от возможного позора. Да, это определенно было бы самым оптимальным вариантом, который решил бы все ее проблемы, и совсем неважно, что этих проблем и в помине еще не существует, ведь Ника уже придумала несколько вариантов того, как будут развиваться события. Тот из них, в котором все проходит тихо и спокойно, конечно же, даже не учитывался, как возможный. К тому же, если мать узнает, куда Николь пошла, то убьет ее. Или не убьет, но определенно закатит скандал. Вполне возможно, что ее лишат любой коммуникации с миром и начнут следить за каждым шагом. Однако, все еще существовала вероятность, что она даже не спросит, где была дочь, думая, что как всегда сидела у Ины, и Николь уповала именно на это. Такой исход был бы просто замечательным и, что важнее, самым вероятным, учитывая, что именно с подачи матери у нее есть всего одна подруга. А вот Ина точно узнает, и тогда Нике конец. Она, пусть и старалась весь день не подавать виду, что ее что-то волнует, ничего скрывать от подруги не умела. Не то чтобы она прямо не собиралась говорить Ине, просто... на самом деле, Николь и сама не понимала, почему до сих пор не сказала. Хотела удивить? Опасалась реакции? Боялась, что подруга подумает что-то не то? Трусила, пытаясь притвориться, что ничего особенного не происходит? В любом случае, пути назад не было. Он оказался отрезан после того, как, стоя у подъезда, Ника вбивала чужой адрес в навигатор на телефоне, вздрагивая от порывов холодного ветра и пытаясь дыханием согреть ладони, которые не спасали тонкие тканевые митенки, неприятно натирающие кожу предплечий. Даже в их небольшом городке, среди знакомых с детства зданий, она боялась потеряться, ведь всю свою жизнь откровенно хреново запоминала дороги, названия улиц и номера домов. К собственному стыду, Романова, даже используя навигатор, умудрилась потеряться, подойдя к дому, стоящему на противоположной стороне улицы. Она долго петляла среди одинаковых панелек, понимая, что пришла куда-то не туда, отчего провозилась дольше, чем рассчитывала, вгоняя себя в еще большую панику. Дом, в котором жил Киса, был совершенно обычной пятиэтажкой на три подъезда. Может, чуть более потрепанной, чем та, в которой жила сама Ника. Она с интересом разглядывала окна, замедляясь, пусть уже и опаздывала. Хотелось потянуть время, дать себе лишнюю минуту на то, чтобы успокоиться и собраться с духом. А еще хотелось ударить себя за то, что накручивает и надумывает себе лишнее совершенно без причины. Еще раз сверившись с сообщением, где говорилось, что ей в первый подъезд, а потом проверив это еще два раза, она зашагала к нужной двери. На детской площадке во дворе, мимо которой она прошла, сидели несколько подростков на пару лет помладше. Николь напряглась, столкнувшись глазами с одним из них, и ускорилась, стараясь не подавать виду, что ее это взволновало. Лишь плечами дернула, пытаясь избавиться от неприятного ощущения чужих взглядов на себе, и скрылась за железной дверью, оказываясь в тамбуре. В глаза тут же бросились мутное запыленное окошко практически у самого потолка, оборванная рекламная бумажка, которую кто-то приклеил на дверь, и подстертые со временем цифры на домофоне. Романова проверила номер квартиры, после чего медленно нажала на нужные цифры. В голову закралась тревожная мыслишка: а вдруг она случайно набрала не тот номер, и сейчас придется извиняться перед теми, кого потревожила? — У аппарата, — игривая интонация, слышная даже через откровенно хреновое качество звука в домофоне, впервые за все это время не напрягла, а расслабила. Значит, нигде не ошиблась. — Это я, — неуверенно проблеяла Николь, переминаясь с ноги на ногу. — Я? Интересное имя, никогда такого не слышал. Чтобы войти, скажи пароль. — Что? Пусти меня уже. — Сначала пароль, — насмешливо протянул Ваня, после чего замолк, ожидая ответа. Не получив его, продолжил. — Ла-адно, так и быть, подскажу. Пароль такой: "Киса, ты мой спаситель". — Разве? — она попыталась скопировать его интонацию. — А мне казалось: "Киса сейчас договорится и будет сам объясняться с Марией Ивановной, почему это он не помогал мне с домашкой". — Понял, не выебываюсь, — звук его смеха утонул в звоне домофона и скрипе двери, закрывшейся за Никиной спиной с удивительной аккуратностью. Пошарпанные стены первого этажа были тут и там заполнены надписями и рисунками. Поднимаясь по лестнице, Николь успела заметить признание в любви некой Алине, чей-то номер телефона, который, судя по царапинам, пытались стереть, и вдохновляющую цитату родом прямиком из две тысячи семнадцатого. Интересно, писал ли что-то на этих стенах Киса? Добравшись до четвертого этажа, Ника остановилась на секунду, чтобы отдышаться — черт бы побрал эти лестницы. Затем оглянулась, пытаясь понять, в какую сторону ей идти, и столкнулась взглядами с Кисой, приоткрывшим дверь. — А ты, я посмотрю, не торопишься, — он открыл дверь шире и отошел чуть в сторону, приглашая зайти. Она быстро прошла в квартиру, задев его плечом, и снова почувствовала приятный запах одеколона. — Я заблудилась, — взгляд упал на часы, висевшие в небольшой прихожей прямо напротив входной двери. Стрелки давно уже перевалили за пять часов. Оказывается, она опоздала на целых двадцать минут. — Прости. — Это ты за что извинилась? Не на урок же опоздала, — он, закрыв дверь, так и стоял у входа, наблюдая, как она разувается и стягивает куртку, а потом крутится на месте, пытаясь найти, куда ее повесить. — Давай сюда. И тебе во-он туда, моя комната первая же. Романова неловко подхватила рюкзак с пола и направилась в нужном направлении, оглядываясь. Очевидно, что квартира была старая и уже нуждалась в ремонте. Невооруженным взглядом было заметно, что кое-где под потолком отходили обои, а одна из лампочек у входа надоедливо мигала. Однако, все равно здесь было уютно, хоть и пыльно, чувствовалось, что в доме действительно живут. Хотя, может, Ника просто сравнивала со своим домом. У нее всегда было очень чисто — у мамы был пунктик на том, чтобы поддерживать квартиру в едва ли не идеальном состоянии, отчего и ощущалась она скорее как больница или отель. Дома было, откровенно говоря, неуютно, и это ощущалось еще сильнее, когда Ника оказывалась в гостях. Осторожно приоткрыв скрипучую дверь, она зашла в ближайшую комнату. В помещении царила полутьма: единственный свет исходил от настольной лампы. Тем не менее, этого хватало, чтобы разглядеть комнату, которая выглядела удивительно чистой и аккуратной как для места, где жил парень-подросток. Постель была заправлена, пускай и небрежно, тетрадки, учебники и еще бог знает что на столе сгребли в одну кучу, расчистив большую часть рабочего места, и нигде не виднелось раскиданной одежды, помимо одного худи, висевшего на двери шкафа. Ника, осматриваясь, прошла через всю комнату и поставила рюкзак на пол около стола. Обернулась, ожидая увидеть идущего за ней Кису, и наткнулась взглядом на то, что заставило замереть, нахмурившись в удивлении. На противоположной стене, слева от дверного проема, висели две небольшие полки, полностью заставленные книгами. Некоторые на полки не поместились, потому лежали в две небольшие стопки по три-четыре книжки поверх крышки верхней полки. Может, это какие-то учебники или школьные книжки? Николь быстрым шагом вернулась ко входу в комнату. Оказалось, что рассматривать полки с ее ростом не слишком удобно: одна находилась выше уровня ее глаз, а вторая — и того дальше. К тому же, полутьма в помещении не особенно помогала разглядеть названия тех книг, что стояли далеко. А вот названия на ближайших к Нике корешках угадывались без проблем. Действительно, с краю виднелось несколько произведений русской классики, которые выглядели так, будто их никогда в жизни даже не трогали. Однако, на этом коллекция не заканчивалась: к своему удивлению, Ника обнаружила, что большинство книг было в жанре фэнтези вперемешку с фантастикой. Беглым взглядом она сумела выхватить несколько частей "Ведьмака", "Властелина колец", фамилии Джорджа Мартина и Робин Хобб. На полке выше, помимо прочего, стоял "Бегущий в лабиринте", парочка комиксов и все семь томов "Гарри Поттера". К последнему Ника и потянула руки, не удержавшись. Книги выглядели потрепанными, — и неизвестно еще, временем или неосторожным владельцем — и ей безумно захотелось рассмотреть поближе. Помимо этого, наличие книг в этой комнате в целом казалось чем-то странным. Киса определенно не производил впечатление читающего человека. С другой стороны, просто так покупать книги тоже было занятием бессмысленным — все эти издания Николь видела в магазинах и точно знала, что стоят они недешево. — Кто так высоко полки вешает?.. — проворчала она себе под нос, едва уцепившись за корешок. Как назло, книги стояли очень плотно друг к другу, что не давало ей вытащить одну, еще и в таком неудобном положении. — Тот, кто до них достает. Ника вздрогнула от неожиданности, не ожидая услышать Ванин тихий голос за спиной и почувствовать горячее дыхание над ухом. Дернулась, ощущая себя пойманной с поличным, и попыталась даже отойти, но лишь врезалась в него спиной, да так и осталась в таком положении. Он же, хмыкнув, потянулся за той же книгой, что и она. Накрыл ее руку своей (а ладони-то у него все-таки безумно теплые), отцепив пальцы от корешка, и сам ухватился за книгу. Николь резко повернулась на сто восемьдесят градусов, чувствуя себя слишком уж неловко, и пожалела об этом сразу же, как столкнулась с ним взглядом. — Ты чего опять дерганная какая? — Киса склонил голову вбок, рассматривая ее с дурацкой ухмылкой. — Что, засмущал? — Еще чего... — И вот снова она попала в неловкую ситуацию, как только оказалась рядом с Кисой. Он специально над ей издевается так, что ли? — Я просто удивлена, что ты читаешь. Вот. — Я что, настолько тупой в твоих глазах? Это даже обидно, знаешь, — он сдвинулся чуть ближе, оказываясь совсем вплотную, и выгнул бровь. Казалось, он действительно оскорбился. — Да нет, просто, ну, парни в принципе не особо читать любят, особенно такие, как... — и тут же закрыла себе рот рукой. Ну вот, хотела как лучше, а получилось как всегда. — В смысле... Обычно читающие парни, они, ну... Другие. С каждой секундой становилось все более и более стыдно. Под конец она лепетала уже совсем что-то бессвязное, чувствуя себя полной дурой. Пришла, полапала чужие вещи без спросу, еще и фактически оскорбила. Молодец, Ник, так держать! — Я, может, и не заумный отличник типа нашего Илюши, но и не совсем безмозглый, — Киса резко отошел на шаг и протянул ей книгу, переводя взгляд на зеленую обложку. — "Гарри Поттер"? Почему ты к нему потянулась? — Да просто люблю его. А еще он самым потрепанным выглядит, — она открывает книгу и пролистывает страницы, гадая, помечает ли он хоть что-то в книгах. Ожидаемо, никаких записей или закладок она не нашла, лишь заметила заломы на уголках страниц, как будто их загибали, чтобы пометить страницу. — В детстве еще читал, когда мелкий был, вот и потрепал. Он оставил ее наедине с книжкой, отвернувшись, и направился к рабочему столу. Сдвинул стопку тетрадей еще дальше, после чего включил компьютер. Оглянулся и тихо что-то себе под нос проворчал, вздыхая. — Ты садись, вещи там свои доставай, все такое, — он указал на компьютерный стул, вновь оказываясь рядом, но теперь уже проходя мимо, к выходу из комнаты, и щелкая выключателем. — А я за вторым стулом сгоняю. Комната озарилась светом. Ника, привыкнувшая уже было к полутьме, поморщилась и простояла на месте еще несколько секунд, прежде чем быстрым шагом вернуться к столу. Книгу, что все это время она сжимала в руках, Романова положила на стол поверх той самой стопки с тетрадями. Как бы ни хотелось поразглядывать чужую книгу поближе, она не могла позволить себе отвлекаться — все-таки, не просто в гости пришла. Тетрадь с несколькими вложенными листами, планшет и ручка легли перед ней на рабочем столе. Дожидаясь хозяина комнаты, Николь нервно перебирала вещи в руках, складывая их идеально ровно относительно края стола и друг друга. Расслабиться и сконцентрироваться теперь, после этой идиотской ситуации, было еще сложнее. Резкий удар чего-то о дверной косяк с последующей за этим руганью заставил ее крупно вздрогнуть и резко обернуться. Киса с кухонным стулом в руках стоял на пороге комнаты, оглядываясь на откос с ужасно недовольным видом. — Все... в порядке? — она сцепила пальцы рук в замок и осторожно подала голос. Знала, что он хмурится и закатывает глаза не из-за нее, но ждала момента, когда ей выскажут. Все-таки, он сам сказал, что ее слова были обидными. — Блядский стул. Косяк и так на соплях держится, не хочу тратить время и чинить его, — Ваня раздраженно вздохнул и подставил второй стул к столу, вплотную к тому, на котором уже сидела Ника. — Ты сам дома вещи чинишь? Почему не попросить папу? — и поймала на себе совершенно нечитаемый взгляд. — Ник, у меня нет отца. Внутри все похолодело. Она невольно отвела взгляд, по старой привычке потирая запястья, и поджала губы, чтобы не сморщиться от резкой боли. Молодец, Ника, сегодня ты прямо-таки в ударе. — Прости. Я не знала. Ну, то есть, я знала, Ина как-то говорила, но всего раз или два, и я совсем забыла, — она склонила голову ниже, чувствуя себя полнейшей идиоткой. В горле пересохло и стало очень-очень жарко. Захотелось спрятаться и никогда больше не разговаривать с Кисой. И не попадаться ему на глаза. — Да забей. Кому он нахуй нужен здесь вообще, когда тут такой мастер на все руки сидит, а? — Он, растянув губы в кривой ухмылке, беспечно повернулся к компьютеру, открывая браузер. Однако, вопреки словам и жизнерадостному тону, Николь показалось, что в глазах его все-таки притаилась тоска, но благоразумно промолчала, зная, что для подобных разговоров они не так близки. К тому же... она, даже при наличии отца, все равно понимала и разделяла эту тоску. — Так и что мы делать-то будем? — Киса указывает на монитор, где уже открыта их переписка. — Я, если честно, все уже забыл. — Ну еще бы. Ну, во-первых, нам нужно еще текст доделать. Я хотела заняться этим сама, но мой ноут приказал долго жить. Я думаю, мы не успеем сегодня что-то еще. В общем, нужно еще парочку источников посмотреть... И работа пошла. Обсуждение одной только домашки помогало сконцентрироваться и не думать о постороннем, а также не возвращаться мысленно к моментам, где она позорилась по полной программе. Единственное, на что Николь позволяла себе отвлекаться — удивление по поводу того, как Ваня действительно старался ей помочь. Это все еще вводило в ступор, ведь совершенно не вязалось с тем представлением о нем, которое сложилось у нее (да и у всех остальных тоже) за все годы, что она его знала. Даже тревожные мысли покидали голову, когда она наблюдала за его сосредоточенным лицом, пока он пытался по-человечески составить предложения. Процесс объяснения того, почему они собираются вслух рассказать намного меньше, чем написали, спустя почти два часа после Никиного прихода был прерван звонком в дверь. Она, по обыкновению, вздрогнула от внезапного громкого звука, и даже Киса удивился, сказав, что никого, помимо нее, не ждал. Тем не менее, ей показалось, что он, несмотря на озадаченное лицо, догадывался, кто бы это мог быть. Он вышел из комнаты, предварительно сказав ей посидеть тут и подождать, и Ника действительно его послушалась... пока не услышала, как он открывает дверь. Любопытство, будь оно неладно, превысило здравый смысл, и она тихо проскользнула к дверному проему. Дверь, к счастью, осталась приоткрытой, так что ей нужно было всего лишь чуть высунуться, стараясь оставаться незамеченной. — Кредит не нужен, в Бога не верим, всего хорошего... Какого хера ты здесь забыла? — послышался тихий, но явно недовольный голос уже открывшего входную дверь Кисы, пока тот рассматривал гостя. Вернее, гостью. На пороге стояла девчонка примерно их возраста. Высокая, практически одного роста с самим Кисой, и тощая, судя по тому, как на ней висела одежда. Ее ярко-синие волосы были убраны в низкий хвост, а крыло носа украшало колечко. Девушка выглядела потрепанной, так, будто почти не спала, однако все равно была красивой. Кто это? Вполне закономерные мысли роем завозились в Никиной голове. Знакомая, которой нужна помощь? Подруга, с которой они посрались? Может, вообще девушка? Она склонилась к Ване чуть ближе и принялась что-то тихо ему говорить, нервно заламывая пальцы. Большую часть времени она смотрела на свои руки, но Ника успевала уловить моменты, когда она поднимала взгляд и смотрела на него буквально умоляюще. Ее довольно сильно потряхивало, под глазами залегли темные круги — в общем, хотелось ее пожалеть да и только. — Ты, блять, не на рынке, чтобы со мной тут торговаться, — а вот Кису, казалось, откровенно жалкий вид девушки нисколько не тронул. — Сколько раз говорил, чтоб без предупреждения не лезла? И тем более домой ко мне не приходила! — очевидно, он потихоньку закипал, переставая контролировать громкость своего голоса. — Вот и что ты сразу орать на меня начинаешь? — девушка, и так будучи довольно нервной, тут же сорвалась вслед за ним, поддерживая повышенный тон. — Я как человека тебя прошу! — Ты голос-то на меня не повышай! — он дернул головой в сторону коридора: вспомнил, что в квартире не один. Ника, от греха подальше, тут же спряталась за дверным откосом, понимая, что никто ее по голове не погладит за подслушивание. Однако, высунуться снова все равно пришлось — Киса снова заговорил тише, и разобрать слова стало труднее. — Слушай меня сюда: я не имею никакого желания сейчас с тобой разбираться, я занят. Телефон мой у тебя есть. Надо — пиши, но лично меня не доебывай. Он сказал что-то еще, вновь воровато оглянувшись, на этот раз уже практически шепотом. Ответная реакция не заставила себя долго ждать: девушка дернулась, будто от судороги, обхватила себя, крепко сжав плечи. Ее губы задрожали, по щекам, кажется, потекли слезы. Все указывало на то, что Николь застала ссору Кисы с его девушкой, бывшей или нынешней. По-другому объяснить такое плачевное состояние незнакомки Романова просто не могла, такой вывод напрашивался сам собой. — Я не понимаю, Кис. Ты меня настолько не любишь? — что и требовалось доказать. — Я одна такая в твоей немилости, или ты со всеми так? — А вот это тебя ебать вообще не должно. Сходи проветрись, бешеная. Мне твое нытье здесь не сдалось, — он схватил ее за плечи и настойчиво выставил за порог, прежде чем закрыть дверь. — Сука, вот и надо было именно сейчас припереться. Он проворчал что-то еще, но Николь уже не слушала. Понимая, что сейчас он вернётся в комнату, она быстро заняла свое место. Услышанное породило множество вопросов и не дало практически никаких ответов. Во-первых, теперь становилось понятнее, почему он не хотел работать вместе с ней. Все-таки, если у него есть девушка, то проводить время в компании другой и постоянно быть с ней на связи — такое себе. К тому же, Киса действительно был очаровательным и знал это, так что, скорее всего, ему приходилось иметь дело с ревностью со стороны партнерши. И, конечно же, Никино присутствие в этом доме в тот самый момент, как эта самая предполагаемая девушка пришла выяснять отношения — полнейший кошмар. — Опять соседи буянят, — тем не менее, Ваня выглядел пусть и напряженным, но не настолько, насколько, по ее скромному мнению, должен бы при ссоре со своей второй половинкой. — Не заскучала тут без меня? — Тебя минут пять всего не было. Захотела бы — не соскучилась, — и не сдержала улыбки, когда он хохотнул в ответ. Новые открытия сделали ситуацию сложнее. Теперь Нике даже просто задержанный на нем взгляд казался чем-то неправильным. Вот уж мешать чьим-то отношениям она точно не собиралась. Они возобновили работу над проектом, однако теперь, вопреки всему, постоянно отвлекалась именно она. Та сцена все еще стояла перед глазами, она прокручивала каждое услышанное слово и замеченное движение, пытаясь понять, что же на самом деле произошло между ними двумя и о чем они вели речь. Из задумчивости ее стабильно вырывал голос Кисы, который сверялся с ней, выполняя свою часть работы. Тот, кажется, заметил, что она витает в облаках, но пока что никак это не комментировал. От попыток одновременно быть мысленно и там, и тут, успевая и по делу думать, и об отвлечённом рассуждать, разболелась голова. Это было достаточно частым, но неприятным явлением, извечно отвлекающим Романову от всего, чем она была занята. Временами боли становились сильнее, однако большую часть времени были просто раздражающим фоном. Но, конечно, не сегодня. Пульсирующая боль нагнала ее резко, заставляя скривиться и схватиться за виски, надавливая. — Ты в порядке? — звук стука по клавишам прекратился, заменившись озадаченным голосом. — Голова разболелась. У меня такое бывает. Она постаралась улыбнуться и наклонилась, поднимая с пола рюкзак. Приняла проверять карманы в поисках обезболивающего — единственного, что спасало от особенно сильной боли. Блистера с таблетками нигде не находилось, и она печально вздохнула, под нос себе пробубнив что-то о том, что, наверное, оставила его в другой сумке. Затем, буквально в следующем кармашке заветная упаковка была найдена. — Вот ведь, пустая. Совсем забыла, что обезбол закончился. Ладно, пофиг, все равно мы почти закончили, — она покрутила пустой блистер и разочарованно сунула его назад в рюкзак, скидывая тот на пол. — У меня, вроде, был обезбол. Сейчас посмотрю, — Киса, видимо, ухватившись за возможность прервать нудную работу, принялся рыться по ящикам стола в поисках таблеток. — О, нашел кажись. Держи, — и передал ей в руки таблетку. — А что это?.. — Ника с сомнением посмотрела на лекарство. Она обычно никогда не брала лекарства с чужих рук, предпочитая пользоваться тем, что носила с собой. Мало ли. — Да анальгин обычный. У меня тоже иногда болит голова, знаешь ли, — он быстро поднялся на ноги, потягиваясь. Она честно отвела взгляд от него, когда футболка слегка задралась. — Погнали на кухню, тебе ж воды надо, да? Кухня была уютной. Захламленной, но не запущенной, а просто живой, в каком-то смысле. На плите стояла сковорода, а у раковины — пара кружек. На холодильнике висело множество магнитов и пара каких-то записок, а на столе Николь заприметила пластиковые упаковки с печеньем и какие-то конфеты в древней на вид хрустальной розетке. Подоконник украшали несколько горшков с цветами. Через пару минут Ника с подачи хозяина квартиры оказалась сидящей за столом и медленно пьющей остатки воды в стакане, а Ваня — курящим в открытое окно. Они не разговаривали. Ей, борющейся с головной болью, этого особенно не хотелось, а он, высунувшись в окно, выглядел слишком задумчивым, чтобы его тревожить. Радовало одно — тишина не казалась гнетущей. Вопреки собственным страхам, она не чувствовала себя идиоткой, пусть и не знала все еще, о чем они могли бы поговорить. — Там немного осталось, — он, наконец, подал голос, закрывая окно до режима проветривания. — Я сам доделаю. А ты посиди тут пока. Все равно с больной головой ничего особо не сделаешь. Если че, вот это, — указывая на сладости на столе, — можешь брать. Мама постоянно приносит всю эту дребедень домой, я есть не успеваю. Романова, как болванчик, несколько раз покачала головой и потянулась к овсяному печенью под пристальным взором. Покидая комнату, тот казался чем-то довольным. Задумываться над этим она не стала — одни проблемы от ее любви к постоянным размышлениям и накручиванию себя. Лампочка на потолке тихо жужжала, как и довольно старый холодильник. Холодный ноябрьский ветер проникал сквозь приоткрытое окно, заставляя слегка ежиться, а от сладких конфет хотелось пить. Еще вчера Николь и подумать не могла, что будет проводить вечер вот так, в чужой квартире, на чужой кухне, однако почему-то здесь ей стало невыносимо уютно. Она как будто попала домой. Пригрелась тут, чувствуя, как ее начало клонить в сон. Наверное, она вполне могла бы провести так еще очень много времени, но звук открывающейся входной двери ее как будто отрезвил. Теперь посиделки в одиночестве на чужой кухне прямо напротив входа в квартиру казались чем-то неправильным. Сонливость как рукой сняло, Ника резко выпрямилась и отодвинула от себя розетку с шоколадными конфетами. Боже, как же ей сейчас будет неловко. Дверь за спиной открылась. Послышался шорох, вжиканье молнии, затем — шуршание пакета. Кто-то тихо вздохнул, сделал пару шагов, после чего замер. — У нас гости? — мягкий женский голос не казался сердитым или недовольным, скорее просто усталым. Ника медленно повернулась, столкнувшись поймав на себе чужой взгляд. — Здравствуйте, — она неловко поздоровалась, едва удержавшись от того, чтобы поморщиться: при общении со взрослыми ее голос всегда искажался, становился высоким, чуть ли не писклявым, что всегда выводило Нику из себя. — Я тут... в общем, у нас с Ваней домашка совместная, может, он говорил, и я вот пришла ее делать. Женщина смотрела на нее удивленно, но с улыбкой. Наверное, Николь действительно выглядела глупо, пытаясь оправдаться. Она неловко встала, желая сбежать в Ванину комнату, но не успела — он появился на пороге кухни сразу же, как она начала осторожно двигаться в ту сторону. Как почувствовал. — Ты сегодня рано, — он сложил руки на груди и подпер плечом откос, ненамеренно (или намеренно?) перекрывая Нике возможность уйти. — Нормально все? — Да. Просто решила не задерживаться сегодня, за продуктами, вон, зашла, — женщина кивает на пакет, набитый едой, у себя под ногами. — А че ты мне не позвонила? Я б сам сгонял, — он недовольно хмурится. Николь кажется, или она слышит что-то отдаленно похожее на беспокойство в его голосе? — Так ты же обычно с друзьями все. К тому же, оказывается, девочку привел. Чего я отвлекать буду? — ее взгляд вновь скользнул по Нике, так и оставшейся стоять у стенки. Стало еще более неловко: Романова бы не удивилась, если бы ее нахождение в этом доме истолковали неправильно. — Ну не начинай, мам. Ника по делам пришла, так-то. — По делам или нет — не так важно. Я давно не видела тебя в компании девочки. Приятно познакомиться, Ника, да? А меня Лариса зовут. — Вообще Николь, но это как-то очень официально. Мне тоже приятно познакомиться, — она улыбнулась матери Кисы в ответ, чувствуя к ней искреннюю приязнь. — Да ладно тебе, мам! Ты ведь прекрасно знаешь, что с нами Ина постоянно таскается, — но мать в ответ лишь посмотрела на сына совершенно нечитаемым (по крайней мире, для Николь) взглядом, отчего он недовольно запыхтел. — Так, все, мы пошли. Ника, наконец чувствуя, что уже можно, облегченно сбежала из кухни, протиснувшись между стеной и чуть сдвинувшимся в сторону Кисой, чувствуя облегчение от скрывающей ее теперь полутьмы. Быстро прошла до нужной двери и замерла на пороге. Из кухни все еще доносились голоса, — достаточно четкие, чтобы расслышать, о чем разговор — но, здраво рассудив, что второй раз за день подслушивать чужие разговоры — это уже слишком, она все же зашла в комнату, плотно закрыв за собой дверь. В ожидании она вновь уселась за компьютер, принимаясь проверять, что же он успел понаписать. В целом, выходило достаточно неплохо, пусть и слегка куцо. Однако, все эти ошибки достаточно легко было исправить, чем Романова и занялась, желая поскорее разделаться с работой. Хотелось уже ужасно вернуться домой: впечатлений за последние два с половиной часа набралось даже слишком много, оттого и желание вернуться в спасительную тишину и стабильное "ничего" своей комнаты хотелось нещадно. Вскоре с домашкой было покончено. Файл был успешно сохранен нервной Никой несколько раз в двух форматах, отправлен ей же через мессенджеры и до кучи перекинутый на флэшку — вдруг ноутбук все же оживет? Все вещи оказались в рюкзаке за две минуты, а еще через три Николь уже стояла у входной двери, натягивая куртку. На часах перевалило за восемь, и этот неприятный факт обещал ей прогулку по темноте. Понимали это и хозяева дома, а потому ее, одевающуюся, ждал Киса, заботливо отправленный собственной матерью проводить гостью. Тот особо не возражал, да и сама Ника против не была — в его компании главной головной болью все равно стал бы он сам. Однако, не все оказалось так просто. Пройдя большую часть пути, они затормозили на светофоре, и тогда Киса, воровато оглянувшись, подал голос: — Слушай, а тебе ж тут недалеко, да? — Ну, недалеко. А что? — она нахмурилась, уже понимая, к чему он клонит. — Да мне тут, — он запнулся, подбирая слова. — В общем, мне надо по делам кое к кому заскочить, и это надо вот прям сейчас сделать. — Что за дела? — Николь понимала, что ответа не получит, раз уж он уже начал осторожничать в выражениях, но попытать удачу все же решила. — Да там... неважно. Тебе вообще не надо об этом думать. Так че, дойдешь ведь? Она вздохнула. С одной стороны, он вообще-то пообещал проводить ее, и вот так сливаться было достаточно грубо. С другой, казалось, ему действительно слегка не по себе от этого. Или он просто так хорошо играет, чтобы вызвать у нее жалость. В любом случае, это работало. Да и идти ей действительно совсем недолго — две минуты, и она будет у подъезда. А то, что ей не очень приятно... кто она такая, чтобы держать его? Может, его там девушка ждет, отношения выяснять снова будут? — Дойду. В ответ Ника получает легкую (благодарную?) улыбку, неловко кинутое "До завтра тогда" и быстро удаляющуюся куда-то в сторону дворов спину. Остаток пути домой она потратила на размышления о том, куда же Кисе так резко понадобилось, как правдоподобнее соврать матери о месте своего пребывания и каким же образом рассказать обо всем произошедшем этим вечером Ине, чтобы не огрести за то, что не сказала раньше.