Часть 4

Нежно и тревожно, мне так нежно и тревожно Мне так нежно и тревожно, мне так нежно Мои глаза опять к тебе прилипли

      В столовой стояла привычная духота — окна, даже если очень захотелось бы их открыть, были без ручек. Стены, казалось, пропитались запахом супов и пирожков не самого лучшего качества. В помещении стоял привычный гам: младшеклассники кричали и болтали, изредка осекаясь после замечаний учителей. Старших же не останавливало и это — то и дело с разных концов столовой можно было услышать отборный мат.       Николь лениво рассматривала окружающих, примечая знакомые лица людей, имена которых даже не знала, и время от времени кивала в ответ на слова Ины. Та рассказывала, как съездила с родителями на выходных в ближайший город, изредка отвлекаясь на принесенный из дома йогурт. Что-то, судя по упаковке, невероятно полезное и максимально натуральное. Ника же, в свою очередь, жевала половинку шоколадного батончика, которым подруга с ней поделилась. Несмотря на вполне себе нормальный завтрак, она уже ощущала легкий голод, так что подгон был весьма кстати — снова валиться с ног на физкультуре, которая была через урок, совершенно не хотелось. — Так вот, и выходим мы из магазина, а там двери же стеклянные. Меня мама позвала, я обернулась — и врезалась в эту дверь. Прикинь? — Ина потерла голову, как будто место удара еще болело, смеясь в унисон с Никой. — На какие жертвы тебе пришлось пойти ради новых кед, — протянула Ника так сочувствующе, как у нее только получалось, сдерживая новый приступ смеха.       Ина, наконец, вышла с больничного, и пребывание в школе вновь сделалось не таким унылым. На уроках снова можно было поболтать, все работы выполнялись как-то легче и быстрее, а на перерывах Ника теперь не шаталась по коридорам как неприкаянная, прячась за телефоном.       Мимо, тем временем, между рядами столов проходили одноклассники и ребята из параллельных классов. Многие переговаривались с Иной, кое-кто ради приличия здоровался и с Никой, если знал ее имя. Разговаривать со знакомыми подруги Николь было особо не о чем, но она и не расстраивалась — роль наблюдателя ее вполне устраивала, и даже мысль о том, чтобы иметь столько знакомых, ужасно утомляла.       Прямо над ее ухом что-то зашуршало, вырывая из мыслей. Не успела она повернуться в сторону звука, как на столе перед ней оказалась какая-то булка в целлофановом пакете, а еще через секунду — пошарпанный стакан с горячим, судя по поднимающемуся пару, чаем.       Ника скользнула взглядом вверх по чужой руке, догадываясь, кто бы это мог быть. Красноватые костяшки, широкая ладонь, смятая ткань черного лонгслива, рукава которого были закатаны до локтей, широкая цепь на шее, поблескивающая серьга и темные-темные, практически черные, глаза. Конечно же, над ней стоял Киса, с легким прищуром рассматривающий ее лицо.       Да что ему, в самом деле, надо?       Он перевел взгляд на еду на столе, ткнул в том же направлении пальцем и с очевидным намеком вновь впился взглядом в Николь. Затем же, ни сказав ни слова, ушел. — Какого хера это сейчас было? — Ина, сверлящая спину Кислова подозрительными глазами, казалась искренне сбитой с толку. — Да чтоб я знала. Он же твой друг, так-то. Может, расскажешь, что это вот, — очерчивая пальцем над предметами круг, — значит вообще? — Хотела бы я понимать. Мне бы он в этот чай плюнул, если бы вообще додумался принести, — она взяла в руки телефон, лежащий рядом, и принялась что-то быстро строчить. — Больно он странно себя ведет. Что утром, что сейчас.       Николь лишь пожала плечами, вытаскивая выпечку из пакета. В руке она теперь держала посыпанную уже подтаявшим сахаром булочку — единственную, которую она покупает в школьной столовой. Угадал, надо же.       Спорить с Иной она не собиралась, ведь согласна была с каждым словом. По Никиному скромному мнению, в ее жизни происходила какая-то чертовщина. И главным источником этой самой чертовщины был именно Ваня, слишком резко ворвавшийся в ее жизнь. Буквально за несколько дней он стал появляться рядом чаще, чем за десять лет учебы бок о бок. После того, как он проводил ее до дома в пятницу, и ровно до сегодняшнего утра они разговаривали один раз, и то, по насущной теме — домашка по литературе.       Нике даже просить не пришлось, он сам сказал, что будет помогать ей, насколько ума хватит. Ей казалось, они договорились, и она расслабилась, вот только вчера, в понедельник, он не пришел. Работу пришлось начинать в одиночку, а написать ему и спросить, какого черта, ей духу не хватило.       Зато сегодня утром по дороге в школу, когда его общество ее совершенно не интересовало, он каким-то образом оказался прямо перед ней, да так неожиданно, что она чуть в него не врезалась, вскрикнув. — Чего орешь-то так? — Киса театрально поморщился и потер ухо. — Что ты здесь забыл? Ты вообще в другой стороне живешь, — вместо ответа он достал из кармана куртки сигареты и потряс ими. Судя по всему, упаковка была только-только купленной. — Сижки покупал. Тут ларек неподалеку есть, там всем вообще продают. Если хорошо попросишь, то я даже показать могу, — он достал сигарету и быстро поджёг. Ника тут же пошла дальше, избегая противного запаха. — А, ты ж не куришь. — Вот именно. И не люблю, кстати, дым сигаретный. — А я не люблю, когда мне что-то запрещают.       Николь ускорила шаг. Успела вдохнуть прохладный осенний воздух ровно один раз, прежде чем табачный запах вновь нагнал её. Она повернула голову — Киса ускорился вслед за ней, одним шагом проходя два её. И на что она вообще надеялась? — Как мы ускорились. А так и не скажешь, что ты бегать быстро умеешь, — он весело фыркнул со своей же шутки, поглядывая на Нику в ожидании реакции. — Я всего один раз упала без сознания. За все десять лет. И повторять этого не собираюсь, — отчеканила Николь, начиная потихоньку закипать. — Чего тебе от меня надо? — Чего мне надо, того у тебя я точно не получу, — отвлекшись на очередную затяжку, Киса совершенно не заметил подвернувшейся под ноги пустой жестяной банки и запнулся, зло отпинывая ту после. — Сука! Накидают, блять, говна всякого, ни пройти, ни проехать потом.       В конце улицы, тем временем, показалась Ина. Она ждала подругу на привычном месте и, судя по густому дыму вокруг нее, парила. Сейчас Ника была даже этому рада — сладкий дым, все же, поприятнее тяжелого сигаретного.       Она принялась махать рукой, привлекая внимание лениво рассматривающей дома вокруг Ине. Та, заметив движение, повернула голову. Только появившаяся на лице улыбка в секунду сменилась нахмуренными бровями, когда она перевела взгляд чуть в сторону. — Я точно еще не болею? — она смерила Кису взглядом, будто действительно не могла поверить, что он тут стоит. — Я настолько хорош, что ты не можешь поверить в мое существование? — Ты настолько феерический придурок, что я не могу понять, зачем еще с тобой общаюсь, — отрезала Ина, встав между Никой и Ваней, и схватила ее за запястье, пытаясь отвести на пару шагов в сторону от него. Ника болезненно зашипела, дернувшись, и Воронова тут же сместила руку, взяв ее под локоть. — Я всегда знал, что ты меня обожаешь, — он скользнул скептическим взглядом на то, как Ина отгородила его от подруги, но, на удивление комментировать не стал.       Ина не удостоила его ответом, вместо этого отвернувшись совсем, и снова затянулась, выпуская в воздух пахнущий ягодами пар. Киса громко фыркнул и показушно приложил сигарету к губам. Кажется, за этим стояла какая-то история. Ника вопросительно уставилась на подругу, ожидая объяснений. — Его бесит, когда я курю при нем вот это, — она потрясла в воздухе рукой с зажатым в ладони подом. — Хотя я в лицо ему им не тыкаю. — Да потому что херня это все. Хочется покурить — сиги возьми, а не дуделкой своей дыми. Тем более ты и так, — а вот это стало неожиданной новостью. Ина замялась: видимо, говорить об этом Нике она пока не планировала. — Я не курю сигареты. — Да? То есть, когда вы с Мелом одну сижку на двоих обсасываете — это не считается? — Не считается. Такое пару раз всего было. Что доебался-то до меня? С похмелья настроение говеное? Дорога до школы прошла в том же духе. Ина с Ваней переругивались, а Ника все никак не могла уловить, по-дружески ли это или они все-таки серьезно ссорятся. Потому и помалкивала — быть втянутой в их странный спор ей не слишком хотелось.       Успокоились эти двое только у школьных ворот: — Все, достал. Пиздуй к своему стаду, вон они тебе машут, — Воронова указала в сторону, где стояли Мел с Хэнком, не забыв кивнуть им в качестве приветствия. — Злые вы, девчонки, — он с притворной грустью вздохнул, отворачиваясь к парням. — Пойду к тем, кто меня понимает, — Николь проследила взглядом весь его путь и отвернулась лишь в тот момент, когда он остановился рядом с друзьями. — А почему вы… — она помолчала, подбирая слова. — Сремся? Привычка, — Ина пожала плечами, утягивая Романову за собой в сторону входных дверей. — Когда я только познакомилась с ними, Киса был не слишком рад девочке в компании. Вот и стал меня на прочность проверять, думал, если он огрызаться начнет, я испугаюсь и уйду, — она рассмеялась, увидев выражение лица подруги, выражающее откровенный ужас. — Сейчас все окей, ты не подумай. Мы просто привыкли так общаться. Да и, знаешь, нужно же, чтобы кто-то спускал его с небес на землю. Возомнит еще о себе невесть что и совсем невыносимым станет.       Утренний разговор подтвердил, что отношения Ины с парнями были куда глубже, чем Нике раньше казалось. Однако даже так придумать вразумительную причину странному поведению Вани Воронова не смогла. Коллективным умом, обсудив еще раз все произошедшее за пару дней во время следующих уроков, они решили просто понаблюдать за тем, что еще он вытворит.       Сплетничать было весело. Ника изо всех сил сдерживала смешки, выслушивая предположения одно другого абсурднее, и успокаивала Ину, обещая, что обязательно поделится с ней, если «этот дебил безмозглый» ее как-то заденет.       Но в кабинете литературы с легкой и непринужденной атмосферой пришлось распрощаться. Ина пересела на парту назад, к Хэнку, собираясь работать над общим заданием. Ника заняла ее место у стены, оставив место для своего «напарника» пустым, предвкушая тяжелые сорок минут урока. На вчерашнем занятии она сделала самый минимум, надеясь, что Киса все же придет на следующий урок и начнет помогать, как говорил, но чем меньше времени оставалось до начала урока, тем меньше она в это верила. Николь уже начинала жалеть, что не сделала больше — это существенно бы облегчило задачу сегодня, ведь ей бы не пришлось дорабатывать собранную информацию, добавлять к ней больше деталей и перефразировать взятые из интернета куски. И, судя по все еще пустующему месту рядом на момент звонка на урок, делать ей все это одной. — Дико извиняюсь за опоздание! Можно зайти? — дверь в кабинет со скрипом открылась после громкого стука, знакомый голос резанул по ушам. — Вспомнил-таки дорогу в мой кабинет, Кислов? — Мария Ивановна сложила руки на груди, недовольно нахмурившись, но отчитывать его по полной программе не стала. То ли поняла, что бесполезно, то ли не захотела время тратить. — Быстро на свое место. Молча и не переговариваясь с одноклассниками.       Тот, на удивление, послушался, быстро пройдя между парт. Притормозил около нужной и быстрым движениями вывалил на парту потрепанную тетрадку и ручку, громко падая на жалобно скрипнувший стул. Николь углубилась в работу сильнее, стараясь игнорировать присутствие одноклассника.       Перечитывая одну и ту же строчку по третьему кругу, она на самом деле лихорадочно соображала. Четко определить, какие эмоции в ней вызывает приход Вани, она не могла: хотелось и выдохнуть расслабленно, порадоваться, что ей, возможно, не придется в одиночку все делать, и отчитать за прогул. Однако злиться молча и про себя, представляя, как выскажет все претензии в лицо — не то же самое, что действительно находиться рядом. Вся уверенность растаяла, стоило ему попасть в ее личное пространство.       Она сидела как на иголках, ожидая, пока Киса к ней обратится. Придумывала тысячу вариантов ответа на что угодно, решала, каким тоном говорить, рассуждала, заденет ли его хоть сколько-нибудь ее недовольство. Ничего путного в голову, как назло, не лезло, и прежде, чем Николь начала бы паниковать по этому поводу, он достал из кармана телефон и уткнулся в него.       Краем глаза — ни в коем случае не подсматривая, просто любопытствуя — она заметила, как он принялся проверять уведомления, перескакивая с приложения на приложение и отвечая на сообщения.       Что-ж, она ведь все равно не ждала помощи, да? Даже несмотря на то, что он, вроде как, обязался посодействовать. Если так подумать, он изначально был против того, чтобы они работали вместе.       Сложившаяся ситуация раздражала и сбивала с толку. Он обещал помочь, но на практике даже сказать ничего не пытался. Николь тихо негодовала, представляя, как отчитает его, но на деле лишь недовольно вздыхая. К Кисе даже подступиться было страшно, не то что выражать недовольство. К тому же, времени на разборки особо не было: сорок пять минут урока для подобного объема работы — очень и очень мало.       Сверившись с набросанным пару минут назад планом, она вернулась к работе. Текст, наметки которого она вчера лишь набросала в документ на планшете, еще был ужасно сырым. То и дело виднелись недоработки и пустые места, которые стоило заполнить информацией. К тому же, найденное нужно было еще и полностью прочитать и перефразировать насколько возможно — полностью скопированные работы Мария Ивановна вычислит очень быстро, что явно повлияет на итоговую оценку, а Николь хоть что-то, отличное от пятерки, получать не собиралась.       Радовало одно: выбранная тема была действительно интересной. Читая биографии и чужие работы по схожей тематике, она действительно увлеклась. Если постараться, то это может оказаться хоть сколько-нибудь занятным даже для одноклассников. Возможно, и на конкурс какой пройдет — родителям будет, чем гордиться. — Эй, Ника! — слабый хлопок по плечу вкупе с громким шепотом вернул ее с небес на землю. Она резко повернула голову — Киса задумчиво смотрел на нее, подперев щеку рукой, и явно ожидал, пока она обратит на него внимание. — Ну ты игнорщица. — Чего тебе? — Как дела, спрашиваю? Головушка не кружится? — и настолько обезоруживающе улыбнулся, что она не сразу нашлась с ответом. — Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить? — проскользнувшая на секунду мысль, что этот диалог — лишь прелюдия к тому, чтобы наконец начать работать вместе, после его кивка пропала так же быстро, как и появилась. Вместе тем исчезло и так небольшое желание болтать, отчего Ника отвернулась от него, вновь уткнувшись носом в планшет. — Ты не ответила, — он помолчал с минуту и, увидев, что никакой реакции от нее не последовало, попытался вновь. — Ник? Да ладно тебе, ну че началось-то… — Ты мешаешь мне. — Как будто тебе действительно интересно заниматься этой хренью. — Интересно, вообще-то, а даже если бы не было — кто-то же должен сделать нашу общую работу, — она прокашлялась, стараясь по максимуму держать себя в руках, хоть и злилась жутко. Даже голосом попыталась говорить насколько только можно нейтральным, не выдавая истинных эмоций, которые только хуже сделают.       И ей действительно показалось, что она вполне неплохо справлялась с накатившим раздражением, вела себя максимально профессионально, «была умнее», как ее учили. Однако тихий смешок слева в секунду эту уверенность пошатнул, заставил кинуть быстрый взгляд в сторону соседа. — Ты на меня злишься? — протянул он скорее утвердительно, кажется, улавливая ее настроение. — Нет. — Твое лицо с субтитрами говорит обратное, — и снова едва слышно засмеялся, когда она нахмурилась. — И как ты такие лица корчишь?       Николь сильнее сжала зубы, стараясь вникнуть в открытую статью. Не обращать внимание было лучшей тактикой. Игнорируй, и ему надоест, так ведь? И тогда она сможет спокойно добрать текст, избавив себя от одного пункта из целого списка.       В какой-то момент подумалось, что Кисе действительно надоело. Он молчал уже пару минут и, скорее всего, вернулся к своему телефону. По крайней мере, Ника надеялась на это, ведь поворачиваться и проверять желания не находилось — он обязательно это заметит и засчитает как за призыв к болтовне. — Вот, — нет, ему не надоело. — знаешь, я, сука, тебя иногда вообще понять не могу. Ты то читаешься, как открытая книга, понятная такая вся, то полный пропиздон вообще. Морозишься и так смотришь, будто я тебе совсем остопиздел.       Что?       Николь, чьи руки зависли над экраном, повернулась к нему. Приподняв брови, она глупо похлопала глазами, пытаясь понять, что он вообще сейчас сказал. В голове крутился вполне закономерный вопрос: а зачем ему вообще ее понимать?       Он снова засмеялся. Только в этот раз как-то совсем глупо, отвернувшись и уткнувшись лицом в сгиб локтя, совсем падая на парту. При виде такой реакции вечно уверенного в себе Кислова стало ужасно неловко. — Забудь об этом, окей? Не бери в голову, — послышались сдавленные слова. Видимо, он и сам не ожидал, что скажет это вслух. Ника застыла в нерешительности, не зная, как отреагировать так, чтобы не стало еще хуже. — А ты что, читать умеешь? Открытая я книга, как же, — ничего лучше, чем глупая шутка, в голову не пришло. — Умел бы — понял бы уже, что я недовольна, потому что ты ни работать ни хочешь, ни тихо сидеть и не отвлекать. — Так а че сразу не сказала? — он тут же оживился, поднимая голову. — С вами, девочками, сущий кошмар какой-то. Ни хрена не говорите, а нам гадай. Давай сюда эту свою херню, сейчас быстро разберемся.       Киса потянулся за планшетом, к которому в тот же момент потянулась и Ника, инстинктивно пытаясь удержать вещь у себя. Успела всего за секунду: только сжала пальцами края, как он сделал то же самое, накрыв ее руку своей. Одернул тут же, цепляясь за противоположный угол, но даже так она успела почувствовать, что ладонь у него прямо-таки горячая. Хотя, возможно, ей только показалось — при соприкосновении ее будто током ударило, да так, что захотелось тут же выдернуть ладонь. Когда он ошивается рядом, она становится настолько дерганой, что это начинает бесить.       Воспользовавшись ее заминкой, Киса вырвал планшет, прибирая устройство к своим загребущим рукам. Нахмурился и принялся читать текст, пытался вникнуть, вспомнить тему, которую они даже обсуждали еще в тот самый первый раз, когда он ей написал. — Ну и ужас. Че с этим сделать-то надо? — Дай сюда. Сама сделаю. — Просто скажи, что требуется. Не настолько тупой, разберусь. Или ты мне совсем не доверяешь? — последнее явно подразумевалось, как шутка. Стоило бы все к ней и свести, но Нике снова не удалось удержать язык за зубами. — А с чего бы мне тебе доверять? — в этот раз проконтролировать себя не получилось. Он вызвал в ней столько смешанных эмоций за минуту, что она совершенно забылась. — В смысле? Я ж говорил, что помогу, забыла уже? — Я-то не забыла, а вот ты — да. Наобещался, а как пришло время работать, свалил куда-то. Я вчера одна все делала, помощник хренов. — Вчера… случились непредвиденные обстоятельства. Я не мог физически прийти, — он поджал губы, впервые за все это время отводя взгляд. Ника надеялась, что ему стало стыдно. — Давай просто сейчас ты скажешь, что надо, и я это сделаю.       На удивление, он не стал разжигать спор. Вместо этого все ее недовольства проглотил и перевел тему. Может, ссориться не хотелось, может, считал ее злость совсем глупой — тем не менее, для с пол оборота заводящегося Кисы это было чем-то неожиданным, отчего и весь запал у нее утих. К тому же, высказаться оказалось даже приятно. Может, он и не воспринял ее слова особенно, но хотя бы услышал. А ей стало легче — и совсем это не ухудшило ничего, как ей всегда говорили.       Остаток урока прошел тихо и, что самое главное, продуктивно. Получив указания, Ваня работал быстро и в основном самостоятельно, время от времени только толкая Нику, чтобы она проверила им понаписанное. Она же, тем временем, могла углубиться в пока еще не затронутые части текста и найти потенциально полезные сайты. Дело пошло намного быстрее, что не могло не радовать, и к тому моменту, как прозвенел звонок, она была всецело уверена, что «можешь, но не хочешь» — это именно про него.       Сошлись на том, что косметическое оформление текста и презентацию будет делать она. Киса все равно ни слухом, ни духом о том, как это сделать правильно, и забивать себе этим голову явно не планировал, а Николь от этого было даже легче — так она точно могла проконтролировать, что все будет сделано правильно, а в конце презентации никто не добавит картинку с дурацкой подписью.       Все складывалось как нельзя лучше. Вечно тревожащуюся по пустякам Нику это не могло не насторожить. Весь вечер уговаривая себя, что она просто накручивает, Романова все же никак не могла избавиться от этого неприятного, склизкого чувства, бегущего по спине.       Конечно, ее опасения подтвердились. При попытке вечером перекинуть документ на ноутбук и еще раз его пересмотреть, она столкнулась в тем, что тот вовсе не включался. Ни повторное втыкание провода для зарядки, ни лихорадочное тыканье по кнопкам, ни даже удар по корпусу не заставили ноутбук заработать, зато заставили паниковать еще сильнее. Это же придется говорить родителям, что что-то сломалось. Значит, снова выслушивать тираду о том, что она не умеет бережно обращаться со своими вещами и вечно все ломает. А еще это значит, что ей нужно будет просидеть без ноутбука какое-то время, пока его отнесут в ремонт, что было совершенно не вовремя: сдавать работу нужно было вот уже через неделю, а прокопаться с чертовой техникой могли и с месяц.       Ника стала лихорадочно соображать, кусая губы и наворачивая круги по комнате. Говорить о неисправности не хотелось, но хоть какой-то компьютер ей нужен был. Можно было бы, конечно, воспользоваться родительским, но сидеть за ним до ночи она не сможет, да и заходить в свои соцсети ей совершенно не хотелось — в памяти еще свежи были моменты, когда в Никины двенадцать лет мать заставляла отдавать ей телефон, чтобы просмотреть переписки. Казалось, она и сейчас вполне была способна подойти и начать следить за тем, что происходило на экране. От одной мысли становилось еще тревожнее. Ход мыслей смогла прервать лишь резкая боль и металлический привкус во рту — кажется, она снова прикусила губу до крови. Ника отвлеклась на противную пульсацию, по обыкновению чувствуя, что тревожность в этот момент слегка отступила. Однако этого было недостаточно, чтобы успокоиться полностью.       Глупый приступ паники сошел на нет пятнадцатью минутами позже. Тщательно вымыв руки прохладной водой и несколько раз умывшись, Николь уставилась на свое отражение в зеркале, особенно внимательно рассматривая синяки под глазами. Теперь уже на холодную голову она обдумывала варианты тщательнее. Возможно, ноутбук ей починят и за день. Ругань родителей она, конечно, переживет, как и всегда. С другой стороны, можно было бы напроситься домой к Ине, она не откажет. Но и работать там не слишком удобно: в конце концов, домашка у Ины та же самая, а времени до сдачи не так уж и много — всего неделя.       Романова тяжело вздохнула, выходя из ванной по направлению к собственной комнате и ничком падая на кровать. Переживания вымотали, оставляя силы лишь на то, чтобы замотаться в одеяло и взять в руки телефон. В последнюю очередь в голову пришел совершенно ранее не рассматриваемый вариант. У нее же есть напарник, правильно? Вот пусть он и скажет, что делать. С этими мыслями она быстро набрала Кисе сообщение, где поясняла ситуацию. Заметила, что он в сети был аж несколько часов назад, и отложила телефон. И тут же взяла обратно, потому что ответ не заставил себя долго ждать. Иван Кислов, [22:49] «Так приходи ко мне, тут сделаешь» Николь Романова, [22:50] «А можно?» Иван Кислов, [22:50] «Ну да» «Тебя тут никто не съест, не ссы»       Договорившись, Николь поняла, что ее тихая жизнь, становившаяся в последнее время все более и более странной, достигла своего апогея именно сейчас, когда Киса пригласил ее к себе домой.