Часть 5 или «Кровь за кровь»

Люциус сидел за столом в своей палатке и усиленно думал. На столе — кипы бумаг, отчеты, карта местности реки Комонг и границы государства Бебаро. Кукду они захватили, причем успешно, но потратили больше времени, чем мысленно на это выделил Его Величество. Главным по Кукде он сделал Боапарло, с нескрываемым облегчением скинув на него часть работы. Пусть там законы себе принимает, экономику контролирует, Люциус ему доверяет. Он стучит пером по столу, нервно цокает и выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. А чтобы это сделать, ему нужно как можно дальше уйти от лагеря. Здесь стоит запах смерти. И его корежит от него. — Ваше Величество, вам сейчас нельзя идти куда-либо одному. — Айно, прошу, дай мне личного пространства и не сопровождай меня. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Как же Люциус устал. Он всего лишь хотел подарить этому миру тихую, мирную жизнь без войн, счастье, спокойное и предсказуемое будущее. Но мир встретил его в штыки. Айно не слушается и бредет позади. — Ино, я же попросил... — Не могу, Ваше Величество, это моя работа. Ай, ладно. Оставайся. Люциусу уже все равно. Наконец, он уходит настолько далеко, что запаха гари не слышно. Он вдыхает чистый воздух и ослабленно опускает плечи. Наступление на Бебаро было провалено. С треском. С оглушающим треском. Это трещало самообладанре молодого короля. Они не справились с буйным течением реки Комонг. Корабль качало из стороны в сторону, но это была самая малая из бед. Люциус понимал, что им нужно сохранить хоть какие-то крупицы достоинства и чести, поэтому взял лук в руки. Стрелял он, по своему скромному мнению, лучше всех. Даже Айно не мог сравнится с ним в точности. Люциус попадал с огромных расстояний и даже при ужасно ветреной погоде. Объяснял он это простой ловкостью рук и опытом, хотя некоторые искренне верили, что это благословение небес. Так что сейчас он тоже был уверен, что попал в бойницу крепости, хотя не видел этого, но страшно не это. Страшно, что с другой стороны ему ответили. Стрела приземлилась вровень около его шеи, вонзившись в мачту. То, что король был ошарашен, ничего не сказать. Да и вычислить виновника он не мог — в момент удара он отвернулся от крепости и отдавал приказ возвращаться. Айно возник так же быстро и внезапно, как и стрела, прихватив еще пару солдат. Они окружили Люциуса, защищая его, а тот тем временем достал стрелу. Вошла она в дерево на немного и держалась на божьем слове, но если бы та попала в его тело, то урон нанесла бы. Интересным было то, что на древке стрелы было выцарапано послание. «Кровь за кровь» «Кровь за кровь» — Кровь за... — Ваше Величество, я вас умоляю, перестаньте об этом думать! - взъелся Айно - Предоставьте свою безопасность мне! Люциус коротко кивнул, устремив свой взгляд в сторону Бебаро. Сзади него большие костры, на которых сжигались трупы умерших солдат, спереди — неприступная крепость, словно с издевкой смотрящая на него с дальнего берега. И почему-то в этот момент ему показалось, что с другой стороны на него тоже смотрели. Чувство улетучилось так же быстро, как и пришло, а король вспомнил о другой своей головной боли — Донау вызвался отправится к реке Комонг и выяснить места для переправы. Его не было три дня. Хау начинал волноваться. Да, Донау был упрямым подростком, но он умел признать поражение, и в случае неудачи он бы приехал обратно в лагерь. Рибо-младший был честным парнем. Возвращаясь к той стреле. Как только Люциус вспоминал о ней, он неминуемо думал о Паулине. Могла ли она?... Нет. Паулина Келленбел умерла от холода где-нибудь в лесу. Слабая, хоть и умная, женщина не смогла бы выжить на голом морозе и переехать в другую страну. Нет. Невозможно. — Ваше Величество! — М? - Айно и Люциус одновременно повернулись. Сзади стоял запыхавшийся Хау. — Прошу, дайте мне разрешение поехать на реку Комонг! Я хочу узнать, что случилось с моим братом!! Люциус кивает и возвращается к своим думам. Пусть поедет, привезет информацию. Так будет удобно. *** Хау одним прыжком забрался на лошадь и сразу погнал еë к реке. Чувство беспокойства не отпускало его все эти три дня. С ним точно что-то случилось! Как он будет смотреть матери в глаза, когда скажет, что не уберëг его? — Хау! Стой! - послышался голос сзади, и парень послушно натянул поводья. Лошадь остановилась, и вскоре подъехал Вентир Седж. Для стороннего наблюдателя Вентир мог показаться спокойным и сдержанным, особенно в сравнении с Хау, но тот знал его слишком хорошо и понимал, что тот тоже беспокоится. Все таки они успели стать как... Семья? Вполне возможно. На протяжении нескольких лет они были и будут не просто товарищами по службе друг другу. Они уже успели выучить чужие привычки, повадки, особенности поведения, знали любимые блюда друг друга, знали, кто ждет их дома и молится за их благополучие. На войне как на войне? Хау покрепче натянул поводья, слегка кивнул головой в сторону дороги и поскакал вперед. Ему не нужно было оборачиваться — он знал, что Седж едет за ним. Так они поехали дальше. *** — Твою ж мать.. Донау слышит над собой тихий шепот. Ему настолько плохо, что тот не может различить не просто, знаком ли ему этот голос или нет: он даже, блять, не понимает, мужской это голос или женский. Как же ты жалок, Рибо-младший. А метил в королевскую охрану. Боль была как будто бы везде: тело ломило, как после долгой поездки в повозке на груде камней, в боку точно сломано пару рёбер, и все это великолепие отдавали ноющей болью в голове. Действительно, ужасное ощущение. Такого он давно не чувствовал. Глаза открывать не то что не было сил, не было простого желания — он боялся того, что может увидеть. Так. Спокойно. Ты без пяти минут рыцарь, ты сам вызвался на это задание и сам разберешься со всеми проблемами. Сколько же он тут пролежал?... Надо вспомнить хоть что-то! Как назло, перед глазами стояли только получеткие образы, которые расплывались, стоило ему помыться сконцентрироваться на них. Блядство. И только Донау набрался мужества, чтобы разжать веки и взглянуть правде в глаза, как вдруг ощутил на себе две пары холодных рук: одна пара что-то искала в волосах и проводила по коже головы, а вторая стремительно снимала верхнюю одежду. Эй-эй-эй! Так не пойдёт! Руки на стол, неизвестные, руки на стол! — Ариел, что ты так сюсюкаешься с ним, у нас нет времени! Почему мы вообще его спасаем? — Да ну так нельзя! Не по-человечески это.. — Ой, Господи... А, ты, Дамиан! Вот мы закончим я с вас обоих шкуры сниму. Мне вас как маленьких в угол поставить? Я могу! — Я-я.. - тихо прошептал Донау, пытаясь вставить слово в эту перебранку, которая вносит еще больше болевых ощущений - Прекр- Кха-ха.. - слова срываются на сухой кашель. — Так, понятно. Сознание частичное, несколько глубоких колотых ран, синяки, ссадины, один открытый перелом ребра... Дамиан, это выходит за рамки самообороны. — Головой ударился не сильно, пару шишек в областях теменной и затылочной долях, кровопоттëки у висков... И судя по всему возможно поражение зон Брока и Вернике. Комбо собрал. Дамиан, я тебя убью! — Хватит орать, ему и так плохо. — А по чьей милости ему плохо? Ты бессердечен! В этот момент к носу Донау поднесли какую-то тряпку с очень сильным неприятным запахом. Он попытался дернуть головой но в ушах зазвенело от резкого движения, к тому же чья-то ловкая рука быстро повернула голову обратно, придерживая за непострадавшее место и заставляя дышать этой пахучкой. Постепенно слова начали ускользать из понимания, становится тише, удалëннее. Внезапно парню стало страшно и он попытался прийти в себя, зацепится за эту перебранку, но такое усилие произвело только обратный эффект, и вскоре он отключился. *** — Придется провести несколько операций, за одну мы точно не починим все это безобразие. Дамиан, не дежурь в палате, только нервируешь меня. Дамиан фыркнул, закатил глаза, всем своим видом показывая, что вообще-то он не собирается слушаться чужих приказов, но все же вышел, бросив напоследок: — Намного гуманнее было бы его добить. Не понимаю, зачем вам он понадобился. — Слишком сложное объяснение для тебя. Вали уже. Наконец, когда солдат покинул палату, удалось немного расслабиться, хоть и ненадолго. Вид побитого мальчишки, а по другому его и не назвать, это же мальчишка, очень нервировал. Да ему не больше пятнадцати! — Тридцатилетний мужик полез на подростка. Какой же он невозможный... — Да... Невозможно красивый. И ему не тридцать, а 23, ты очень грубо округляешь. — Фу, Ариел, фу! Вонючий ты педик! Заставь свой мозг работать в нужном направлении, пожалуйста! — Ладно, ладно - Ариел сделал самое обиженное лицо на свете, но через секунду вмиг стал бесстрастным и даже несколько холодным. Серые глаза полоснули металлом все окружающее. Он взял в руку скальпель на пробу, повторяя ходовые движения и разминая руки: — Операция действительно будет разделена на две части. Как обычно будешь ассистировать, хотя после такого случая, думаю, тебя можно будет смело в вольное плавание отпускать, ты и так хорошо помогаешь мне... Начнем с тела. Кровь на голове остановилась? — Да, на раны тела наложены жгуты, но прошло почти 2 часа, поэтому нужно менять. — Отлично, - Ариел кивнул, откладывая скальпель и собирая свои светлые, даже слишком светлые, волосы в тугой пучок, чтобы ни одна волосинка не мешала — почему мы меняем жгуты минимум раз в два часа? — Нельзя допустить синдром длительного сдавливания. — Великолепно. Думаю, нет смысла тебя спрашивать об угрозе синдрома. Приступаем к операции. *** Дамиан был пиздецки зол. Он обезвредил вражеского солдата, который что-то вынюхивал у лагеря! А его за это на эшафот возводят. Изверги. Теперь зачем-то чинят его... Зачем, спрашивается? Дамиан никогда не был силен в дипломатии. Он в принципе был стереотипным тупым качком, на образование которого забили большой болт. Он фыркнул про себя. Вот на чье образование родители на пожалели средств, так это Ариел. Казалось, он знал все, а медицина была его любимым и самым удачным делом. Иногда он завидовал ему, завидовал про себя, ведь у самого родителей, как таковых, не было. Ха, классическая история для их страны: отец именитый граф, мать служанка-вдова, муж которой погиб на войне. Отец воспользовался девушкой, которая в юном возрасте потеряла мужа, и в итоге родился он, Дамиан. Но, естественно, отец его не признал. А удел бастардов один — армия. Всю жизнь Дамиан грезил лишь о том, чтобы отомстить отцу. Отобрать у него все, заставить почувствовать себя никем... Ведь с его силой никакие богатства не помогут защититься. — Дамиан, ты чего это здесь? Почему не в патруле? — Скоро иду. *** — Мы.. Мы не смогли найти Донау. Вентир был образцовым, стойким солдатом, но даже у него дрогнул голос. Люциус не мог скосить глаза и посмотреть на Боапарло. Пропал без вести. Все знали, что почти всегда после этого было: пару месяцев его ищут, а потом находят полуразложившийся труп, который толком и опознать нельзя. Никаких шансов. Может, стоить повернуть? Он и так отдал слишком многое этой войне.