ГЛАВА 6

«Задержись в моей жизни навсегда.»‎

Софи Даль

Ветер колышет цветки подсолнухов и вишнёвую прядку волос, пока Ханбёль щурится от жаркого солнца, не сводя глаз с Феликса, напевавшего детскую песенку: — Лето яркой зеленью одето, лето жарким солнышком согрето... Стояла посреди огромного поля и глупо улыбалась. Так наивно и по-детски. Пока ветер не начал завывать: — Потеряешь всё, так будет дважды... Ханбёль, спрятавшаяся от мира под одеялом в цветочном пододеяльнике, ловила десятый сон, путешествуя в полях под жарким солнцем, пока её не потревожил "тык" в плечо. Когда вынырнула из под одеяла, первым порывом было откусить палец тому, кто сделал это. Но когда увидела перед собой сонного Феликса, лишь тяжёло выдохнула и, недоумевая, приняла сидячее положение. — Если ты встанешь сейчас, мы можем успеть на рассвет. — Он шептал, чтобы не разбудить остальных. И сон как рукой сняло. Потёрла глаза и аккуратно встала, чтобы снова не наступить на скрипящую половицу. Захватила с собой плед и обошла ряд спящих друзей, пробираясь к лестнице. Быстро надев кроссовки, Феликс и Ханбёль шли вспоминать былое. Ветер не спал, как и бродячие коты, а на улице всё ещё царила темнота - не та, от которой мурашки по коже, а утренняя, приятная. — Только есть одна проблема... — Выдал Феликс, когда на горизонте показались солнечные цветы-дети. — Какая? — Я не помню, как найти наше место. Ханбёль остановилась, и ему пришлось сделать тоже самое. — Стой, то есть не ты подвязывал ленты? — Я. Но это было десять лет назад... — Нет, я ходила сюда недавно, и ленты были. Значит, кто-то ещё нашёл наше место. Пройдя немного вдоль первого цветочного ряда, Ханбёль показала Ликсу белую ажурную ленточку, спрятавшуюся на одном из цветочных стеблей. Друг удивлённо выгнул брови, но улыбнулся. — Мы должны быть благодарны тому, кто сделал это. И тут же нырнул в цветочную утреннюю темноту с головой. А Ханбёль за ним. Новая ленточка и новый поворот, а трава на вытоптанной дорожке принимала новые шаги своих старых владельцев. Феликс последний раз отодвинул цветочные стебли, оказавшись на острове детского счастья. Придержал их для подруги, и они снова очутились на нём вместе. — Да, здесь точно кто-то обитает. — Ликс улыбался, разглядывая потоптанную мелкую траву. А потом наклонился и достал из неё жёлтый восковой мелок, показывая его Ханбёль. — Его не было, когда я приходила. Бёль раскрыла плед, чтобы они могли сесть на холодную траву. Большого и пушистого, его хватило даже для того, чтобы накинуть на плечи - один краюшек на плечо Феликса, второй на Ханбёль, а оставшиеся они согревали друг другом, сев впритык. Несколько одиноких облаков плыли по небу, а на горизонте уже показалось солнышко. Подсолнухи тихо кивали головами - вперед-назад - их ласкал ветер. Ханбёль слышала, как бьётся сердце друга - тук-тук, тук-тук, тук-тук - спокойно и мелодично. Ёе голова сама легла на его плечо, и некоторое время они сидели молча. — Дружит с солнцем ветерок, и роса с травою... Феликс пел тихо, словно это была колыбельная. А голос низкий и спокойный - непривычный после стольких лет, но всё такой же приятный и волнующий. — Лето яркой зеленью одето, лето жарким солнышком согрето. — Дышит лето ветерком. — Она подпевала также тихо, и теперь они пели вместе. — На зелёной солнечной опушке прыгают зелёные лягушки, и танцуют бабочки-подружки - расцветает всё кругом! Они посмеялись, встречая солнце, машущее первыми рассветными лучами. — Ты всё ещё помнишь эту песенку? — Ликс поправил белые волосы, растрёпанные ветром, и слегка повернулся. — Ты постоянно пел её в детстве, — Бёль приподняла голову, на мгновение заглядывая в его карие глаза-алмазы. Потом снова положила, разглядывая подсолнухи-великаны и стайку птиц вдалеке. Взгляд упал на палец Феликса, которым он тыкнул в шрам на правой коленке. — Такой большой остался... — Зато было весело, — Ханбёль улыбнулась. Вместо того, чтобы убрать палец, он накрыл её коленку всей ладонью. Бёль на это лишь потёрлась щекой об его плечо — тактильные котята. Глаза пришлось немного прикрыть - солнце уже во всю красовалось своим величием на огромном небе. Но они раскрылись, когда послышался шорох в траве. Ханбёль и Феликс повернули головы на звук. — Выходи. — Ликс обратился к прятавшемуся в траве. — Вы кто такие? — какой-то мальчишка оказался вместе с ними на островке притоптанной травы, направляя рогатку. — Мы - первооткрыватели этого места. А ты, вероятнее всего, тот, кто подвязывал белые ленты. — Верно. — Мальчик опустил рогатку вниз. — Мы уже уходим. — Ханбёль поднялась, отряхивая ноги от травы. Мальчик наблюдал за Феликсом, складывающим пушистый плед. Бёль снова посмотрела в глубь цветочных стеблей, услышав шелест травы - там притаилась маленькая девочка в красном платьице. Смущённая, она держала в руках небольшую стеклянную баночку. А в баночке ползали божьи коровки. Малявка показала Ханбёль язык, а та сделала тоже самое и улыбнулась. — Передаю правление этим местом в твои руки - береги его. — сказал Ликс мальчику, а тот кивнул, смотря на него так, словно он был королём и только что отдал храброму рыцарю всё своё королевство. Девочка выскочила к другу, когда старшие направились к притоптанной дорожке в глубине цветочных стеблей. — Прощайте, — сказала Ханбёль, напоследок повернувшись к цветам, когда они с Феликсом покинули подсолнечное поле. Поцеловала пальцы и коснулась ими жёлтых лепестков, — спасибо за детство. А потом догнала друга. — Зайдём ко мне? Сейчас где-то 5 утра, так что я думаю, ребята не заметят нашу пропажу. — Пошли. — ответила кратко и ясно, но с улыбкой на лице, заведя за ухо вишнёвую прядку волос. Говорили обо всём, идя по земляным дорожкам в сторону дома - за столько лет тем для разговоров было запредельно много. Угостились соседской ягодой, погладили котов, и даже успели поиграть в догонялки. Ликс первый зашёл в дом, скорее открывая шторы, чтобы запустить солнечный свет. Ханбель озиралась по сторонам, оглядывая небольшие комнатки. — Есть не хочешь? У меня есть хлопья. — Парень махнул цветастой упаковкой. — Буду, давай. Ликс отдал ей коробку, а сам нырнул в холодильник. — Блин, молоко за... закончилось. — Он повернулся, удивлённо вскинув брови. — Зачем? Так тоже вкусно. А где твоя комната? — Ханбель уже во всю уплетала цветные сахарные колечки. — Пойдём. Ликс приоткрыл белую дверь, пропуская подругу зайти первой. Стены выкрашены в голубой, а окна закрыты жёлтыми занавесками, но парень почему-то не спешил раскрыть их, как в других комнатах. В глаза сразу бросились звёзды, сияющие на потолке над кроватью. — Вау, — не отрывая глаз от потолка, Бёль села на кровать, сложив ноги, и закинула в рот очередную порцию хлопьев. — Красивые? — Феликс сел рядом, повторяя её позу, и неловко улыбнулся. — Безумно. Но почему одна отличается по цвету? И правда - все звезды сияли жёлто-зелёным и лишь одна, маленькая, сияла голубым, а потому что была закрашена маркером ещё много лет назад. — Это ты. — Я? — переспросила, глядя на него. — Ты. Из всех тысяч звёзд мне хватит лишь одной, самой маленькой, но самой необычной. Не знала, что ответить. Взгляд бегал на блестящие глаза-алмазы, солнечную улыбку и веснушки. Коробка хлопьев легла на кровать. — Твои веснушки - вот настоящие звёзды, а лицо - Вселенная. Но я уверенна, в душе эта Вселенная ещё больше, раз ты придумал такое в двенадцать лет. Ханбель обхватила его лицо рукой, а пальчиком второй обводила созвездия из веснушек. — Я должен был хотя бы написать письмо... Мне жаль, что пришлось оставить тебя. — Всё хорошо, правда. Тебе было нелегко, я всё понимаю. — Тогда почему плачешь? Его руки легли на девичьи щёки, а большой палец правой стёр скатившуюся жемчужину. — Боюсь потерять тебя снова... Не пропадай больше, ладно? — Обещаю. Ханбёль исполнила давнюю мечту - оставила поцелуй на солнечных веснушках. А потом Феликс исполнил свою, коснувшись её губ своими. Мягко и нежно, он пробовал их на вкус. — Сладкие, — шепнул. — Тутти-фрутти, — Бёль показала на коробку хлопьев и оба посмеялись. А потом заключили друг друга в крепкие объятия. — По правде говоря, мне и сейчас, спустя столько лет, было тяжело решиться приехать сюда. Но когда ты рядом, я чувствую себя самым счастливым. — Моё сердце уже давно было отдано тебе, Ликс. Не отстранялись — не хотели. — Ты изменилась, но моя душа по-прежнему чувствует ту маленькую и проворную девочку. Но он не знал, что только с ним она позволяла себе быть нежной и ранимой. — Да, она осталась, но не для всех. Только спустя пару минут они всё же оторвались друг от друга и легли на спины, смотря на звёзды, украшающие потолок его детской комнаты, а солнце пыталось пробиться через занавески. И болтали, пока не уснули.

***

Проснулись только к обеду и быстрее побежали в летний домик Ханбель - ушли без телефонов, и если друзья уже проснулись, потеряют. А когда завернули на тропинку к дому, увидели идущих навстречу Йеджи и Чанбина — они шли со стороны пшеничных полей. Их руки сплетены в замок. Сколько ещё секретов хранят поля этой деревни? Четверо остановились, уставившись друг на друга. Ханбёль не успела сказать ни слова: — Мы вместе. — Чанбин опередил. — Мы тоже. — Феликс взял Ханбёль за руку, а та кивнула головой. Снова переглянулись, а Йеджи и Ханбель не удержались и хихикнули. — Это ведь не преступление? Тогда почему мы так напугались друг друга... — Чанбин почесал затылок. Они с Феликсом пошли чуть впереди, а девочки позади. Незаметно дали друг другу пять за спинами и с довольными лицами продолжили идти к дому. — А! — Парни вскрикнули, когда зашли в дом, и в обоих прилетела струя холодной воды. — Ой, я думал, это Ханбель и Йеджи... — Чонин, с водным пистолетом в руках, теперь тоже напугался, убегая от Чанбина. Девочки стояли позади, удивлённо переглянувшись друг с другом. — То есть он в нас метил? — Йеджи взбунтовалась, и тут же подпрыгнула на месте, когда в неё тоже прилетела струя воды. — Не он, так я. — Хёнджин посмеялся. Ханбель успела пригнуться и уже хотела улизнуть, когда заметила вооружённого Минхо. — Выстрелишь - я вылью на тебя ведро воды. — Предупреждала, выставив ладони. — Попробуй. — Снова эта хитрая улыбка на его лице. Бёль успела прикрыть лицо руками, а потом рванула за смеющимся проказником на задний двор. Джисон и Чан выжимали мокрые футболки - видимо, тоже стали жертвами водяных разбойников. — Я прикрою! — крикнул Хёнджин старшему, выстрелив в Бёль. — Лучше сам защищайся! — Йеджи успела догнать брата, пустив в него струю воды из водного пистолета, который Чанбин смог урвать у Чонина. А когда вода в пистолетах закончилась, все собрались на заднем дворе, выжимая одежду. — Погодите, а где Сынмин? — Спросил Хан. — Минхо выстрелил в него самым первым - в ванной, наверное. — Предположил стоящий рядом Чан. А Сынмин оказался самым умным - притаился в кустах, с садовым шлангом в руках, и пустил огромную струю воды прямо в Минхо, попав и в остальных, только успевших отжать одежду и волосы. — А-а-а, серьёзно? — Джисон безнадёжно махнул рукой и снял вновь промокшую футболку, уходя в дом. Ханбёль посмеялась и дала пять подошедшему Сынмину, на лице которого красовалась довольная улыбка. — Будем считать это ведром воды. Минхо, теперь единственный абсолютно промокший до нитки, который, собственно, и придумал всю эту водную затею, грозно посмотрел на них. — Ждите мести. — Бросил напоследок, а после зашёл в дом. Когда-нибудь этот вечный круговорот пакостей прекратится, но точно не в ближайшее время.

***

Переоделись, высушились и коротали время: мальчики играли в бадминтон на улице, девочки - возились на кухне. — Надо было заставить готовить Минхо, Хёнджина и Чонина - это было бы для них уроком за водный обстрел. — Йеджи нарезала яблоки, пока Ханбёль заводила жидкое тесто. — Они не приготовят этот пирог так, как я. Конечно, яблочный пирог получался у Бёль не такой, как у бабушки, но тоже хороший. Они постоянно пекли его вместе, когда Ханбёль была маленькой, поэтому ей абсолютно не нужен был никакой рецепт. — Вы не поторопились? Ну я про вас с Ликсом... — Йеджи медленно подняла глаза на подругу, боясь её реакции на эти слова. — Почему ты так считаешь? — Бёль продолжала мешать тесто. — Десять лет прошло, и кто знает, какой он сейчас. А через три дня после встречи вы выдаёте такое... — Я не люблю тянуть, ты знаешь. Йеджи хихикнула. — Да, ты радикал. Он классный, я не спорю - не хочу, чтобы ты думала, что я плохого мнения о нём. — Я понимаю твои опасения. Но мне кажется, судьба сделала уже достаточно для того, чтобы это произошло. — Да, возможно, ты права... Ханбёль разлила тесто по формам, а Йеджи добавила яблоки. Девочки поставили пироги в духовку и начали прибирать образовавшийся беспорядок. — А как вы с Чанбином... — Он сам позвал поговорить. Когда мы... — Йеджи прервалась, не успев договорить, потому что в кухню зашёл Хан. — Я хочу есть. Скоро будет готово? — Парень привалился к дверному косяку и скатился на пол, — есть, есть... я хочу е-е-есть... — Подожди минут двадцать,— сказала Бёль, взглянув на настенные часы. — Я умру за двадцать минут... — Тогда я сама съем тебя! — Йеджи выставила пальцы, словно кошка, и сделала шаг. Этого хватило, чтобы Джисон подскочил с пола и убежал обратно на задний двор. — Думаю, если мы хотим продолжить наш девчачий разговор, нам лучше подняться на второй этаж. — Йеджи покосилась на ребят, игравших на улице. Через двадцать минут, после бесчисленных партий игры в бадминтон и секретных разговоров, когда на улице начало темнеть, вся компания собралась на заднем дворе. Снова раставили садовые кресла, стулья и стол, развели костёр, чтобы было не холодно сидеть под вечереющим небом, и уплетали сладкие яблочные пироги, приготовленные девочками. Разговоры не заканчивались, смех не умолкал. А душа Ханбель расцветала - от привычно весёлой обстановки в кругу друзей, от памятного места и от любимого солнечного Феликса, сидевшего рядом и державшего её за руку.