Глава 26: ВЛАСТЬ И КОНТРОЛЬ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ ВЛАСТЬ И КОНТРОЛЬ

2 сентября 1997

(присутствует)

Министерство принадлежало ему. Его! Под его контролем. И все же… Этим мерзким детям удалось проникнуть в него. Рональд Уизли. Джинни Уизли. Гарри Поттер. Они ворвались в министерство. Они ворвались в кабинет Амбридж. Они ворвались на слушания в Визенгамоте. А потом они сбежали. Сбежал! Это была худшая несправедливость из всех. Они ворвались незамеченными, потом их разоблачили, и им все же удалось сбежать. Он не знал, что они искали и нашли ли они это, но ему было все равно. За это, блядь, полетят головы.

-0-0-0-

2 сентября 1962

(35 лет назад)

Одиннадцатилетняя Беллатрикс Блэк незаметно выскользнула из постели и направилась из гостиной Слизерина в библиотеку. Ей дважды приходилось прятаться за статуями, чтобы ее не заметил этот жуткий смотритель Филч, но, к счастью, сегодня вечером он казался отвлеченным. Он нес кошку, пушистую серую полосатую кошку, и разговаривал с ней, как с человеком. "Все в порядке, миссис Норрис. Мы найдем способ вернуть вас обратно. От этого должно быть лекарство! То, что ты Маледиктус, не может означать, что ты навсегда застрял в кошачьей форме!" Это был трудный день, первый день занятий. У нее были зелья с Равенкло, а затем Трансфигурация с гриффиндорцами. На Зельеварении она опозорилась, прибежав почти с опозданием, затем споткнулась о книгу, которую одноклассница оставила на полу, ударилась лицом о длинный стол и потеряла сознание. Профессор Слагхорн разбудил ее какой-то специальной нюхательной солью и отправил к мадам Помфри, чтобы ей починили сломанный нос. Она вернулась в класс слишком поздно, чтобы приготовить дневное зелье, с двумя уже образовавшимися синяками под глазами и ужасной головной болью. Затем Слагхорн с извинениями задал ей дополнительное домашнее задание, чтобы компенсировать то, что она пропустила на уроке. На Трансфигурацию она пришла очень рано и села за первый столик впереди. Другие ученики заполнили места за всеми остальными столами, включая трех девушек за тем, что позади нее. Никто не поделился своим. МакГонагалл заставила одного из троицы гриффиндорцев подвинуться и сесть рядом с ней. Девушка что-то проворчала, сердито плюхнулась на стул и бросила на Беллатрикс злобный взгляд. Она поднимала руку, чтобы ответить на каждый вопрос Макгонагалл, часто выкрикивая ответ перед вызовом, пока профессор не попросила ее дать шанс другим, и трое гриффиндорцев захихикали. Это заставило ее замолчать. После урока все вместе поспешили на ужин, смеясь и рассказывая о том, как прошел день. Она плелась позади, прижимая книги к груди, слезы жгли ей глаза. Она чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо дома. Она с таким нетерпением ждала школы, а теперь просто хотела домой. Надежно спрятавшись в библиотеке, Беллатрикс прямиком направилась в Запретную секцию. Она остановилась прямо перед тем, как пройти между стеллажами. Что, если на них каким-то образом наложены чары, препятствующие проникновению студентов ночью? Она может пострадать от какого-нибудь ужасного заклятия, которое оставит на ней синяки даже больше, чем от таблицы зелий. Или хуже. Исключен. Решив просто пойти на это, она затаила дыхание и продолжила. Ничего не произошло. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти нужную книгу. Она чуть не вскрикнула от счастливого удивления, но сумела сдержать визг. Самая злая магия. Эту книгу купил мужчина с красными глазами в книжном магазине в день, когда ей исполнилось шесть. Прошло более пяти лет, и ей было ненасытно любопытно узнать об этом, но когда она недавно спросила об этом своего отца, ее быстро закрыли. "У нас дома не может быть таких книг, Белла", - сказал он. Затем он выругался. " Друэлла, представь, что сказали бы люди, если бы услышали, как наша одиннадцатилетняя девочка спрашивает об этом!" "Я отведу тебя в книжный магазин на этих выходных, Белла", - сказала ее мать. "Ты можешь выбрать новую книгу о герцогине Диане Дрейк, чтобы взять ее с собой в Хогвартс". "Но я ненавижу это!" Белла захныкала. Герцогиня Диана Дрейкская была чопорной, элегантной чистокровной ведьмой, все истории которой были сосредоточены на ее романе с красивым герцогом, происходящим от Мерлина, с которым она разгадывала глупые тайны с низкими ставками, такие как Случай с исчезающим бриллиантом и Вопрос капитана по квиддичу. Маленькая Нарцисса любила их. Нарцисса. Которой было семь лет. "Тогда что-нибудь научно-популярное", - сказал отец. "Расширенная история арифмантики далеко завела меня в школьные годы. Подари ей это, Друэлла". "Звучит завораживающе", - сказала Андромеда, которая была почти такой же начитанной, как Беллатрикс, но гораздо больше интересовалась нумерологией, символами и математикой, чем мистикой, мелодрамой и другими важными вещами. "Я хочу чего-нибудь захватывающего!" захныкала Беллатрикс. "О, ты имеешь в виду те книги, которые ты прячешь у себя под матрасом?" - спросила Андромеда, ее глаза были широко раскрыты с притворной невинностью. Испорченная маленькая девятилетняя девочка любила создавать проблемы. "Знаешь, те, где ведьмы носят рваные корсеты и волшебники без рубашек?" "Что?" Глаза их матери расширились, затем сузились. "Что ты читаешь?" "Это всего лишь книги, мамочка!" "Только не говори мне, что это просто книги, Беллатрикс Друэлла! Ты же знаешь, что в этом доме недопустима подобная грязь. Марш прямо в свою комнату и немедленно принеси их мне!" "Я убью тебя", - одними губами сказала Беллатрикс Андромеде, которая сверкнула улыбкой в ответ. Это было несколько недель назад, и хотя у нее были неприятности из-за спрятанных книг, ей также разрешили купить новые, чтобы взять с собой в школу, "арифмантику" и "загадку, соответствующую возрасту", плюс она тайком принесла в школу единственный роман, который не отдала матери, потому что он был ее любимым. Но у нее не было ничего подобного. Никаких книг о Темной магии. Ее взгляд заметался по библиотеке. Должна ли она прочитать книгу, сидя здесь, или тайком принести ее в общежитие, чтобы почитать в уединении своей кровати? В своей постели, решила она. Ее снова чуть не поймали на обратном пути в ее гостиную, но достаточно скоро она была похоронена под одеялом, задернув занавески на кровати с балдахином, углубившись в первую главу. Ей не нужны были друзья. У нее были книги.

-0-0-0-

2 сентября 1997

(присутствует)

"Тетушка?" Гермиона снова постучала в дверь главной спальни Малфой-Мэнора. Нарцисса отказывалась покидать комнату с тех пор, как ее муж перенес ее туда месяц и один день назад, после статьи в "Придире". "Тетя, пожалуйста, поговори со мной". В зале появился домашний эльф. "Госпожа Малфой не просила компании", - сказал маленький эльф. "Госпожа Малфой говорит: "Уходи". "Хорошо". Гермиона удрученно покачала головой. За последние четыре недели она пыталась поговорить со своей тетей каждый раз, когда ее выпускали из камеры, и каждый раз ее отсылали. Нарцисса тоже отказывалась видеться с Беллатрисой или Северусом и редко впускала даже своего сына. "Она подавлена", - вздохнул Люциус за ужином несколькими днями ранее. "Она почти не ест, она почти не спит, она не встанет с кровати, чтобы принять душ, если я не заставлю ее. Сейчас ей почти хуже, чем было ... тогда… Так плохо не было с тех пор, как наша дочь ... Он подавил рыдание и встал. "Извините меня". Остальные подождали, пока он выйдет из комнаты, прежде чем продолжить разговор. "Я никогда в жизни ни о чем так не сожалела", - сказала Гермиона, которая была не в настроении ужинать. " Я не должен был говорить Гарри, но я не могу поверить, что он побежал прямо к Придире и рассказал всему миру. Как кто-то мог быть таким жестоким? Может быть, он похож на своего отца, как ты и сказал. Возможно, ему просто все равно." "Не волнуйся, любимая. Мы отомстим", - мрачно сказала Беллатрикс, уставившись в свою тарелку. "Поттер заплатит".

-0-0-0-

5 сентября 1979

(восемнадцать лет назад)

Беллатрикс расхаживала по своей камере, взволнованная, тяжелая и, честно говоря, напуганная. Она думала, что Темный Лорд немедленно вызволит ее из Азкабана. Она не думала, что проведет за решеткой больше пары ночей, но она все еще была здесь, ее живот с каждым днем становился все больше, а решимость слабела. Ей снились ужасные кошмары, от которых она просыпалась в поту и с галлюцинациями, думая, что ее укачивает мать. Она почти слышала мамино сердцебиение, почти чувствовала запах шампуня с розовой водой, почти слышала ее голос, шепчущий: "Тише, Белла. Все в порядке. А теперь спи. Ты не одна. Я здесь." У нее болела поясница, ноги распухли, и ребенок особенно болезненно давил на ее внутренние органы. Она думала, что находиться под домашним арестом в поместье Малфоев - это плохо. Это было намного, намного хуже. Кто-то выл в коридоре. Скорбный звук. Она могла видеть через маленькое окошко окрестности. Дементоры парили там, ожидая, чтобы высосать души. Внутренняя охрана и авроры работали вместе, патрулируя, наблюдая, никогда не позволяя ничему проскользнуть мимо них. Сама тюрьма была построена на фоне зазубренных скал, окруженных водой, ледяная смерть, если пройти мимо решеток, охранников, авроров, Дементоров, камней. Спасения нет. "Твой отец идет, чтобы спасти нас", - прошептала Беллатрикс, потирая распухший животик, надеясь успокоить беспокойного, брыкающегося ребенка внутри. " Он не позволит тебе родиться здесь, малышка. Он любит нас". "Разговариваешь сама с собой, Лестрейндж?" Охранник уткнулся лицом прямо в решетку. Он плюнул ей под ноги. "Сходишь с ума? Или ты была сумасшедшей до того, как они тебя поймали?" "Когда я буду свободен, когда у меня будет моя палочка..." "Свободен? Ты никогда не будешь свободным". Охранник рассмеялся. "Ты здесь надолго, Лестрейндж. Министерство не очень-то благосклонно относится к убийцам". "Я никогда никого не убивала", - солгала она. "У вас нет доказательств..." "Не имеет значения. Ваш лидер - убийца, и вы все, один за другим, пойдете ко дну вместе с кораблем. Как крысы на "Титанике". Набирающие воду. Тонущие ". "Даже магглы знают, что настоящие ведьмы не тонут", - возразила она. "Я не боюсь воды. И я не боюсь тебя". "Ты боишься, что тебя здесь забудут, не так ли? Боишься, что твой хозяин не вернется? Мы все слышим, как ты бормочешь во сне. Жалко. Ты плачешь, как и все они. Ваш муж знает, что у вас семейная жизнь? Авроры искали его более двух лет, но, говоря о крысах, ему всегда удается улизнуть до того, как они закидывают сеть. " "Флетчер!" Глубокий, раскатистый голос другого мужчины заставил женщину у двери ее камеры вздрогнуть. "Оставь ее в покое. Из-за твоего стресса у нее начнутся преждевременные роды". "И что?" - раздраженно спросил Флетчер. "Для меня не имеет значения, выпустит ли она свое злобное отродье сегодня, на следующей неделе или через месяц". "Ты должен быть в блоке D, не так ли? Что ты здесь делаешь? " Высокий темнокожий мужчина в обтягивающей прическе "афро", со значком аврора и золотой серьгой в ухе встал перед ее камерой. Он уставился на Флетчера, который был намного ниже ростом. "Отправляйся в свой патруль. Или мне придется сообщить об этом". "Направляюсь туда, Шеклболт", - сказал Флетчер. Он послал последнюю усмешку в сторону Беллатрикс. "До следующего раза, Лестрейндж". Она тряхнула своими грязными волосами и ответила: "Пошел ты, трахни грязную шлюху, которая произвела тебя на свет, и трахни бедного грустного ублюдка, который наполнил ее своим семенем". Флетчер усмехнулся, направляясь по коридору. Шеклболт не ушел. Она думала, что он может отчитать ее за выбор слов или высмеять за ее ситуацию, как и все остальные, но он окинул ее проницательным взглядом, как Целитель, осматривающий пациента. "Что?" - спросила она. "Ты проснулся. Это хорошо". "Почему это хорошо?" "Пусть течет твоя кровь. Так лучше для ребенка". Он прислонился к решетке. "Так мне сказали". Она прищурилась, глядя на него. "Какое тебе дело до моего ребенка?" "Я забочусь о том, чтобы ребенок родился здоровым, потому что ты здесь не по вине ребенка, и все дети заслуживают хорошего начала. То, что он твой, просто случайно ". Она не совсем ему поверила. Это, должно быть, какой-то трюк. "Что будет с моим ребенком? После того, как он родится?" "Я не знаю". Это, по крайней мере, казалось искренним. "Но если бы я был главным, я бы поручил аврорам присматривать за тобой в охраняемой комнате в больнице Святого Мунго вместо того, чтобы держать тебя здесь. Здесь не место беременной женщине. Тебя уже судили? Вынесен приговор?" "Нет. Арестован, заключен в тюрьму. У меня создалось впечатление, что Министерство решило временно отказаться от судебных процессов над теми, кого подозревают в пособничестве Темному Лорду. Слишком много времени ". "Да". Шеклболту, казалось, это вызвало отвращение. "Очевидно, нет надлежащей правовой процедуры для подозреваемых в пожирании смерти. Я рассказал Дамблдору о тебе, о твоем состоянии. Я надеюсь, у него хватит влияния, чтобы перевести тебя в больницу, пока ребенок не родится и не будет готов к тому, чтобы его у тебя забрали." "Никто не заберет моего ребенка". Она прислонилась к стене. Стоять так долго было утомительно, но и дойти до своей кроватки тоже было трудно. Она пожалела, что у нее нет стула или маленького диванчика. Все было бы лучше, чем пытаться устроиться поудобнее на каменном полу или набитом соломой матрасе. "И мне не нужно, чтобы ты взывал к Дамблдору от моего имени. Я могу позаботиться о себе сам!" "Да, ты, кажется, отлично заботишься о себе", - сухо сказал он. " Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь забирал твоего ребенка? Что ты собираешься с ним делать? Поднять это за решеткой? Наверняка у вас есть мать или сестра, которые могли бы ... "Я не намерена долго оставаться в этой тюрьме". Она снова тряхнула волосами - привычка, которую она усвоила в детстве. В настоящее время волосы были не только грязными, но и потрепанными от влажности и растрепанными из-за отсутствия средств по уходу за волосами, и, судя по выражению его лица, она уже не выглядела надменной и достойной, как раньше. "Если тебе повезет, в течение следующего месяца или двух тебя заслушают, и тогда ты узнаешь свою судьбу". Он пожал плечами. "Но если ты такой злой, как о тебе говорят, это надолго станет твоим домом". "Порочный?" Она насмешливо хихикнула. "Порочность в глазах смотрящего, не так ли?" "Я думал, это красота". "Один и тот же". Он покачал головой. "Я не знаю, что делать с вами или с вашим ребенком в долгосрочной перспективе, миссис Лестрейндж. Но сейчас будет лучше, если ты будешь вставать и ходить так часто, как сможешь. Я также позабочусь о том, чтобы раздобыть тебе кубок для воды, который будет наполняться всякий раз, когда он опустеет. Важно, чтобы у вас не было обезвоживания." "Почему ты заботишься обо мне?" подозрительно спросила она, сдвинув брови и свирепо глядя на него, желая, чтобы дементоры не мешали ей выполнять беспалочковую Легилименцию. "Я думал, я ясно дал понять, что ты мне безразличен", - сказал он. " Но я была зачата в камере двумя этажами ниже вас, чуть более двадцати одного года назад, и во время беременности моей матери охранники не сделали ничего, чтобы обеспечить благополучие ни мне, ни ей, что привело к моим ранним родам и различным осложнениям со здоровьем у нас обеих. Это меня волнует." "Почему?" Она узнала имя Шеклболт; они, конечно же, были среди Священных Двадцати восьми. Но она не могла вспомнить Шеклболт – женщину, ни больше ни меньше, – приговоренную к тюремному заключению. Несмотря на то, что она тогда была ребенком, она не могла представить, что не услышала бы, как женская группа ее матери сплетничала об этом. "Моя мать была признана виновной в использовании магии против маггла. Я был виновен только в том, что был зачат во время ее заключения. На случай, если вам интересно – а я знаю, что вам интересно – нет, моя мать сама не была Кандальницей. Она дала мне девичью фамилию своей матери, чтобы защитить меня." "Кем она была..." Он не позволил ей задать вопрос. "Я родился рано и был болен, и жил со своей матерью в этом аду, пока мне не исполнился год, после чего они сочли нужным разлучить нас и передать меня родственникам. Прекрасное начало жизни для ребенка, не так ли? От дементоров до незнакомцев. Меня вернули к ней после ее освобождения шесть лет спустя, но к тому времени она была повреждена, проведя в тюрьме целых десять лет. Я никогда не знал ее как женщину, которую описывала моя семья. И проблемы со здоровьем, от которых я страдал, влияют на меня до сих пор, хотя и не так сильно, как в детстве. Я просто не хочу видеть, как твои отпрыски страдают так, как страдал я. Моя забота о тебе не простирается дальше этого. " "Ты сказал, что она зачала тебя в этой тюрьме?" Беллатрикс почувствовала смутное недомогание. Достаточно того, что ее муж лапал ее в прошлом, когда она не была заинтересована, чему, к счастью, Темный Лорд положил конец, но возможность забеременеть в тюрьме была слишком ужасной, чтобы переварить. "Охранники здесь, чтобы присматривать за заключенными", - сказал Шеклболт с суровым лицом и смиренным тоном. " Авроры здесь, чтобы присматривать за охранниками". "Шеклболт!" - позвал незнакомый голос из коридора. "Вы читали эти документы? Мне нужна подпись!" "Извините меня", - сказал Шеклболт. Он повернулся к ней спиной. Его шаги эхом отдавались по длинному коридору, перемежаясь скулежом и воплями ее товарищей по заключению. Она положила руку на живот, прямо там, где только что почувствовала, как снова пнул ее ребенок. "Не волнуйся, малышка", - прошептала она. "Мы выберемся отсюда задолго до твоего рождения".

-0-0-0-

8 августа 1997 г.

(месяц назад)

У них была встреча, первая с тех пор, как Министерство перешло к ним. В воздухе витало радостное настроение, все были в хорошем настроении, зная, что их лидер доволен проделанной ими работой за последнее время, а домовые эльфы Малфоев приготовили множество пирожных и пудингов, обжигающе горячий чай и ледяное сливочное пиво. Темный Лорд сидел на своем обычном месте во главе стола со своими ближайшими сторонниками по обе стороны, Белла справа от него, Северус слева. Также присутствовала его дочь Гермиона – он был полон решимости привлечь ее к более активному участию, но только тогда, когда думал, что его приказы могут понравиться ей, – плюс Малфои (без Нарциссы), Роулз, Кэрроу и остальные постоянные посетители: Крэбб, Гойл, Нотт, Долохов, Яксли, Макнейр, Руквуд и этот мышиный слизняк Петтигрю. По восемь человек с каждой стороны стола. Никто не смотрел на Темного Лорда с другого конца. Нагини обошла его стул и в конце концов свернулась калачиком у его ног. И они начали. "Тост". Он поднял свой бокал. Его последователи – и Гермиона - сделали то же самое. " За всех, говорю я, хорошо проделанную работу. Ежедневный пророк наш. Министерство наше. Хогвартс наш. Давайте выпьем за наш дальнейший успех. Хотя я ваш лидер, тот, к кому вы обращаетесь за советом, тот, кто в конечном итоге контролирует ситуацию, я бы не справился с этим без вашего присутствия здесь. " Он слегка наклонил свой бокал сначала в сторону стойкого Северуса, затем в сторону всех остальных сидящих за столом, заканчивая Беллатрикс, которая просияла. Темный Лорд выдавил легкую улыбку. Он на самом деле не верил, что чем-то обязан этим людям, но он знал, как важно признавать тех, кто этого заслуживает ... и он знал, что даже небольшая похвала имеет большое значение. "Каждому из вас: вы хорошо поработали, и вы будете вознаграждены. Всем вам я выражаю свою благодарность". "Даже я?" спросила Алекто, ее глаза были широко раскрыты и полны надежды. "Для тебя - да, Алекто", - сказал он. "Ты знаешь, у меня есть для тебя особое назначение. В последнее время ты произвела на меня впечатление. Ты молодец". Беллатрикс усмехнулась. Она ненавидела слышать, как он хвалит других женщин. Особенно учитывая то, что произошло всего девять дней назад. Причина, по которой она напилась впервые за долгое, долгое время. И не счастливый пьяница. Плохой тип. Тридцать первого июля, проведя ночь в камере со своей дочерью, которая металась и не могла нормально выспаться, она вошла в комнату, которую время от времени делила с Темным Лордом, и обнаружила, что он не один. Он был в постели с Эванджелин Чосер. При воспоминании об этом ее щеки вспыхнули. Она никогда в жизни не чувствовала себя такой преданной. За все годы, что они были вместе, она ни разу не видела, чтобы он спал с другой женщиной. Он был, как часто говорил ей в те ранние годы, выше "низменных и плотских желаний человека", и именно это делало его отношения с ней, какими бы нетрадиционными они ни были, особенными. Но там была эта презренная женщина под одеялами, явно раздетая, мокрая от пота и торжествующе улыбающаяся. Ее сердце не могло бы болеть сильнее, даже если бы он проткнул ее насквозь. Проклятие Круциатус было менее болезненным. "Приношу свои извинения за то, что прерываю"… Том. Она выбежала из комнаты, прежде чем он успел отругать ее за использование его запрещенного имени. Она пошла прямо в свою комнату, вызвала домового эльфа, потребовала бутылку красного вина эльфийского производства и начала пить. И плачу. Она плакала почти столько же, сколько пила. Как он мог? Она ни словом не обмолвилась ему об этом, и он не упоминал об этом ей, и с тех пор она не видела Эванджелин Чосер в течение полутора недель. На следующий день, тайно борясь с худшим похмельем в ее взрослой жизни, она и Темный Лорд выступили единым фронтом перед своей почти оскверненной дочерью, поощряя ее объяснить, как она защищалась от Рудольфуса. Она стояла рядом с ним и держала его за руку, и он сказал ей называть его Томом в присутствии девушки наедине. Он сказал Гермионе, что заботится о благополучии Беллатрикс, и она хотела, чтобы это было правдой. Она хотела, чтобы он заботился о них обоих. Они вместе, гордые родители, наблюдали, как Гермиона преображалась у них на глазах. Ее наказание Родольфуса началось кротко, неуверенно, но по мере того, как она освоилась и излучала силу, природную мощь.… Беллатрикс была в восторге. Темный Лорд, возможно, даже больше. А потом Министерство пало, и он отнес ее в постель и прошептал ей на ухо слова любви, напоминая ей, что она принадлежит ему, что она особенная, что он выбрал ее не просто так, и она хотела спросить его о том, что она видела, и ей хотелось плакать, но… "Белла? Беллатрикс? Темный Лорд откашлялся. "Миссис Лестрейндж?" Гермиона наступила матери на ногу. Беллатриса вздрогнула. "Я ... что?" "Я задал вопрос. Кажется, ты не обратил внимания". "Я ... мои извинения, милорд. Я был ... рассеян. Я думал о ..." Быстро, о чем она могла думать? "О мини ..." "Я знаю, о чем ты подумала, Белла". Вспышка гнева в его красных глазах подсказала ей, что он прочел ее мысли, пока она была занята. Она опустила голову. "Мне жаль, милорд". "Давайте послушаем самого человека". Темный Лорд повернулся к Снейпу. "Северус?" "Директор, милорд?" "Кто лучше, Северус?" Он кивнул. "Сочту за честь". "Ты назначаешь его директором Хогвартса?" - спросила Беллатрикс. "Почему?" "Я уже сказал". Темный Лорд не смотрел на нее. "Я не буду тратить время на повторения. Но вопрос в том, что делать с девушкой". "Девушка?" "Я спросил твоего мнения, но, похоже, ты думаешь о другом". "Я ... нет, милорд, я... что?" Алекто хихикнула в другом конце стола. Беллатрикс бросила на нее резкий взгляд, который заставил ее быстро замолчать. Она снова перевела взгляд на Темного Лорда. "Что делать с девушкой?" Спросила Беллатрикс. "Она могла бы быть в безопасности в Хогвартсе", - сказал Темный Лорд. "Или она могла бы стать мишенью". "А Поттера там не будет?" - спросил Драко. Люциус зашипел при упоминании имени мальчика. "Я сомневаюсь, что Поттер был бы настолько глуп, чтобы вернуться в школу", - осторожно сказал Северус Снейп. "Я также не ожидаю увидеть Уизли, выходящего из Хогвартс-экспресса первого сентября. Либо Уизли." Гермиона резко вдохнула. Беллатрикс нежно положила руку на колено девочки. Часть ее скучала по своим бывшим друзьям, это было ясно, хотя гнев, который она питала к ним обоим, также был ощутим. "Школа будет обязательной для всех", - сказал Темный Лорд. "Как и магловедение, которое подводит нас к еще одному нашему новому сотруднику. Не хочешь поделиться новостями, Алекто?" Алекто хрипло хихикнула и встала, чтобы обратиться к группе. "В этом году я буду преподавать магловедение, а мой брат - Темные искусства!" "Темные искусства?" - спросил Северус. "Да", - сказал Темный Лорд. "Мы больше не будем возиться с этим мусором о "защите". Студентам слишком долго отказывали в праве изучать Темные искусства, и в результате они вырастают совершенно неподготовленными и малообразованными. Мы этого не хотим. Правда, Гермиона?" "Э-э, нет, сэр". "Нет. Мы хотим, чтобы мозги учеников были наполнены таким количеством знаний, какое их головы способны вместить. За прошедший год я допустил много ошибок, когда дело дошло до образования определенного ученика, и положительным побочным эффектом является то, что теперь я лучше понимаю, что нужно молодым людям." Гермиона посмотрела на него с удивлением. "Ты знаешь?" "Правда?" - эхом повторила Беллатрикс. "Почему Хогвартс отказывал студентам в надлежащем, целостном, полноценном образовании на протяжении последних нескольких десятилетий? Они отказывали вам в вашей власти, в вашей силе, чтобы вас было легко контролировать. Обучая только защитным заклинаниям, но не тем, от которых вы могли бы защищаться, они лишают вас половины знаний, необходимых для надлежащей защиты от любого, кто пытается причинить вам вред." Темный Лорд перевел взгляд с Гермионы на Рудольфуса, который скривился. "Как ты можешь защищаться от того, чего не понимаешь, Гермиона? Это все равно что просить мадам Помфри вылечить болезнь, которую ей запрещено изучать, или просить Виктора Крама поймать Снитч, не разрешив ему сначала сесть на метлу." Беллатрикс приподняла бровь. Она была удивлена, что Темный Лорд вообще смог назвать Виктора Крама. "Это не имеет смысла", - медленно произнесла Гермиона. "Ты не можешь вылечить то, что не можешь идентифицировать. Ты также не можешь доминировать в области, в которой ты не изучил основы". "Именно так", - сказал Темный Лорд. "Именно поэтому изучение маггловедения будет обязательным требованием для всех студентов на всех курсах, начиная с этого года, и именно поэтому мы будем преподавать Темные искусства". "Это я!" - сказал Амикус Кэрроу. Он встал рядом со своей сестрой. "Темные искусства, к твоим услугам, Снейп". "О, радость", - сказал Северус без намека на веселье. "Пожалуйста, Милорд, не отправляйте Гермиону обратно в Хогвартс". Беллатрикс схватила его за руку и отчаянно сжала ее. "Там слишком опасно. Слишком много врагов. Я не могу потерять ее снова!" "Северус будет там. Ты ему не доверяешь?" "Вы знаете, что я этого не делаю, милорд". "Твоя уверенность во мне значит все, Беллатрикс", - сухо сказал Северус. Гермиона захихикала бы над этим, но она была слишком полна беспокойства, поднимавшегося из глубины ее живота. Может ли она вернуться в школу? Хотела ли она вернуться в школу? Да, она решила. Она сделала. "Пожалуйста, мама, я буду в безопасности! Никто не посмеет причинить мне боль, зная..." Она посмотрела на Северуса, затем снова на Беллатрикс. "Зная, что ты моя мать". "Пожалуйста, милорд, я умоляю вас", - прошептала Беллатрикс. "Не забирайте ее у меня снова. Пожалуйста. Я прошу вас о столь малом, милорд, и даю вам так много, меньшее, что вы можете сделать... "Я должен сделать то, что лучше для девочки", - сказал он, деликатно взяв ее руку и убрав ее со своей, положив обратно перед ней на стол. "Это моя ответственность как ее отца". Люди за столом несколько раз громко ахнули, услышав это, потому что, хотя многие из них давно подозревали, что его отношения с Беллатрикс были далеко не платоническими, и хотя ходили слухи с тех пор, как беременность Беллатрикс стала общеизвестной много лет назад, мало кто был уверен, что он стал отцом девочки. Тогда, конечно, была та статья в Придира . Все читали эту статью в Придира. Тот, в котором Гарри Поттер осудил свою бывшую подругу Гермиону, сказал, что она сошла с ума, сказала, что она была развращена, сказала, что она дочь лорда Волан-де-Морта и его безумного последователя-садиста. Гарри Поттер назвал Беллатрикс "безумной развратницей". Он назвал Темного Лорда "трусливым монстром". Он назвал своего бывшего друга "разочаровывающим предателем". (А потом он рассказал миру, что случилось с Нарциссой.) Но услышать подтверждение этого от самого Темного Лорда было совсем не то, что услышать слухи и перешептывания и прочитать слова врага в нелепом мусорном журнале, который ведет псих Ксенофилиус Лавгуд. "Значит, это правда", - прошептала Юфимия Роул. "Гермиона Грейнджер - дочь Темного Лорда". "Я так и знал", - сказал Рабастан, подталкивая локтем своего брата. Родольфус сидел с каменным лицом, уставившись прямо перед собой. "Мы обсудим это в другой раз, без зрителей", - сказал Темный Лорд Беллатрисе и Гермионе. "Теперь давайте двигаться дальше. Министерство..."

-0-0-0-

9 сентября 1987

(десять лет назад)

Почти восьмилетняя Гермиона взбиралась все выше и выше, прижав книгу к подбородку. Ее руки были ободраны о грубую кору дерева, а на коленях джинсов была дыра, но она не остановилась, пока не почувствовала себя в безопасности. Она, возможно, никогда не почувствует себя в безопасности. Дети внизу дразнили ее. Смеялись. "Должна же она когда-нибудь спуститься!" - сказал один из парней, которые придирались к ней. "Как она так накурилась?" - спросила девушка. Гермиона посмотрела вниз. Казалось, она перепрыгнула через несколько веток посередине. На большей части этого дерева не было опор для ног. Как ей удалось забраться так высоко? Это было так, как будто она перемещалась с ветки на ветку по волшебству. Она оставалась там до сумерек, читая. Пока она не услышала, как ее родители, мистер и миссис Грейнджер, прочесывают окрестности, зовя ее. Волновалась. "Я здесь!" - крикнула она. Но как только слова слетели с ее губ, она замолчала. Она была внизу. На самой нижней ветке. И был он папочкой. "Гермиона!" Он бросился к ней, схватил и крепко прижал к себе. "Где твои друзья?" - спросила мама. "Я хочу домой", - ответила Гермиона. Она хотела рассказать родителям правду, но как она могла? Они были бы опечалены, узнав правду. Разочарованы. Полны жалости. Правда заключалась в том, что у нее не было друзей. Только книги.

-0-0-0-

10 сентября 1997

(присутствует)

Беллатрикс вошла в дом своей сестры через парадную дверь. Женщина была талантлива во владении волшебной палочкой, но ее способности защитить собственный дом от злоумышленников, особенно без помощи Министерства, катастрофически не хватало. Беллатрикс тихо переходила из комнаты в комнату. Был вечер, сумерки. Никого ни в гостиной, ни в холле. Никого в туалете. Она пошла на звук тяжелого дыхания на кухню. Они ее не заметили. Она прислонилась к дверному косяку, скрестила руки на груди и улыбнулась. Там был молодой человек – слишком молодой, по мнению Беллы, – стоящий лицом к ней, но его глаза были закрыты, голова откинута назад. Ее сестра сидела на кухонном столе в задранном платье, обнажающем кожу бедер, спиной к Беллатрикс. Они трахались. Он был полностью одет, хотя первые несколько пуговиц на его рубашке были расстегнуты. Он был коренастым мужчиной, ниже ростом, с мускулистыми руками, видневшимися из-за закатанных рукавов рубашки. Он был загорелым и веснушчатым, с короткими рыжими волосами. Неплохо выглядел. Андромеда вздохнула от удовольствия, в то время как молодой человек кряхтел, постанывал и говорил что-то вроде: "Черт ... да ... да,… о,… такой тугой ..." Беллатрикс закатила глаза. Он застонал, наклонил голову вперед и зарылся лицом в волосы Андромеды. Она провела ногтями по его затылку и застонала. Одна рука оставила ее задницу и скользнула между ними, потирая ее. Она вскрикнула, когда достигла пика. Она положила руки на бедра мужчины и призвала его трахать ее сильнее, быстрее. Он поцеловал ее в шею. Она наклонила голову, чтобы предоставить ему лучший доступ. "Ты прекрасна", - сказал он. "Я знаю", - сказала Андромеда. Беллатрикс изобразила рвоту. ты здесь," "И я знаю, сказала Андромеда раздраженно. "Что меня выдало?" - спросила Беллатрикс. "Что?" Мужчина отстранился, дико огляделся и заметил Беллу в дверном проеме. "Лестрейндж!" "Он Уизли?" - спросила Белла. Он потянулся за своей курткой, висевшей на спинке стула. Андромеда поймала его за запястье. "Моя палочка!" - воскликнул он. "Тебе это не нужно", - сказала Андромеда. "И ты можешь закончить. Она не причинит тебе вреда". "От нее ты в большей опасности, чем от меня", - сказала Беллатрикс, ухмыляясь. "Я надеюсь, ты пользуешься защитой. И не той, которую обеспечивает волшебная палочка". Он отстранился от Андромеды, поспешно заправляя себя в брюки, и снова потянулся за курткой. "Это здесь", - сказала Беллатрикс, поднимая его палочку. "Я прикрепила это, пока ты был занят другим. Какой из тебя Уизли?" "Это засада?" - спросил молодой человек у Андромеды. "Откуда мне знать?" - спросила она. "Я так же удивлена, увидев ее, как и ты". Она соскользнула со стола, поправила платье и повернулась к сестре. "Полагаю, ты не смотрела на часы", - пошутила Белла. Андромеда не засмеялась. Уизли этого не поняли. "Это очень грубо, Беллатрикс, не говоря уже о том, что неуместно", - отругала Андромеда. "Я специально просил вас не заходить без приглашения менее двух месяцев назад, и это был не первый раз, когда я обращаюсь с подобной просьбой. Ты не только снова вторгаешься в мое личное пространство, но и до смерти напугал этого бедного мальчика, прежде чем я закончил с ним. Ты не мог подождать в холле?" "Отдай мне мою палочку!" - крикнул молодой человек. Он обхватил Андромеду за талию, держа ее перед собой как щит. "Или я убью твою сестру". Андромеда и Беллатрикс рассмеялись над этим. "Ты не сделаешь этого, дорогая", - сказала Андромеда. Она вывернулась из его рук и направилась к двери, протягивая руку. " Но верни палочку, пожалуйста, Белла. Это было не твое, чтобы забирать. Ты знаешь, как мама относилась к тем, кто забирает то, чего не заслужил, или прикасается к тому, что им не принадлежит. Представь, что бы она сказала, если бы могла увидеть тебя прямо сейчас!" "Что бы она сказала обо мне?" Беллатрикс захихикала. "Ты трахаешься с подростком на своем кухонном столе!" "Подросток? Вряд ли!" Андромеда усмехнулась. "Ему двадцать… er… сколько тебе лет, дорогая?" "Двадцать четыре", - хрипло ответил он. "Двадцать четыре", - авторитетно повторила Андромеда. "Вряд ли ты подросток. Верни его палочку, пожалуйста". "О, прекрасно". Беллатрикс бросила его на стол. "Но если он попытается напасть на меня ..." "Он этого не сделает". "Я мог бы", - сказал он. "Он этого не сделает", - повторила Андромеда. "Белла, это Чарли. Да, он Уизли. Чарли, Беллатрикс. Моя сестра, живущая отдельно". Андромеда задумчиво прикусила губу. "Правильно ли продолжать называть тебя моей отчужденной сестрой? У меня есть родственники, которые мне нравятся, но в прошлом году я виделся с ними реже, чем с тобой." "У тебя есть родственники, которые тебе нравятся?" Беллатрикс отреагировала с преувеличенным шоком. Андромеда усмехнулась. "Да. РодственникиТеда". "О, да, как поживает Тед?" "Не очень хорошо, благодаря маленькой маггловской программе регистрации твоего любовника. Ты поэтому здесь?" "Нет, просто подумал зайти и поздороваться". "Значит, ты это сказал. Привет". "Привет". "Прощай". "Не прощайся!" Беллатрикс по-детски топнула ногой. "Мне нужна информация". "Ах". Андромеда снова отодвинула Чарли со своего пути, на этот раз чтобы та могла залезть в холодильник. Она достала три бутылки сливочного пива. "И ты подумал, что я буду лучшим человеком, который укажет тебе дорогу к библиотеке?" Беллатрикс надулась. "Будь милой, Андромеда. Ты нужна мне". "Что мне с этого?" "Ты Уизли, да?" - спросила Беллатрикс, теперь глядя на него более проницательно. "Знаешь, мы родственники. Дважды – через Блэков и Пруэттов". Она фыркнула. "Итак, я полагаю, что у тебя есть есть биологический родственник, с которым ты хорошо ладишь, Андромеда. Наш дорогой дальний родственник Чарли". "Это правда?" Чарли спросил Андромеду. "Возможно, мы также связаны через Розье", - пренебрежительно сказала Андромеда. "Разве это имеет значение?" Он выглядел слегка возмущенным. Беллатрикс закатила глаза. "Разве мы не можем стереть с него память или ненадолго усыпить его и поговорить?" "Ни в коем случае!" - сказал Чарли, снова держа палочку наготове. Андромеда фыркнул и опустил руку. "Он кажется взвинченным", - сказала Беллатрикс. "Совсем не похож на твоего последнего любовника. Честно говоря, и не таким привлекательным". "Последний любовник?" - спросил Чарли. "Ты встречаешься с кем-то еще?" "Вы застали его в неподходящий момент", - сказала Андромеда, игнорируя его вопрос. "Он был гораздо более расслабленным, прежде чем узнал о вашем присутствии. Что касается привлекательности, ну, это все относительно, не так ли?" "Родственница, действительно", - фыркнула Беллатрикс. "Но насколько близкая родственница?" "Я имела в виду ..." - резко сказала Андромеда. "Так получилось, что меня привлекают широкоплечие, хорошо сложенные джинджеры. Раз уж мы затронули эту тему, я не могу поверить, что ты собирался стоять там и смотреть. Ты хоть представляешь, насколько это отвлекает?" "Некоторым ведьмам это нравится". "Меня среди них нет". "Я не понимаю, что здесь происходит", - сказал Чарли. Он проигнорировал сливочное пиво, которое Андромеда пыталась ему протянуть. "Чарли, ты не мог бы позвонить в Министерство и сказать отделу мракоборства, что у меня на кухне сбежавший преступник?" "Чарли, не мог бы ты любезно сообщить моей сестре, что Министерство больше не находится под контролем тех, кто считает сбежавших заключенных одними из самых разыскиваемых в волшебном мире?" "Ты собираешься убить меня?" - спросил Чарли, с тревогой переводя взгляд с одной сестры на другую. "Я не важен. Я никто. Я работаю с драконами. Вообще-то, сейчас я работаю в Гринготтсе, так что могу оставаться ближе к дому. Но с драконами в Гринготтсе. У меня нет информации. Я не стою того, чтобы меня мучили." "Никто не собирается тебя пытать". Андромеда села за стол, внезапно выглядя измученной. "Оставайся, уходи, мне все равно. Белла здесь ненадолго". "Нет", - сказала Белла. Она тоже села. "Я не буду. Садись, мальчик. Выпей сливочного пива".

-0-0-0-

12 Сентября 1997

(присутствует)

Гермиона сидела на нижней ветке дерева с видом на озеро за пределами поместья Малфоев. Она болтала ногами, как маленькая девочка, и смотрела на блестящую воду. Был серый, прохладный день, и она была одета не по моде, в одну из старых белых школьных рубашек Драко на пуговицах и джинсы Тонкс. Вот уже двенадцать дней ей разрешали выходить на улицу без сопровождения. Это был ее утешительный приз за то, что ей было отказано в праве вернуться в Хогвартс первого сентября, когда это сделал Драко. Хотя это было мило, это не восполняло всего, чего ей не хватало. Тем более, что новая должность профессора Снейпа заставляла его быть занятым, поэтому она видела его всего дважды с начала семестра. Ее двоюродный брат, однако, писал ей уже три раза. Хотя он никогда не говорил об этом (слишком много гордости), она подозревала, что он одинок. Она сидела на дереве и вертела волшебной палочкой, время от времени практикуя простые заклинания, которыми она овладела до того, как семь лет назад, будучи отважной одиннадцатилетней девочкой-всезнайкой, начала посещать Хогвартс. Сейчас ей было почти восемнадцать, и она была пленницей не только в своем доме, но и в собственном сознании. Было приятно мучить Рудольфуса Лестрейнджа. Лучше, чем она хотела признать. Лучше, чем она когда-либо хотела бы, чтобы знали ее биологические родители. Иногда ей это снилось. Она чувствовала, как сила струится по ее венам, болезненная извращенная радость наполняла ее душу, когда она смотрела, как он корчится на полу в наказание за то, что пытался причинить ей боль. Ей это снилось, а потом она просыпалась, полная адреналина и вожделения, от необходимости снова доминировать над другим. Она закрывала глаза и трогала себя, пока не насытилась и не смогла снова заснуть, ее смутно грызло чувство вины, которое она намеренно подавляла. Среди прочего, она применила к нему проклятие Круциатус. И это было слишком приятно. Она указала палочкой на ближайшее дерево с опаленными, мертвыми ветвями. Это выглядело так, как будто в него ударила молния. Она задумалась. Она прищурилась и представила Рудольфуса. Она применила ошеломляющее заклинание. На сундуке осталась едва заметная красная полоса. Этого было недостаточно. Вместо этого она представила Гарри. В последний день августа в the Quibbler вышла еще одна статья. В этом Гарри нанес ответный удар тем, кто назвал его лжецом в Ежедневном пророке после падения Министерства. Он повторил, что Гермионе промыли мозги, что ей нельзя доверять.… и предупредил, что она может быть даже темной ведьмой. Он сказал, что их старые друзья и соотечественники должны опасаться ее, видеть в ней врага. Он сказал, что, возможно, кровь имеет большее значение, чем он думал раньше. Он сказал, что прежняя Гермиона умерла для них. "Мы не можем позволить ей вернуться в школу", - настаивала Беллатрикс за ужином с Темным Лордом, Гермионой, Люциусом и Драко вечером, когда вышел этот выпуск. " Если раньше это не было слишком опасно, то сейчас. У мальчика там много сторонников, они, без сомнения, прочитали его слова, она станет мишенью! И мы не можем просто перевести ее в Слизерин, ее там не знают, ей тоже не будут доверять, она окажется между двумя противоборствующими сторонами, и некому будет ее защитить. Что, если они причинят ей вред? Похитят ее? Что с ней сделают?… что они сделали с моей сестрой... "Северус уилл..." - начал Темный Лорд. "К черту Северуса!" - воскликнула Беллатрикс, обрывая его. "Северус будет там служить директором или телохранителем нашей дочери? Он не может делать и то, и другое". Темный Лорд выглядел ошеломленным ее напористостью, тем, как она прервала его и отвергла все, что он собирался сказать. Гермиона думала, что наказание для ее матери может последовать, но, к ее удивлению, он согласился. "Тогда она останется здесь", - сказал он, улаживая вопрос раз и навсегда. "Это к лучшему. Для всех вовлеченных". Гермиона знала, что спорить бесполезно. Он принял решение. Но ее глаза наполнились слезами ярости. Гарри так много отнял у нее. Если бы его не одурачили с самого начала, они не были бы в Министерстве в Отделе тайн в ночь, когда она была похищена – или спасена, в зависимости от того, чью версию истории кто-то слышал. Она не потеряла бы своих приемных родителей. Она не потеряла бы свою свободу. И затем он стоил ей единственных друзей, которые у нее остались, не только его, но и Рона, Джинни и, конечно же, Невилла и Луны. Он, без сомнения, настроил их всех против нее точно так же, как пытался использовать Придиру, чтобы воздействовать на широкую публику. И он стоил ей отношений, которые она строила со своей тетей, единственной женщиной, которая понимала, каково это - оказаться зажатой между двумя враждующими группировками, в некотором смысле ее единственным другом, особенно теперь, когда Драко вернулся в школу, а Северус Снейп был слишком занят для нее. Ее тетя не разговаривала с ней напрямую с тех пор, как вышла та первая статья. Она была слишком обижена. Гарри. Она сожалела, что вообще встретила этого ужасного Гарри Поттера. Если бы ее распределили в Равенкло, как считала Шляпа, ничего этого никогда бы не случилось. Она бы все еще жила с Грейнджерами, мечтая о матери, которая ее родила. Она должна была вернуться в Хогвартс первого сентября, чтобы изучать настоящие Темные искусства и обязательное изучение маггловедения, Древних рун, астрономии, арифмантики, зелий и трансфигурации. Если бы ее не было в той ванной, когда пришел тролль в тот первый Хэллоуин… Но почему она была там? Потому что Рон и Гарри говорили о ней. Смеялись над ней. Смеялись над ней. Потому что они думали, что "неудивительно", что у нее не было друзей. Как и вчера вечером за ужином, глаза Гермионы наполнились слезами ярости. Она снова направила палочку на обгоревшее дерево, представляя Гарри Поттера. Они думали, что она отличница, слишком умная, слишком любит учиться, и читать, и книги, и домашние задания, и свою учебу, но они никогда не были против брать от нее информацию, и зелья, и лучшие оценки за свои собственные работы, не так ли? Она нарушила правила ради Гарри. Сварила для него оборотное зелье. Превратилась в монстра-наполовину кошку. Она окаменела. Она могла умереть! И оценил ли он что-нибудь из этого? Правда? По-видимому, нет. Нет, если бы он мог так легко отмахнуться от нее, назвать ее с промытыми мозгами, слабоумной, предательницей и указать, что у нее была дурная кровь, и все это наказание за "преступление", заключающееся в том, что она рассказала ему правду о его мерзком, отвратительном отце и крестном. Он поверил мужчине, которого не мог вспомнить, и еще одному, которого едва знал, из-за нее. Ее начала поглощать ярость. Ярость, разочарование, негодование… боль… Точно так же, как в тот день, когда она пытала Рудольфуса Лестрейнджа. Она чувствовала, как это нарастает, нуждается в освобождении… любое освобождение… Она переместила свое тело на ветке, оперлась одной рукой о ствол, подняв палочку. "Выполнение проклятия Круциатус - это не правильное движение палочки и правильная интонация", - сказал ей в тот день ее отец, направляя ее руку на дрожащее тело человека, который женился – и, позже, надругался – над ее матерью. "Ты должна почувствовать это глубоко внутри, Гермиона. Ты должна действительно хотеть причинить боль". Все, что она чувствовала, была боль. И она хотела стать причиной этого. Она хотела выплеснуть всю боль, которую чувствовала, на человека, который этого заслуживал, на человека, который разрушил всю ее чертову жизнь, на человека, который сказал всему миру, что она лгунья, девиантка, предательница… дочь преступников… слабовольная женщина с дурной кровью. Она представила Гарри, указала палочкой на дерево и закричала, "КРУЦИО!" Час спустя она все еще выковыривала из волос осколки коры.