Пролог

— Какое жалкое зрелище, — женский голос так и был полон презрения. — Да ладно тебе, сестра, он не виноват, — ответил другой, немного мягче, с нежностью. — Один мой потомок сошел с ума и был убит другим моим потомком, который теперь, подобно безродной псине, погибает в бескрайних снегах далекого севера. Какой позор для моего рода, — мужской голос был полон стали и разочарования. Джон с глухим стоном открыл глаза. Вокруг было мрачно, помещение освещалось лишь несколькими факелами на каменных стенах, что были похожи на стены пещер на Драконьем Камне. Он с трудом поднялся на дрожащих от слабости коленях и посмотрел на говоривших. Две женщины и мужчина, золотисто-серебристые волосы, фиолетовые глаза и валирийские доспехи, сомнений не было — Таргариены. — Он наконец соизволил очнуться, — женщина с косой бросила на него гневный взгляд, заставив Джона вздрогнуть. — Перестань называть себя этим плебейским именем, мальчишка! — крикнула она. — Висенья, прекратите, — шикнула на сестру девушка помладше, с распущенными волосами и добрыми глазами. — Он же не понимает ничего, нет смысла на него кричать. — Кто вы? — вопрос выбрался из его рта прежде, чем Джон смог его осознать. — Он еще спрашивает?! У него хватает наглости спрашивать кто мы! Этот бесполезный мальчишка! И только крепкая хватка Рейнис, а теперь Джон был уверен, что это она, спасла его от избиения и ярости королевы Висеньи. Воистину страшная женщина. — Это я-то страшная! Ты, сопляк! — что, они читают его мысли? — Именно! Будь осторожен в своих словах, щенок! — Угомонись, Висенья! — Эйгон явно терял терпение, наблюдая за всем этим фарсом, устроенным сестрой. И действительно, Висенья мигом притихла, не смея перечить мужу, и более не издавала ни звука. Джон был впечатлен. Но это не меняло того факта, что он до сих пор не мог понять, где находиться и для чего. — С твоей смертью моя династия прервалась, Эймон, — сказал Завоеватель, вглядываясь в лицо потомка и отслеживая свои черты — из всех его потомков мужского пола, на него был больше всего похож полукровка с цветом Старка. Забавы Богов, не иначе. — Эймон? Недоумение и непонимание на лице потомка позабавили Рейнис. Она мягко ему улыбнулась. — Не думал же ты, что и в самом деле тебя назвали Эйгоном, тогда как это имя носил твой старший брат? Это было бы глупо. Тебя назвали в честь мейстера Эймона и Рыцаря-Дракона. Достойное имя, которое не носил ни один из монархов, но принадлежавшее лучшим представителям нашего дома. — Ничего ты не знаешь, Эймон Таргариен, — ухмыльнулась Висенья, которой его страдания явно приносили удовольствие. — Зачем я здесь? — устало спросил Джон. В другое время и в другой момент он, может, и разозлился бы, но сейчас у него не было никаких сил выслушивать упреки и издевки родственников со стороны отца, которого он никогда не знал. После всего пережитого ужаса и предательства дорогих ему людей он более не был ни в чем заинтересован. И теперь ему даже в посмертии не дают покоя. — Покуда дух мой существует в этом мире, не будет тебе покоя, Эймон. Даже не мечтай о нем. Ты мой потомок, единственный, кто остался, единственный, кто достоин. Тебе запрещено умирать так бесславно. Эйгон смотрел на него, как на глупого ребенка, не оправдавшего ожиданий родителя. Джону стало неуютно под этим взглядом. Он вновь почувствовал себя четырнадцатилетним парнишкой, на которого презрительно смотрела леди Кейтилин. — Глупая форель уже была наказана, дорогой, — Рейнис нежно коснулась колючей щеки потомка. — Поверь мне, никто не смеет так относиться к дракону. — Оставьте меня в покое, — взмолился Джон. — Дайте спокойно умереть. — Это невозможно, Эймон, — Эйгон чувствовал жалость к потомку, жизнь которого была сплошным обманом. — Человечество пало, Великий Иной победил в этой войне. — Но Король Ночи умер! Иные исчезли! Казалось, весь мир Джона в одно мгновение рухнул. Борьба всей его жизни, ради которой он вернулся с того света, оказалась бесполезной? Столько жертв, столько смертей, и все напрасно? Как такое могло быть? Ведь он сам видел, как развеялись по ветру хрустальными снежинками тела иных, а за ними и упырей. Король Ночи был мертв! Арья убила его! — Ох, мое бедное дитя, — Рейнис прижала его к себе, мягко обнимая за плечи. — Брандон и Арья Старк, сами того не подозревая, ускорили победу Великого Иного. Убив его великого генерала, Короля Ночи, в священной Богороще Винтерфелла, они позволили ему захватить тело Брандона Старка, навсегда лишив мир Трехглазого Ворона. Люди подписали себе смертный приговор в тот момент, когда собственноручно короновали Тьму, отказавшись от тебя. Мне очень жаль, дорогой, но Старки, которые должны были быть твоими самыми верными стражами, все разрушили. А Дейнерис, вместо того, чтобы признать тебя и преклонить колено перед главой Дома Дракона, покорилась безумию. — Боги не согласны с концом человечества, — сказал Эйгон, нахмурившись. — Как и я не согласен с крахом моего дома. И раз уж тебе не повезло родиться Обещанным Принцем, то ты все и исправишь. Ты, Эймон, станешь чемпионом Валирийских Огней и Старых Богов в этой войне. Не подведи нас. — Что? — Чтобы предотвратить такое будущее, нужно вернуться в прошлое, — начала объяснять Висенья. — Ты родишься вновь и не допустишь начала конца Дома Таргариен. — Танец Драконов — не допусти его, не дай пасть нашему наследию и пропасть, — Рейнис грустно улыбнулась. — Не дай пророчеству Эйгона исчезнуть. — Пророчеству? — Эйгон смотрел на воды залива с Драконьего Камня и видел за ними богатые земли. Но к завоеванию его побудили не только амбиции. Он видел сон. Очень немногие Таргариены со времен Древней Валирии были сновидцами, подобно той, что уберегла наш дом от Рока. Как Дейнис предвидела конец Валирии, так и Эйгон предвидел конец мира людей, — Висенья указала на брата, который согласно кивнул. — Всё начнется с ужасной зимы, пришедшей с далекого севера. Эйгон видел кромешную тьму, которую несли зимние ветра. И то, что таится в ней, уничтожит мир живых. — Я также видел свет, надежду на спасение в пламени драконов. Но с началом Танца Дракона мир был обречен. Мы возложили надежны на твою тетю, позволив ей вернуть драконов, но и она нас подвела. Больше такой ошибки мы не допустим. Мы повели себя высокомерно, предпочтя тебе, избранному принцу, чистокровную Таргариен, за что и поплатились. — Прошу тебя, Эймон, не дай нашему дому пасть! Рейнис умоляюще посмотрела в серые глаза с фиолетовыми крапинками. Она поступала ужасно, давя на жалость и чувство долга, но семья была превыше всего. И как был Джон ко всему этому не относился, он прекрасно ее понимал. Для спасения Старков он тоже пошёл на многое. Впрочем, за что в последствии и поплатился. Его предали и кинули умирать в холодных землях вечной зимы. А единственные, кто был ему благодарен и оставался рядом до последнего вздоха — это люди, которых считали одичалыми и дикарями. Вольный народ доказал, что они настоящие северяне, чтившие законы Первых Людей и умеющие быть благодарными. Джон никогда не забудет их доброты и жертвы. — Я согласен…