106 г. от З. Э.

105 г. от З. Э. Слухи о том, что леди Алисента Хайтауэр занимается любовными услугами, разлетелись стремительно. Отто был в ярости, когда об этом услышал. И ведь нельзя было никого наказать, поскольку свидетелями ее ночных похождений стали принцы крови, родные братья короля. Уж их-то в клевете обвинить Хайтауэр не мог. Не имел он такой власти. И если очернить одного Деймона в глазах Визериса он бы смог, то на пару с Эймоном это было невозможно. Северный Дракон был у короля на особом положении, особенно после смерти Эйммы. Было ли это чувство вины или что-то иное, сам Отто не знал. Но для всех было очевидно, что Эймон, чьего сына Визерис сделал своим официальным наследником и обручил с единственной дочерью, был его фаворитом. — Как ты могла так глупо попасться им на глаза, Алисента! — в ярости шипел Отто, нависая над заплаканной дочерью. Позор коснулся не только их. Тень пала на весь дом Хайтауэр. Лорд Староместа уже успел отправить Отто гневные письма, которые мужчина в ярости сжег сразу после прочтения. Все было идеально, план шел как надо, но каким-то образом именно в тот момент у покоев короля появились Эймон и Деймон, будто поджидали. Отто тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться. Его дочь сидела перед ним, опустив голову, слезы медленно катились по её щекам. Она была напугана и растеряна, понимая, какой ущерб нанесла своей семье. Она не смела ответить отцу, обвинить его в том, что это он надоумил ее на этот поступок. Что это именно он дал ей такой приказ. Разумеется, не смела, Отто никогда бы не признал своей вины, она просто должна была справиться с заданием лучше. Гнев Отто постепенно утихал, сменяясь холодным расчетом. Это был удар ниже пояса, причем нанесенный собственными руками. Теперь нужно было спасать лицо и восстанавливать утраченную честь дома Хайтауэр. — Они видели тебя, потому что хотели увидеть, — мрачно произнес Отто, глядя прямо в глаза дочери. — Вопрос в другом: почему именно тогда, когда твои отношения с королем достигли пика близости? Алисента подняла голову, встретившись взглядом с отцом. Её страх смешивался с недоумением. — Вы хотите сказать, что они специально устроили засаду? Но зачем? — Зачем? — повторил Отто, его голос стал ледяным. — Затем, чтобы разрушить все, чего мы достигли. Деймон всегда был семенем раздора, а Эймон, несмотря на внешнюю холодность, плетет свои интриги куда искуснее брата. Они оба видят в тебе угрозу, Алисента. Угрозу их положению, их амбициям… Он встал и начал мерить шагами комнату, его мысли работали с лихорадочной скоростью. — Они знают, что ты завоевала расположение короля, что он видит в тебе не только утешение, но и надежду на будущее. Потому они и решили очернить твою репутацию, посеять сомнения в разуме Визериса. Отто остановился и наклонился к Алисенте, его взгляд был полон решимости. — Но мы не позволим им этого. Мы будем играть по их правилам, но обыграем их в их же игре. Ты станешь еще более преданной, еще более заботливой. Займи выжидательную позицию, дочь моя, и жди моего сигнала… Разумеется, Отто не мог знать, что все его слова будут дословно переданы принцу Эймону лично Эйгоном Завоевателем, который невидимой тенью прямо сейчас наблюдал за этой увлекательной беседой. Однажды у Отто уже все получилось, и впоследствии государство поглотили кровь и пламя. И, возможно, в этот раз бы все тоже получилось. Но, к несчастью для Хайтауэра, Боги больше не захотели видеть такой исход. *** Визерис не был доволен ситуацией. Он не хотел, чтобы его увлечение леди Алисентой дошло до подобных слухов. Репутация девушки была полностью опорочена, и это все по его вине. Его братья никогда бы не приняли его женитьбы на этой женщине. Но и оставить ситуацию так Визерису не позволяла совесть. Он испортил девушке жизнь, её теперь никто замуж не возьмет. И теперь он, как взрослый мужчина, должен был взять на себя ответственность за ее дальнейшую судьбу. Отто шептал о свадьбе, о долге, о позоре его семьи, о дружбе между ними. И Визерис вслушивался в этот шепот долгие месяцы, не прекращая своих встреч с Алисентой, пока Эймон не поставил перед ним условие. — Я согласен с Отто в одном, Визерис, — сказал Эймон, разочарованно смотря на старшего брата, который не смел посмотреть ему в глаза от неловкости и стыда. — Государству нужна королева. — Так ты… — начал было Визерис с надеждой в голосе, как Эймон его тут же перебил. — Да, королева. Но никак не испорченная, опороченная дочь в край обнаглевшего второго сына дома Хайтауэр. — Эймон, не стоит… — Нет, ты выслушаешь меня до конца, Визерис! Хочешь ты этого или нет! Визерис ошеломленно посмотрел на младшего брата, полного холодной ярости и негодования. Эймон действительно был на грани того, чтобы выйти из себя, как тогда, когда умерла Эймма. — Есть прекрасные кандидатки на роль твоей жены с валирийской кровью, из нашей семьи. Так нет, твое никчёмное благородство решило взыграть, когда оно никому не сдалось! Визерра готова отдать тебе в жены свою дочь, брат, чтобы укрепить нашу семью и избежать в будущем проблем с престолонаследием. А ты клещом прицепился к этой девице и пляшешь под дудку ее отца, который возомнил себя важнее королевской семьи! Так вот, слушай внимательно, «государь». Если ты, вопреки здравому смыслу, решишь жениться на Алисенте Хайтауэр, то не меньше чем через неделю ты издашь указ о том, что ни один из ее будущих детей и их потомков никогда не будут иметь никаких прав на этот престол. Ты железно укрепишь положение и моего сына, и своей дочери, как будущих короля и королевы! Ты примешь, что ни один член королевской семьи не будет оказывать ей почести, достойные королевы. Каждый принц и принцесса крови будут выше ее по статусу, и это не будет обсуждаться. Она будет просто твоей женой, красивой куклой и картинкой на потеху народу, в чьих глазах навсегда останется не более чем шлюхой, которая полезла в постель скорбящего вдовца в ночь похорон. Визерис не знал, что сказать. С точки зрения политики и крови от Алисенты не было никакой пользы для государства. Честно сказать, он и сам прекрасно понимал, что из всех вариантов, которые ему были перечислены, самыми выгодными были леди Лейна Веларион, которая была слишком юна для брака и пришлось бы ждать еще пару лет, и леди Эйла Ланнистер, уже взрослая девушка, также с валирийской кровью, но андалка по отцу, что принесла бы в казну немало золота и богатства. И они обе смирились бы с тем, что имя наследника изменено не будет, даже если у них родятся свои дети. Об Отто такого Визерис сказать не мог. При всей своей глупости, он не был настолько идиотом, чтобы не замечать амбиций своего лучшего друга. Эймон, не получив от короля никакой реакции, лишь молча вышел из комнаты, все еще лелея надежду на его здравый смысл. Разумеется, зря… *** Встречи Визериса с Алисентой не прекратились. Хотя девушка и пыталась посещать королевские покои незаметно, каждый раз не обходилось без свидетелей, назло ей и её отцу. И, конечно, из-за этих свидетелей слухи лишь укоренялись. Эйгон, который каждый раз докладывал Эймону о ночи в королевских покоях, лишь довольно усмехался, забавляясь лицом Алисенты при ее встрече то со стражей, то со слугами, а один раз ей даже не повезло нарваться на Вейгона, который довёл ее до такой истерики, что девушка в тут ночь так и не пришла к королю. — Почему ты не родился раньше, Эймон?! — разгневанно шипел в ту ночь Вейгон. — Великие Огни, как вы допустили этого идиота на трон?! Эймон лишь устало вздохнул и потер виски. В последнее время одно лишь упоминание Визериса заставляло его голову раскалываться. Старший брат, как бы грубо это не звучало, реально его достал своей глупостью, даже, скорее, тупостью. — Если он всё же женится на ней, в чем я уже не сомневаюсь, — обычно бесстрастное лицо Эймона исказилось от отвращения, — то я сделаю всё, чтобы на деле эта женщина была лишь законной любовницей, но никак не королевой. — Эйла Ланнистер, Лейна Веларион, Аргелла Баратеон, да даже Алисса Таргариен! Из всех этих кандидаток на роль королевы он выбрал эту пустоголовую рыжую шлюху, от который нет ни материальной, ни политической пользы! — Ну что ты, дядя, у них «великая любовь», о какой выгоде ты говоришь? Лицо архимейстера исказилось от отвращения при этих словах. Спустя пару месяцев за леди Алисентой Хайтауэр закрепилось неофициальное положение фаворитки короля, его любовницы. К разочарованию Отто, Визерис всё же внял немного словам брата и делать предложение девице не спешил. Время неумолимо тянулось, а ничего во дворце не менялось, пока не умер лорд-командующий Королевской гвардией. 106 г. от З. Э. Корлис Веларион всегда был невысокого мнения об умственных способностях нынешнего короля. Хотя, как и полагается лорду, спокойно мог держать лицо и скрывать свои не самые приятные мысли про кузена своей супруги. Но в день, когда Визерис предпочёл андальскую девку второго сына дома его дочери-валирийке, он сдержать себя не смог. Ярость Лорда Приливов была слышна по всему острову, не меньше. И тут даже Рейнис не могла его успокоить, поскольку сама была на грани. Корлис мог принять отказ по причине того, что Лейна слишком мала, он и сам это прекрасно понимал и в глубине души не рассчитывал на этот брак. Вывел его из себя скорее сам выбор короля, нежели потерянная возможность короновать свою дочь: Алисента Хайтауэр, которую не называли никак иначе, как падшей женщиной, во всех уголках Семи Королевств. — Он мог жениться на полу-валирийке, — негодовала Рейнис, — тетя Визерра отдала бы ему в жены Эйлу. Или на моей кузине Аргелле Баратеон. Да даже брак с любой другой женщиной благородного дома имел бы куда больше смысла, нежели эта шлюха в роли нашей королевы. — Пока он не женится, — заметил Корлис, недовольно сжимая кулаки. — Да он в целом ничего не делает, кроме как спит, ест и утопает в жалости к себе. Я столько раз поднимал на собраниях проблему Триархии и потопления наших кораблей, так он молчит или делает вид, что не слышит. И вот я снова еду в столицу требовать решения проблемы, которую наш король в упор не желает видеть. — Он всегда таким был, — поджимает губы Рейнис, ласково беря мужа за руки. — Привык, что Эймон всегда рядом и всегда решит все проблемы. Но сейчас между ними холодная война, и Визерис из-за упрямства даже не заикнется ему о том, что нужна помощь. — Дело тут даже не в упрямстве, моя дорогая. Наш десница старается рассорить их и отстранить принца Эймона от двора, избавить его от влияния на короля и дела государства. Корлис не сдерживает смешок при этих словах. Действия Отто Хайтауэра были прозрачны как воды, по которым плавает Морской Змей. Даже если андал считал себя хитрым и скрытным, Корлис не одно десятилетие живет на этом свете, чтобы подобное можно было укрыть от его зоркого взгляда. — Раз так, то Отто самый что ни на есть дурак, — усмехается Рейнис. — Даже Боги не способны отвадить Визериса от Эймона, куда уж там ему. Визерис слишком зависим от брата, и это ничего не способно изменить. Поговори с Эймоном, муж мой, и реши вопрос с пиратами, пока жертв не стало больше… Столица встретила Корлиса прохладой и более терпимым запахом, который из-за долгого нахождения на море практически не чувствовался. Проект канализаций, принятый еще принцем Бейлоном, был завершен недавно, и улицы активно очищались, а люди привыкали к новым порядкам. Веларион прибыл как раз в то время, когда скончался лорд-командующий Королевской гвардии, и Совет активно искал замену на освободившееся место королевского гвардейца. Корлис считал, что это отличная возможность вновь поднять проблему пиратов, что терроризируют их воды и захватили Ступени. Но, разумеется, Визерис пропустил все мимо ушей, а о поддержке со стороны десницы и говорить не стоило. На собрании не было принца Эймона. И, как только Корлис, покинув зал, вышел на один из балконов, чтобы проветрить голову, он сразу понял, почему. На дворцовой площади собралась дюжина рыцарей, на которых коршуном с небольшого помоста смотрел принц Эймон. Даже наблюдая со своего места, Корлис мог почувствовать этот внимательный, обжигающий душу темный взгляд. Бедные мужчины, на них-то он смотрит в упор. Рядом с Эймоном стояли и внимательно за всеми наблюдали двое детей, в который Корлис без особого труда распознал кронпринца Рейгара и принцессу Рейниру. — Увлекательное зрелище, не так ли? Корлис сдерживает желание вздрогнуть, услышав рядом с собой женский голос. Он так увлекся наблюдением, что не заметил, как кто-то подошёл к нему. Это была принцесса Гейль, с нежной улыбкой смотрящая на мужа и детей. — Принцесса, — приветственно кивнул Корлис и вновь устремил взор вниз. — Смерть сира Райама действительно расстроила Эймона. Он был хорошим мужчиной и верным рыцарем, верой и правдой служившим королевской семье. — Да, мне жаль, что он покинул этот мир. — Устав слушать бессмысленные беседы на совете, Эймон решил сам избрать нового королевского гвардейца, и привлёк к этому делу наших будущих короля и королеву. Он сказал, что это поможет им начать чувствовать ответственность и важность своего положения. — Мне казалось, что кандидат на эту должность давно определен. — Правда? — Гейль вопросительно посмотрела на мужчину. — Сир Эртур Дейн стал бы прекрасным дополнением к Королевской гвардии. — Вы не единственный, кто так думает, лорд Корлис. Но Эймон был категорически против его кандидатуры. — Почему же? — «Эртур заслужил собственную семью». Так он мне сказал. *** Полномасштабной войны, как представлял себе Корлис, не случилось. Триархия не обладала такой мощью, которую пыталась продемонстрировать. После сожжения Эгараксом десять лет назад, Мир только-только восстановился и не имел былой боевой мощи. Остальные города осторожничали, ведь рядом был более не союзный, как ранее, Дорн, а часть Семи Королевств, принцем-консортом которого являлся Деймон Таргариен, в последнее время коршуном контролирующий небеса. Деймон сразу отозвался на помощь, впрочем, как и его супруга. Он прибыл не один, а с дорнийским войском, и сказал Корлису, что им всем нужно продержаться до прихода Эймона. Тот был занят в столице, в очередной раз выслушивал истерики Отто и Визериса по поводу бессмысленной битвы. И как бы там все ни было, нужно было все-таки официально оформить и задокументировать этот конфликт и получить на военные действия разрешение короля. Визерис отпирался, но Эймон был непреклонен. Корлис знал, что принц получит свое. И пусть все эти бумажки были просто формальностью, но они были нужны. Как и официально заверенное разрешение правящего монарха. Планы пиратов и их надежды на пещеры в качестве укрытия от драконьего огня были разрушены. Если против молодого дракона Морского Дыма Лейнора и Кровавого Змея Деймона это работало, то спустя всего месяц такого ритм, на поле боя явился принц Эймон, чей дракон Эгаракс был способен своим пламенем расплавлять даже самые прочные камни. Ему понадобились пара недель, чтобы похоронить варваров в пещерах, а остальных перебили люди Веларионов вместе с воинами Дорна и Штормовых Земель, присланными на подмогу по приказу короля. Рассеченное пополам Темной Сестрой тело Крагхаса Драхара было наколото на самое длинное копье, чтобы каждый мог увидеть последствия того, что стоит за нападением на драконьи владения и идет против дома Таргариенов. В качестве наказания за нападения на Вестероские корабли Эймон сжигает берега ближайшего города Триархии, который оказывал основную поддержку своему принцу-адмиралу в его «завоеваниях». Берега и порты Тироша полыхали три дня и три ночи, пока не пошел дождь. Эймон стоял на берегу моря, наблюдая, как языки пламени пожирают строения порта Тироша. Горячий ветер приносил запах дыма и смолы, смешанный с соленым морским воздухом. Глаза принца светились мрачным удовлетворением, отражая ярость дракона, повинующегося его воле. За спиной Эймона послышались тихие шаги. Обернувшись, он увидел приближающегося Корлиса Велариона, лицо которого выражало смесь уважения и тревоги. — Вы сделали достаточно, мой принц, — осторожно начал Морской Змей. — Огонь уничтожил всё, что нужно уничтожить. Может, хватит? — Это не бессмысленная жестокость с моей стороны, лорд Корлис, — ответил Эймон. — Это предупреждение. Пусть знают, что любое нападение на наши земли закончится так же. Прошлый урок для них прошел даром, пора задать новый. Корлис кивнул, понимая мотивы Эймона. За годы службы он научился ценить решительность принца, но порой его жестокость пугала даже опытных командиров. Когда дело касалось защиты своего, то принц Эймон действительно был безжалостен. — Да, конечно, — согласился он, стараясь не показать своё беспокойство. Разговор прервал громкий крик дозорного. — Корабли! Эймон мгновенно напрягся, направляя взор вдаль. Там, среди серых волн, появились тёмные силуэты чужих судов. — Сигналить на флот! Готовьтесь к бою! — приказал Корлис, повысив голос. Но вскоре выяснилось, что суда принадлежат посланцам из самой Триархии. Старый дипломат пытался начать переговоры, призывая прекратить огонь и обсудить дальнейшие условия мира. — Мир начинается тогда, когда агрессоры понимают цену своей дерзости, не так ли? — усмехнулся Эймон. — Вы заплатили кровью и пеплом, теперь же осталось заплатить золотом. Послы поспешно удалились, оставив после себя ощущение удовлетворения и облегчения. — Города, что называют себя Дочерьми Валирии, должны стоять перед нами на коленях, не поднимая голов, племянник, — говорит Лейнору Деймон, по-отечески похлопав по плечу. — Мы — наследие Валирии, её кровь и плоть, никогда этого не забывай. — Да, дядя. Эймон, наблюдавший за ними издалека, обратился к стоящему рядом Корлису, что так же следил за своим наследником и Деймоном: — Отдайте парня Деймону в оруженосцы, лорд Корлис. Ему пойдет на пользу общество моего брата, да и Дорн придется по вкусу. Корлис действительно задумался над этим. Предложение было хорошим, даже слишком. Под началом такого человека, как Деймон, Лейнор мог бы стать выдающимся мужчиной в обозримом будущем. Теперь, когда Дорн был частью Семи Королевств, Морской Змей с ясностью осознавал, что это королевство было словно создано для такого, как Лейнор. Нет, Корлис ни в коем случае не осуждал своего ребёнка, но остальной мир его не поймет. Лейнор будет страдать, а вместе с ним расстроится и Рейнис. А уж её печаль напрямую заденет принца Эймона, которого печалить не хотел уже сам Корлис — вот такой вот замкнутый круг, из которого лорд Веларион не видел выхода. Благо, его предложил сам Эймон. — Я приму ваше предложение во внимание, мой принц, — покорно кивнул Корлис, наблюдая за такой искренней и яркой улыбкой своего наследника, которую он так редко демонстрировал миру. Эймон не ответил, лишь хмыкнул себе под нос. Он просто направился к Деймону с Лейнором, ловя восторженный взгляд лиловых глаз своего племянника. — Дядя Эймон, вы были великолепны! Эймон любил своего племянника. Двенадцатилетний Лейнор, который стойко перенес такой важный для него боевой опыт, хоть и под тщательным присмотром старших родственников, был прекрасным ребенком. Веларион лицом и телом, но истинный дракон своим необузданным духом. — Придет время, и ты превзойдешь меня, Лейнор, — Эймон треплет кудри мальчишки, так похожие на его собственные, и улыбается. — Небеса ты будешь покорять ничуть не хуже, чем моря. Сегодня ты и Морской Дым отлично проявили себя. Учись усердно. Словно услышав, что речь идет о нем, молодой дракон с громким ревом пронёсся над их головами, пролетев очень низко. Ветер всколыхнул песок, который осел прямо на одежду принцев, испачкав их. — Надо же, ты умеешь делать комплименты, мой суровый младший брат, — рассмеялся Деймон, отряхивая песок с плеч. – Не ожидал, не ожидал. А Гейль ты поешь те же песни по ночам, а? Эймон лишь усмехается на подобную пошлость. Деймон был, как всегда, в своем репертуаре, если бы не попытался влезть в их с Гейль кровать. Грубый, наглый, наплевавший на всякие вежливости и порядки старший брат, который всегда старается его как-то подколоть. Но Эймон-то знает, что сердце у этого самого брата намного добрее и мягче, чем у того же дурака Визериса. Хотя изумленное лицо покрасневшего Лейнора строило того. Племянник был смущен словами Деймона, будто речь шла о его жене и его плотских утехах. Совсем ещё ребенок, хоть и старается казаться взрослым. — Дорогой Деймон, для Гейль я храню ещё более прекрасные песни. Могу и с тобой поделиться… Смех Деймона, наверное, слышали все Ступени. Эймон тепло улыбнулся и, напоследок потрепав Лейнора по голове, направился к уже заскучавшему Эгараксу. Больше ему тут делать было нечего. Перед возвращением в столицу стоило бы посетить Север ненадолго, а то давненько он там не был… *** Удивился ли Эймон, когда в Винтерфелл прискакал королевский посол с вестью, что Его Величество король Визерис женится на леди Алисенте Хайтауэр? Нет, разумеется нет. Но ожидал ли он, что это случиться так скоро, когда они только закончили, пусть не долгую, но войну? Нет, точно нет. В очередной раз Визерису удалось преподнести ему неприятный сюрприз. Алисса смотрела на приглашение на свадьбу с недоумением. Из-за того, что большую часть времени она проводила на Севере, принцесса была далека от политики и жизни столицы, бывая там лишь изредка, и то почти не пересекаясь с Визерисом, предпочитая ему компанию Эйлы и Гейль. — Он сошел с ума? — принцесса с надеждой посмотрела на брата, устало массирующего виски в желании избавиться от головной боли. — Если бы, сестрёнка, если бы... — Ты пойдешь? — спрашивает Рикон. Эймон глубоко вздыхает. Пожалуй, это стало последней каплей его надежд на Визериса. Как бы там ни было, что бы ни происходило, но он был его братом, и Эймон действительно был к нему привязан. Бейлон старался воспитывать всех детей в любви и доверии другу к другу и всегда надеялся, что его сыновья будут так же дружны, как он сам и его старший брат. С Эймоном и Деймоном все получилось, но вот Визерис оказался совершенно безнадежен. Чувства и желания Эймона не имели здесь значения. Он должен был присутствовать на этой свадьбе. Нельзя было дать людям повод думать, что у дома дракона был раздор внутри семьи. Нельзя было показывать Визериса уязвимым и слабым, хотя он таким и являются, пока его избранный наследник был ещё мал. Таргариены сейчас должны быть как никогда сильны. И именно поэтому,на эту свадьбу Эймон вынудит прийти и Деймона. Надо дать Отто и его дочурке понять, что они и гроша ломаного не стоят в их глазах, что у них нет власти. И, наконец, напомнить Визерису условия того, что он должен сделать, раз уж выбрал эту девку в жены. Десница будет очень удивлён королевским указом. — Разумеется. Разве я могу пропустить такое важное событие? Судя по исказившимся лицам присутствующих, это прозвучало более зловеще, чем он рассчитывал. — Кузен, можно мне тоже поехать? — Бен, ты уверен? — Почему нет? Наши кузены частые гости у нас дома, я тоже хочу побывать дома у них. Думаю, это справедливо, отец. — Я тоже хочу, — поддержал брата Рикон. — Чем свадьба короля не повод дому Старк посетить столицу? Эймон глубоко вздохнул, чувствуя тяжесть ответственности на плечах. Его взгляд скользнул по залу, где каждый уголок хранил воспоминания детства, радости и печали, переплетенные с историей дома Старков. Сейчас же этот зал наполняла атмосфера тревоги и неопределенности. — Вы уверены, что хотите отправиться туда? — спросил он братьев. — Столица полна интриг и опасностей, особенно теперь, когда король решил связать себя узами брака с дочерью Отто Хайтауэра. Бенджен нахмурился, но кивнул, соглашаясь с доводами племянника. Однако глаза юношей горели решимостью, и Эймон понимал, что отговорить их будет непросто. — Мы будем осторожны, — твердо сказал Беннард, глядя прямо в глаза Эймону. — И разве не лучше нам самим убедиться в происходящем, чем полагаться на слухи и письма? Эймон задумался. Действительно, присутствие представителей дома Старков могло сыграть важную роль в текущих политических играх. Их появление могло стать сигналом поддержки или, наоборот, предостережением для тех, кто пытается манипулировать королем, которого долгие годы в любви и заботе воспитывала женщина их дома. — Если ваш отец разрешает, — медленно произнес Эймон. — Но помните, что вы представляете честь всего Севера. Любое ваше действие будет отражено на всей семье. Будьте бдительны и держитесь вместе. Бенджену не хотелось отпускать сыновей на Юг. Северян там никогда не ждали и вряд ли ситуация хоть как-то изменилась, даже несмотря на то, что принц и принцесса крови были северянами на половину. Но и отказывать им лорд причин не видел. Замечание его младшего сына было вполне справедливым, они имели право посетить обитель и дом своих брата и сестры. Конечно, Эймон не допустит, чтобы в столице с ними что-то случилось, но, как отцу, ему было действительно тревожно. Словно услышав мысли супруга, леди Лиза нежно взяла его ладонь в свою и грустно улыбнулась. Она понимала сомнения мужа, но так же понимала и желание детей, которые хотят увидеть мир таким, каков он был за пределами снежных просторов Севера. И Рикону, как будущему лорду, было бы полезно узнать, как живут другие люди, увидеть разницу между Югом и Севером. — Пусть едут, — ласково сказала Лиза. — А мы останемся дома. Ведь в Винтерфелле всегда должен быть Старк, не так ли? Бенджен молча кивнул, признавая мудрость жены. Глубоко вдохнув, он поднялся и подошел к окну, за которым виднелась заснеженная земля Винтерфелла. Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, бросая тусклые лучи на древние стены замка. Зима близко, — подумал он мрачно. — И она придет на Юг, если с моими детьми что-то случиться… *** На корабле, доставившем братьев Старк в столицу, гордо развевалось знамя их дома — серый лютоволк, бегущий по снежно-белому полю. Воздух Королевской Гавани был пропитан влажностью и запахом морской соли. Ни о каком запахе отходов и испражнений, о которых слышали Рикон и Беннард, и речи быть не могло. Алисса объяснила им позднее, что её отец при жизни позаботился о канализации, и ужасного запаха в столице с тех пор больше не было. За исключением трущоб, где люди сами гадили. — Вы первые Старки со времен, когда дедушка приехал забрать тело мамы, кто ступил на территорию столицы, дорогие кузены. Очутившись на берегу, они почувствовали себя немного потерянными среди суеты огромного порта. Шагая по мостовым, они были поражены разнообразием звуков и ароматов: смех детей, стук копыт лошадей, аромат свежей выпечки и пряностей, смешанный с соленым морским воздухом. Просторные улицы, мощные крепостные стены и монументальная архитектура полностью отличалась от той, что распространена на Севере. Первый взгляд обоих братьев упал на огромное количество людей, снующих туда-сюда, будто муравьи в муравейнике. Жители города, только завидев их небольшую компанию, сопровождаемую несколькими золотыми плащами, останавливались, чтобы лучше рассмотреть прибывших. И, как только узнавали принца и принцессу, то громко и радостно приветствовали. Дети Старков переглянулись, ощущая давление чужой среды. Они шли мимо торговых рядов, где шум торговли перемешивался с музыкой уличных артистов. Базарная площадь была заполнена людьми разных сословий, говорящих на незнакомых языках. Каждое движение, каждый звук воспринимался новыми глазами, полными благоговения и изумления. — Вас здесь любят, — замечает Рикон, все еще под впечатлением от того, как их встретили горожане. — Эймона здесь называют Народным Принцем, — с улыбкой говорит кузенам Алисса. — Он и тетя Гейль действительно помогают и делают жизнь простого люда лучше. — Мне не терпится, наконец, познакомится с твоими женой и сыном, кузен, — серые глаза Беннарда загорелись от предвкушения. — Они нас ждут, — отвечает Эймон. Как и сказал Эймон, в замке их встречает невероятной красоты девушка в ярко-фиолетовом платье, изящно расшитом золотыми нитями и драгоценными камнями. Она аккуратно держит за руку мальчика, нежно улыбаясь при виде супруга. Но не успевает она сказать и слова, как маленький среброволосый вихрь вырывает свою ладошку, мчится к Эймону и бросается прямо в его объятия. — Папа! Эймон крепко прижимает ребёнка к себе, уткнувшись лицом в мягкие светлые волосы сына. Тело мальчика дрожит от радости, едва удерживая слезы счастья. — Я тоже скучал по тебе, сынок, — шепчет принц Рейгару, слегка отстраняя его, чтобы взглянуть в индиговые глаза, столь похожие на его собственные. Ребенок поднимает голову, робко взглянув на незнакомцев вокруг отца, потом снова прижимается ближе к родителю. Лицо его озаряется мягкой доверительной улыбкой, когда двое мужчин, похожих на его тетю Алиссу, смотрят на него своими серыми глазами. — Рейгар, милый, это твои дяди, Рикон и Беннард Старк, — представила незнакомцев Алисса. Рейгар внимательно осматривает мужчин и спрыгивает с рук отца, чтобы подойти к ним. Как и подобает принцу, он распрямляет плечи и с не свойственной обычным детям серьёзностью обращается к своим дядям: — Я Рейгар Таргариен, сын Эймона Таргариена и Гейль Таргариен, принц Драконьего Камня и наследник Железного Трона, рад знакомству. Серые глаза Старков наполнились теплом и любовью в понимании, насколько ребёнок старался соответствовать ожиданиям окружающих. Маленькая среброволосая копия их кузена с первого взгляда их покорила… *** На взгляд Рикона, королевская свадьба была чересчур вычурна. Слишком много роскоши, как и ненужных и бессмысленных трат, просто чтобы показать свой статус. От обилия золота у него начинала болеть голова. Хоть он и стойко перенес официальную часть свадьбы в септе, на самом банкете его самообладание и стойкость начинали его подводить. Зато Бен, в отличие от старшего брата, казалось, чувствовать себя как дома, легко и комфортно передвигаясь по огромному залу, сопровождая юного Рейгара и принцессу Рейниру, увязавшуюся за ними. Вид счастливого и громко смеявшегося короля так же вызывал у Рикона отвращение. Его новая супруга, несомненно, была красива, но Старк нутром чуял, что она далеко не такая скромная и благородная, какой весь вечер пыталась казаться. Пусть Рикон никогда не знал и не видел королеву Эймму, но она уже ему нравилась больше, нежели Хайтауэр, которая на свою свадьбу умудрилась нарядиться исключительно в цвета своего дома, без намека на цвета дома своего мужа. Видимо, королю действительно было на это наплевать, в отличие от других благородных особ, которые то и дело бросали на нее и ее отца косые взгляды, но из уважения к королю молчали. Даже он, Старк и северянин, не особо сведущий в порядках южан, понимал, что происходящее не было нормальным. — Тебе стоит лучше держать свое лицо, Старк, — раздался рядом насмешливый голос. — Все твои мысли на нем написаны. Был только один человек, который мог так бесцеремонно вторгнуться в его личное пространство. Принц Деймон смотрел на него снисходительно и ухмылялся, будто пытаясь вывести из себя. Он всегда так делал, с самого детства и их знакомства действовал ему на нервы. — Принц Деймон, разве вы не должны быть рядом с королем в такой важный для него день? Лицо Таргариена на мгновение исказилось, когда он бросил взгляд в сторону королевского стола, где сидел Визерис с женой и новым тестем. — Меня освободили от такого обязательства во избежание конфликтов. Эймон и Гейль благородно взвалили на себя эту ношу. Рикон нахмурился. Как и сказал Деймон, Эймон сидел рядом с королем. Рикон был уверен, что кузен был явно не рад такому положению дел, Гейль крепко сжимала его руку, косо поглядывая на чересчур серьезных принцесс Визерру и Рейнис. Что ж, они всеми силами пытались показать единство своего дома даже перед таким выбором короля. — Вы недовольны? — Это еще легко сказано, Рикон. И не только я. Но ради этого государства и ради Эймона мы принимаем данную ситуацию. Вот оно как. Не ради Визериса, а ради Эймона. Для Рикона эти слова говорили о многом. — Наследник ведь Рейгар, все не так уж плохо. — Да, но каждый рождённый это женщиной ребенок будет угрозой нашему племяннику. Теперь, когда этот брак состоялся, мы должны беречь Рейгара еще сильнее. — Дом Старков не потерпит, если его крови причинят вред. Если Рейгар пострадает, то Север восстанет, — твердо сказал Рикон, без тени колебания. — Я знаю, мой друг, знаю. В вас я никогда не сомневался. — Я прошу прощение за вмешательство, господа, — подобно тени, за их спинами появился сир Эртур, заставив обоих вздрогнуть. — Но сейчас не то время и не то место, где стоит вести подобные разговоры. Воспаривший рядом Эйгон облегчённо выдохнул и неодобрительно покачал головой. Как хорошо, что он смог сообщить Эртуру и остановить ненужные сейчас речи, когда в этом зале собрались лорды и леди со всего континента, которые могли их услышать. Только слухов о проблемах внутри королевской семьи им сейчас не хватало. — Вы правы, сир Эртур, впредь буду осторожен, — сказал Рикон, Деймон же согласно кивнул. — Мой принц, принцесса Мерия искала вас. — Я бы предпочел остаться здесь и наслаждаться видом королевских гримас, но, боюсь, моя дорогая супруга меня зовет, — Деймон усмехнулся, бросив взгляд на Рикона. — Не скучай без меня, северный друг, — с этими словами принц исчез в толпе, оставив Рикона наедине с Эртуром. Рикон вздохнул, чувствуя, как напряжение, которое он так старательно подавлял, начинает снова нарастать. Он снова взглянул на королевский стол. Визерис, казалось, пребывал в блаженном неведении, его смех эхом разносился по залу. У этого мальчика невероятная интуиция, Эртур, — сказал Эйгон. Дейн согласно кивнут и посмотрел на Старка. — Порой роскошь служит прекрасным прикрытием для весьма гнилых намерений, лорд Рикон, — Эртур почти невесомо коснулся плеча Рикона. Дейн чуть склонил голову, его взгляд на мгновение метнулся к королевскому столу, а затем вернулся к Рикону. — Главное, эту гниль увидеть… Вечер плавно перетекал в ночь. Факелы и свечи в огромных люстрах начали мерцать слабее, а музыка, до этого гремевшая без устали, сменилась более медленными мелодиями — настало время последних танцев перед завершением торжества. Рикон стоял у колонны, наблюдая за тем, как Визерис ведёт свою супругу в очередном супружеском танце. Новая королева двигалась с безупречной грацией, её платье из белого шёлка и лазурита переливалось в свете огней, но взгляд Рикона невольно задерживался на её лице. Улыбка оставалась идеальной, но в глазах, когда она на мгновение отворачивалась от короля, проскальзывала какая‑то холодная отстранённость — словно она исполняла заранее выученную роль. Увидев, как Бен уводит сонного Рейгара из зала, Рикон решает тоже покинуть торжество. Последнее, что он успевает услышать, это то, как король объявляет, что традиционного провожания не будет… *** Спустя всего три дня после свадьбы Визерис собрал Малый Совет. К удивлению мужчин, он привел на него и свою новую супругу. Отто лишь довольно улыбнулся, уверенный в том, что Визерис так был очарован его дочерью, что позволил ей участвовать в государственных делах. — Мои лорды, — заговорил Визерис ровным и уверенным голосом, — Я созвал вас сюда сегодня, чтобы прояснить возможные возникшие вопросы о престолонаследии. Члены совета застыли, внимая словам короля. Некоторые удивлённо вскинули брови, другие растерянно обменивались взглядами. — Ранее мною было принято решение назвать моего племянника, Рейгара, принцем Драконьего Камня. Да будет всем известно, что решения я своего менять не собираюсь, даже если в браке у меня родятся собственные сыновья. Резкий поворот головы в сторону Алисенты подчеркнул чёткость решения. — Я заявляю открыто и честно: ни один ребенок, рожденный мной от нынешних брачных уз, не будет обладать правом претендовать на Железный трон. Моим наследником до самой моей смерти останется принц Рейгар, и в будущем именно он взойдет на престол. В зале повисла тяжёлая тишина. Даже пламя в огромном камине, казалось, замерло, боясь потревожить мгновение. Члены Малого Совета застыли в разных позах — кто с пером над пергаментом, кто с кубком у губ, — и теперь медленно приходили в себя от услышанного. Отто Хайтауэр, до этого момента сохранявший самодовольную улыбку, резко побледнел. Его пальцы, сжимающие подлокотники кресла, побелели от напряжения. Он попытался поймать взгляд дочери, но Алисента сидела с безупречно спокойным лицом, её глаза были опущены, а руки аккуратно сложены на коленях. Первым молчание нарушил великий мейстер Меллос. Его старческий голос дрожал от волнения: — Ваше величество… Вы уверены в этом решении? Традиции… — Традиции, — перебил его Визерис твёрдо, — не имеют значения в этом вопросе. Я сказал свое слово. Лорд Лиман Бисбери, мастер над монетой, осторожно кашлянул: — Но, государь, если у вас родится сын… прямой наследник по крови… это может вызвать… разногласия в будущем. Визерис выпрямился во весь рост, и в нём вдруг проступил тот властный монарх, которого так редко видели при дворе: — Разногласия будут пресечены на корню. Я ясно выразился: Рейгар — мой наследник. И любой, кто попытается оспорить это решение, будет считаться изменником короне. Отто дёрнулся, словно от пощёчины. Всё пошло не по плану, — пронеслось в его голове. Он рассчитывал, что молодая королева, едва оказавшись в покоях короля, начнёт нашептывать мужу мысли о прямом наследнике — сыне, рождённом в новом браке. Отто готовил эту партию годами: союз с королём, влияние через дочь, а затем — прямой наследник Хайтауэров на троне, или хотя бы регент при малолетнем короле. Он бросил быстрый взгляд на Алисенту и замер. Она знала? — Отто похолодел. — Или действует по собственному замыслу? Мысли метались в голове лорда Хайтауэра. Он понимал: если Алисента решила играть свою игру, это может разрушить все его планы. Хуже того — она могла уже договориться с Визерисом заранее, испугавшись принца Эймона и шепота народа. Его слабохарактерная и ведомая дочь вполне могла сломаться за те несколько дней, пока находилась в окружении исключительно королевской семьи, в особенности Эймона и Гейль. Отто почувствовал, как под маской притворной учтивости закипает гнев. Алисента, несмотря на внешнее спокойствие, была в ужасе от происходящего. Она боялась поднять глаза на отца, чувствуя его ядовитый и гневный взгляд. Алисента с трудом сдерживала желание начать сдирать кожу пальцев от нервов. Ей было страшно и одиноко. С одной стороны — давление отца, с другой — шепот народа, от которого её начинало мутить. Но самым тяжелым было то, что принцесса Гейль относилась к ней так по-доброму все эти несколько дней. Алисенте было так стыдно под её теплым и успокаивающим взглядом. Чувство вины всякий раз, когда она видела принцессу, съедало ее изнутри. Она не ожидала, что Визерис так просто изменит свое решение о наследнике, но то, что он так объявит о том, что их будущие дети вне линии наследования, она и помыслить не могла. Они могли бы быть следующими после Рейгара, но чтобы вообще не иметь никаких прав… Сердце Алисенты на мгновение замерло. Он действительно это сделал, — подумала она. — Прямо здесь, перед всем Малым Советом, в присутствии моего отца… Алисента сглотнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. Пальцы, сложенные на коленях, непроизвольно сжались, сминая ткань платья. Она всё ещё не решалась поднять глаза — ни на отца, ни на мужа, ни на застывших в изумлении членов Совета. Визерис, словно не замечая бури эмоций вокруг, обвёл взглядом присутствующих. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалась стальная решимость. — Есть ли ещё вопросы, мои лорды? — спросил он, и в тишине зала его голос прозвучал особенно резко. — Ваше величество… Вы уверены, что это мудрое решение? Визерис выпрямился, его голос прозвучал твёрдо и непреклонно: — Я принял это решение после долгих размышлений. Рейгар останется моим единственным наследником. Это не каприз и не минутная прихоть — это взвешенный выбор, сделанный ради блага Вестероса. Алисента подняла глаза на мужа. В его взгляде она увидела не жестокость, а глубокую печаль и решимость. Он посмотрел на неё — всего на мгновение, но этого хватило, чтобы она поняла: он сделал это не против неё, а вопреки чему‑то большему. Члены совета начали медленно подниматься со своих мест, перешёптываясь и бросая украдкой взгляды то на короля, то на королеву, то на лорда Хайтауэра. Отто, не говоря ни слова, резко поднялся и направился к выходу, даже не взглянув на дочь…