Глава 12

***

      Дом Бравой Пятёрки расположился на окраине столицы. В ста метрах от поместья Кетсукане, а точнее, у перекрёстка с центральной улицей. Это был скромный на вид двухэтажный коттедж из светлого и тёмного дерева. В полтора раза больше по площади и высоте, чем прежний дом на Диком Востоке. Что насчёт территории в 10 соток вокруг него... Пустой неозеленённый участок с настоящими кактусами был огорожен по всему периметру полутораметровым забором-рабицей. Имелась и стальная калитка с почтовым ящиком. Словом, новое жильё Норт Стара и его отряда уже не выглядело, как дешёвая хибара и имело более-менее презентабельный вид, что грех было жаловаться...       Старло находился в своём доме. Он стоял в просторной прихожей перед висящим на стене прямоугольным зеркалом во весь рост и держа в опущенных руках свою десятигалонную шляпу, с небольшой грустью смотрел в своё отражение. Звездоголовый монстр уже полчаса стоял и думал о той, в которую был влюблён с детства... и любил до сих пор. Ему хотелось быть с Серобой больше, чем просто лучшими друзьями. Он втайне от всех мечтал об этом. Однако Стар понимал, что не все мечты сбываются и готов был в очередной раз принять суровую реальность: никогда им не быть парой. И эти мысли лишь сильнее нагоняли на него печаль.       Медленное приближение тяжёлых шагов, сотрясающих под ногами пол, вывело шерифа из раздумий. Вскинув голову, в отражении он увидел за своей спиной Эда.       — Что... А, это ты, Эд. — Норт Стар вздохнул. Не оборачиваясь и вглядываясь в хмурое выражение лица розового здоровяка, спросил:       — Что-то случилось?       Подойдя вплотную к звездоголовому другу, амбал остановился, помолчал пару секунд и пробасил:       — У меня тот же вопрос, Старло. Ты уже битые полчаса стоишь перед зеркалом и киснешь. Дай, угадаю с одного раза... Ты снова думаешь о Серобе, верно?       — С чего... Как ты узнал?!       — В последнее время ты сам не свой. Да и Муч не раз замечала, КАК ты чаще обычного бормочешь имя своей подруги детства.       — Эд... Я люблю её... — понурив голову, проговорил Старло.       Огр усмехнулся.       — Пхах... Да мы все и так знаем, что ты любишь Серобу и поддерживаешь её во всём. Тоже мне "новость".       — Ты не понял... я ОЧЕНЬ её люблю! — чуть повысив голос, шериф стиснул зубы. — Больше, чем друга!       — Серьёзно? — с непониманием спросил Эд.       — Да!       — Прям до безумия?       — Ну... Можно и так сказать. Я хочу не просто любить её... Я хочу быть с ней рядом чаще обычного. Всегда.       Амбал медленно отвёл взгляд в сторону. Он не ожидал, что его "босс" настолько изменился. Помолчав полминуты, он снова обратился к другу, нахмурив густые брови.       — Стар... Советчик из меня, конечно, хреновый. Да и в романтике я ни в зуб ногой. Но... Если ты любишь Серобу искренней любовью... скажи ей прямо об этом.       Старло сноаа вскинул голову, мгновенно повернулся лицом к Эду и заметно напрягшись, сказал:       — А если... она не воспримет мои слова всерьёз?! Подумает, что я издеваюсь.       — А что тебе терять? — спросил здоровяк, скрестив на груди свои мускулистые руки.       — Лучшего друга — вот что! — звездоголовый снова повысил голос, нервно сжимая в дрожащих руках свою шляпу. — Если я скажу что-т не так, Сероба сначала рассмеётся мне прям в лицо! А потом разозлится и перестанет со мной знаться! К тому ж... — Стар снова повернулся лицом к зеркалу, — она верна Чуджину.       — Но Чуджина уже давно нет, и Сероба смирилась с тем, что его не вернуть. Не неси чушь, Стар! Я уверен, что ты ей тоже дорог... больше, чем лучший друг.       — Даж если и так... это ничё не меняет. После возвращения Канако Сероба снова счастлива. Она стала чаще улыбаться. Да и Кловер ей уже... как родной ребёнок. Так что им хорошо втроём. А я? Для Серобы я навсегда останусь другом, и она НИКОГДА не полюбит меня так же сильно, как своего покойного мужа. Всё-таки Чуджин был учёным-изобретателем, а я... всего лишь фермер, и ты об этом знаешь, Эд!       Голос Старло с каждым сказанным предложением всё больше дрожал. Он очень хотел сказать в лицо рыжеволосой подруге три заветных слова, но всё ещё чувствовал неуверенность, что у него это получится красиво. Возможно, из-за своей неуверенности... своей несерьёзности... когда-то давно будущий шериф упустил свою любовь, а потом долго страдал из-за этого. Но прошлое осталось далеко позади, и теперь стоило подумать о будущем. Казалось, вот он: последний шанс! Воспользуется ли им Старло? Ему решать. Или он искренне признается в своих чувствах Серобе, остепенится и проживёт счастливую жизнь вместе с любимой, или... до конца своих дней останется во френдзоне.       Эд уже не мог спокойно смотреть, как его друг снова погружается в депрессию. Став ещё серьёзнее, он положил свою ручищу на плечо шерифа и спокойным тоном промолвил:       — Послушай, Стар. Судьба дала тебе, можно сказать, ещё один шанс покорить Серобу. Без шуток, я щас серьёзно. Профукаешь ВТОРОЙ шанс... третьего уже не будет. Так что решайся.       — Решиться на отчаянный шаг? — чуть изменившись в лице, спросил Старло.       — Да! И лучше, если б ты прекратил уже затягивать с признанием в любви. Если ты, конечно, не хочешь целую вечность быть для Серобы просто другом.       — Думаешь... у меня всё получится?       — Ха! Ты ещё спрашиваешь? Конечно, получится. Если проявишь твёрдость и не сдрейфишь, — огр усмехнулся и по-дружески хлопнул ладонью шерифа по спине. Правда, ввиду своей большой физической силы... немного переборщил, т.к. этим действием чуть не выбил из него душу. — Упс. Извини, Стар.       Старло поперхнулся, едва устояв на ногах. Однако этот удар подействовал на него отрезвляюще, окочательно прогнав хандру и вернув бравому шерифу прежний... позитивный настрой. Через пару секунд на его плоском лице появилась широкая улыбка. Радостный, Норт Стар нахлобучил стетсон на свою остроконечную голову и твёрдо сказал, смотря на своё отражение в зеркале:       — Да! Я сделаю это! — и тут же повернулся к Эду, став более серьёзным, — Я признаюсь Серобе в своих чувствах, Эд! Я не трус!       — Я знаю, что ты не трус. Поэтому могу лишь пожелать тебе удачи. Так что дерзай. — с улыбкой пробасил розовый амбал. — Я в тебя верю. Да и не только я.       — Спасибо за поддержку, друг... Удача мне понадобится, — чуть тише произнёс звездоголовый, затем развернулся и зашагал к входной двери. — Я прям щас пойду к Серобе домой. Если будут какие-либо новости или появится какая-то информация о совершённом преступлении... звякни мне на мобилу, окей?       — Окей. Эй, Стар. Погоди секунду.        Шериф остановился. чуть повернув голову в сторону.       — Да?       — Ты только палку не перегни. Будет крайне неприятно, если из-за... неосторожных слов ты окажешься сексуальным маньяком в глазах лучшей подруги, — пошутил Эд и, сомкнув челюсти, пытался подавить гогот. Правда, безуспешно.       Старло недовольно фыркнул, закатив глаза.       — О-о-очень смешно, Эдвард! Ладно, я пошёл. Пока, — твёрдо сказал он и добавил:       — Йии-хоо!       Отворив дверь ногой, он вышел во двор, а затем через калитку на улицу. Стоя у окна, бровастый здоровяк молча проводил взглядом уходящего Норт Стара и надеялся, что его "босс" не ляпнет Серобе лишнего, а то действительно будет КРАЙНЕ неприятно... Собственно, Старло это тоже прекрасно понимал и, бодро шагая по тротуару, морально готовился к тому, чего не сказал любимой ещё в юности...       — Ну что, Эд? Стар всё же решился на это? Ты смотивировал его действовать решительнее? — протараторила Муч, появившаяся словно из ниоткуда, и запрыгнула на подоконник.       — И давно ты подслушивала? — спросил амбал, сурово взглянув на любопытную серую белку.       Глупо улыбнувшись, она хихикнула и ответила, глядя на Эда:       — Ещё с момента, когда наш шериф хандрил перед зеркалом. И с чего он вдруг снова заговорил о своих чувствах к Серобе? Я думала, что они оба уже давно условились остаться лучшими друзьями... и не более. Или я чё-то не поняла, а?       — Стар безумно любит её! Он жить без неё не может, понимаешь?       — Да не бесись так. Я всё понимаю.       Оба замолчали на минуту, отвернувшись друг от друга.       — Слушай. Ну, раз такое дело, то... может, Стару нужна наша помощь? Я имею в виду свести его с Серобой, — предложила свою идею юная белочка. — Только надо сказать об этом Морэй и Эйсу, а потом составить план...       — Нет! — резко перебил её огр. — Мы не станем в это вмешиваться, Муч!       — Но почему нет?! Я считаю, что мы вполне можем помочь нашим друзьям, Эд! — возразила хвостатая, нахмурив брови. — Хуже то от этого не будет, верно?       — А я считаю, что это ИХ дело! Старло и Сероба должны сами разобраться в своих чувствах. Мы же только всё испортим, — правая рука Норт Стара продолжала гнуть свою линию. Собственно, в чём-то розовый здоровяк был прав.       — Но ты даже не выслушал меня!       — Мне повторить ещё раз?! Я понимаю твоё рвение, но это не тот случай, когда требуется помощь всего нашего отряда. Сейчас же нам остаётся только верить, что у Стара всё получится.       — Пффф. Ты просто ничего не смыслишь в романтических отношениях! Вот и упёрся рогом! — не унималась Муч.       — Буа-ха-ха-ха! Можно подумать, что ТЫ эксперт! — заржал Эд. — Ну-ка... удиви меня своими познаниями в романтике. Я на 100% уверен, что в ней ты нуб, а щас ты только воздух сотрясаешь своей болтовнёй!       Словесная перепалка длилась около пяти минут. Оба члена Бравой Пятёрки спорили на повышенных тонах, и каждый придерживался своей позиции по поводу сведения двух друзей детства в любовную пару. Эда можно было понять. Если дело касается любви, то это сугубо личное дело, и посторонее вмешательство сделает всё только хуже. Однако и Муч можно было понять (хоть и частично). Ей хотелось помочь другу, несмотря на то, что в романтике она тоже не особо то и шарила.       Внезапно входная дверь распахнулась. Спорщики тут же замолкли и синхронно повернули головы в сторону шума. В дверном проёме стояли Морэй и Эйс. Войдя в гостиную и захлопнув за собой дверь, они сразу же уставились на друзей.       — Эй, что у вас стряслось, ребята? — спросила фехтовальщица, поправив свой съехавший набок берет.       — Ваш галдёж слышно ещё со двора, — картёжник, держа руки в карманах смокинга, смотрел единственным глазом то на Эда, то на Муч.       — Да так... Ничего особенного, — попыталась соврать белка, спрыгнув с подоконника.       — Ну, вообще-то у нас была своего рода "дискуссия", — произнёс Эд, косо взглянув на самого младшего члена отряда.       — Правда? Может, поведаете? Нам очень интересно, — улыбаясь, полюбопытствовала Морэй.       Огр с белкой переглянулись между собой и начали всё рассказывать, не упуская ни одной детали... Остальные члены Бравой Пятёрки стояли и слушали. И сей рассказ вызвал у них не малый интерес.       — Хмм... Ну, Эд в чём то прав. Нам реально не стоит вмешиваться в отношения Стара и Серобы, — сказал Эйс, поправляя свою бандану. — Однако неожиданно, что он действительно готов сделать это. Не похоже на него.       — Старло очень любит Серобу. И я просто предлагаю помочь им обоим, — понурив голову, вполголоса произнесла вороватая подруга.       — Я понимаю, Муч, — сказала Морэй, опираясь на шпагу и глядя в окно, — но врядли мы чем-то поможем. Есть вещи, которые нам не под силу.       — Я ей об этом талдычу уже минут пять, если не больше, — пробасил бровастый силач. — Но ей, видимо, пофиг.       Муч недовольно надулась и скрестила руки, отвернувшись в сторону от всех.       — Лично я считаю, что стоит прекратить дискуссию и просто надеяться, что Стар добьётся своего. Он очень упорный, — сказал монстр в костюме. — Другой вопрос, как Сероба на это среагирует...       — А вообще... — рыба на пару секунд задумалась, почесав подбородок. — Если нам не под силу подобные дела, то... может, они под силу Кловеру?       — ЧТО?! — в унисон крикнули Эд и Муч, с непониманием уставившись на Морэй.       — Да, — продолжила она. — Можно просто тайком попросить Кловера помочь свести Стара с Серобой. Уверена, он сможет этому поспособствовать.       — Морэй. Зачем в это впутывать Кловера? — спросил Эйс, прищурив глаз. — Ты скажи, чтоб он их ещё и поженил. Он всё же ковбой, а не сваха. Да и ему самому ещё 12 лет.       — Возраст не имеет значения. К тому же Мартлет и Сероба не раз упоминали, что парень способен рассуждать, как взрослый.       — Это не доказывает, что он может быть хорошо подкован в прочих... взрослых делах, в том числе и любовных.       — Что ж. Тут я, пожалуй, соглашусь. Хотя... попытка — не пытка. Мы ведь не всё знаем о Кловере.       — Может, уже закроем наконец тему?       Четвёрка ещё 3 минуты обсуждала эту тему и, походу, не торопилась её закрывать. Ведь теперь уже Муч предлагала впутать Кловера в эту ситуацию. Разговоры едва не переросли в новую дискуссию. Но Эд всех угомонил, и четверо монстров по итогу договорились не вмешиваться в личное дело между Старло и Серобой. И уж тем более не вмешивать в него юного ковбоя. Вроде, с одной стороны, и бездействовать не хотелось. Но с другой стороны, наделать глупостей не хотелось ещё больше. Окончив разговор, все разошлись по своим комнатам... Благо о совершённых преступлениях и стихийных бедствиях новостей не было, а значит, можно было спокойно отдохнуть или заняться своими повседневными делами...

***

      [Нью-Эботт, NEPD]              Главное здание департамента полиции Нью-Эботта внутри ничем особо не удивляло. Вполне себе стандартная планировка, только больше по площади обычного полицейского участка. Очень просторное фойе со светло-серыми стенами и такого же цвета кафельной плиткой встречало всех, кто посещал (порой, не по своей воле) данное учреждение. Несколько двухметровых топчанов с чёрной обивкой стояли вдоль стен. Также тут можно было заметить кулер с чистой водой и торговый автомат со снеками. В дальнем от входных дверей углу располагался "обезьянник" 2х4 метра, от пола до потолка огороженный чёрными стальными прутьями. А на противоположной от КПЗ стороне располагалась трапецевидная чёрная с синими горизонтальными полосами стойка в 1 метр высотой. В этом небольшом пространстве, по-видимому, сидел дежурный — невысокий тучный мужчина средних лет с редкой тёмной шевелюрой, одетый в чёрную полицейскую форму. Он неотрывно пялился в мерцающий экран старого ЭЛТ-монитора, активно настукивая текст на клавиатуре, и пока что не замечал новых посетителей.       Войдя в фойе, Кловер с Серобой стали осматриваться... В данный момент они были единственными посетителями; даже "обезьянник" пустовал. Зато служителей закона тут было достаточно. В ближайшем коридоре можно было заметить, как полицейские в голубой униформе и фуражках сновали из кабинета в кабинет. Один из них куда-то нёс большую кипу документов, другой нёс какой-то небольшой предмет, завёрнутый в прозрачный полиэтилен, ещё двое на ходу о чём-то спорили между собой...       — Ну что, Кловер? Полагаю, нам нужно подойти к тому дежурному, верно? — спросила рыжеволосая, взглядом указав в сторону стойки.       — Да, — ответил малой, и сделав несколько шагов вперёд, он резко остановился и повернул голову в сторону. Его взгляд упал на большую прямоугольную информационную доску, висевшую на стене. Канцелярскими кнопками к ней были прикреплены различные листовки: всякая информация, расписания и т.п. А также портреты пропавших и разыскиваемых людей. Подойдя ближе, Кловер увидел прикреплённый небольшой плакат, озаглавленный жирным красным шрифтом как «ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ». Чуть ниже в рамке... монохромная фотография Кловера, смотрящего на зрителя с невесёлым выражением лица и обнажённой головой. Задумчиво глядя на самого себя, пострел простоял неподжижно, примерно, минуту, а потом двинулся дальше.       Когда ребёнок в ковбойской форме и лисица в кимоно вплотную подошли к дежурному, тот наконец оторвался от монитора и обратил на них внимание.       — Добрый день, — монотонным басом произнёс он, и внезапно... его спокойный взгляд сменился на удивлённый. Дежурный отделения полиции уже был наслышан о монстрах, но не ожидал, что в ближайшие месяцы увидит лично хотя бы одного представителя этой расы, причём в главном здании полиции.       — Добрый день, — сказала Сероба, глядя в глаза полицейскому. Выражение её лица было серьёзным.       — Какова цель... вашего визита?       — Я привела вот этого мальчика... который пропал из вашего города чуть более года назад. Мне бы поговорить с сотрудником по делам несовершеннолетних... Или как он у вас тут правильно называется.       — Хорошо. Пройдите во-о-о-н по тому коридору, — дежурный указал рукой в сторону уже ранее увиденного коридора. — Идите прямо до стеклянных дверей, через них попадёте на лестничную площадку. Затем поднимаетесь на второй этаж и сразу идёте направо, потом ещё раз направо. Далее третья дверь слева. Инспекторы должны быть сейчас на своём рабочем месте.       — Благодарю за информацию. Я запомнила, — Сероба перевела взгляд на ребёнка. — Идём, Кловер.       Кловер молча кивнул и снова взяв маму-лису за руку, пошёл вместе с ней в нужном направлении.       Дежурный проводил их всё тем же удивлённым взглядом, затем вздохнул и вернулся к печати какого-то большого текста, судя по изображению на экране монитора. Но не прошло и полминуты, как толстые пальцы резко остановились на клавишах.       — Так... Кловер? — мужчина недоумённо посмотрел в потолок. будто что-то вспомнил. — Его лицо...       Вскочив с чёрного офисного кресла, дежурный подошёл к информационной доске, увидел тот самый плакат с пропавшим без вести Кловером и сорвал его, пристально смотря на фотографию мальчика.       — Надо же! Пропавший у горы шестой ребёнок нашёлся. Хех. Вот это новость! Ох, я помню, как его родители целых полгода с момента его пропажи выносили мне мозг. Орали, ругались, грозились судом и вели себя по-хамски. Хотя полиция делала всё, чтобы найти их сына. Уверен, они будут просто визжать от радости, когда вновь увидят своего Кловера.       Вернувшись за свою стойку и убрав плакат в ящик письменного стола, дежурный снял трубку с небольшого чёрного стационарного телефона, стоящего на тумбочке рядом с компьютером.       — Но сначала предупрежу инспекторов о визите той леди... — про себя произнёс он и стал тыкать указательным пальцем по кнопкам с цифрами...       Кловер и Сероба тем временем шли по коридору первого этажа, освещённому длинными лампами дневного света, которые издавали слабое гудение, иногда моргая. По обе стороны встречались двери, обозначенные пластиковыми чёрными табличками с золотыми надписями: «ДОПРОСНАЯ», «АРХИВ», «РАДИОУЗЕЛ», «КОМНАТА ДОКАЗАТЕЛЬСТВ». В конце коридора располагались две двери мужского и женского туалетов, обозначенные соответствующими пластиковыми указателями.       Пройдя через деревянные двери с большими ромбовидными вставками из прозрачного стекла, дуэт человека и лисицы продолжил движение и ни на что не отвлекался. Лестничная клетка не представляла из-себя особого интереса: бетонные ступени да чёрные, как смоль, чугунные перила.       — Кловер, с тобой всё хорошо? — Сероба обратила беспокойный взгляд на юного ковбоя, ощущая, как тот крепче сжал её руку.       — Да... — едва слышно ответил он.       — Ты всё ещё переживаешь, что тебя отдадут твоим биологическим родителям?       — Мама, я не хочу, чтоб меня им отдали. Это будет большой ошибкой со стороны правоохранительных органов!       Оба остановились на площадке второго этажа. Кетсукане посмотрела на мальчика спокойным взглядом, положив свободную руку на его плечо. Даже через ковбойскую жилетку она чувствовала лёгкую дрожь в его теле.       — Кловер, посмотри на меня... Пожалуйста.       Ковбой медленно поднял на неё печальный взгляд.       — Помнишь, что я сказала? — продолжила лисица. — Всё будет хорошо. Мы добьёмся, чтоб твоих ужасных родителей лишили прав. И закон будет на ТВОЕЙ стороне.       — А если у нас... ничего не получится?       — Я обязательно придумаю что-нибудь, сынок, не бойся. А если же тебя передадут твоим родителям... против твоей воли... Я силой вырву тебя из их лап. И не только я. Ещё и Мартлет позову на подмогу.       — Ты ещё и Старло с Далвом позови, — усмехнулся маленький пострел.       — И их тоже, если потребуется.       Кловер слабо улыбнулся и, закрыв глаза, прижался к Серобе. Затем тихо молвил:       — Спасибо... Ты лучшая мама...       Растрогавшись, рыжеволосая нежно обняла своего будущего сыночка, а по её щеке скатилась одинокая слеза. Ей очень не хотелось, чтобы у неё забрали Кловера. Но если это произойдёт, мама-лиса готова была отстоять своё право на усыновление. Даже если придётся судиться. А в противном случае... нарушить людские законы.       Простояв так пару минут, они продолжили путь до нужного кабинета. Благо дежурный грамотно объяснил им, куда идти. Стоило отметить, что за всё время, пока Кловер и Сероба шли по первому и второму этажам, ни один проходящий мимо полицейский не заострил на посетителей особого внимания, особенно на монстра. Ну, кое-кто всё же бросал на неё беглые взгляды, но не более. Видимо, у блюстителей закона были дела поважнее, чем глазеть на антропоморфную лисицу или фотографировать её на камеры смартфонов.       — Похоже, моё появление никого здесь не удивляет, — тихим голосом сказала Сероба, слегка улыбнувшись. — Ты только посмотри на лица всех этих полицейских. Видимо, они видят монстров вживую ежедневно.       — Или они слишком заняты, чтобы отвлекаться на тебя. Ну зато тот дежурный в фойе увидел монстра впервые, — Кловер хихикнул, прикрыв рукой рот, — Судя по его физиономии.       — Да уж. По правде говоря, я думала, что он устроит мне допрос прям на том месте.       — Это не входит в его обязанности.       — Откуда ты знаешь?       — Я так думаю.       Диалог между лисицей и человеком прервался, когда они подошли к нужной двери, выкрашенной в голубой цвет и табличкой такого же формата, как на других дверях. На ней красовалась надпись «ИНСПЕКТОРЫ ПО ДЕЛАМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ»       — Ну... вот мы и на месте. Помни: главное, сохранять спокойствие. Хорошо? — произнесла Сероба, стараясь скрыть волнение.       — Я чувствую, что ты тоже волнуешься за мою судьбу... — юный ковбой своей ДУШОЙ ощущал состояние Кетсукане.       — Я знаю...       — Давай не будем терять время и быстрее разберёмся с тем, за чем мы сюда приехали.       Лисица кивнула и негромко три раза постучала в дверь.       — Войдите! — в унисон раздались с той стороны два мужских голоса.       Кловер повернул шарообразную ручку против часовой стрелки и отворив дверь, вошёл в кабинет. Сероба зашла за ним. Собственно, сам кабинет особо не отличался от большинства офисов. Два рабочих стола с компьютерами, несколько шкафов, кожаный тёмно-красный диван, кулер, сейф и какая-то невзрачная низкая дверь.в дальнем углу. В помещении стояла приятная прохлада и слышался небольшой шум от напольного кондиционера, стоящего возле окна. Как-никак, стояло жаркое лето, и открытое нараспашку окно не особо помогало.       На своих рабочих местах сидело двое мужчин в такой же голубой полицейской униформе. Увидев Серобу и Кловера, они встали с офисных кресел. Сначала они были удивлены визиту монстра-лисы в компании с человеком, но переглянувшись между собой, они вновь обратили на посетителей... уже менее удивлённые взгляды и пока что молчали.       — Здравствуйте, — первой нарушила затянувшуюся тишину Сероба спокойным голосом.       — Здравствуйте, — вторил ей Кловер и отвёл взгляд в сторону большого окна с вертикальными жалюзями.       — Добрый день, — в унисон сказали полицейские.       — Вы инспекторы по делам несовершеннолетних, я правильно поняла? — спросила рыжеволосая.       Инспекторы синхронно кивнули.       — Именно так, мэм. Я майор Клайд Уинтервуд, — представился высокий, крепкого телосложения темнокожий лысый мужчина с густыми седыми усами. Навскидку, ему можно было дать лет 60, не меньше.       — А я капитан Мелвин Хантингтон, — следом представился среднего роста и худощавого телосложения мужчина с короткими светлыми волосами и орлиным носом. Выглядел лет, примерно, на 30.       — Вы Кетсукане, верно? Дежурный уведомил нас о том, что вы придёте. Честно признаться... это первый случай, когда к нам приходит кто-то из монстров.       — Чем мы можем помочь? И кто этот мальчик?       — Его зовут Кловер и он... — начала Сероба.       — Минутку... — перебил её Клайд, всматриваясь в лицо ковбоя. — Да это же тот самый мальчуган с плаката.       — Тот самый шестой по счёту ребёнок, что пропал в районе горы Эботт?! — с восклицанием спросил Мелвин.       — Вы не ошиблись, — мрачно отозвался Кловер, продолжая смотреть в окно, — Последний среди пропавших детей, которые живыми вернулись в родной город.       — Собственно, мы с Кловером пришли по делу и... хотелось бы перво-наперво узнать... Остались ли у него родители? — спросила рыжеволосая, с серьёзным лицом глядя на обоих полицейских.       — Окей. Один момент, — сказал капитан и быстрым шагом направился к расположенной в углу двери. Открыв её и нагнувшись, он вошёл, по-видимому, в подсобное помещение.       — Пока подождите здесь. И да... не стойте. Присаживайтесь, пожалуйста, — старший инспектор рукой указал на стоящий у стены диван и ушёл вслед за своим коллегой.       Сероба и Кловер без лишних вопросов уселись на кожаный диван и стали ждать вестей... Оба испытывали волнение. И если Кетсукане тщательно скрывала его, то заместитель шерифа уже начинал нервничать, поглядывая на приоткрытое окно. Кловер уже мысленно планировал сбежать через него (плевать, что второй этаж), если инспекторы решат задержать малолетку и отдать настоящим родителям, с чем Кловер точно не намерен был мириться.       Спустя 15 минут Клайд и Мелвин вернулись из подсобки и встав перед Серобой и Кловером, молчали. Служители закона опустили головы, а выражение их лиц было явно нерадостным...       — Ты ведь Кловер Курцвейл, верно? — уточнил младший инспектор, подняв глаза на мальчика.       — Да, — чётко ответил пострел, с недоумением глядя то на одного инспектора, то на другого.       — Нам очень жаль, парень, но... — майор тяжело вздохнул и обратил печальный взгляд на ребёнка, — твоих мамы и папы больше нет. Они погибли в железнодорожной катастрофе. 9 месяцев назад. То есть... через полгода после твоего исчезновения.       Услышанные слова сильно шокировали и Кловера, и Серобу. Первый даже оживился, будто через него пропустили электрический ток, а от волнения не осталось и следа. С отвисшей нижней челюстью он немигающим взором уставился на полицейских.       —Ч-ч-что?! Мне это послышалось? Вы не шутите? — напрягшись, переспросил мальчик.       Инспекторы синхронно, медленно помотали головами из стороны в сторону.       — Как это произошло? — чуть отойдя от шока, задала вопрос вдова.       Уинтервуд и Хантингтон посмотрели на неё.       — Нередкий случай, но ничем хорошим он, как правило, не заканчивается. Всему виной... алкоголь и халатность, — начал рассказывать Уинтервуд.       — Пьяный диспетчер переключил не тот стрелочный перевод, из-за чего оба встречных поезда оказались на одной колее, — встрял в диалог Хантингтон.       — Случилось это ранним пятничным утром... тринадцатого числа. Электропоезд, в котором ехали родители Кловера, следовал из Нью-Эботта в Лос-Парадайз. Где-то на половине пути он столкнулся с товарным поездом, который по вине диспетчера повернул не на те рельсы. Хотя оба машиниста применили экстренное торможение... катастрофы избежать не удалось.       — Товарняк по инерции снёс восемь вагонов электрички, включая головной. Лишь последние два остались твёрдо стоять на колее. Локомотив товарного состава и сам сошёл с рельсов, опрокинув за собой четыре грузовые платформы с перевозимыми на них дорогостоящими спорткарами.       Инспекторы замолчали на несколько секунд.       — Как раз таки в первом вагоне электропоезда ехали Эндрю и Энн Курцвейлы... — продолжил Клайд. — Они получили многочисленные травмы, несовместимые с жизнью и погибли на месте... ещё до прибытия вертолётов скорой помощи. Что самое удивительное, лишь они числятся в списке погибших. Другим пассажирам повезло больше. Кто-то попал в больницу и выжил, а кому-то вообще не понадобилась помощь врачей.       — Итог. Оба локомотива сильно помялись и отправились на металлолом. Машинисты попали в реанимацию с переломами и сотрясением мозга. Они живы, но вернутся к своей профессии не скоро. Пострадало 200 пассажиров, не считая двух погибших. Угроблено 24 спорткара на сумму свыше четверти миллиарда долларов. Сам же диспетчер за свою пьяную выходку сел в тюрьму на 15 лет. Не знаю, конечно, зачем вам все эти подробности, но вдруг интересно. Вот, собственно, и всё... — закончил Мелвин и промочил горло стаканом воды.       Кловер и Сероба внимательно слушали сей рассказ, а их реакцию сложно было описать...       — Это... ужасно, — единственное, что смогла вымолвить Кетсукане.       Юный ковбой тяжело вздохнул и, поникнув головой, ничего не говорил. Он не знал, как реагировать на гибель тех, кто произвёл его на свет. Вроде бы и стоило дать волю чувствам, но вроде и плакать, по сути, было не из-за чего. Ведь одной проблемой в судьбе Души Справедливости стало меньше (да-да, избитая фраза "Нет человека — нет проблем" тут как раз кстати).       — Кловер, как ты? — с беспокойством спросила Сероба, пытаясь посмотреть в янтарные глаза мальчика.       — Терять родных... любящих родителей очень тяжело, малец. Если хочется плакать... не сдерживай себя, — вполголоса произнёс темнокожий, с сочувствием глядя на Кловера.       — Остаться сиротой в таком раннем возрасте... А ведь твои родители, наверное, были хорошими людьми, — едва слышно сказал блондин.       Сероба бросила внезапный серьёзный взгляд на полицейских и с ноткой небольшого раздражения в голосе проговорила:       — Ну вот насчёт "любящих и хороших" тут ОЧЕНЬ спорный вопрос, господа офицеры!       Оба инспектора обратили непонимающий взгляд на монстра.       — В каком смысле, мисс Кетсукане? — спросил Уинтервуд, слегка нахмурив седые брови.       — Разве мы не правы? — недоумевал Хантингтон.       Ковбой чуть приподнял голову и закрыл глаза, словно о чёи-то задумавшись.       «Хорошие? Любящие? А вы в этом на 100% уверены, а?» — ему хотелось произнести это вслух.       Кловер снова вспомнил прошлые обиды. Словно флешбэки, эхом в его голове поочерёдно проносились мужской и женский голоса, причём в грубой форме...

— Ничтожество!

— Бездарь!

— Вот ты ублюдок... Прочь с глаз моих, не выводи меня из себя.

— Только попробуй вякнуть что-нибудь, огрызок, и две недели не выйдешь из дома. ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ?!

— Эй, слышь. Чтобы пол блестел и сверкал, когда я вернусь, иначе сутки проведёшь в подвале.

— Давай-давай, не отвлекайся. Чтоб эта гора посуды была вымыта начмсто через десять минут! Или ты снова хочешь провести весь день без завтрака, обеда и ужина, ааа?

— Ах ты мелкий паршивец... А ну иди сюда! Я два раза не повторяю!

— Я должна выслушать тебя? А что я ещё ДОЛЖНА? Нечего мне тут ещё нотации читать, змеёныш...

— Да мне плевать, что тебе НЕУДОБНО спать на этом диване. А ну живо спать, выродок, пока я не взялся за ремень.

— МНЕНИЕ? Да кто ты такой, чтобы иметь своё мнение?! ЩЕНОК!

      Кловер нахмурил брови и приоткрыл глаза. Ему было крайне неприятно вспоминать своё несчастливое детство. Казалось, все эти обидные слова будут ещё долго преследовать его, пока их не сотрёшь из памяти. Тем не менее... можно было ещё раз сравнить то, как к нему относились "хорошие" и "любящие" родители на протяжении одного десятка лет... и то, как к нему относились монстры, с которыми маленький ковбой пробыл не так уж и много, но уже давно сделал окончательный выбор.       — Ну что ж... Туда им и дорога. Всё-таки бог наказал их. И я считаю... вполне справедливо, — пробубнил Кловер.       Вырвавшиеся из его уст слова, повергли инспекторов в огромный шок. Отшатнувшись назад и широко раскрыв рты, они смотрели на Кловера, как на психа, и явно не ожидали услышать подобное... да ещё от ребёнка. Сероба, конечно, тоже была в шоке, но в меньшей степени (по понятной причине).       — Эй, парень. Разве можно так плохо говорить о своей родне? Особенно о тех, благодаря которым ты появился на свет, — майор непонимающе взглянул на пострела.       — Ты так говоришь, словно они тебе сделали что-то очень-очень... ОЧЕНЬ плохое, — следом подал голос капитан.       — Да, сделали! И я вправе говорить о них так, как считаю нужным! — малец поднял сердитый взгляд на полицейских. — Врядли заслуживают уважения те родители, которые измывались над собственным ребёнком с пяти лет!       — А можно отсюда поподробнее? — задал вопрос Клайд.       — Мы надеемся, что это не шутка? — добавил Мелвин.       — Нет, не шутка! Хотите подробностей? Окей, — раздражался Кловер, сжав кулаки, — Я...       — Кловер, просто расскажи инспекторам всё, как есть. Без обмана и преувеличения, — прошептала вдова, положив свою ладонь на колено мальчика.       — Ладно...       [5 минут спустя]              Инспекторы ПДН были сильно удивлены подробному рассказу юного ковбоя. В их практике, конечно, бывали похожие случаи, но... КРАЙНЕ редко. Кловер сидел с опущенной головой и молчал, ему не хотелось в очередной раз рассказывать о своём прошлом, но он ВНОВЬ рассказал о нём. Ребёнку, наоборот, хотелось забыть все неприятности с его "недородителями" и больше не вспоминать. Стереть, как ненужный файл с жёсткого диска. Но раз уж это нужно было для дела, то пускай и инспекторы знают всю правду.       — Ну что, мистер Уинтервуд и мистер Хантингтон? Я удовлетворил ваше любопытство? — пробурчал Кловер, не поднимая головы. Утерев выступившие на глазах слёзы, он снова взглянул на них сердито.       — Надеюсь, допрос Кловера окончен? — лисица рукой приобняла мальчика, смотря в глаза полицейским серьёзным взглядом.       — Да, мэм, — ответил Мелвин и отвёл глаза в сторону. — Собственно, это и не допрос, как вы выразились.       — Это конечно, ужасно, Кловер. Но... почему ты раньше не обратился в полицию? — задал вопрос Клайд. — Да и 9-8-8 никто не отменял.       — Что значат эти цифры? — приподняв бровь, поинтересовалась Сероба.       — Это международная горячая линия психологической помощи. Бесплатная круглосуточная служба для предотвращения самоубийств и кризисной поддержки. Проще говоря... телефон доверия, — поведал краткую информацию Хантингтон.       — Позвонив по нему в любое время дня и ночи, можно рассказать о наболевших проблемах, которые вы не в силах решить самостоятельно. Вам окажут нужную помощь и поддержку. А в некоторых случаях подключат правоохранительные органы для решения... очень острых проблем, — добавил Уинтервуд.       — Неужели?! Вы издеваетесь?! Или реально... на полном серьёзе считаете, что полиция будет МЕНЯ слушать?! — повысил голос малец, устремив злой взгляд на старшего инспектора.       — Тише, парень. Не горячись так сильно, — спокойным тоном сказал Клайд.       — Во-первых, он прав, Кловер. Во-вторых, это реально работает, поверь. Здесь нет никакого издевательства, это наша служебная обязанность... — глядя на юного ковбоя, Мелвин пытался доходчиво объяснить, а с его лба скатилась пара капель пота.       — Ха! Знаю я ваши "служебные" обязанности! Некоторые вы не можете и не хочете исполнять! — продолжал злиться пострел, переключив взгляд на младшего инспектора.       Сероба сидела в небольшом шоке, смотря на состояние Кловера.. Она не ожидала от своего ребёнка подобного выпада и боялась, как бы он не наговорил лишнего о блюстителях закона.       — Кловер... Пожалуйста, не кричи.       — Вы в полиции ВСЕ одинаковы! — продолжал кипеть от злости малой, глядя на обоих инспекторов снизу вверх. Он вскочил с дивана, вытянул левую руку и стал указывать на них пальцем, даже не думая замолкать, — НИКОГДА не верите на слово детям, когда они говорят чистую правду!       — Не надо обобщать, юноша! — нахмурившись, возразил Клайд. — Есть вещи, которыми не шутят.       — Это факт! — закрыв глаза, гордо поддакнул Мелвин. — Вместо того, чтоб разводить тут инсинуации, мог бы проявить хотя бы каплю уважения к полиции Нью-Эботта.       — А ВЫ... вместо того... чтоб критиковать ребёнка... — Сероба сурово зыркнула на служителей закона и руками взяла Кловера за плечи, в попытке утихомирить его. На секунду могло показаться, что в её закатно-оранжевых глазах блеснули красные искры, — могли бы и посочувствовать, а не покрывать его горе-родителей.       — Мэм, — майор Уинтервуд посмотрел на леди-лису, белой салфеткой утерев свою вспотевшую от напряжения лысину. — Домашнее насилие над детьми в нашей стране, если вы хотите знать... уголовно наказуемо. За такое преступление можно загреметь за решётку на 10-20 лет с последующим лишением родительских прав.       — А то и на 30-40. В зависимости от состава преступления. Мальчику просто надо было обратиться в полицию — вот и всё, — капитан Хантингтон двумя залпами осушил ещё один стакан чистой воды.       Маленький буйный ковбой стиснул зубы и собирался было уже выпалить ещё пару громких фраз, но рыжеволосая подхватила его и вполоборота усадила к себе на колени. Она закрыла глаза и нежно обняла Кловера, шёпотом умоляя его успокоиться. Как ни странно, но это быстро подействовало. Он остыл... расслабился и закрыв глаза, молча прижался к телу хорошей и любящей мамы-лисы.       Оба инспектора с удивлёнными физиономиями наблюдали за этой милой сценой, пока что не находя слов. Но их удивление тут же прервалось, когда Сероба снова заговорила, обдав обоих тем же суровым взглядом, от которого им снова стало не по себе.       — Извините. А как вы вообще представляете, чтобы маленький ребёнок в 5 лет... САМ пошёл в департамент полиции и заявил на своих родителей, применявших к нему жестокие меры, так называемого, воспитания... А?       — Ему необязательно было идти именно в департамент. В Нью-Эботте есть ещё 6 полицейских участков. Вход в каждый свободный, и ребёнка бы туда впустили. Правда, в сопровождении какого-нибудь взрослого. Того же обычного полицейского, например. В крайнем случае он вполне мог позвонить в экстренные службы по телефону 9-1-1 или по телефону доверия 9-8-8, — доходчиво пояснил капитан, пытаясь сохранять спокойствие.       — Во первых, от моего дома до ближайшего участка... 10 километров. В свои 5 лет я очень плохо знал город, — пробубнил Кловер, глядя в облезлый от времени паркетный пол.       — А во-вторых? — спросил майор. переведя взгляд на мальчика.       — А во-вторых, у нас не было стационарного телефона. Мобильного тем более. Ближайший уличный таксофон располагался в двух километрах от дома. Вот только у меня не было монет для оплаты звонков. Все деньги родители надёжно прятали. Да, мне приходилось терпеть издевательства, хоть они и были не так уж часто. А про 9-8-8 я впервые услышал только сейчас.       — И как я понимаю, тебе больше некому было довериться... — тихо проговорила Сероба, вноаь посмотрев на пострела.       Тот отрицательно помотал головой, не отрывая взгляда от пола.       — Учитывая, что кроме Эндрю и Энн Курцвейлов... у Кловера не было других родственников, то... видимо, некому, — подал голос Мелвин. — Единственный ребёнок в семье. Бабушек и дедушек по материнской и отцовской линиям не стало ещё до его рождения.       — Однако... Кловер всё раано мог обратиться в нужные органы, если б захотел. Пусть не в 5 лет, а через год-другой. Его бы обязательно выслушали и пряняли меры, — вполголоса произнёс Клайд.       — Давайте уже сменим тему, хорошо?! — немного повысила голос Сероба и обеспокоенно посмотрела на полицейских, — Что теперь будет с Кловером? Ему сейчас 12 лет. Он же, по сути, ещё малолетка.       — Ну... По закону... если у несовершеннолетнего ребёнка не осталось родителей или других взрослых... кровных родственников... — Уинтервуд прокашлялся, подошёл к кулеру, налил себе стакан воды и выпил его, после чего продолжил. — Его определят в детский дом.       От произнесённых последних двух слов Кловер аж вздрогнул и резко повернул голову, взглянув на темнокожего инспектора с выпученными от страха глазами.       — Нет! Я не пойду в детдом! — снова занервничал он.       — Извини, мальчик. Недопустимо, чтобы дети жили сами по себе. Тем более без паспорта, — сказал Хантингтон, облокотившись на столешницу своего рабочего места. — До восемнадцати лет они должны содержаться и воспитываться в детском доме. Таков закон. и тут ничего не поделаешь.       — Я не хочу в детдом! У меня есть те, кому я нужен! Те, кто позаботятся обо мне, вам ясно ЭТО?! — стиснув зубы, прошипел на худощавого юный ковбой, а затем отвернулся и снова прижался к рыжеволосой.       Сероба несколько раз провела рукой по его спине и прошептала:       — Всё будет хорошо, Кловер. Я не позволю отправить тебя в это место.       Оба инспектора переглянулись между собой и непонимающе взглянули на то, как лисоподобная монстриха так нежничает с чужим ребёнком (причём человеческим), словно со своим.       — Кхм. Мисс Кетсукане. А можно ли поинтересоваться? Вы знаете Кловера лично? — задал вопрос Мелвин.       — Да, — чётко ответила лисица, не выпуская мальчика из своих объятий.       — И как давно? — поинтересовался Клайд, пристально смотря на неё.       — Достаточно. Последние три месяца он жил у меня.       — У ВАС??? — в унисон спросили полицейские, сильно удивившись.       — Да, у меня! Кловер боялся возвращаться к своим плохим родителям, и так уж получилось, что он остался жить со мной. Собственно... это ЕЩЁ ОДНА причина, по которой мы решились прийти сюда.       — Правда? И какая же, извольте узнать? — старший инспектор приподнял бровь. Он перебирал в своей голове возможные причины, в т.ч. и необычные, но всё же хотел сам услышать чёткий ответ.       — Мы вас внимательно слушаем, — сказал младший инспектор, скрестив на груди руки. Он смотрел на Серобу не менее пристально, чем его коллега. Всё-таки ему тоже надо было знать данную причину.       Кетсукане замолчала на несколько секунд и ответила, обратив серьёзный взгляд на мужчин в полицейской униформе:       — Хорошо... Мы хотели добиться, чтобы отца и мать Кловера лишили родительских прав за жестокое обращение с ребёнком. Кловер мне всё, в подробностях, рассказал... и я была шокирована. Даже у нас, монстров, в семьях нет подобного беспредела, связанного с домашним насилиеи над детьми... Так к чему я веду? Раз одной проблемой стало меньше, и мальчик остался ничейным...       Повисла неловкая пауза секунд на 10, после чего Сероба уверенно добавила:       — Я хочу усыновить Кловера.       У стражей закона отвисли нижние челюсти... Наступила гробовая тишина... прерываемая лишь гулом кондея.       — Мэм... Вы серьёзно? — через минуту безмолвия с непониманием спросил Мелвин. — Вы действительно готовы взять на себя эту ответственность?       — Да, готова. А что вас смущает? То, что я — монстр, а Кловер — человек? Вы что-то имеете против? — сощурив глаза, спросила лисица в кимоно и нахмурила брови.       — Нет... Просто это уже второй случай, когда монстры усыновляют человеческого ребёнка, — сказал Клайд, салфеткой утирая новую порцию пота с лица, — Законом это, конечно, не запрещено. Президент лично издал указ, запрещающий расовую дискриминацию по всем направлениям. Однако... как бы такие случаи не стали происходить РЕГУЛЯРНО. Всё-таки мы никогда не знали о существовании вашей расы, мэм.       — Теперь знаете, — пробубнил Кловер.       — Если у вас есть вопросы, то задавайте, пожалуйста, — слегка расслабившись, уже спокойным тоном произнесла Сероба. — Как по вашим законам происходит процесс усыновления?       — Ну что ж... — начал темнокожий. — Для начала нам нужно знать ваше семейное положение. Вы замужем или нет?       Сероба чуть опустила голову и тяжело вздохнув, закрыла глаза. Выражение её лица приобрело немного печальный вид.       — Я вдова... — вполголоса произнесла она.       — Ох... Соболезнуем вам, мисс... простите, миссис Кетсукане... А... дети у вас есть?       — Есть. Дочь 10 лет, — ответила Кетсукане, сновя подняв на старшего инспектора серьёзный взгляд.       — Она монстр, верно? — спросил майор Уинтервуд.       — Да.       — Проблем с её воспитанием не наблюдалось до и после потери отца?       — Нет. Она послушная девочка. Самостоятельная. Довольно странный вопрос, если честно. Как будто ребёнок, воспитываемый единственным родителем... проблемный.       — К сожалению, у людей такое не редкость. Можно сказать, целый вагон.       — Ясно...       — А что насчёт вашего жилья? — теперь капитан Хантингтон начал вести диалог с леди-лисой, смотря ей в глаза.       — Оно безупречно, — твёрдо ответила Сероба, переключив взгляд на младшего инспектора. — Двухэтажный дом. Содержится в отличном состоянии. Не сказать, что он прям огромен, но простора в нём достаточно даже для большой семьи. Собственно, мой муж когда-то давно его и спроектировал.       — Угу. Значит... у вас целый коттедж или особняк, как я понял.       — Скорее, второй вариант.       — Понятно. Вот ещё вопрос... Вы работаете?       — Да.       — Извините. Можно вам задать ещё два вопроса? — внезапно встрял Клайд,       — Конечно, — сказала вдова, глядя на полицейских.       — У вас есть вредные привычки?       — Нет, — чётко ответила Сероба, — Я крайне негативно отношусь к вредным привычкам. Я больше... за здоровый образ жизни.       — Это похвально.       — Благодарю. А каков будет второй вопрос?       — Вы когда-нибудь были судимы в вашей стране? — перехватил инициативу Мелвин.       — Ни разу, — немного повысив тон, резко ответила лисица. Видимо, подобного рода вопросы ей не очень нравились.       — Не нервничайта так, миссис Кетсукане. Это вполне стандартный вопрос. Но мы рады, что у вас не было судимостей. Это огромный плюс.       Ничего не сказав, Сероба устремила взгляд в сторону приоткрытого окна. Она надеялась, что череда вопросов закончилась, и можно уже будет оформлять документы на усыновление Кловера. Вот только... это не так просто, как хотелось бы...       Получение официального документа на усыновление человеческого ребёнка взрослым монстром... оказалось делом не одного дня. Серобе предстояло собрать пакет документов и справок. Только на их основе соответствующие органы дадут добро, и Кловер официально станет сыном Серобы Кетсукане. Правда, до этого момента инспекторы всё же собирались определить мальчика в детский дом, но Сероба активно настаивала не отправлять его в это "сомнительное" место и позволить Кловеру жить с ней, взамен на обещание, что будет хорошо заботиться о нём. В десять раз лучше, чем его биологические родители. Кловер тоже не собирался просто так сдаваться. Он в своё время и так натерпелся издёвок, и кто знает, какой персонал работает в том детском доме, не гоаоря уже о контингенте из других детдомовских ребятишек... Сидя у лисицы на коленях, он прижимался к ней, вцепился мёртвой хваткой в рукав её бело-красного кимоно. Он уже при инспекторах назвал Серобу "мамой" и громко заявил, что если его насильно отправят в детдом, то он сбежит оттуда в первые же сутки и сам вернётся туда, где его любят и ждут. Пусть пока что неофициальная... но семья у него есть. И он нужен этой семье, как и она ему.       Решив не накалять напряжённую обстановку и не создавать друг другу лишних проблем, инспекторы проявили снисхождение. Сделали, так сказать, исключение, но под расписку. Сев возле стола и взяв приготовленные бумагу формата А4 с шариковой ручкой, вдова согласилась, хоть ей и не нравилась лишняя бюрократия...