Часть 25. Предок

      Свобода.       Именно это слово поселилось в моей голове, стоило сойти с поезда. Буквально бросив друзей, я рванул к выходу. Забегая в переулок магловского Лондона, вызвал Бимпи и тут же очутился около своего домика на дереве. Конечно, это нужно называть Греймэнор, но я просто буду называть это домиком на дереве или гроздьями винограда, поскольку именно так оно и выглядит.       Стоило мне ступить на землю рощи, не слушая эльфа, бросился в заросли превращаясь в волка. Я еле продержался после пира, мой внутренний зверь скреб меня изнутри снова и снова напоминая о себе. Наконец оказавшись на своей земле, я наконец смог выпустить эту дикую, необузданную суть зверя. Кажется, я задер косулю в первый час моего блуждания по лесу. Носился как обезумевший от свободы зверь, а после целого дня беготни, наконец совладав со своими эмоциями, вновь присоединился к стае волков, что жили на территории. Стая стала немного больше, чем в нашу первую встречу.       Мы ушли дальше, глубже, роща открыла нам свои недры. Полтора месяца, будучи волком я провел среди своих собратьев. В охоте, в быте, в играх. Я жил как волк и наслаждался этой жизнью. Вот уже наступил июль, когда непонятная сила унесла меня.       Форма волка спала, стоило мне оказаться на мягком ковре. Не осознавая себя, я тут же попытался перекинуть, но ничего не вышло и все тело обожгло жуткой болью. Приподнявшись, понял, что вновь нахожусь в ритуальном зале. Картина предка сидящего на кресле. Неподвижно сидящего. Однако его глаза, его голубые глаза смотрели на меня, будучи широко открытыми. Там не было безмятежного неба и синевы. Там был шторм и бушующий буран. — ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ МАЛЬЧИШКА!       Рев мертвого мага заставил меня съежиться и забиться в панике. Он не был зол. Он был в ярости, напоминающий припадок безумца. — ТЫ БРОСИЛ ВСЕ, ДАЖЕ НЕ ВЫРАЗИЛ МНЕ ПОЧТЕНИЯ РАЗГОВОРОМ И СБЕЖАЛ В ЛЕС КАК КАКАЯ-ТО ШАВКА! ЖАЖДЕШЬ ОСТАТЬСЯ ТВАРЬЮ НА ВСЮ ЖИЗНЬ!       Сам дом начал меняться. Стены начали давить, а все картины преобразились. Красивые пейзажи леса, сменились на скрюченные, злобные и темные деревья. Прекрасные луга топями, а предок вернул себе облик старика, гниющего за живо. — Бимпи, 30 ударов моему нерадивому потомку. И я надеюсь эти розги были смочены в соленой воде. — Преакот.- попытался что-то сказать я, но не смог.       Язык заплетался, выросшие зубы и удлиненная челюсть помешали. Руками коснувшись своего лица, осознал. Даже обратившись человеком, черты зверя остались. Мои клыки были больше, зубы заостренны, когти не пропали, пальцы стали длиннее. На спине будто вырос горб, а волосы отросли до плеч. — 50 ударов! — прокричал Предок.- И не ударом меньше эльф. Не смей щадить моего потомка! Надо же додуматься, нося проклятие зверя, поддаться порыву! А что если бы я не успел, а что если бы заснул или эльф мне не напомнил? — Но ая… — 70! — взревел Дориан.- Преврати его спину в кровавое месиво! Ноги, плечи, шею! Обнажи кости, эльф!       Зубы и гниль, с червями и сколопендрами посыпались из его рта. Предок был буквально переполнен этим, изрыгая их все больше и больше. Однако неожиданно все переменилось. Дориан вновь предстал в своей великолепной маске. Все картины преобразили, став совершенными.       Бимпи оказался сгорблен, посмурнел и перестал улыбаться, как делал это обычно. Он был собран и холоден, а на глазах читалась обреченность. Он мог и не делать этого, однако вбитые столетиями правила служения магам не позволили ему ослушаться. В его руке покоилась розга, плут какого-то болотного растения по запаху. И прямо сейчас, с этого прута капала соленая вода.       Первый удар оказался неожиданно резким, я даже услышал свистящий звук. Шлепок отдался болью по всей спине, заставив меня с хрустом выпрямить позвоночник. Рубашка, в которую я был одет лопнула, разрываясь на мелкие ошметки. Второй удар не заставил себя долго ждать. Дойдя до голой плоти, мне показалось, что спину разорвали надвое. Третий заставил выдохнуть, поскольку пришелся на плечи, но тут же я поменял свое мнение.       Болезненное жжение пошло от самого нутра и легких к горлу и голове. Глаза засвербели, а губы пересохли. Я расслышал четвертый удар. Кровь пролилась на пол, а вместе с ней пришла и боль. Соленая вода, в которой смачивали розги превратила небольшое рассечение на спине в адскую пытку. Щипало, саднило, жгло и все это одновременно. Было ощущение, что эта рана на всей спине, а не маленький порез, но после пришел пятый удар.       Звук рассечение воздуха напомнил свист перелетной птицы. Удар пришелся на уже появившуюся рану, раскрывая ее лишь сильнее. Я сжал зубы до скрежета, пытаясь стерпеть боль. Я не закричал, сдержался. А после, во время нового удара, раздался треск. — Что же, у нас есть еще розги. Эльф! Это было шестой!       Голос предка бил набатом в ушах. Удар рассек воздух придясь на поясницу. Ноги, плечи, спина, спина, спина, ноги, поясница. Я сбился со счета уже на десятом ударе, просто на несколько секунд потерял сознание от боли, но тут же проснулся. В глазах все плыло и темнело. А перед глазами были лишь письмена ритуального зала, что жадно, будто кровавые лозы впитывали мою кровь. Зверь рычал и рвался наружу, желая вырваться, желая наказать обидчика. Он был так близко, что я не мог сопротивляться.       Но стоило только когтям начал удлиняться, как удар рассек шею, недалеко от артерии. Подействовало отрезвляюще. — Даже не думай, мальчишка.- Дориан говорил сдержанно, но его голос был переполнен разочарованием и осуждением.- Поддашься зверю хотя бы на секунду, я добавлю еще 20 ударов и так будет продолжаться, пока ты не выдержишь их все. О чем ты только думаешь, Леонард?       Последние слова потонули в свисте удара, пришедшего на мою спину. Я наконец осознал, о чем он говорит. Раньше, я чувствовал зверя где-то далеко, на задворках своего сознания. Его голос, его чувства пробивались ко мне будто сквозь плотную воду. Меня касались лишь самые резкие, самые глубокие, отчаянные или активные чувства и ощущения. Но сейчас… Сейчас волк был позади меня и его держали лишь хлипкие веревки. Каждая мысль, желание, ощущение или чувство зверя передавались мне, наполняя и топя в себе.       Удар рассек спину, и кровь хлынула мощным потоком на пол. — Вижу по глазам ты начал понимать, нерадивый потомок.- голос предка немного смягчился, но был так же холоден.       Мгновение передышки из-за сломанных розг дало вдохнуть живительного воздуха. Я не вдыхал глубоко, даже дышать было болезненно. Несколько секунд спасительной тишины разрывает уже знакомый свист прута. Ожидание этого звука было страшнее самого удара. Удар прошел по всей спины. Впервые я подал голос. Это было нечто между рыком, вскриком боли и скулежом побитой псины. Я был омерзителен самому себе, лишь услышав это.       Свист и боль были продолжением друг друга. Я не хотел больше открывать рот, чтобы не слышать этого отвратительного скулежа. Но наказание не пощадило меня. Выдержав еще один или два удара, вскрикнул. Спину, ноги, плечи, поясницу… Все жгло будто раскаленной кочергой. Слезы собрались в уголках глаз, начиная покрывать щеки. Теперь к этому омерзительному крику прибавился и плач.       Новый удар пришелся на ноги. Прямо по стопам, что еще оставались немного волчьими. С силой вернул им человеческий вид, из-за чего боль хоть немного отступила. Еще один прямо по рукам, заставляя убрать так и не ушедшие когти. Каждый новый удар, будто возвращал мне человеческий вид.       Свист продолжался. Спину жгло, будто в раны насыпали перца. Будто сотни мелких насекомых бегают по открытой плоти и кусают, жалят, перебирают своими лапками или откусывают куски. Крови становится все больше и с каждым новым ударом возникает ощущение, будто эльф проводит ювелирную работу. Каждым новым ударом, аккуратно и постепенно снимает с моей плоти кожу, рассекает мышцы.       Новый свист не вызывает страха. Боль становится привычной. Уже не ожидая чего-то нового, расслабляю спину и стискиваю зубы. Зря…       Розга рассекает плоть и ударяет по нерву. Будто молния проходится по всему телу, заставляя выгнутся в неясной позе, падая на пол. Агония, ничуть не меньше. Круцио от клинка чувствовалось легче чем это. Болезненный крик вырывается из глотки. Чего в нем больше, боли, страха, обиды или звериного гнева и отчаяния, понять я не в состоянии. — Вставь ему палицу в зубы, Бимпи. Не ровен час, откусит себе язык, чтобы не мучится. Я не собираюсь рисковать единственным потомком.       В голосе предка слышится мягкость. Или мне просто показалось из-за пульсирующей боли, расходящейся по всему телу. Начинает мутить. В мой рот вставляют отполированную палку, что уже имеет следы зубом.       Свист прута вверг в суеверный, животный ужас. Боль пришедшая за ним была ничем не лучше. Агония, прожирающая все. Мои пальцы скрючивались, зубы сжимали палицу во рту, а из глаз текли слезы. Я готов был рвать на себе волосы, откусить язык, вскрыть когтями горло. Что угодно, чтобы просто ни чувствовать, ни испытывать, не бояться.       Еще несколько ударов пробудили меня ото сна. Выплевывая деревяшку изо рта, просто не сдерживаю находящееся внутри. Живот и глотку скрючивает от спазмов и все выходит наружу. Остатки какого-то растения, шерсть, перья, куски мяса и костей, полу переваренные органы животных. Немного подгнившее мясо. Волки не брезгуют трупами.       Омерзительно. Мне становится омерзительно и все тело сжимается в спазмах, но больше отдать я ничего не могу. Боль, унижение, стыд, ярость… Все смешалось вместе подстегивая обиду. Но новый удар заставляет сознание пропасть и появится снова. Ритуальный круг не позволит мне умереть, но и отключится от боли не даст, позволив наказанию пройти до самого конца.       Обида. Обида на предка, на эльфа, на семью, на чертов дом, на ритуальный круг, на мир. Но в первую очередь на себя. Злоба разрывает нутро, растя с каждым ударом. Но, как и с обидой, в первую очередь на себя. На то что даже с окклюменцией не заметил за собой изменений и порывов. На то, что не смог сдержать их. На то, что считал своего зверя другом и помощником. Нет, он таковым не был. Он был темной тварью, что живет внутри меня и только и ждет возможности забрать все себе. — Я знаю, что ты сейчас меня ненавидишь. Я могу тебя понять.- голос Дориана звучал почти ласково.- Страх, боль, злоба, ненависть, отчаяние, надежда, желание никогда не проходить через это, прекрасные стимулы для развития как личности, так и магии. В этом наше различие, если обычные друиды договариваются с природой, приносят ей дары и молят о помощи, как ты со своим зверем, они становятся зависимы от них. Рабами того, что не могут обуздать. Но мы не такие…       Новый свист раздался в ушах и всю спину обожгло болью. Адской, непереносимой болью. Хотелось упасть замертво, молить о прощении. Но я промолчал. Поднял взгляд на предка, что начал заливисто хохотать: — Да, именно так, потомок. Чудовище, что носит маску. Даже в аду, когда сама смерть сдирает с тебя кожу, ты не должен показывать и капли страха или боли.- наконец Дориан выдохнул.- Именно так, Леонард. Мы не обычные друиды, что договариваются с природой, просят помощи и молят о спасении. Мы темные друиды. Если нам что-то нужно, мы это берем, забираем и требуем. Если нам нужно, мы ломаем природу, нарушаем ее законы во имя наших желаний.       Еще один удар. Тело дернулось от боли. Крик, сорвавшийся с губ, был только человеческим. — Верно. Не темная тварь внутри тебя направляет и ведет тебя. Ты направляешь и приказываешь ей. Она не твоя сила и помощник, она твой раб, подчиняющийся твоей воле и никак иначе.       Свист с болью заставили собираться. Зверь получил цепь. Еще одну, еще и еще. Лязг цепей, сковавших его до самой макушки бил оглушающим эхом в голове. Глубже, глубже, отправить его еще глубже. — Я знаю, что возможно ты возненавидишь меня на всю жизнь. Но когда придет время, ты поймешь меня. Возможно, уже понял.       Удар просвистел подобно раскату грома. Я свалился на пол ритуального зала теряя сознания. Предок удовлетворенно улыбался.