Часть 26. Остаток лета

      Полнолуние 13 июля, я пережил в мэноре. Оно было на следующий день после наказания. Это было еще одной пыткой. Предок знал какой будет реакция моего зверя. Он прекрасно знал, как я буду реагировать.       После розг, очнулся уже в полнолуние. Зверь рвался с цепи, желал забрать контроль, взять власть, отбросить меня в сторону. Но любое движение и даже дыхание отдавало жуткой болью. Я скрючился в позе эмбриона и просто ждал. Даже легкая дрожь вызывала боль, а резкие движения заставляли визжать от агонии. Предок не позволил Бимпи обработать мои раны.       Но мой зверь не был так прост. Он был темной тварью. Такие раны для него даже не было серьезными. Он снова и снова пытался вырваться, рвал цепи, цеплялся за каждый шанс вырваться наружу. Он уже знал вкус свободы, когда вел меня по лесу. Он уже знал вкус крови и жаждал продолжения охоты.       Раны зарастали прямо на глазах, а тело крутило от неприятного чувства. Ощущение восстановления плоти было странным. Неприятным. Неправильным, будто противоестественным. Но когда я осознал эти мысли, процесс уже закончился. Зверь все еще был на цепи, а после она потянула его назад. Как можно дальше, на задворки моего сознания, под замки и засовы. Запихнув эту безумную тварь в гроб, бросил его в глубокую и темную воду. Как можно дальше, как можно глубже.       Это было первое полнолуние в которое я не обратился. Первый восход луны в моей жизни, который я провел как человек. Сидя в зале, смотря на портер предка, что был безмолвен. Мы играли в гляделки, по крайней мере, я верил в этом. Хотел верить, потому что иначе я не мог объяснить его настолько пристальный и довольный взгляд. Проведя всю ночь не сомкнув глаз, на утро я ощутил слабость. Впервые за свою жизнь я чувствовал себя действительно уставшим. И уставшим неприятно, будто занимался крайне отвратным и ужасным делом, которое ненавижу. Слабая дрема заставила глаза закрыться, погружая меня в царство морфея. Но даже во сне, с самых глубин своего сознания, слышал волчий вой.       Мы останемся союзниками, но мы не станем друзьями. Не после предательства волка. Не после того, как он буквально забрал у меня контроль над телом. Союзники, но не друзья. Потому что я все еще хочу остаться человеком, а он темная тварь забравшая у меня это право. Саму возможность остаться человеком. Просто человеком…       Пробуждение было так же не из приятных. Все тело ныло и чесалось. Особенно спина. Раны, которых уже не было неистово чесались. Бимпи смотрел на меня с извинением. Он аккуратно протянул мне белоснежную рубашку и штаны с сапогами. — Простите, юный господин. Бимпи бы не поднял на вас руку, но старший господин приказал. Если вы желаете, Бимпи накажет себя.       Я впервые услышал голос домового эльфа. Он был тихим, но вместе с тем высоким и писклявым. Он звучал раболепно, и в голосе сквозило желание разрыдаться. — Ты сделал все правильно. Если бы не твои удары, я бы потерял себя окончательно в том гневе и ненависти чудовища, живущего внутри меня. Я наоборот должен быть благодарен за это наказание.       Слова дались мне тяжело. Сама моя суть, боль и обида кричали, что это не так. Но разум понимал. Страх, липкими щупальцами объял меня. Потерять себя было страшно. Страшно настолько, что я готов был стерпеть эту боль еще раз. Столько, сколько потребуется.       Наконец, собравшись с мыслями, вышел из комнаты. Комната в которой я постоянно приходил в себя, или просто спал, ранее принадлежала сыну Дориана, а после каждому следующему наследнику рода. Она была небольшой, большую часть пространства занимала огромная кровать. Большой платяной шкаф, чье оформление было сделано резьбой в виде пейзажа леса. Стол и кресло перед ним. Достаточно аскетично, учитывая то, что я знал о самом Дориане и его предпочтениях. Возможно его сын был более сдержан в своих желаниях. Или ему было попросту плевать на все, кроме дела друидов.       Наконец, выйдя к лестнице, спустился в гостиную. Вскоре, на картине с беседкой появился и Дориан, с улыбкой смотрящий на меня. — С пробуждением волчонок. Я жду. — Благодарю вас, предок.- тихо произнес, отводя взгляд. — Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь, о чем ты вообще думал? Мы потеряли полтора месяца. Полтора месяца, за которые я мог рассказать тебе многое, научить, направить, указать путь. Заняться делами рода и мэнора в конце-то концов. Деньги это бесполезный блестящий металл, но они заставляют слишком многих крутится и бегать как обезумевшие. С деньгами очень много дверей можно будет открыть, а не выбивать силой. Подключить каминную сеть, отпраздновать день создания рода, сделать работу на лето и изучить дом! Но ты предпочел сбежать в лес, подобно зверю. О чем ты думал? — Я не думал об этом, предок.- глаза ушли в пол. — Мне прекрасно понятно, что ты не думал! — резкий вскрик Дориана заставил меня поднять взгляд.- Знаю. Даже понимаю почему это случилось. И вынужден так же попросить прощения. Не за сделанное, за сказанное. Называть своего потомка шавкой, вымыть мне рот с мылом. Но пойми и меня Леонард.       Дориан вздохнул. Мои глаза вновь смотрели на предка. Его тело вновь переменилось. Одна половина лица была прекрасным мужчиной. Вторая, ужасающим гниющим трупом. — Возможно ты имеешь шанс возродить род. Поставить его на ноги, не передавая своим потомкам ужасов и проклятий, которые я навлек на вас. Я…- предок выдохнул, вновь принимая свой идеальный образ.- Я совершил слишком много ошибок, и вот когда ты появился на пороге и дал шанс, сам же его чуть не загубил. Я зол, рассержен и напуган этим. Я был привязан к твоей матери. Мои потомки оставили меня почти на 20 лет одного, в этом пустом доме с эльфом, но после твоя мать появилась на пороге. Бедная, бедная Оливия, я был к ней так несправедлив в то время.       Дориан продолжил говорить. Но он лишь бормотал и шептал, будто говоря сам с собой. Все глубже и глубже погружаясь в себя и прошлое. — У меня есть вопрос, предок.- перебил бормотание, заставив блондина посмотреть на меня.- Я понимаю в чем я ошибся, я не понимаю, как и почему это случилось. Я и раньше проводил много времени на природе и в форме волка, в Хоге я неделю бегал в запретном лесу и ничего такого не случилось. Разве что последний день, но это срыв скорее мой, в который зверь смог ворваться. — У меня есть теории, но скорее всего правда где-то посередине.- Дориан отпил чай.- Это может быть эффект проклятия. Ты оборотень, но немного другой, вот и все. Есть и другая мысль. 11 лет, это время поступления в школу волшебства потому что в этот момент твоя магия окончательно формируется и усваивается в твоем теле, а после начинает развиваться. Так же и твое тело, в этот период начинает ускорено расти превращая тебя из мальчишки в парня, а из парня в мужчину. Твой волк так же как и ты, растет и развивается, скорее всего так же ускорено, как и ты взрослеешь сейчас. Третья теория, ранее у него не было возможность верховодить. Ты не был альфой, ты был в стае, ты был ребенком вожака. Ты был подчиненным. Но сейчас, с обретением наследия и свободой от контроля альфы стаи, твой волк захотел стать альфой, поскольку теперь никто не стоит над ним и не приказывает ему. Я больше склоняюсь ко второй и третьей теории, однако все же уверен, что всего тут понемногу. — Понял.- я кивнул, запоминая мысли предка и соотнося их со своими ощущениями.- Что мы будем делать дальше? — Дрессировать тебя. Я не шучу, буквально. Раз звериность тебя не отпускает, я просто вобью в тебя все что нужно. Ты можешь справляться без сна в течении пары дней, зелья сна без сновидений позволяет отдохнуть за 4-6 часов. У тебя не будет ни одной свободной минуты. Я заставлю тебя успеть сделать все, а если ты не будешь успевать, буду принимать меры. Ты будешь блевать кровью, умирать от магического истощения, твоя пальцы будут сводить судорогой от письма и ты возненавидишь меня за все уроки этикета и поведения, которые я тебе дам. Но за эти полтора месяца, я превращу тебя в наследника рода, на которого хотя бы посмотреть не стыдно. И я не потерплю пререканий, слез, оскорблений или лени. Это ясно, Леонард? — Да, предок. — Называй меня дедушкой, так будет проще. Дедушка Дориан или просто Дориан. Можешь так же мистер Грей или лорд Грей, хотя я не лорд уже давным-давно. — Хорошо, лорд Грей.- покорно ответил я. — Отлично. Бимпи, тащи корсет, будем править спину этого щенка. Взяли моду горбится. Выпорол бы!       Спину почему-то обожгло болью от одних только слов.

***

      Дориан гад. Дориан мудак. Дориан урод и я нисколько не лукавлю, вспомнить только его отвратительную сторону. Дориан чертов садист. Все это так хотелось сказать, но я продолжал улыбаться портрету предка, что заливисто хохотал.       Оставшееся лето действительно прошло как он и сказал. Я был на волоске от того, чтобы свалится замертво от усталости. Моральной и умственной. Утро начиналось в четыре часа. Проверить запасы ингредиентов, приготовить нужные зелья, которые я мог и вместе с этим повторять справочники и учебники по гербологии, зельевариению и уходу за магическими существами. В шесть, плотный завтрак, дающий силы, настолько калорийный, что блевать охота. За завтраком, идеальные манеры за столом, использование приборов, беседа с предком ни о чем. Светское поведение за столом, как сказал сам Дориан, по этому поводу.       С семи до десяти, три часа посвящены делам рода. Письма в министерство, подключение камина, обновление разрешений для семьи, вроде владения землёй, факта имения наследника и гора бумажной волокиты, которая к черту не нужна. А ещё письма от других. Много писем. Паркинсон, обломавший зубы поздравил с возвращением наследника рода, сотни других писем имели тот же самый посыл. Предок хохотал слушая некоторые из них и вспоминая эти рода во времена, когда жил он. — Я та ещё оторва, внучок.- предок хохотал читая письмо от Флинтов.- Но я бы срать с ними на одной поляне не сел. Да и девки в их роду уже тогда такими страшными были.       В общем, всем нужно ответить, всем написать, всех умаслить. И у всех всегда что-то происходит. У того день рождение, те женятся, те разводятся, те устраивают вечеринку, те продают бизнес, те покупают. Каждому надо отписать хоть пару слов. Эта свистопляска с бумагами утомляет, а руку сводит от письма неудобным пером. Но каждое письмо, Дориан проверяет лично. Хоть одна ошибка, помарка, неправильный наклон или написанная буква. Все письмо переписать наново.       В первый день я ошибся в письме трижды. Оставшиеся два часа до десяти я переписывал произведения Шекспира на пергамент, вырабатывая почерк. А предок все приговаривал: — Если ты пишешь с изяществом, твои пальцы двигаются с таким же изяществом. Когда будешь рассекать палочкой воздух со свистом, спасибо скажешь.       Последнее стало его любимой фразой на время экзекуции. Спасибо скажешь, я слышал каждый божий день по десяток раз. Но даже сейчас понимаю, что действительно скажу ему спасибо. Потом, когда-то. Когда перехочу сжечь все его портреты.       С десяти до двенадцати, история рода. Дориан, величаво сидя в кожаном кресле, он рассказывал историю нашей семьи. Ту которую знал и видел лично, ту которую принес из прошлого сам. Кто бы мог подумать, как он начнет разговор об этом. — Ты знаешь, многие чистокровные кичатся тем, что они потомки древних родов, что выродились. Как Поттеры кичились тем, что они древнее всех и пошли от Певерллов. Как Гонты тем, что они пошли от самого Слизерина. Прошлое как зыбучие пески, пожирает настоящее и не даёт смотреть здраво на вещи. Леонард, знаешь чьи мы потомки? Мы потомки тех, кого считают предателями. Самых гнустных и ужасных правителей этих островов. Мы с тобой потомки Морганы. Она была сильнейшим темным друидом на островах и я уверен, во всей тогдашней Европе. Не было друидов на этих землях сильнее ее. В Азии возможно, в Америке, среди индейцев да. Но здесь, на землях «настоящей», как любят они говорить, цивилизации не было никого сильнее и сведущее ее в искусстве темных друидов. Поэтому, не поминай ее в злом ключе, Леонард. Она намного лучше, честнее и добрее чем несет молва, но об этом я расскажу как-нибудь в другой раз. В общем, начало было запоминающимся и интересным. Предок рассказывал о семье, ее делах, подвигах. Рассказывать о потомках которых знал, а ещё объяснял мне кто мы и как мы живём. Почему наш девиз именно такой.       С полудня до трёх часов дня, я проводил в ритуальном зале. Каждый день, стравливая понемногу свою кровь, все сильнее и сильнее сливаясь с этим местом. Кровь это катализатор. Кровь это проводник. Кровь, сильнейшая субстанция существующая в нашем мире.       Дориан смеялся, когда я сказал про слезы феникса и яд акромантула, назвав их также сильными субстанциями. — Слезы исцеляют ужасные раны, яд убивает, не спорю. Но могут ли они связать тебя с местом? Позволить пренебречь частью ингредиентов или расчетов? Закрепить за тобой предмет? Или быть может затаиться от самого лучшего охотника? Ты поймёшь, насколько сильна и величественна кровь, волчонок. Насколько я помню, министерство попросту запретило эту науку, не так ли? Что же, если пойдешь по стопам своего прадеда, знание тебе пригодится, ведь я могу научить, как с помощью крови вылечить худшие раны и снять ужаснейшее проклятие.       В три часа наступал обед. Лёгкий обед из нескольких блюд, на котором, так же как и на завтраке, предок испытывал меня разговорами, манерами и поведением. С четырех до шести, Дориан преподавал мне поведение. Нет, буквально он так назвал это. Не этикет, а именно поведение. Тут было все. Как правильно подойти к даме на балу, танцы, движения во время прогулки или обсуждения чего-то. Первое время, Дориан просто заставлял меня ходить. Снова и снова, снова и снова, пока мои движения не стали плавными. — Ты должен не идти, как какой-то крестьянин или тролль. Ты Грей, ты чудовище носящее маску. Твои движения должны быть плавными и изящными, твой голос должен быть уверенным и привлекающим внимание. Каждое твое действие и движение должно быть совершенным!       Предок не обходился полумерами. Он учил меня плавности во всем. В диалоге с бокалом или чашкой чая, за столом и стоя. Даже верх ногами или стоя на стене, попав в конфуз, я должен был оставаться плавным и изящным. Это был не навык, это было искусство, на которое я ступил лишь одним шагом.       С шести до семи был ужин, все с теми же правилами и беседами. С семи до девяти вечера я занимался спортом. От йоги, растяжки и бега, до полноценных силовых тренировок. — Ты хорошо сложен и гибок. Ты зверь, на которого надели человеческую плоть. Это превосходно, поскольку внешне ты великолепен. Но тебе нужно стать лучше. Стать плавнее, научиться переходить между масками и тренировки помогут в этом контроле. Я хочу видеть перед собой наследника рода Грей, что может лишь одним плавным движением превратится в опасного хищника на охоте. Именно таким ты должен стать.       И я становился. Под неукоснительным надзором Дориана, именно таким я и становился. Все больше отгораживаясь и забывая про своего зверя, становился человеком. Человеком, носящим маску идеального наследника. Идеального наследника, что одним единым мгновением может вскрыть кому-то глотку.       Такие тренировки спорта неожиданно перетекли в фехтование, почти через две недели. Предок, узнав что я не умею орудовать оружием был разочарован и долго причитал по поводу отвратительного образования нынешнего Хогвартса. Как ни странно, моим любимым оружием стал не меч и не посох, как у многих моих предков. Кинжал, скорее короткий меч чувствовался мне как подходящий. Предок же, увидев это, вручил во вторую руку рапиру. Типичная связка в старое время, рапира и дага. Но обучение владению холодным оружием, все же было продолжением обучения поведению, контролю и манерам, чем обучению именно бою на мечах.       С девяти до полуночи, Дориан предпочитал посвятить магическим дисциплинам. Он объяснял мне все, отвечая на вопросы по мере сил. Мы схватились за окклюменцию в первую очередь, поскольку мой страх потери себя был почти параноидальным. Предок был сведущ во многих дисциплинах и окклюменция не стала исключением. — Если ты требуешь у самой матушки природы чего-то против ее воли, у тебя должна быть холодная голова и море эмоций тебя усиляющих.       Предок разъяснил, что он имел в виду ещё во время моего наказания. Эмоции влияли на магию, делали ее сильнее или слабее, более подконтрольной или строптивой. Моя палочка тоже сыграла в этом свою роль. Она была эмоциональной и требовала того же от меня. — Скучные, неинтересные и ленивые чары будут даваться тебе с трудом. Но вот боевая магия и чары во время критических моментов и стресса будут выше всяких похвал. Эмоции если ты вкладываешь их в чары, начинают вырабатывать условный рефлекс, что заставляет испытывать эти эмоции снова и снова. Поэтому темные чары и опасны, увязнув в негативных эмоциях ты теряешь себя и превращаешься в свою худшую версию. Поэтому окклюменция и важна, чтобы сохранить себя и убрать подобные вредящие тебе эффекты. Что-то вроде Круцио или Империо оставляет на тебе несмываемый след. Да маленький, да незаметный. Но если ты промышляешь этим часто и годами, ты просто превращаешься в животное жаждущее причинять боль другим и подчиняющее других, ради получения удовлетворения. Этим темная магия и опасна.       Наконец, после полуночи, если в этот день сон мне не положен, я читаю. До четырех часов утра, я перелистывая страницы книг в библиотеке, просвещая себя мудростью былых поколений. Что удивительно, первое, что заставил меня прочитать Дориан, были произведения Шекспира и Данте. Классическая литература мира, вошедшая в историю было первым, что я прочитал. В этот же список попало и произведение «Портрет Дориана Грея». После его прочтения, я скептически отнёсся как к произведению, так и к самому предку, но некоторые сходства все же присутствовали.       Лишь под самый конец каникул, когда я закончил с литературой, эльф дал мне первую магическую книгу для чтения. Сказки Барда Бидля.       Наконец, проснувшись утром в последние дни июля, предок обрадовал меня пришедшим письмом с необходимыми книгами для покупки. На его губах расплылась улыбка, а я просто молился всем богам, чтобы этот ад кончился поскорее.