Часть 37

Ощущая себя последним дураком, одетым в темно-зелёный маскхалат, что, впрочем, довольно паршиво сливался с лабиринтом бетонных переходов, Драко рассматривал два игральных кубика, лежащих в ладони. Смеху будет, если эта дрянь не сработает. Его вдруг охватила уверенность, что так оно и случится. Как же все по-идиотски вышло, - хихикнул внутренний голос. - Особенно с Гермионой. Проклиная себя за неуместные рассуждения, он легонько подбросил артефакт. Сейчас упадут, укатятся, и ищи их в полутемном коридоре. Он уже было горько усмехнулся, а затем в изумлении расширил глаза. Артефакт вспыхнул золотистым, и мелкая пыль, как осыпавшаяся позолота, окутала его и вскоре исчезла. Драко нервно сглотнул. Вдох-выдох. Предельно собраться. Не хотелось проводить аналогии с Поттером, но сейчас он, хотел того или нет, на некоторое время имел оказию побыть в роли Избранного. Даже пророчество написали про него. Просто невероятно. Если Грюм не ошибся, то нужно идти вперёд до конца коридора. Драко ускорил шаги. Показалось, что вот-вот истечет время, и в конце лабиринта проходов покажется погоня. Он чувствовал чужеродную магию, пронизывающую все тело. Сначала едва-едва, а затем все ощутимее, больше, сильнее. Небывалая бодрость растекалась по венам, заставляя ноги пружинить и почти что срываться на бег. Должно быть, так чувствовали себя величайшие волшебники на вершине власти. Казалось, ему подвластно само Бытие, ласково обволакивающее, шепчущее о невиданном могуществе, какого не дано познать ни одному человеку. Не было никакого желания представлять, насколько велика будет отдача после завершения действия ритуала. Драко прекрасно понимал, что это будет поистине чудовищно, но сейчас до этого не было никакого дела. Остановился за несколько метров до двери. Вскинул автомат, целясь в замок. Очередь разрезала тишину помещения. Хотелось вырвать дверь голыми руками, или разнести на мельчайшие пылинки магией — но он должен беречь силы. Пнул ногой дверь. Вздрогнул, глядя наверх. Пространство озарилось красным светом, и по многочисленным переходам громовыми раскатами разнесся вой сирен. Вдалеке что-то загрохотало. Задребезжали балки перекрытий. Ладони вспотели. Салазар, что же он творит. Зачем и ради кого? Ему же наплевать на потомков и прочую лабуду! После нас хоть потоп, как говорится. Перед глазами открылась картина уходящего до горизонта ангара. Вперёд, в последний левый отсек. Бетонный пол, исчерченный белой разметкой, мелькал перед глазами. Красные отблески плясали неровной спиралью. Второй шлюз, третий, четвёртый. Рвано выдохнул, свернул влево. Вдали послышались отрывистые голоса и автоматные очереди. Темно-синяя обшивка стен. И несколько серебристо-черных бомбарировщиков, длинными рядами уходящими за горизонт. Только бы успеть. Если бы действие сумасшедшего ритуала не искажало восприятие, Драко бы непременно отступил. Он не смог бы ни в жизни утянуть шесть бомбардировщиков в аппарацию. Как и тактические атомные бомбы, чьи запасы хранились неизвестно где. Не смог бы, но только не сегодня. Сегодня он мог все. Поддаваясь сумасшедшему порыву, вытащил из кармана палочку и раскинул руки, собирая всю Силу, прожигающую его изнутри каленым железом. Сзади раздавались крики, но они были слишком ничтожны для него, прикоснувшегося ко Всемогуществу. Драко вдруг понял мотивы Волан-де-Морта. Какая разница, как ты выглядишь и функционируешь, когда есть хотя бы мизерная возможность познать великую, безудержную силу? Малфой увидел детали, доселе скрытые границами восприятия. Угольно-черные остовы ядерных бомб в металлических отсеках. Паутину проводов взрывателей 3-тонных боеприпасов в их чёрном жерле, эквивалентных 20 килотоннам тротила. Текучесть медленных реакций ядерного полураспада, слишком ничтожных, чтобы выйти за грань локальных процессов. И лёгкое воздействие, способное превысить критическую массу и даровать долгожданную свободу, похоронив мир в огненной геенне. Он не догадывался ранее и не понял бы ни одного слова, но сейчас просто знал. Был всем этим. Маглами-мужчинами, чьи бесполезные пули были не то, что дробью на слона — пылью под ногами вечности. Их навеки слепые глаза были направлены туда, где в эпицентре светового излучения умирал привычный мир. Всё кусочки пазла сложились воедино, и Драко, ощущая всем существом каждый мельчайший винтик в гладком каркасе бомбардировщиков, направил Силу к своей цели. Расхохотался безумным смехом, срываясь на вой. Пространство озарилось красной вспышкой, по сравнению с которой свет сирен был незаметен, как не видно песчинку в морской пучине. Бомбардировщики вспыхнули ослепляющим белым светом, который выжег бы сетчатку простому смертному. Драко, раскрыв рот в нечеловеческом крике, чувствовал, как плавятся мышцы и хрустят кости, как невозможная, недоступная для трансгрессии масса сжимается до точки, как чудовищная сила сдавливает голову, рвёт барабанные перепонки, превращая упорядоченные в строгой последовательности структуры в молекулярный фарш. Свет поглотил его, и то, что ещё недавно было рукой, сжимающей портключ, рассыпалось в прах.                         *** Боль. Она расходилась волнами, пронизывая все. Драко отшвырнуло, как сломанную куклу, и впечатало в каменный пол. Он пошарил руками вокруг, и с великим трудом разлепил веки. Сознание уплывало, и мир исполосовался на фрагменты. Рука, сжимающая палочку, что тут же обратилась в угольную пыль. Его тошнит, и чёрные пятна покрывают пол. Приклад автомата, до которого невозможно дотянуться. Человек в балахоне, в руке которого блеснула сталь. Он усмехался, и от вида рассеченного шрамами рта веяло чем-то отдалённо знакомым. Драко бессмысленно помотал головой, но картинка никак не складывалась воедино. В уплывающих, размытых пятнах он увидел выходящие навстречу ему черные фигуры. Они окружили Малфоя, и замкнули круг. Драко слабо попытался подняться, но нога подогнулась, и каменный пол врезался в лоб. Грудь сдавило, и рой черных мух замельтешил перед глазами. Они забивали нос, рот, уши. Драко издал нечленораздельный хрип, и все пропало.                         *** Его разбудил удар кулаком в челюсть. В голове шумело. Разлепив заплывшие глаза, Драко понял, что шумели люди. Ветер доносил крики толпы. Сфокусировал взгляд. Под ногами была щербатая деревянная площадка, а по обе стороны — вооружённые люди в балахонах. Драко собрался было утереть с подбородка кровь, и запоздало понял, что руки связаны. Как понял и то, что площадка под ногами не что иное, как эшафот. Сзади кто-то довольно хмыкнул, и набросил на шею верёвку. Драко в ужасе заозирался, но тело практически не слушалось. С трудом стараясь не поддаваться панике, попробовал применить беспалочковую магию. И с леденящим ужасом ощутил, что не чувствует больше ничего. Вообще. Драко вдруг понял, что даже будь при нем палочка, он не наколдовал бы ни искры. А ведь он, кажется, смог забрать с собой взрывчатку. И бомбардировщики. И тактические бомбы. Либо не смог, и только в очередной раз все испортил. И остался сквибом. Тело не выдержало потоки чужеродной Силы, и перегорело, как сожженный предохранитель. Удивительно, что он вообще остался жив. Ну да это ненадолго. Он поднял голову, разглядывая людей. В первых рядах стояли люди в черных балахонах, за ними — гражданское население. Зрительный зал. Хлеба и зрелищ. Слева от него раздался голос, низкий, тягучий, словно патока. Драко попытался повернуть голову, но не смог. — Прихожане! — зычно произнёс мужчина. — Сегодня великий день. Свершилось то, чего многие жаждали, читая и перечитывая священные тексты. Топла загудела. Драко скользил мутным взглядом по лицам, и видел в них, во всех без исключения, восхищение и благоговейный трепет. Какая-то женщина прижимала к себе ребёнка, глядя на Драко так, словно он лично одарил её миллионом галеонов и поместьем впридачу. Мужчина продолжал. — Много лет человечество погружалось во мрак, и огнедышащие пасти пожирали лучших мира сего. Мы погрязли во зле, темнота проникла в души, и смрад её захлестнул нас. Люди согласно кивали. Кто-то в волнении прикрыл рот рукой. Какая-то девушка пробиралась через толпу. Пробиралась через толпу? Грейнджер?! В правой части человеческое море зашевелилось, задвигалось. Мелькнули силуэты в черных балахонах, вооружённые до зубов. Голос проповедника был ровным и четким, словно не замечал происходящего. — Пришло время исправить ошибки. И один искупит грехи многих. Вот же, — краем глаза Малфой увидел, как проповедник указывает на него крючковатым пальцем, — путник, что пришёл из ниоткуда, что удостоен великой чести. Раздались одиночные выстрелы. Кто-то вскрикнул. Тонко заплакал ребёнок. Драко затошнило. Грейнджер вдруг замедлилась, и подняла на него глаза. В них плескался ужас, бессилие и осознание собственной ошибки. Люди возле неё расступились, и Драко увидел, как она пошатнулась, прикладывая руку к животу. Между пальцами струилась кровь. Кажется, она пыталась что-то сказать, шевеля губами. С угла рта побежала струйка крови, и Грейнджер, смешно взмахнув рукой, рухнула на колени. Драко хотел закричать, но горло словно сковало льдом. — Так дайте же ему искупить наши грехи! — голос, поднявшись, гремел тысячей колоколов. Толпа взревела. — Убей! — отрывисто выкрикнул кто-то, выступив, как детонатор. Толпа неистовствовала. — Убей! — У-убей! — Убей! — раздавалось отовсюду тысячей голосов. Мужских, женских, детских. Они выдыхали в унисон, сливаясь в единстве душераздирающего порыва. Грейнджер в последний раз попыталась вздохнуть, и, встретившись помутневшими глазами с Драко, завалилась навзничь, раскинув руки. Она будто хотела напоследок обнять его, и Драко захлебнулся беззвучным криком. — Да свершится предначертанное! — гомыхнул голос, и с оглушительным ударом по деревянной подставке земля ушла из-под ног Драко. Удавка сомкнулась на шее в чудовищном захвате, и, прежде, чем смерть подвела всему итог, Драко показалось, что фигура Грейнджер, а затем и его собственная, развеялась золотистой пылью.