Пролог

И может на крови

Вырастет тот дом

Чистый для любви

Может быть потом

Наших падших душ

Не коснётся больше зло

Волан-де-Морт мертв. Гермиона смотрит на тело Фреда, окружённого всеми Уизли; слышит их всхлипы и яростные крики; слышит, как оплакивают других. Волан-де-Морт мертв. Тел так много, что они едва помещаются в Большом зале; некоторые настолько обезображены, что едва ли можно узнать в их останках людей. Волан-де-Морт мертв. Гермионе настолько всё равно, что это пугает. Она вся с ног до головы покрыта чужой (своей?) кровью и больше всего на свете ей хочется содрать с себя эту пропахшую кровью, гарью и бог знает чем ещё одежду. Хорошо если вместе с кожей. Неожиданно ей становится почти жаль, что она не змея. Змея… Нагайна… Гермиона чувствует дурноту. Она вспоминает, как эта мерзкая тварь пожирала членов Ордена, попавших в плен вместе с ней, когда они отказывались предоставить нужную информацию даже после многодневных пыток. Гермионе не забыть того, как погиб один из новобранцев. Он был младше неё на два года, полукровка. Его родителей насмерть загрызла стая оборотней во главе с Сивым. Она не могла вспомнить его имя, но навсегда запомнила то кровавое месиво, что осталось после того, как им поужинала Нагайна. Волан-де-Морт мертв. Теперь все это в прошлом. Впереди их ждёт много работы по восстановлению всего, что разрушила война. Жаль что нельзя также поступить с душой. Тут не поможет даже репаро. Волан-де-Морт мертв. Смогут ли они жить дальше? После всех потерь, с руками по локоть в крови, смогут ли забыть? Кем ей хотелось быть? До того, как началась война, о чем она мечтала? Гермиона не помнит. Она чувствует, как раны на лице начинают гореть огнем. Она чувствует, как слёзы смешиваются с кровью на ее лице. Гермиона кричит.