Глава 1

Я — раненое сердце

на рваной душе

Дрожащими руками Гермиона пытается умыться, но по итогу лишь расплескивает воду. Ледяные иголки впиваются в тело; она знает, что выглядит жалко. К счастью, в доме она теперь одна: родители так и живут в Австралии, не зная, что у них есть дочь которая чертова-героиня-войны. Защитница униженных и обездоленных. Убийца. Против воли Гермиона вздрагивает от неожиданности, когда ее собственный голос произносит то-самое-слово. Убийца. Искалеченная физически, неспособная смотреть на собственное отражение в зеркале. Жалкая. Гермиона закрывает кран и без сил валится на холодный кафель. Она промерзла до самых костей и не знает, сможет ли согреться хоть когда-нибудь.

***

Изломанная жизнь —

бесполезный сюжет

Я так хочу забыть

свою смерть в парандже

Гермиона ненавидит жалость. Особенно по отношению к себе. Жалость означает, что ты слабый. Неспособный решить собственные проблемы. Унижение. Вот что чувствует Гермиона каждый раз, когда натыкается на очередное лицо, полное жалости, шока и лёгкой брезгливости. Ну конечно. Как ещё можно смотреть на героиню войны, знаменитую Гермиону Грейнджер, чье лицо обезображено шрамом от зачарованного кинжала бешеной суки Беллатрисы, раны от которого полностью не может срастить даже бадьян? Гермиона идёт по Косому переулку, едва сдерживаясь, чтобы не заорать о том, что она. Не нуждается. В гребанной. Жалости. Она не накладывает маскировочные чары. Просто не хочет. После всего, что она пережила, что потеряла, что они все потеряли на этой войне, меньшее, о чем она должна переживать это собственная внешность. Да. Именно. Ей плевать. Однако первое, что сделала Гермиона, когда вернулась в родительский дом — убрала все зеркала. Заходя в лавку с письменными принадлежностями, она снова натыкается на этот взгляд, на этот раз от владельца. Сука. Бесите. — Здравствуйте, будьте добры мне несколько перьев и пару чернильниц, — цедит Гермиона сквозь зубы, не пытаясь изобразить на лице даже подобие дружелюбия. — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Для меня большая честь видеть вас среди своих клиентов. Хотел выразить свою благ… Гермиона внутренне свирепеет… — …и мне искренне жаль, что с вами такое произошло. — Какое такое? — устало спрашивает Гермиона, едва сдерживаясь, чтобы не пульнуть в него каким-нибудь заклятием. Вечной немоты вполне подходит. — Война? Она произошла со всеми. — Я… — Просто дайте мне то, что я попросила. Пожалуйста. Хозяин лавки вздыхает, но покорно идет за перьями и чернильницами. — Вот, прошу. — Он протягивает Гермионе ее заказ. — Благодарю, — Гермиона складывает его в сумку, а затем кладет на прилавок несколько сиклей. Хозяин, увидев это, резко мотает головой: — Нет-нет, мисс Грейнджер, для вас здесь все бесплатно. Гермиона закатывает глаза. Сикли остаются лежать на прилавке. — Всего доброго. Она выходит из лавки, игнорируя летящие вслед слова, и обессиленно прислоняется к ближайшему столбу. Как же она устала. Выслушивать чертовы благодарности от всех подряд, будто она одна сражалась. Хочется заорать, что, будь у нее выбор, смоталась бы в Австралию вместе с родителями и забыла бы о том, что когда-то училась в Хогвартсе. Но она не могла так поступить. Она же чертова Гермиона Грейнджер, одна из Золотого Трио, самая умная ведьма столетия. Она была нужна Гарри и Рону. На них рассчитывал весь магический мир. При мысли о друзьях сердце привычно закололо. Она не общалась с ними с того-самого-дня, когда похоронили последнего члена Ордена, погибшего в битве за Хогвартс. Они присылали ей письма, но она так и не смогла заставить себя ответить хоть на одно. Гарри и Рон пошли в Аврорат. За лето прошли ускоренный курс подготовки, разработанный специально для ветеранов войны, и с сентября должны приступить к своему заданию, а именно присоединиться к команде по поимке беглых Пожирателей, которых не смогли убить или поймать в битве за Хогвартс. Гермиона же решила, что с нее хватит смертей, хватит крови. Она больше не хочет в этом участвовать. И хоть она волнуется за мальчишек, даже это не заставило ее изменить свое решение. В конце концов, не может же она заботиться о них до конца своих дней. Им нужно научиться действовать без нее. За своими размышлениями Гермиона не замечает, что все ещё стоит, прислонившись к столбу. Она хочет пойти дальше, к Дырявому котлу, но внезапно чувствует дикую слабость и ощущает как подгибаются ноги. Она точно рухнула бы на кирпичную кладку, если бы ее вовремя не подхватили. — Спаси… — Гермиона запинается на последнем слоге, увидев, кто именно спас ее от позорного падения на колени. — …бо. — Не за что, Грейнджер. Перед ней стоит Драко Малфой. Крайне заебанный Драко Малфой. Выглядит он ужасно. Вряд ли хуже, чем она, но Гермиона все равно удивляется. Настолько, что не осознает, что его рука с фамильным перстнем все ещё держит ее за предплечье до тех пор, пока Малфой сам не убирает руку. — Паршиво выглядишь, — не удерживается от комментария Гермиона. Малфой выдает свою фирменную ухмылку, которая больше походит на какую-то гримасу. — Ты тоже, — говорит он. Гермиона не удивляется. Из всех людей только Малфой говорит ей правду. С изумлением понимает, что испытывает некую благодарность за эту его черту характера. Молчат. Почему-то Малфой не торопится уходить. Просто смотрит на нее и Гермионе ничего не остаётся как смотреть на него в ответ. Она не знает, что сказать. — Счастливо, Грейнджер. Увидимся в школе. Малфой кивает ей на прощание и скрывается в лавке, из которой только что вышла Гермиона. Та продолжает стоять у столба. Удивительно. Драко Малфой помог ей устоять на ногах и не отпустил ни одну колкость в ее адрес. Должно быть, она выглядит настолько жалко, что даже у Малфоя рука не поднялась ее добить. И только вернувшись из Косого переулка Гермиона вспоминает, что он сказал ей «увидимся в школе». Значит, Драко Малфой возвращается в Хогвартс. Как и Гермиона. Как и Дин, Симус, Джинни, Парвати, Полумна, Невилл. Все — за исключением Гарри и Рона — кто выжил в том кошмаре под названием война. Гермиона обречённо закрывает глаза и думает о том, как было бы хорошо, истеки она кровью на холодном полу Малфой-мэнора.