33. Betrayal.

      1 февраля, 2008 год.       23:00, небоскрёб Геркин.       Гермиона поправила полы пальто, вместе с этим внимательно осматриваясь. Улицы были пусты. Люди уже давно сидели в своих квартирах, отдыхая от скучных рабочих дней, наслаждаясь часами передышки.       Они же с Драко стояли напротив яркого и вместе с тем холодного небоскрёба, который не распахивал свои двери ни для кого. Он — лишь статуя, знаменующая величие и развитие человечества. Но вместе с тем и тюрьма для кого-то.       — Пропуск не потеряла? — Драко слишком неожиданно оказался рядом, отчего ведьма вздрогнула, поворачиваясь в его сторону.       Мужчина слегка поджал губы. Он не хотел её пугать. Но сейчас не оставалось времени на мягкие обращения и касания. Каждая минута на счету. Нужно действовать быстро, решительно и безжалостно.       Грейнджер достала белую безымянную карту из кармана пальто, слегка приподнимая.       — Сними его. Оно будет только мешаться, — отчеканил Лис, и, не дожидаясь действий Гермионы, потянулся к плечам, помогая сбросить верхнюю одежду.       Он быстро уменьшил вещь, кладя в один из множества карманов. Затем последовало несколько взмахов древком, и вокруг ведьмы уже пылали утепляющие чары. Сам же Малфой в них не нуждался. Холод зимы отрезвлял, помогал сосредотачиваться на чём угодно, лишь бы не на своих ощущениях.       — Готова? — Драко бросил взгляд в сторону Гермионы.       Мужчина не мог позволить своим чувствам взять вверх. Не верил, что это их последняя встреча. Часы, минуты, а может и секунды. Лис не знал. И не хотел. Слишком много слов не было сказано. Он оставил на её теле недостаточно много поцелуев. Ещё не успел запомнить все её родинки, чтобы вырисовывать из них незамысловатые узоры. Нет. Всё не могло так быстро закончиться.       — Да, — ответ прозвучал приглушённо, будто говорила другая девушка, но никак не Грейнджер.       Улицы всё также пустовали, когда две фигуры проникали в «Геркин», внимательно оглядываясь и стараясь не оставлять за собой следов.       Мраморный холл офисного небоскрёба встретил напарников громким молчанием. От кафеля и стен отсвечивали блики уличных фонарей, иногда мелькали тени проезжающих машин. Казалось, что звуки выдохов отражались от камня и тонули в их глубине.       Каждый шаг, приглушённый магией, заставлял внутренне содрогаться. Будто они шли по бескрайнему морю. Тихому, спокойному, молчаливому и такому послушному.       И как люди, работающие здесь, не замечали тёмной роскоши, что находилась прямо под их ногами? Они спешили в свои каморки, желая скорее приложить пропуск, отметиться, отсидеть положенные часы и сбежать. Из этого бездушного, но по-своему красивого места.       Несколько охранников мирно посапывали за своими столами, стараясь скрасить жёсткость стола руками. Напарники проскользнули мимо них слишком легко. Турникеты также не составили сложности. Быстро перепрыгнув их, они оказались в коридоре, заполненным множеством лифтов. Серебряные двери, различающиеся лишь подсвечивающийся буквой наверху, стояли в два ряда напротив друг друга. Все они находились в рабочем состоянии.       — Какой?       — «Е», — тихо ответил Малфой. Гермиона достала белую карту, прикладывая к нужному считывателю.       Мужчина быстро наложил купол заглушающего, стараясь не тревожить сон охранников. Звон. Двери плавно разъехались, и пространство вокруг стало слишком ярким. Напарники прищурились, проходя вовнутрь.       Их тёмная одежда, оружие и множество кожаных ремней контрастировали с позолоченными поручнями, стеклянным полом и зеркалом, искусно украшенным драгоценными камнями. Будто оказались в чужом мире.       Лифт ехал по своему единственному маршруту, доставляя Драко и Гермиону в самый эпицентр зла.       Звон. Теперь оповещающий, что они дошли до финиша. Остался последний рывок.       Двери открылись тихо, словно боялись потревожить обитавших здесь.       Напарники делали аккуратные шаги, держа палочки перед собой. Осматривали каждый квадратный метр, стараясь найти опасность и тут же обезвредить её. Апартаменты были погружены в кромешную тьму. Лишь спустя несколько мгновений, когда зрение адаптировалось к темноте, начали проглядываться очертания мебели.       Но Драко и Гермионе не суждено было полностью проверить помещение.       Множество софитов вспыхнули в один момент, освещая пространство вокруг. Лучи света прожигали сетчатку, заставляя жмуриться и прикрываться. Послышались хлопки. Редкие. Громкие. Схожие с теми, как заколачивали гробы.       — Вот мы и встретились, — сквозь пелену шока и недопонимая донёсся мужской хрипловатый голос с нескрываемыми нотами насмешки.       Сердце перестало биться.       Малфой поднял взгляд в сторону источника звуков. На балконе, ведущим к второму этажу апартаментов стоял мужчина лет сорока. Его тёмные, словно глубокая ночь, волосы были аккуратно зачёсаны назад. Густые усы аккуратно подстрижены. Но бездушны глаза карего цвета губили всю привлекательность.       Не стоял даже вопрос, кто насмехался над ними. Тень.       Ведь за спиной повелителя магической наркоторговли столпились те самые приспешники, что ещё две недели назад рассказывали им сладкие сказки о предательстве.       «— Передайте ему, когда встретитесь, что это наш подарок.»       — Триксон! — Гермиона громко крикнула, обращая внимание Сильвера на себя. Она усмехнулась, пряча за этим необъятный страх, накрывший громадной волной. — Забыл нас ленточкой перевязать.       Все собравшиеся старались не обращать внимания на яд, что сочился из слов Саломеи. Драко в это же время внимательно рассматривал того, кто когда-то был его заказчиком, а теперь — целью.       Картер не отличался от современной аристократии. Носил маггловские костюмы-тройки, но сейчас пиджак валялся у подножья лестницы. Словно он устал ждать своих гостей. Рукава рубашки были закатаны небрежно, в спешке. На предплечьях проглядывались полосы татуировок, что вереницей тянулись выше. Но они не двигались. Словно маггловские.       — Кажется, наши гости недостаточно честны, — не снимая со своего лица улыбки, проговорил Тень, следом небрежно отдавая приказ.       Малфой выставил палочку вперёд, тут же создавая щит от заклинаний. Но вместо магии на них начала литься вода. Нет, не она… гибель воров.       Слои волшебства спали с напарников, обнажая перед врагами страшную правду. Их настоящие личности.       — Теперь мне и правда приятно с вами познакомиться, мистер Малфой и мисс Грейнджер.       Лис сжимал древко, стараясь сдержать всю внутреннюю ярость, что растекалась по венам. Нельзя действовать на эмоциях. Сейчас ему нужен холодный разум. Весь план потрескался по швам. От отчаяния они поверили гребаной элите, пошли на их поводу и угодили в ловушку.       — Я, честно признаюсь, поражён проделанной работой. Вы первые, кто забрался настолько далеко. Но увы, — Картер отвёл взгляд в сторону, наиграно пожимая плечами. — Дальше путь закрыт.       — Чёртов ублюдок, — прошипела Грейнджер. Драко видел, как она сдерживала свой порыв бросить в них череду заклятий. Не могла позволить идти на поводу у эмоций. Ведь эти твари только и ждали шоу.       Думали, что загнали животных в угол. Надеялись услышать жалобный скулёж, мольбы о пощаде. Но вместо этого Лис и Саломея смотрели на всю веретеницу палачей с яркой ненавистью, готовые к бою в любой момент. Они не собирались так просто сдаваться. Не в этой жизни.       Напряжённое молчание достаточно быстро донесло до Тени их намерения, отчего вся напускная радость пропала. Черты его лица стали острее, а взгляд прожигал. Он оттолкнулся от перил, махая рукой в сторону.       — Убить.       Одно слово и пространство вокруг изменилось. Иллюзии спали, являя напарникам множество людей в чёрных одеяниях, так и желавших напасть на свою добычу. Времени на захват Хилза не оставалось. Сейчас была одна цель — свалить отсюда живыми.       — Встань за моей спиной, — отчеканил Малфой, стараясь посчитать количество противников. Он медленно потянулся к портупеям за пистолетом. Послышался первый выстрел.       Нападение началось.       Гермиона резким взмахом отбила пулю от них, начиная вырисовывать множеством рун чёткими движениями. Пол сотрясался от топота наёмников, что неслись на них. Работать с оружием бесполезно. Мало расстояния. Малфой отбросил от себя пистолет, подключаясь к Грейнджер. Они защищались от заклинаний, что градом летели на них. Времени на атаку просто не хватало. Наёмники давили их количеством.       — Ближний бой! — рявкнул Лис, отбивая одного из бойцов, который сумел подобраться слишком близко. В груди клокотали страх и ярость. Он не мог сориентироваться. Выходы заблокированы. Их слишком много.       Одно пропущенное заклинание, и жизни оборваны.       Драко сжал в руке палочку, выдирая с корнем стены, что он так долго выстраивал вокруг своей магии. Тёмной, тягучей и безжалостной. Она рвалась наружу, желая разрушить всё до основания. Заставляла внутри закипать кровь, отчего руки начинали дрожать.       Глаза затянуло пеленой.       Где-то за спиной стояла Грейнджер, стараясь отбиваться защитными заклинаниями от наёмников, что почти руками уже доставали до неё. Нет. Лис больше не позволит ни одной твари прикоснуться к его Саломее.       Взмах.       Затем ещё один.       Около пяти тел повалились на пол замертво. На миг все присутствующие в комнате застыли. Они смотрели на Малфоя с нескрываемым страхом. От мужчины исходили языки синего пламени, в котором тела убитых догорали, становясь пеплом.       Но Драко не собирался останавливаться. Он вычерчивал руны смертельных заклинаний одно за другим, убивая каждого, кто находился в опасной близости. Сжимал глотки тех, кто подкрадывался сзади, надеясь удачно напасть со спины. Их сухожилия хрустели под силой мужчины. Руки окрашивались в бордовые цвета от рек крови. Магия распространялась по всему телу, придавая сил.       Один из бойцов смог ухватиться за платиновые пряди мужчины и начал тянуть его назад. Резко отставив ногу в сторону, для более устойчивого положения, Драко развернулся, кулаком попадая в лицо нападавшему. Тот отшатнулся на пару шагов, а в следующим момент упал замертво, получив смертельное заклинание.       Малфой мог бы так продержаться ещё долгое время, пока не услышал женский крик.       Один из наёмников схватил Гермиону за правую руку, там, где она держала палочку. Лис уже направил своё древко в сторону, как заметил ухмылку ведьмы. В несколько ударов она отбилась от нападавшего и, перехватив палочку в левую руку, направила её вниз.       Смотря на него горящими от ненависти глазами, Саломея прошептала:       — Авада Кедавра.       И зелёная вспышка ударила по Малфою. Словно это он впервые применил непростительное заклинание, раскалывая свою душу. Нет. Она не могла. Не имела права так с собой поступать. Но сделала. Блять, Грейнджер опять решила по-своему. Пошла наперекор его просьбе, отчаянной мольбе и желанию спасти душу.       — Лис! — Драко начал оборачиваться, как почувствовал резкое жжение в руке. Кровь брызнула наружу, шипя при соприкосновении с огнём. Мужчина сжал челюсти, дышал громко и тяжело. Боль распространялась по всему телу, подпитывая монстра внутри.       Развернувшись, Малфой вырвал из себя нож с противным хлюпаньем и новой порцией крови, вонзая в своего несостоявшегося убийцу. Лезвие вошло в грудь, забирая жизнь.       Саломея, обретя возможность создавать тёмную магию, ухватилась за неё, словно за спасательный круг. Она стояла в нескольких метрах от мужчины, окружённая противниками, но искусно выводя руны мрачной и запретной материи.       Что-то сломалось и внутри Малфоя.       Он убрал палочку в кобуру, закатывая рукава. Из рук сочилось синее пламя, защищавшее своего хозяина и готовое поразить любого, кто нанесёт вред. Губы украсила безжалостная ухмылка. Тень думал, что количеством сможет подавить двоих сильных волшебников. Но не учёл одного — тёмная магия порождала самых настоящих монстров.       Драко схватил за предплечье наёмника, что уже замахнулся древком на него, притянув к себе. Огонь медленно начал распространяться по телу, сжирая кожу. Запах гари заполнял лёгкие, заставлял нападавшего кричать. Но Малфой лишь ловил момент наслаждения.       Он зажал руками голову мужчины, выворачивая её в неестественном положении. Хруст утонул в какофонии звуков и вспышек. Повсюду слышался запах крови, магии и пота. Нападавших меньше не становилось. Они словно лезли из щелей. Каждый новый заменял своего погибшего товарища. Теряясь во времени Драко рвал сухожилия, наносил смертельные удары или просто выворачивал шеи, уже не ощущая боли и усталости в теле. В тот миг, когда с губ Саломеи сорвалась блядская Авада, мужчина перестал контролировать себя.       Ещё один самоубийца с отчаянным воплем нёсся на Малфоя тараном. Резким пасом Драко вынес руку вперёд, сбрасывая шар синего пламени. И воинственный крик превратился в беспомощный и отчаянный. Он угасал, растворялся, превращаясь из живого организма в пепел. Но жалости не было. Ни к кому из них.       — Лис… — прохрипела Гермиона, подбегая к нему.       Её кожа стала слишком белой. По лбу тёк пот, а в глазах несколько капилляров полопалось. Тело девушки потрясывало. Она не выдерживала. Была на пределе. В нескольких местах виднелись лоскуты ткани, пропитанные кровью. Её успели ранить.       Драко подхватил ведьму в свои объятия, глуша пламя.       Нужно выбираться отсюда. Но вход всё также был заблокирован множеством наёмников.       Держа одной рукой девушку рядом с собой, другой мужчина колдовал щит, давая возможность быстро продумать путь отступления.       — Руны, — шепнула Грейнджер.       Блять.       В этой неразберихе он совершенно забыл про вырезанные руны, позволяющие им аппарировать отсюда.       Щит начинал трещать по швам. Наёмники окружили их, держа множество палочек наготове, чтобы покончить с двумя противниками их Босса. Раз и навсегда.       — Сможешь?       — Да.       Драко напоследок оглядел этих бойцов, что так и рвались за своей добычей. Но Лис никогда не уходил проигравшим. Он собрал по крупицам всю внутреннюю магию, аппарируя из этого проклятого места. И вместо того, чтобы помиловать их, мужчина бросил прощальное заклинание.       Адское пламя.       Последние, что увидели Драко и Гермиона перед тем, как исчезнуть, как яростный огненный змей вырывался из древка, начиная пожирать всё на своём пути.

***

      — Пусти! — как только пространство не шаталось перед глазами, Грейнджер вырвалась из хватки Малфоя. От резкого движения она повалилась на пол, но сил на то, чтобы сновать встать не осталось.       По её телу прошлась судорога. Девушка держалась руками за живот, жадно глотая воздух, стараясь сдерживаться. Но не получилось. Послышался сдавленный хрип. Её вырвало. Затем снова и снова. Она хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться и не чувствовать слёз, текущих по щекам. Гермиона смогла лишь приподняться на руках, как тёмный сгусток вновь вырвался из рта. Ведьма дрожала. Не понимала, что с ней происходило, старалась противостоять. Но не получалось.       Малфой подполз к ней, желая прикоснуться. Помочь.       — Не нужн…       Запах смрада и тьмы заполнил лёгкие. На губах Грейнджер виднелись остатки чёрной жидкости, что выходила из неё.       Организм отторгал тёмную магию. Её светлая душа боролась. Драко хотел облегчить боль ведьмы, но понимал, что это невозможно. Нужно лишь время.       Малфой аккуратно сгрёб волосы Гермионы назад, завязывая их в небольшой пучок. Она упорно продолжала стоять на руках и сдерживала позывы, но силы воли не хватало. Организм сильно ослаб.       — Скоро станет легче, — на выдохе сказала ведьма, словно старалась убедить саму себя.       Мужчина поднялся на ноги, быстрыми шагами направляясь на кухню. Он налил стакан воды и достал полотенце, накладывая на него охлаждающие заклинание. Сердце рвалось в комнату, где сейчас страдала Грейнджер. Драко делал всё чётко, старался как можно скорее вновь оказаться рядом с девушкой. Стать её молчаливой поддержкой. Чтобы она не чувствовала жгучего одиночества с тьмой.       Когда Малфой вернулся, то Гермиона уже смогла сидеть. Она сбросила с себя ремни, наслаждаясь возможностью дышать полной грудью. На щеках блестели дорожки от слёз. На подбородке осталось несколько капель слюны и той тёмной гущи, что вырвалась из неё.       — Что это такое?..       — Твой организм борется, — спокойным голосом объяснил Лис. Взмахом палочки он убрал все пятна, оказавшись подле Саломеи. Мягкими движениями Драко начал вытирать её лицо.       На губах Грейнджер проступила слабая улыбка. Она наклонилась вперёд, наслаждаясь порциями холода от соприкосновения с тканью. Её кожа пылала. Организм работал на пределе.       — С чем?       — С тёмной магией… Гермиона, зачем? — в вопросе Малфоя звучала неприкрытая жалость. Он до сих пор не мог поверить, что с губ ведьмы сорвались эти проклятые слова. Сломили её свет. Заставили мучиться в агонии боли и последствий.       — Я была обузой для тебя. Могла лишь защищаться. Оружие не помогало. Это оказалось единственным выходом.       Послышался шумный выдох. Драко продолжал обтирать девушку, даря ей минуты наслаждения и облегчения. Раны саднили, адреналин начинал спадать, открывая полный спектр боли от последствий такой битвы. Но не хотелось думать об этом. Все мысли Малфоя крутились вокруг того момента, когда Саломея произнесла заклинание, разделяющие её жизнь на «до» и «после».       Они выбрались, спаслись, выжили. Но какой ценой?       — Пойдём в душ? — тихо спросила Грейнджер, приподнимая голову и смотря затуманенным взглядом. Её всё ещё мутило.       Драко не ответил. Он молча подал ей стакан воды, к которому ведьма жадно припала, выпивая всё до дна. Отчего-то слов не находилось. Не хотелось думать о ловушке и полном провале. О том, что Тень увидел их истинные лица, знал, кто скрывался под слоями магии и зелий.       Малфою вообще не хотелось ощущать что-либо. Где его каменное сердце и бесчувствие, когда оно так необходимо? Всё это уже давно забрала Гермиона, спрятав или же сломав.       — Драко? Посмотри на меня. Не отворачивайся. Я… лишь хотела, чтобы мы жили. У меня не оставалось выбора.       — У нас никогда его нет, Грейнджер, — отстранённо ответил мужчина. Он аккуратно взял девушку на руки, неся её в сторону ванной комнаты.       Помог снять всю одежду, стараясь избегать лишних взглядов на исхудавшее и израненное тело. Где-то виднелись заживающие шрамы, корочки от запёкшейся крови, синяки и ссадины. Но чёртова буква, вырезанная на её груди, никак не проходила. Оставалась на видном месте, словно выжженное клеймо.       Гермиона переступила через ткани, проходя в душ. Развернулась, ожидая, что Драко последует за ней. Скинет всю одежду, обнимет, поцелует и утешит. Но вместо этого он стоял напротив, прикованный взглядом к шрамам. Ещё одним напоминанием об его ошибке.       — Прошлое не изменить, — почти равнодушным голосом произнесла девушка, протягивая руку. Приглашая.       И Малфой принял.       Обнажился, не чувствуя импульсов боли от резких движений. Не ощущал запаха крови от вновь открывшихся свежих ран. Не впервой. Он ступил к Саломее, оказываясь в её объятиях. Вода хлестала по телам, но казалось, что внутри — ничего.       Почему же Драко задело сильнее Грейнджер? Он был опустошён, в то время как ведьма могла здраво мыслить, говорить и двигаться.       — Не сберёг, не смог, — мужчина шептал эти слова, в то время как девушка оставляла лёгкие поцелуи на его груди.       Мыслями он вновь оказывался в полыхающем Малфой-Мэноре, смотря на то, как многовековая история рушилась. Как его любимая сгорает в пламени безжалостного и смертельного огня. Как все, что он любил — умирало.       — Саломея… — мужчина наклонил голову вниз, беря её лицо своими массивными ладонями. Так, чтобы она видела все его чувства через глаза, чтобы не смела отвернуться. Выдержала эту пытку. — Не смей умирать.       — Потому что мы связаны клятвой?       — Нет.       Блять. Он уже давно перестал думать о каждом пункте их сделки. Забыл о них, ведь считал это своей обязанностью — сберечь ту, что…       — Потому что ты слишком важна.       — Хватит. Перестань отталкивать от себя правду, — Грейнджер чуть нахмурилась, но взгляд в сторону не отвела. — Скажи прямо, что чувствуешь.       Из душа уже начала лить холодная вода, окончательно смыв всю кровь с их тел. Оголяя до предела.       — Не могу, — прямо признался он. — Ещё не осознал.       Гермиона прикрыла глаза, словно свыклась с этим. Ждала заветных слов, но реальность оказалась жестока. Драко же понимал, что не смог бы соврать. Только не в своих чувствах.       — Прости.       — Я тебя…       — Нет, — Малфой слишком резко прервал её, прижимая к себе. — Не нужно, прошу тебя.       — Почему ты отталкиваешь меня? Мы ведь оба понимаем, что уже утонули в этом окончательно. И можем признаться. В чём проблема?       Мужчина выключил воду, смахивая с лица редкие капли. Казалось, что тело резко стало тяжёлым. Каждое движение требовало немыслимое количество сил. Хотелось замереть статуей. Превратиться в камень, лишь бы не ощущать. Не окунаться в прошлое.       Лис провёл подушечками пальцев по шрамам на груди ведьмы.       — Если я расскажу, то окончательно отдам своё сердце в твои руки. Никто не знает. Даже Блейз. Он просто принял реальность.       Гермиона выбралась из его объятий, оборачивая вокруг своего тела полотенце, вместе с этим подавая второе Драко. Они молчали, пребывая в своих мыслях. Обдумывали странный разговор, состоявшийся в душе.       Комната встретила их лёгкой прохладой. Раны давали о себе знать неприятным жжением, где-то вновь проступила кровь. Но никто из них не обращал внимания. Душевные ссадины ощущались куда сильнее.       Малфой был так близок, чтобы услышать заветное признание, почти сорвавшееся с губ ведьмы. Он ведь желал этого, хотел утонуть в той самой любви, о которой она не успела сказать. Мечтал, что будет возвращаться к этому воспоминанию вновь и вновь, согревая своё почти мёртвое сердце. Но не дал этому случиться. Отобрал у самого себя шанс. Из-за гребаного эгоизма. Хотел быть первым, кто признает всю химию, что случилась между ними. Даст ей официальное название. Заявит права.       Гермиона старалась вести себя так, словно ничего не случилось. Она подошла к шкафу Драко, доставая оттуда склянки и бинты. Лёгкий румянец снова появился на её щеках, что не могло не радовать Лиса. Последствия запретной магии отступали. Её внутренний свет одерживал победу.       — Сядь ко мне спиной, — Грейнджер оказалась рядом неожиданно, отчего Малфой вздрогнул. Такое случалось редко. Позволил себе окончательно потеряться.       Он последовал её словам, теряя девушку из виду. Она положила рядом с собой бинты, смоченные бадьяном, и начала проходиться по всем ранам, что оставили наёмники на его теле.       — Расскажи мне. О себе.       Но под её словами скрывался приказ — отдай мне своё сердце. Вырви из груди, чтобы только я могла им обладать.       И Драко не противился. Сдался. Принял поражение.       Он слишком долго проходил с этой тяжестью в своей груди. Пора открыться, отпустить, позволить истории быть услышанной.       — После войны и судов мы получили с матерью амнистию, в то время как отца ждал поцелуй дементора. Такое наказание морально уничтожило маму… она окончательно сломалась после потери Люциуса, — Малфой сгорбился, скрывая своё лицо в ладонях.       Крик Нарциссы звенел в ушах. Он словно оказался в зале суда. Сдерживал дрожащее женское тело от порывов побежать к мужу, загородить его спиной и принять весь удар на себя. Журналисты же хватали каждый крик женщины своими камерами, хищно записывая происходящее в зале. В происходящем они видели сенсации, кричащие заголовки на первых страницах газет. Но никак не жену, на глазах которой убивали мужа.       — Она угасала на глазах. Колдомедики из Мунго не хотели к нам приходить, а те, кто всё же отважился, разводили руками. Иногда заявлялись обманщики, желающие убить нас. Я не мог смотреть на то, как моя мама, единственный человек, кого я так любил и хотел защитить, умирала.       Худые руки Нарциссы. Её осунувшееся лицо. Больше не было того холодного, но одновременно с этим любящего взгляда. Статности чистокровной ведьмы. Она стала тенью самой себя. Скорбящей женщиной. Миссис Малфой могла часами сидеть у надгробия Люциуса, поглаживая камень ладонью.       — И в один из дней на пороге Мэнора появилась Саманта… — голос предательски дрогнул. Гермиона замерла с марлей в руках над спиной Малфоя. Он слышал, как девушка втянула воздух, стараясь контролировать свои эмоции. Понимала, о ком именно шла речь.       — Отважилась пройти преддипломную практику в нашей семье. Она была не из Британии, отчего её не волновал наш статус в обществе. Саманта быстро вошла в нашу жизнь. Стала глотком свежего воздуха. Помогала маме. Поначалу я не доверял ей, в каждом действии искал подвох. Но уже спустя месяц активной терапии увидел первую мамину улыбку и её ясный взгляд.       В тот день Нарцисса пришла в комнату к Драко, левитируя поднос с чаем. Её кожа обрела краски, а на лице виднелся здоровый румянец. Женщина долго разговаривала с сыном, навёрстывая упущенные месяцы. Возводила почти разрушенные мосты вновь. И Малфой ликовал, готов был плакать от счастья.       — Она… применяла лекарственную терапию? Саманта.       — Нет, — мужчина нашёл в себе силы выпрямиться и слегка развернуться в сторону Гермионы. — Она работала в области психологии. Её заинтересовал случай матери.       — И как вы сблизились?       — Терапией. Сами начала заниматься и со мной. В какой-то момент я почувствовал, что неравнодушен к ней, но боялся, что своим признанием разрушу ту светлую атмосферу, что начала появляться в нашем доме. А она на одной из встреч просто призналась в этом. Не оттолкнула, не заявила, что прекратит наше лечение.       В тот момент мир Драко обрёл самые яркие оттенки, что могли существовать. Он не сдерживал своей улыбки, своих порывов радости. Притянул девушку к себе, закрепляя сказанные слова поцелуем. Ощущал, что жизнь налаживалась, и впереди их ждал всё такой же свет.       — Мы прекрасно жили втроём. Мама расцветала, Саманта работала, занималась дипломом и после выпуска собиралась окончательно переехать к нам. Но в один день всё изменилось… мамы не стало.       Это было летом. Ясным, солнечным и непривычно жарким днём. Нарцисса приводила могилу мужа в порядок. Присела отдохнуть, облокотившись на прохладный камень, прикрыла ясные глаза лишь на мгновение. Но уже не смогла их открыть. Грудь перестала двигаться, и сердце замерло. Она ушла тихо, с лёгкой улыбкой на губах. В тот день Драко не сдерживал своих эмоций. Не смог. И никто не запрещал.       — Я долго отходил от потери, но Саманта была рядом, поддерживала меня. Не давала пасть духом. Наша любовь с ней была моим стимулом двигаться дальше. Найти свой путь искупления, чтобы жить счастливо. Когда я наконец-то смирился с потерей, меня настигла вторая. Пожар…       — Разве не ты сжёг особняк?       От вопроса Гермионы на губах проступила ухмылка с горечью.       — О-о-о нет. Это сделали те, кто не смирился с нашей амнистией.       В тот вечер Малфой не услышал шагов, а дом не оповестил о нежданных гостях. Они ворвались резко, неожиданно. Разрушая идиллию Драко и Саманты. Шахматная доска полетела на пол, а вместе с ней и все фигуры. Парень попытался скрыть свою любимую за спиной. Защитить её любой ценой.       Но эти мрази начали крушить дом, бросая заклинания. И древняя магия поместья наложила антиаппарационные чары, дабы задержать нарушителей покоя. Нападавшие окружили их, не дав возможности на равный бой. Истязали. Морально и физически. Забирали надежды на светлое будущее по крупице.       И напоследок оставили подарок. Адское пламя, которое пожирало вековые стены, оставляя лишь золу после себя. Драко пытался спасти Саманту. Не мог допустить того, что и она стала призраком прошлого. Но гребаный огонь унёс тело девушки в другой мир, оставив лишь горстку пепла.       — Они убили её, Грейнджер. Невинную девушку, которая не имела никакого отношения к этим распрям. В тот момент я понял, что никогда не смогу быть частью «правильного». Нашёл свою палочку, этих счастливых ублюдков и…       В ту ночь с его древка впервые сорвался зелёный смертоносный луч. А затем ещё, ещё, и ещё. Он мстил им за поломанное будущее. За свою любовь. За потерянную дорогу к искуплению. Впервые его кожа с костяшек была содрана, а на лицо попали капли чужой крови. Но вместо страха Драко почувствовал удовлетворение от содеянного. Он наслаждался проделанной работой, истерзанными телами.       — Я сжёг всех, оставив лишь одно тело. Подстроил свою смерть и ушёл. Понял, что не могу больше сражаться против такого «правильного» мира.       — Твои слова…       «Это ваша светлая сторона вложила мне в руки оружие. Это вы хотели продолжать войну. Я же… я хотел жить спокойно».       — Да, — он развернулся в её сторону полностью, убирая из рук бинты, откладывая в сторону зелья.       — Мне жаль, Драко…       — Не нужно. Твоя жалость не повернёт время вспять. Ты не обязана просить прощения за тех мразей. Мне давно нужно было отпустить и мать, и Саманту. Но вечная боль помогала двигаться дальше, иметь иллюзию смысла жизни.       — Поэтому ты боишься? Все, кто тебе были дороги, ушли из жизни.       — Да, — ответ прозвучал быстро, словно выстрел. После всех слов, сказанных Малфоем, эта мысль казалось очевидной. — И не хочу, чтобы произошло то же и с тобой.       Он потянул Гермиону на себя, заключая её в объятиях. Мужчина прислушивался к своим внутренним ощущениям, пытаясь найти привычную боль, ненависть и скорбь, ведь он лично достал призраков прошлого наружу. Но вместо этого ощущал спокойствие. Такого, о котором не смел мечтать.       — Мы сегодня облажались.       — Да, ты заразила меня своей искренностью, — с ухмылкой на губах прошептал Драко. — Но я рад, что ты появилась в моей жизни.       — Как бы это иронично не звучало, но я тоже.       Грейнджер положила свою голову на плечо мужчине. Полотенца спали, обнажая. Но холод бетонных стен согревал покалеченные тела и души. Запоминал мгновения слабости и любви. Это, с виду, уродливое здание, дарило двум влюблённым мгновения спокойствия, передышки.       Малфой прижимал ведьму к себе, наслаждаясь безмятежностью, что обернулась вокруг них спасительным куполом. Будто и не случилось той бойни, разоблачения и проигрыша. Это осталось за стенами их бессмертной крепости.       И пусть так будет продолжаться вечность. Лишь бы они были рядом — Гермиона и спокойствие.