34. Books.

      2 февраля, 2008 год.       00:24, дом Малфоя.       Драко старался как можно аккуратнее обрабатывать каждый порез на теле ведьмы. Но слышал тихое шипение, которое она пыталась сдерживать в себе. Гермиона ничего не говорила. Она молчала. Долго. Тягуче. Размышляла. Расставляла всё по полочкам, находя недостающие детали в картине. И мужчина был рад такой реакции. Ему не хотелось слышать извинений, к которым Грейнджер не имела никакого отношения. Не хотелось вникать в слова поддержки. Достаточно ощущать её присутствие рядом.       Когда он стал зависимым? Нуждался в её прикосновениях, взглядах и словах. Утопал в бездонных карих глазах, свет которых с каждым днём угасал, словно выкуренная сигарета.       Малфой ведь ненавидел её. Это чувство он знал, понимал и принимал в себе. Когда очнулся в том чёртовом подвале, привязанный к стулу, обезоруженный, униженный и оскорблённый. Уже тогда она смогла его победить. Перехитрила. Драко точно помнил, как всё его нутро рвалось убить эту ведьму, разорвать её на куски. Мужчина мечтал о том, что выберется из подвала и расправится с Грейнджер. Но судьба вновь сменила вектор.       — Драко? — Гермиона обернулась.       Движения с её стороны привели Лиса в чувства. Взгляд сфокусировался на обнажённой спине. И только сейчас он заметил, что приложил марлю к одному из порезов, но не убирал. Бадьян давно подействовал, не оставив ни следа на коже девушки.       — Прости, задумался, — Малфой отбросил бинты в сторону, беря новые. И снова пропадая в ворохе воспоминаний.       Затем — клятва. Болезненная, но такая необходимая в тот момент. Драко помнил, как тщательно продумывал каждый пункт и его формулировку. Старался обезопасить себя. Получилось, он не спорил. Вот только всё это привело к необратимым последствиям.       Жизнь под одной крышей. Поначалу — такая невыносимая. Но теперь — слишком необходимая.       Они не могли терпеть друг друга. Малфой помнил, как следил за каждым её шагом, готов был в любой момент бросить заклинания, отгораживал её от любого оружия. Их вечные споры, шипения и оскорбления. Все они потонули слишком быстро, ведь общая цель и путь к ней требовали слаженности.       Первые тренировки. Они помогали. Вся ярость, ненависть, боль и чувство несправедливости выплёскивались через удары, лязги, руны и выстрелы. Пролитая кровь, синяки, ссадины и ушибы приносили извращённое удовольствие. Но потом… они стали сплетать их в единое целое. Разные стили, техники стали дополнять друг друга. Они не искали изъяны ради того, чтобы ударить побольнее. Нет. Чтобы исправить, не допустить таких ошибок вновь. Спасти друг друга.       И боль. Она окружала их. Была верной спутницей. Сначала физическая, затем — моральная. От потери свободы, от потери близких… смерть Луны разделила жизнь Драко и Гермионы на «до» и «после». Стала тем самым обрывом, с которого они сбросились. Малфой до сих пор помнил первый поцелуй, наполненный болью, ощущением потерянности и ненависти. Он кружил голову, опьянял, позволял лишь на время сбежать от реального мира.       Но его чувства, кажется появились раньше кануна Рождества. Ещё тогда, в клубе, когда они притворялись парой сумасшедших влюблённых. Когда мужчина прижимал Саломею к себе яростно, по-собственнически. Оставлял свои отметки на её коже. Ловил каждый вздох и стон. Он знал, что в тот момент они перешли грань игры и реальности. В его душе уже что-то переломилось.       Но было то, что Драко не мог вспоминать без дрожи в руках. Мгновение, когда Грейнджер исчезла на его глазах. Пропала без вести, оставив после себя лишь шлейф жасмина. Паника, первородный страх и желание убить каждого, кто приложил к этому руку. А затем — бесконечное море вины за то, что подверг Гермиону такой опасности. Почти отдал её в руки головорезам, что истерзали её тело и душу. Оставили шрамы, которые всю жизнь будут напоминать ведьме о тех мгновениях ужаса.       Из светлой девушки, что боялась даже пролезть в голову без согласия, она превратилась в безжалостную Саломею, бросающую смертельные заклинания во врагов и не моргнув глазом.       Он не сможет её вывести из тёмного мира той же Гермионой Грейнджер, что и привёл. Ведь сломал. Собственноручно.       — Кажется, тебе нужен сон, — ведьма обернулась к Драко, забирая из его рук все медикаменты. — Раны почти затянулись.       Мужчина несколько раз проморгался, но одна назойливая мысль не выходила из его головы. Как бы он не пытался противиться ей, она разрасталась, занимая собой всё место.       Малфою нужно разорвать их договор.       Только так он сможет спасти свет, что ещё остался в душе Грейнджер.

***

      Драко смотрел на вздымающуюся грудь Гермионы. С каждой секундной её дыхание становилось ровнее. Девушка проваливалась в сон. Ему тоже хотелось прикрыть глаза, на время забыть все ужасы прошедшего вечера, но… он не мог себе позволить. Сейчас у Малфоя была одна цель — найти способ отмены клятвы на крови.       Он вспоминал всё, что знал об этой тёмной, но чертовски сильной магии. Воспроизводил в памяти каждый пункт, которые сам же и составил.       «Клянёшься ли ты посвятить себя общему делу до его окончания?»       «Клянёшься ли ты, что готова мстить Тени до того, пока он не окажется пойман или мёртв?»       «Клянёшься ли ты не разглашать тайну Драко Люциуса Малфоя, по совместительству Лиса, до конца жизни?»       «Клянёшься ли ты, что готова пожертвовать своими принципами ради общей мести?»       «Мы клянёмся защищать друг друга до конца общей работы. Если один из нас погибнет, то умрёт и второй.»       И не видел ни одной блядской лазейки, через которую можно было бы обнулить их клятву.       Прождав ещё полчаса, Драко аккуратно встал с кровати и, не издавая ни звука, направился в спортивный зал. Там его уже ждал заготовленный комплект одежды и портупеи с несколькими клинками и одним пистолетом. Мысль о том, что ему вновь придётся посетить Мэнор отдавалась уже не скорбью, а извращённой шуткой. В том доме он потерял мать и Саманту, а теперь шёл туда, чтобы найти способ спасения своей возлюбленной.       Судьба явно глумилась над ним, раз подводила к таким решениям.       Быстро надев на себя всё снаряжение, Драко вывел руны, чтобы перепроверить защитные чары, наложенные на здание. Он боялся оставлять Грейнджер одну, даже не пытался скрыть этого страха от самого себя. Но не видел иного пути.       Наложив ещё несколько чар, которые известят его, как только ведьма проснётся, Малфой направился к лестнице, чтобы выйти из дома. И вновь ночь забирала его в свои тёмные и колкие объятия. Прятала, желая защитить своего сына от врагов.       Лис в несколько шагов покинул территорию с охранной магией и, спрятавшись в одном из переулков, аппарировал в Уилтшир. Сердце стучало набатом. Голова разрывалась от количества предположений, вариантов и расчётов исхода сегодняшней вылазки. Он молил всех богов, чтобы они позволили отпустить Гермиону, дали ей шанс на спокойную жизнь. Она всегда боролась за правду, справедливость и гармонию в этом чёртовом мире.       Грейнджер заслужила право на безопасность. Ветви и слякоть неприятно хрустели под ногами, но Драко будто и не замечал этого. Он почти бежал к Мэнору, считая каждую потраченную секунду. В его запасе было около шести, может быть, восьми часов на то, чтобы найти способ разорвать клятву на крови. И семейная библиотека оказалась лучшим решением. Магия поместья сохранила все фолианты, отгородив их от безжалостного огня. Не подпускала мародёров.       Мрачный вид некогда родного дома Малфоя уже не пугал и не вводил в ступор. Он проносился мимо заросших тропинок, оставляя после себя взъерошенные остатки листьев с осени.       Безопасность. Клятва. Разрыв.       Лис не думал о том, что, если всё получится, он потеряет Гермиону раз и навсегда. Ведь реалии их мира не позволят сохранить хрупкие ростки чувств, что совсем недавно увидели свет. Но сейчас для него в приоритете была жизнь ведьмы, которая поселилась в его сердце, нежели влюблённость. Он давно перестал быть эгоистом, научился на ошибках прошлого. И между собой и её безопасностью Малфой точно выберет второе.       Двери поместья распахнулись с грохотом, оповещая пустоту и мрак о возвращении хозяина. Драко взмахнул палочкой, и несколько световых сфер окружили его. Они покорно следовали за своим создателем, освещая путь. Эти коридоры мужчина знал наизусть. Помнил каждый узор на полу, мог найти дорогу до библиотеки с закрытыми глазами.       Он пинал с дороги обломки различных реликвий, что теперь стали мусором и преградой на его пути. Эти вещи давно потеряли свою ценность. Ровно как и владелец всего этого потерял смысл жизни семь лет назад. Но теперь он его обрёл, и пытался сохранить любой ценой.       Двери в библиотеку смотрелись до жути прекрасно. Ни один язык пламени не задел их. Золотые ручки до сих пор блестели на фоне всей разрухи, что окружала Драко. Этот вид вызвал нервный смех, сорвавшийся с его губ.       Мужчина потянул двери на себя, и те поддались, пуская его в обитель знаний.       В первые секунды он застыл, увидев плед Саманты, лежавший на софе в том же состоянии, как она его и оставила. Магия следила за хранилищем знаний, поддерживая тут чистоту. Даже запах… аромат любимого чая Солас впитался в эти стены, предательски избивая Малфоя счастливыми воспоминаниями, которых не вернуть.       Драко мотнул головой, избавляясь от этого наваждения. Нет. Нельзя. У него мало времени. Саманту уже не спасти, а вот Гермиону нужно.       Следуя за образами из прошлого, мужчина направился к отсекам, содержащим книги про кровную магию. Запах пергамента обволакивал и убаюкивал. Мягкий свет так и манил присесть в кресло, открыть книгу, наслаждаясь лёгким хрустом страниц, и погрузиться в неспешное чтение. Но вместо этого Драко быстрыми движениями перебирал фолианты, подбирая наиболее приближённые к его запросу. Время неумолимо истекало.       Не слишком заботясь о сохранности книг, он бросал их на пол. Грохот расходился по стенам, отражаясь, становясь в несколько раз громче. Пробуждал множество призраков предков, что впивались невидимыми взглядами в последнего наследника рода Малфой.       Смотрели на то, как он пытался спасти грязнокровку. Абсурд.       Одна из рукописей неудачно приземлилась мужчине на ногу, раскрываясь. Он зашипел, наклоняясь, чтобы отбросить её в сторону, но зацепился за интересные строчки.

«…Да будет ведомо всем, кто ищет знания о природе нерушимой клятвы на крови.

Сие не чары, не обет, что воля может изречь и отринуть. Сие — слияние, отныне и навек.

Три Столпа лежат в его основе:

1. Слияние жизней. Капля крови, дарованная в обете, есть не символ, но суть. Душа и тело заклинателя отныне связаны с душой и телом заклятого волшебника. Их жизни — две нити, сплетённые в единое, что не распустить, не перерезав обе.

2. Воля, отлитая в Вечность. В момент клятвы воля клянущегося, его намерение и цель становятся неизменны. Как нельзя воде повелеть не быть мокрой, так нельзя отменить волю, что стала частью твоей крови. Попытка сего есть отрицание собственной сути и влечёт за собой Распад.

3. Цена Расплаты. Клятва на крови не знает «расторжения». Она знает лишь Исполнение или Расплату. Исполнение есть свершение цели обета. Расплата есть попытка отвергнуть его, что влечёт за собой исторжение заложенной в кровь магии. Сие исторжение сжигает душу, ибо пытается разделить неделимое.

Посему да не решится никто вступать в клятву с мыслью о возврате. Ибо путь назад устроен лишь ценою жизни, и не одной.»

      От каждой строки исходил аромат безысходности. Не совладав с эмоциями, Драко отпихнул от себя фолиант, продолжая лихорадочными движениями перебирать полки.       Когда набралась внушительная стопка, он сел на пол, хватая книги и быстро перелистывая их, ища нужные разделы.

«Основополагающим клятв на крови является связь ядер магии волшебников, в которых заключена часть их жизненной силы. При разрыве/не выполнении условий с одной из сторон, связь прерывается, и жизненная часть нарушителя исчезает, тем самым приводя к смерти».

      — Блять…       Каждое слово, строчка, абзац по крупицам разбирали остатки надежды, что теплились в душе Драко. Он ведь знал работу этой древней магии, холодной частью разума понимал, что его поиски — полная бессмыслица. Но сердце болезненно сжималось от мыслей, что он даже не попытается найти выход из этой ситуации.

«Смерть».

«Невыполнение наказуемо потерей жизни».

«Магия крови не прощает слабостей».

«Невозможно разорвать узы, сотканные из крови».

      С новой книгой и полученной оттуда информацией Драко хотелось рвать на себе волосы от безысходности и кричать. Все писания утверждали о силе клятв, не было ни одного эксперимента по возможности этой связи, ведь скорее всего, те, кто отважились это совершить, умирали.       Волшебство существовало в мире целую вечность, но… никто так и не смог побороть кровные клятвы.       — Ну же, найдись, — руки предательски дрожали, на лбу появилась лёгкая испарина, а взгляд лихорадочно цеплялся за строчки из самых разных книг, раскрытых перед Малфоем.       Он ползал на коленях, переходя от одного учения к другому, глупо надеясь найти подсказку. Так свято верил, будто забыл, что жил в мире, сотканном из жестокости, лжи и тайн. Где его желания никогда не учитывались. Где цели стоили слишком дорого, исчисляясь в количестве жертв и пролитых литрах крови.       Время неумолимо текло, ночь передавала свою власть, сменяясь лёгкими просветами нового дня. Малфой потерял счёт времени, окончательно путаясь в прочитанном, ведь все вырванные абзацы выливались лишь в один вывод — клятву на крови невозможно разорвать.       В глазах рябило, голова кружилась от бессонной ночи, но он упорно продолжал искать, не смея останавливаться. Лишь когда по телу прошлась дрожь от магии, он вспомнил про заклинания, наложенные на Грейнджер. Тупая тревога забилась под рёбрами. Ужасные мысли начали лезть в голову, а отсутствие отдыха лишь усиливало их масштабность.       Драко ухватился рукой за стеллаж, помогая себе встать. Тело одеревенело от нахождения в одной позе. По библиотеке прошёлся хруст костей. Обведя пространство, устеленное книгами, мужчина бросил заклинание стазиса, надеясь ещё вернуться к своим поискам, и аппарировал прямо из дома, стараясь не терять время на долгий путь.       Ветер от хлопка всполошил обитель знаний, а после та вновь погрузилась во мрак.

***

      Чуть пошатываясь, Малфой хватался за стены руками, помогая себе идти. Аппарация лишь усугубила его состояние. Перед глазами всё двоилось, ноги предательски подкашивались, а к горлу подходил неприятный привкус кислоты. Но он не мог остаться на улице, ведь тогда Гермиона будет волноваться и может подвергнуть себя опасности, отправившись на его поиски.       Но неожиданно в голове всплыла мысль, что ведьма никаким образом не сможет выбраться из здания, если рядом не будет Малфоя. Ведь защитная магия воспринимала лишь его… а что будет, если с Лисом что-то случится? Если его возьмут в плен и придут за ней.       Очередной поток ужасающих сценариев ударил по Драко, отчего новый приступ головной боли заставил остановиться. Квартира была так близка. Несколько ступеней.       Раз. Два. Три. Четыре…       Дверь открылась бесшумно, и его тут же окутал родной запах жасмина, смешанный с холодом и сталью. Мужчина устало привалился к стене, подрагивающими пальцами расстёгивая крепления ремней. Сердце бешено колотилось, мир казался расплывчатым, и лишь чёткий образ Гермионы, спящей в их кровати, приносил каплю успокоения в его океан тревоги.       Стараясь не шуметь, чтобы не выдать себя, Малфой всё же встал на ноги, пряча ремни с оружием и меняя свою одежду на новый комплект домашних вещей. От него пахло лёгкой сыростью и пеплом, но чары помогли скрыть улики, которые выдавали его обман.       Драко пробрался под тёплое одеяло, уже ощущая лёгкое дыхание ведьмы на своей коже. Тугой узел, сотканный из страха, опасений и тревоги, начал понемногу распутываться, ведь Лис чувствовал, что его Саломея рядом. Она в безопасности.       — М-м-м, — Грейнджер замычала, забрасывая свою руку на Малфоя и прижимаясь к нему. — Почему ты такой холодный?       Он сглотнул, стараясь не выдать себя. Сердце вновь начинало набирать обороты. Блять, когда дело касалось этой ведьмы, все навыки наёмного убийцы исчезали, оголяли беззащитного Драко, наполненного чувствами. Нельзя. Нет. Он не может так легко расколоться.       — Проверял защиту, — коротко, слегка хриплым голосом ответил мужчина, прикрывая глаза.       Тепло кровати и Гермионы манило, доставало всю спрятавшуюся усталость наружу. Веки налились свинцом и тянулись вниз. В сладостный сон, в царство Морфея, готовое на время избавить от всех мук реальности.       Сказанная ложь подтолкнула Малфоя к мыслям, что настигли его, когда он добирался до квартиры. Нужно обеспечить Грейнджер возможность выхода из этой крепости. Чёрт, ещё несколько месяцев назад Лис следил за каждым её передвижением, а сейчас готов был отдать дорогое, личное, построенное собственноручно.       Опираясь руками, Драко приподнялся, прикладывая затылок к прохладной стене, чтобы оставаться в сознании.       — Кстати об этом…       От его телодвижений Грейнджер всё же открыла глаза, ещё сонные. Рассеянными движениями она протёрла их, с лёгким прищуром смотря на мужчину перед собой.       — С тобой всё хорошо? Выглядишь уставшим.       — Не беспокойся об этом. Я хотел показать тебе руны для управления чарами защит, наложенных на дом.       После его слов Гермиона застыла, широко распахнув глаза. Все остатки сна спали с неё, на их место пришёл шок. Она резко поднялась, чтобы быть на одном уровне с мужчиной. Смотрела на него с неверием, лёгкими нотами сомнения и животным страхом.       — З-зачем? — в голосе звучала неприкрытая тревога. Драко повернулся в сторону девушки, кладя ладонь на её лицо и мягкими движениями поглаживая щёку. На его лице появилась уставшая, но искренняя улыбка.       — Не переживай сильно. Просто мера безопасности.       Он просто вручал своё сердце в её руки. Признавался в чёртовой любви не словами, а поступками. Ведь так легче.       Малфой поднялся с места, подходя к столу, на котором лежало несколько чистых листов и карандаш. Он вернулся к Гермионе, которая следила за каждым его движением, стараясь найти подвох. Ждала от него внятных объяснений, но мужчина мастерски делал вид, что всё шло по плану.       — Я вплету твою магию в каркас защитных чар, чтобы они распознавали тебя и давали возможность самостоятельно входить. Но если вдруг понадобиться изменить систему, то сейчас напишу все слои.       Он помнил каждую комбинацию рун, их последовательность и силу, наложенные на всю территорию дома. Точными линиями Лис рисовал символы, рядом оставляя приписки с комментариями, которые Гермионе облегчат разбор сложной многоступенчатой защиты. С каждым штрихом дыхание Драко учащалось. Ведь на этом листе был не просто пароль к его дому. Нет. Здесь был пароль ко всей его жизни.       Грейнджер придвинулась к Малфою, кладя свои руки ему на плечи, внимательно следила за тем, что он писал на листах, но никаких вопросов не задавала. Будто боялась спугнуть.       — Смотри, — концом карандаша мужчина указал на первые строки, начиная размеренно объяснять последовательность. Слой за слоем. Рассказывал и смысл своих приписок. С каждым раскрывшимся абзацем ритм его сердца становился ровнее.       Он чувствовал на шее обжигающее дыхание Гермионы. Как оно учащалось. В какие моменты ведьма вбирала в грудь побольше воздуха, задумываясь и анализируя. Но не услышал никаких вопросов, которые были ей так присущи. Он молча внимала каждому его слову.       Когда грифель застыл над последней руной и все слова закончились, в комнате повисла напряжённая тишина. Саломея обдумывала всё, что только услышала, а Драко… он боролся со сном, что так и нападал на него. Храбрился, пытаясь не выдать своего ужасного самочувствия.       — Малфой, — ведьма чуть отстранилась, смотря на него с сведёнными ближе к переносице бровями. — Что происходит?       — Ничего.       — Ты дуру из меня не делай, — Грейнджер резким движением обхватила лицо мужчины, притягивая к себе. Она всматривалась в его бледную кожу, мешки под глазами и лопнувшие капилляры. — Думаешь, я не знаю, как выглядит человек без сна. Да весь твой вид кричит об этом.       — Я долго не мог уснуть, слишком много мыслей было в голове, — эти слова срывались с губ слишком легко, но душа ныла от них. Он ведь не хотел ей врать. Но сейчас… лучше сладкая ложь, чем горькая правда.       Саломея не выпускала из своей хватки. Всматривалась в каждую морщинку, пытаясь найти хоть один признак, что он притворялся. Зацепиться за него, чтобы добраться до истины. Но… не получалось.       Из груди ведьмы вырвался обречённый вздох, и она отпустила мужчину.       — Как твои раны? — Драко аккуратно провёл по ещё розоватой линии на оголённом плече девушки, следя за её реакцией. Она не зашипела и не отдёрнула.       — Всё хорошо. Почти зажили, — голос казался поникшим. Грейнджер чувствовала, что Малфой скрывал от неё важную информацию, но не имела доказательств, чтобы предъявить.       Пространство перед глазами вновь начало размываться. Драко хотелось проморгаться, помотать головой, чтобы сбить это напряжение, но лишь одним неосторожным движением он мог разрушить всю свою легенду.       — Тебе что-нибудь снилось? — с его губ сорвался странный вопрос. Малфой и сам не понял, как это произошло. Воспалённый мозг искал любую тему, за которую была возможность зацепиться, и уйти с тонкой тропинки лжи. Он ведь не любил эти странные разговоры, смысл которых равнялся нулю.       — Дом, — на губах Гермионы проскользнула печальная улыбка. И мужчина не стал перебивать ведьму своими словами, что спросил глупость. — Я видела лица родителей так ясно, будто и правда к ним приехала.       Грейнджер легла на плечо Драко, кутаясь в его объятиях.       — Небольшой домик в Австралии у самого побережья. Мама мечтала жить у моря, и я исполнила её мечту, но не при самых лучших обстоятельствах.       Он смутно припоминал, что после войны раскрылось местонахождения родителей ведьмы. Она перевезла их на другой континент, спрятала свои самые главные рычаги давления от врагов. И поступила мудро.       — Как они согласились на такой скорый переезд?       — Никак, — девушка пожала плечами, одновременно с этим начиная ногтем выводить незамысловатые узоры на груди Драко. — Я стёрла им память обо мне. Полтора года они жили с большим провалом в воспоминаниях. Мучились от видений, мигреней и странных снов. После войны и всех судов, перед поступлением в Академию Авроров, я занималась вопросом по восстановлению их памяти. У меня получилось, правда…       Послышался громкий вздох со стороны Грейнджер. Обречённый, с нотами горечи, и может, даже, обиды.       — Между нами образовалась пропасть. Как бы я не старалась им объяснить, что это было сделано с целью сохранить жизни, мама и папа так и не поняли. И они не знают толком, кем я работаю. После множества скандалов я решилась их ограничить от магического мира.       Малфой прижал Саломею к себе, желая подарить свою безмолвную поддержку. Связь с семьёй — неотъемлемая и безумно важная часть жизни каждого человека. И когда она трещит, начиная разрываться в нескольких местах, то весь мир рушится. Разлетается на множество осколков, от касаний к которым по сердцу течёт кровь. И их уже невозможно собрать.       — Как ты им объясняешь свои редкие сообщения или звонки?       — Работаю в Отделе Тайн, много командировок без возможности выйти на связь и с полной секретностью. Они и сами не рвутся узнавать больше про мою работу. Но… после этого задания я думала взять большой отпуск, приехать к ним и попытаться наверстать упущенное.       В тоне Гермионы слышалась печаль. Словно её план уже не сможет воплотиться в жизнь. Малфой нахмурился, чуть наклоняя голову вниз, чтобы видеть лицо ведьмы.       — Что изменилось?       — Я, — с горечью ответила она. — Мне страшно возвращаться в Аврорат, свою квартиру, к ним в Австралию. Будто от прежней Гермионы Грейнджер остались лишь крохи. Я не знаю, кем сейчас являюсь.       Драко привстал, тем самым заставляя Грейнджер поднять взгляд на неё.       — Ты всегда будешь той Гермионой, которую я знал со школы. Твой фундамент не разрушит ни одна тёмная магия, ни один преступный мир.       Но разве он сам верил в эти слова? Ведь видел, как на его глазах Золотая девочка ломалась. Как с каждым днём вера в «лучшее» угасала. Как она ненавидела, страдала, горевала и боялась. Слышал, как с её губ срывалось самое страшное заклинание, раскалывающие душу на части. Но Грейнджер всегда была лучше него, ведь продолжала бороться, несмотря ни на что. Её организм отторгал тьму, к которой она так тянулась, желая найти в ней спасение.       Драко наклонился, закрепляя свои слова поцелуем на её губах. Мягко, нежно и чувственно. Она вторила его движениям, обхватив руками шею, чтобы не дать ему возможности разорвать сладостную минуту иллюзии. Когда они касались друг друга, не скрывали любви, то будто тьма обходила их стороной. Делала несколько шагов прежде, чем захлестнуть с новой силой.       — Мне всё же стоит сходить в душ, — с стеснительной улыбкой прошептала ведьма, упираясь своим лбом в его. Малфой усмехнулся, но не воспротивился.       Он смотрел на эту хрупкую женщину под собой, в своих объятиях. На её кудри, что разметались по плечам, на веснушки, что светились от первых лучей солнца, пробившихся в квартиру, на её пухлые зацелованные губы. Всё нутро трепетало. Лис смотрел на Саломею и молил тех богов, которые ещё слышали его грешную душу лишь об одном — чтобы это мгновение длилось вечно.       Но вот ведьма убрала свои руки с его шеи и встала с кровати, поправляя майку. Она подарила Малфою ещё одну улыбку прежде, чем скрыться за дверьми ванной.       Как только замок щёлкнул, Драко сбросил все свои маски. Лицо исказилось в гримасе боли. По вискам нещадно било. Глубокий вдох. Ему нужно продержаться. Хоть как-то. Но не раскрыть себя.       Мужчина сполз по стене в кровать, и когда голова коснулась подушки, он понял, что не сможет. Его состояние сейчас совершенно не походило на привычные слежки. В те моменты он не нервничал, был уверен в себе и в своих навыках. Сейчас же… его нервная система трещала по швам.       Драко прикрыл глаза лишь на секунду, желая всё же дождаться Гермиону, а после вдвоём приготовить завтрак. Но обессиленный организм одержал победу. Мысли начинали путаться. Воспоминания прошедшего дня слились воедино. Тело начало чувствовать последствия бойни, в которой они участвовали ещё несколько часов назад. Истощённый и морально разбитый, Малфой всё же уснул, так и не дождавшись Саломеи.       Последняя мысль, прошедшая сквозь пелену сна, не обнадёживала.       Он так и не смог найти способа спасения для Грейнджер.