Эпилог. Лис.

      1 марта, 2013 год.       19:07, Австралия.         Сигарета тлела в руках Драко. Он не курил, нет. Лишь наслаждался ментоловым запахом этой медленной смерти. Смотрел на закатное солнце, отбрасывающее блики на лёгкие волны океана. Ощущал привкус соли даже в воздухе, но ему нравилось.        Рядом проходили счастливые люди, совершенно не обращая внимания на мужчину с платиновыми волосами и слишком бледной кожей, что стоял у самого начала пляжа и задумчиво смотрел в даль.       В редкие моменты, такие как этот, Малфой позволял себе расслабиться, снять все щиты и позволить чувствам взять вверх.       Прошло чёртовых пять лет. И все эти года он не мог забыть Гермиону. Она слишком глубоко пробралась в его сердце, обжилась там и напоминала о себе. Каждый раз, когда хотелось закончить свои мучения, направив конец древка прямо в грудь, образ улыбающейся ведьмы вставал перед глазами.        Мужчина не мог так легко, из-за собственного эгоизма, забрать жизнь и у неё. Саломея стала стимулом его существования, пусть сама того и не осознавала.        Он смотрел на тлеющую сигарету. Каждый год приказывал себе забыть её, отпустить, ведь Грейнджер его возненавидела после того дня, как он сбежал, в надежде подарить шанс на светлое будущее. И каждый чёртов год, в первое марта срывался. Доставал пачку, зажигал маленькую смерть, но не позволял себе сделать ни одной затяжки.        Сегодняшняя сигарета оказалась последней. Всё. Не было больше воспоминаний о Гермионе. Драко сжёг их собственноручно. Словно сама судьба насмехалась над ним, безжалостно шепча «теперь пора забыть».       Мужчина улыбнулся, покачав головой. Однажды он обязательно это сделает. Воспоминания станут не такими яркими, образ Грейнджер развеется в его снах, а сердце не будет так сжиматься в моменты опасности от мыслей, что по его глупости ведьма может погибнуть. Но не сегодня… сейчас Малфой позволял себе прокручивать отрывки прошлого и осознавать, насколько больно было видеть её слёзы и слышать крики у той дороги, но не иметь возможности подойти, обнять и поцеловать её щёки, смахнув слёзы.       Однако… в тот момент Лис не жалел, что сбежал. Что оставил вопрос Саломеи висеть в воздухе без ответа. Только так она вернулась бы в свой мир. Снова увидела друзей и родителей, обняла их и вздохнула с облегчением, что весь кошмар закончился, что не нужно больше скрываться, бояться за свою жизнь и вечно жить в контроле.        Только так…       Фильтр обжог пальцы, но Драко не вздрогнул. Он лишь с сожалением посмотрел на остаток сигареты и затушил её, убирая в помятую пачку. Словно чёртов наркоман, обещал, что избавится от своей губительной привычки, но хранил малую дозу на крайний случай.       Подняв голову, Малфой бросил последний взгляд на тихий океан, уже собираясь уходить, как вдруг… сердце пропустило удар, а лёгкая улыбка пропала с лица, сменившись шоком. В нескольких метрах от него стояла женщина, так напоминающая Гермиону. Те же каштановые кудри, та же аккуратно уложенная чёлка, те же карие глаза и нос, усеянный веснушками.        Глаза.        Нахмурившись, Драко присмотрелся, и уже в следующее мгновение расстояние между ним и незнакомкой начало сокращаться. Она быстрым шагом приближалась к нему, смотря с тем же неверием и настороженностью. И когда между ними осталось два шага, то земля ушла из-под ног.       Это она. Гермиона Грейнджер.        Стояла перед ним, смотря своим тёплым взглядом, в котором плескалось тысяча эмоций. Переминалась с ноги на ногу, боясь ошибиться, дать себе ложную надежду. Будто они никогда не были знакомы. Будто никогда не переживали ужасы преступного мира. Будто никогда не любили друг друга…       Драко сделал шаг навстречу. Казалось, вот ещё секунда, и образ ведьмы рассеется, став очередным миражом, который преследовал его последние годы. Он протянул руку и прикоснулся к бархатной щеке женщины. Она не исчезла. Всё также стояла, натянутая как струна, и не верила.       — Грейнджер? — хрипло прошептал мужчина, вглядываясь в такие родные очертания.       — Малфой, — женщина улыбнулась, и уже в следующую секунду обвила его торс своими руками, прижимаясь к широкой груди.        Сука судьба смеялась в голос. Он хотел забыть, существовать дальше в этом сером мире, как тут всё пространство начало пестреть красками, ведь Малфой ощущал такие жаркие объятия той, кого любил.       Секунда, вторая, третья. А Грейнджер всё не исчезала. Лёгкое платье белого цвета обвивало тело ведьмы, а подол мягко шелестел, развиваемый лёгким ветром. Драко проник рукой в каштановые волосы, ощущая их мягкость. Снова. Чёрт возьми, он даже не мог себе представить, не смел надеяться, что однажды сможет ещё раз ощутить это.       Но тепло исчезло. Гермиона выскользнула из его рук, смотря на мужчину взволнованным взглядом.       — Прости, я… не ожидала тебя увидеть.       Из груди вырвался смешок. А кто ожидал такой встречи после пяти лет полного молчания? Грейнджер была такой яркой, улыбающейся и счастливой. Именно так он представлял будущее своей Саломеи. Светлым.        — Как ты здесь оказалась? — Малфой сделал шаг в сторону, начиная неспешно идти вдоль пляжа. Женщина последовала за ним, словно под гипнозом. До абсурдного смешно начинать такую светскую беседу после слишком крепких и личных объятий, но шок ещё не спадал.        — Перебралась два года назад. Решила наверстать упущенное с родителями. Конечно, есть ещё сложности, но мама и папа уже куда теплее стали ко мне. Да и в Австралии мне больше нравится, чем в хмуром Лондоне.        — Всё также работаешь в Аврорате?        — Да, — после ответа Гермиона нахмурилась, смотря на Драко. — Стой… ты не под оборотным. Как?       Она смотрела с лёгким страхом. Начала оглядываться, в её взгляде мелькнул ужас, на что мужчина усмехнулся, вновь проводя рукой по её лицу. От прикосновения по телу прошёлся электрический ток. Блять, он снова мог почувствовать её. Это так… непривычно.        — Всё хорошо, Гермиона. Я больше не скрываюсь.        — Но почему?       Они продолжили свою медленную прогулку. Лис всё думал, как же рассказать ей, что он сотворил, а потом понял… эта ведьма может знать правду такой, какая она есть. Без приукрашивания и красивой оболочки.       — Скитался по миру, а потом сбежал сюда, — эти слова давались тяжело, ведь сейчас они были так воодушевлены встречей, и мужчине не хотелось лишней фразой перематывать плёнку к событиям пятилетней давности. Будто одна вспышка испортит всё. Вскроет зажившие шрамы. — Пошёл к маггловскому правительству и предложил им свои услуги в обмен на помилование. Признался, кто я на самом деле.        Гермиона затаила дыхание, нервно прикусывая губу и щёлкая пальцами, пока слушала небольшой рассказ Драко.       — Сейчас я охраняю маггловских высокопоставленных лиц, которые знают о волшебстве, они же скрывают моё существование от Английского Министерства магии.        Воспоминания об унижениях, переговорах и пытках проносились перед глазами Лиса. Он стерпел множество боли, ударов и оскорблений, чтобы позволить себе не скрываться. Жить в обычном мире, не боясь быть убитым службами некогда родной страны.       — Ох, Драко…        — Не стоит. Я уже пережил. Это лучшее, что я мог найти для себя.        Определённо. Ведь кто знал, что спонтанное решение убежать на совершенно другой континент принесёт ему такой подарок. Малфой не мог перестать смотреть на Грейнджер. Она стояла рядом с ним. От неё всё также пахло жасмином с нотками кислого лимона. И выглядела такой живой, здоровой.        Хотелось поцеловать её. Прижать к себе и больше никогда не отпускать. Ведь только рядом с этой женщиной сердце переставало ныть, а последние кровоточащие раны затягивались, успокаиваясь. Но он боялся. Так страшно сделать лишнее движение и разрушить хрупкое равновесие. В ушах всё ещё стоял её крик отчаяния. Гермиона никогда не простит ему побег.        Сколько бы радости не плескалось от встречи, воспоминания и чувство боли от его ухода будут преследовать ведьму всю жизнь, а Драко — вина.        В своём задумчивом состоянии Малфой не услышал звонка.       Грейнджер подхватила телефон из кармана, отвечая. Она выслушала чью-то речь, хмурясь.       — Скоро буду, — сказала ведьма и завершила разговор. Её взгляд стал виноватым. Она повернулась к мужчине, переминаясь с ноги на ногу. — Мне… срочно нужно идти.        Руки обдало жаром. Забрать свою Саломею навсегда. Не отпускать. Любить. Боготворить. Так чертовски хотелось. Но…       — Конечно. Я не задерживаю.       Чтобы не совершить необдуманных действий, Драко спрятал руки в карманы, стоя напротив женщины. Он не хотел делать шаг назад. Больше нет. Но осознание, что сейчас Лис вновь потеряет её душило, заставляло сделать хоть что-то.        Взгляд упал на левую руку Грейнджер. Неожиданно. И голубо-красная фенечка стала одновременно надеждой и погибелью. Она всё ещё любила его. Берегла воспоминания. Не убирала кровавый цвет с подарка Полумны. Помнила.        Ком встал в горле, преграждая путь словам.        — Не хочешь как-нибудь сыграть в шахматы? — с лукавой улыбкой спросила Гермиона, видя замешательство.        Но Малфой не отрывал взгляда от руки ведьмы. Ведь выше этой фенечки, на предплечье гордо восседал рыжий лис. Смотрел своими холодными серыми глазами на мужчину, желая защитить свою хозяйку.        — Да, определённо.        Всё циклично. Ровно пять лет назад, перед расставанием Гермиона крикнула вопрос. И Драко промолчал. Но в этот раз… он ответил, разрешая себе не переживать за её жизнь. Разорвал круг боли.       — Тогда до встречи, — Грейнджер прошла мимо и тихо прошептала: — Лис.        А в следующее мгновение она сорвалась на бег. Подол платья развивался, давая ему взор на загорелые ноги женщины, обтянутые несколькими ремнями, в которых блеснул металл. Сюрикен.        Блять, эта ведьма — воплощение любви и воспоминаний. Она должна была его ненавидеть, сжечь любое упоминание о Лисе, а вместо этого увековечила его образ на своём теле, как нечто светлое. Любила. Любила. Любила.        Драко стоял посреди дороги, потирая свою руку, где вместо ожога на него смотрел белый ирбис. Ведь Лис также не забыл свою Саломею. Оставил ещё одно напоминание. В двадцать восьмой день рождения позволил себе слабость и принял поздравления. Желал до боли в костях услышать голос Гермионы.        Любил. Любил. Любил.       Они обязательно встретятся. Когда-нибудь. Вновь. И сыграют в шахматы, где Малфой позволит победить. Ведь светлая сторона всё же взяла своё.       Он развернулся, направляясь в противоположное направление. И впервые за пять лет на его душе был штиль. Та сделка подарила ему новый мир. Избавила от призраков прошлого, помогла отпустить образы семьи и двигаться дальше. Принять себя с монстрами и изъянами, потерять и обрести вновь.       Она подарила ему искупление.