Эпилог. Саломея.

      5 июня, 2008 год.       14:28, кладбище волшебников.       Гермиона подставляла лицо под лёгкий тёплый ветер, слегка прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной. В руке тлела сигарета, девушка сделала затяжку, ощущая, как ядовитый никотин проникал в организм, а после уносил всё плохое далеко.       — Джон уже который месяц разводит руками. Даже деньги с меня не берёт, — грустно усмехаясь, продолжила свой монолог Грейнджер, упираясь спиной в могильный камень Луны, — но я не сдаюсь. Каждый раз, как прихожу в наш спортивный зал и вижу его оружие, питаюсь решимостью найти. Он не спрячется от меня.       Очередная затяжка и дым, развивающийся по воздуху. На удивление, сегодня для Лондона была просто прекрасная погода. Солнце светило, но не жгло, ведь его жар разбавлял ветерок. Даже на кладбище сегодня казалось не так тоскливо. Знойные вороны не начинали своих серенад, притихнув на ветках и в гнёздах. Ни одного волшебника Гермиона не встретила, чему была несказанно рада. Это место — её чистилище. Здесь девушка могла без зазрения совести выворачивать свою душу и быть уверенной, её услышат, а раскрытые тайны будут навсегда запечатаны в земле и камне.       — Мне так грустно, Луна. Каждый день я натягиваю маску, возвращаясь в отдел. Стараюсь смеяться над глупыми шутками коллег. Всё валится из рук. Гарри твердит про отпуск, который я обещала взять после поимки Хилза, но…       Дрожь вновь настигла тело ведьмы. Она сжала руки, снова потянувшись к сигарете.       — Если я останусь одна, то свихнусь. Да, мне не нравится в Аврорате, в Лондоне, в своём доме. А другого варианта я не нахожу. Каждую ночь он приходит ко мне во снах, гладит, целует, шепчет слова любви, и под конец, когда я верю, что он вернулся и теперь мы будем счастливы, звучит будильник. Идеальная картинка расходится трещинами и рушится. Я просыпаюсь одна, в нашей постели, окутанная его запахом, который почти исчез. Даже чары стазиса не помогают.       Лёгкое жжение на пальцах привело Гермиону в чувства. Она наконец открыла глаза и посмотрела на руку. Сигарета ещё тлела, а фильтр обжигал кожу. Сжав остатки, ведьма избавилась от них. Она повернулась к изображению подруги, подушечками пальцев проводя по шершавой поверхности.       — Прости, что рассказываю только грустные мысли. Других у меня просто нет. Наверное, на сегодня с тебя хватит моего нытья. Нужно ещё патронус отправить.       Ведьма медленно поднялась, осматривая своё левое запястье, на котором болтался сине-красный браслет — символ двух самых дорогих и любимых её сердцу людей. Память о них Грейнджер носила с собой всегда. Даже на официальных выходах, когда пресса разбирала по кусочкам каждый образ, она не снимала его.       Ноги слегка затекли от нескольких часов сидения. Размяв их, Гермиона подхватила с земли серую толстовку и двинулась дальше сквозь ряды могил. Портреты умерших волшебников уже не обращали внимания на девушку, ведь она стала частым гостем, нарушавшим их покой.       Рана, сочившаяся многие месяцы болью, начала медленно затягиваться. В особенно тяжёлые периоды Грейнджер задыхалась ею, но сейчас, смотря на светлую улыбку Лавгуд, она не чувствовала слёз на щеках и желания кричать в пустоту о несправедливости мира. Лишь грустно улыбалась в ответ.       Остановившись у двух могил, ведьма улыбнулась. Нарцисса больше не смотрела на неё сквозь пелену неприязни. Кажется, мать Драко даже с того света поняла, что Гермиону и её сына связывало куда большее, чем клятва. Саманта же смотрела на девушку с яркой улыбкой, от которой по груди растекалось тепло.       — Вы знаете, что у него сегодня день рождение, — девушка прошла на могилы, доставая из кармана палочку и колдуя венки для двух надгробий. — Ни один мой патронус так и не дошёл до него, но… может, сегодня будет исключение?       И в следующий миг перед Саломеей предстал величественный серебристый барс. Он медленно прошёлся по воздуху, а следом обнял свою хозяйку, кладя голову ей на плечо. Ирбис смотрел на неё своими понимающим глазами. Словно сама магия осознавала особенность этого дня для ведьмы.       — Привет, — Гермиона мягко улыбнулась своему патронусы, выдыхая от облегчения, что он получился.       В первый месяц после окончания дела девушка увязла в своём горе, отчего светлая магия отказывалась вырываться из её древка, утаённая под слоями боли. Сколько бы Грейнджер не пыталась, не злилась и не плакала, её выдра не возвращалась. И в момент, когда она утопала в самых тёплых воспоминаниях, яркая вспышка ослепила на мгновение. И перед ней предстал статный ирбис.       В тот вечер Гермиона долго плакала, понимая, что вся её прошлая жизнь, которую Драко так искренне и рьяно защищал, осталась в прошлом. Даже собственная магия поменяла облик, дав окончательный ответ — ведьма уже никогда не будет прежней.       — С днём рождения, придурок. Надеюсь, у тебя всё хорошо. И ты бережёшь моё сердце, потому что без него в груди одна пустота. Будь счастлив. Найди себя. И… живи.       Сделав судорожный вздох, Гермиона взмахнула палочкой, отправляя послание Малфою. Она даже не надеялась, что патронус дойдёт до него, ведь все они возвращались, так и не найдя получателя. Хотелось выговорить всё, что сидело в мыслях. Но это его праздник, и омрачать его… она обязательно расскажет Драко всё, что чувствовала, как только найдёт.       — И вы, — девушка посмотрела на могилы двух женщин, — будьте счастливы.       Развернувшись, Грейнджер быстрым шагом направилась в сторону выхода с кладбища. Больше не стоило здесь оставаться. Иначе рана снова разойдётся, и невыносимая боль затопит с ног до головы.       Она чуть ли не бежала сквозь ряды могил, как вдруг увидела странный, но почему-то знакомый силуэт. Девушка остановилась, всматриваясь в незнакомца с лёгким прищуром. Рука машинально легла на скрытые ремни, в которых лежало несколько кинжалов и сюрикенов.       — Не стоит, мисс Саломея, — мужчина сделал шаг навстречу, сбрасывая капюшон.       — Джек, — девушка облегчённо выдохнула и приказала себе расслабиться.       Оружейник — один из немногих, кто знал настоящую историю. Гермиона никогда не рассказывала ему о своих мыслях, страхах и чувствах, но мужчине этого и не требовалось. Он всё видел и знал.       — Вам не понравится этот разговор, но, рано или поздно, он должен произойти, — Джек держал дистанцию, позволяя ведьме оставаться в куполе безопасности. — Перестаньте его искать. Ничего не получится.       Воздух вдруг стал слишком тяжёлым, давя на плечи девушки. Она нахмурилась, слегка отводя голову в сторону. Не верила тем словам, что услышала. Это ведь Драко его подослал? Конечно, он. Ведь Блейз бы сдал своего друга. Он знал, как страдала Саломея, и помнил свой разговор с Лисом. Забини бы хотел, чтобы они обрели своё счастье. А вот Оружейнику было плевать…       — Я не знаю, где он. И не держу связь. Но понимаю вашу боль. Если вы и дальше будете пытаться что-то сделать, то никогда не сможете пережить и отпустить.       — Откуда…       — Ваши поиски слишком примитивные и громкие, мисс Саломея. Перестаньте цепляться за прошлое. Живите настоящим. Кто знает, что вам подкинет судьба.       Гермиона не успела даже моргнуть, как Джек исчез, словно его никогда не было здесь. Будто весь произошедший диалог лишь игры её разума. Сознание разрывалось на части. С одной стороны, мужчина был прав — поисками она лишь убивала себя, даря ложную надежду, а потом страдая. С другой стороны — ведьме так хотелось увидеть эти ледяные глаза, наполненные любовью только для неё.       Покачав головой, девушка отбросила от себя эти мысли, и продолжила путь к выходу с кладбища. Обеденный перерыв скоро должен закончиться, и бумажная работа снова поглотит её до глубокой ночи.

***

      Не успела Гермиона переступить порог своего кабинета, как рядом оказался Гарри. Она закатила глаза так, чтобы друг не видел. Эта шарманка играла изо дня в день. Один и тот же вопрос, закопанный за ворохом других ненужных. Но каждый раз Грейнджер молчала, смотря на Поттера равнодушным взглядом.       — Ты нашла новое место для обеда? — фальшивым весёлым голосом спросил мужчина, входя в помещение вслед за девушкой.       Она отбросила кофту на кипу бумаг, что стояла в углу, и села за скрипучий стул, который каждый раз обещала себе починить, но затем забывала.       — Можно и так сказать. Гарри, давай без этой воды. Ты опять хочешь узнать про шрам? Мой ответ тот же — молчание.       В один из дней, когда Грейнджер всё достало в своём же кабинете, она ушла в тренировочный зал отдела вымещать эмоции на несчастной груше. И в тот проклятый момент, когда ведьма сбросила с себя кофту, оставаясь в одном спортивном топе, в зал вошёл Поттер. Он хотел передать документы, но увидев глубокие и косые шрамы, сложенные в одну букву, замолчал. А после на девушку посыпались вопросы и, чуть ли не мольбы, рассказать кто это сделал и что вообще творилось с ней во время выполнения задания.       — Гермиона, — друг устало выдохнул, опираясь бёдрами об её стол и качая головой из стороны в сторону, — я всё это время переживаю за тебя, хочу понять, что ты пережила и постараться помочь. Но каждый раз лишь ударяюсь о глухую стену. Раньше…       — Я была другой, — перебила его Грейнджер с раздражением отбрасывая документы от себя. — Спасибо, что напомнил, Гарри. Пойми, пожалуйста, я не хочу ворошить прошлое. Да, я изменилась, но я всё также люблю вас с Роном, также рядом. И самое главное — живая. Перестань причинять мне боль. Отпусти, и живи дальше.       Последние слова вырвались сами собой.       Ещё несколько минут назад Гермиона думала о том, что она никогда не сможет этого сделать, продолжая искать Драко. А сейчас бросалась такими фразами в друга. Лицемерно? Без сомнений.       Но это заставило задуматься. Прошло три месяца с момента, как Саломея начала свои поиски. Но все её предположения сводились к пустоте. Приносили лишь боль. И ничего больше… может, Оружейник был прав?       — Вообще, я хотел начать разговор с того, что суд над Хилзом назначали на пятнадцатое июня. Ты не обязана там быть, но…       — Я и не буду, — резко сказала ведьма, возвращаясь в реальность.       Она уже достаточно провела времени с этим ублюдком, контролируя каждый допрос, изъятия воспоминаний, следуя за ним на выездах для обыска квартир, лабораторий и клубов. Было иронично ступать в «Радар» с осознанием, что это также территория Тени.       — Сегодня есть ещё подготовительные группы авроров? — перескочив с темы, спросила девушка.       — Нет, — глухо отозвался Гарри, смотря на подругу с какой-то задумчивостью и тоской.       — Можно я уйду сегодня пораньше? Мне очень нужно.       — Конечно. Ты и так перерабатываешь. Я передам начальству.       Благодарно кивнув, Грейнджер вновь схватила кофту и, не прощаясь с Поттером, выбежала из кабинета, вновь уносясь подальше от этого мрачного Аврората. Ей нужен свежий воздух, новая сигарета и время. Чтобы обдумать. Решить. Двигаться или остановиться.

***

      Закат встречал Саломею алыми бликами на стенах. Всё тот же недостроенный многоэтажный дом. Та же квартира и пустота. С уходом Драко отсюда пропал и порядок. Некогда правильная Гермиона жила в хаосе, находя в нём какое-то странное успокоение. Она отбросила вещь в сторону и чуть ли не с разбега упала в мягкую кровать, которая тут же окутала стальным ароматом Малфоя.       Сделав глубокий вдох, Грейнджер позволила себе расслабиться. Отпустить все тревоги и мыслить здраво.       Все её поиски приводили в тупик. Лис не оставил ни одной подсказки. Словно и сам не знал куда исчезнет. Не выходил на связь, но оставался жив. Был ли смысл искать человека, который так хорошо спрятался?       Который не хотел, чтобы его нашли.       Из груди вырвался выдох.       Они любили друг друга, и знали это. Жаждали спокойствия и единения, но… в реальности, когда Гермиона — героиня магической Британии, а Драко — якобы умерший волшебник и опасный наёмный убийца, это казалось до невозможности абсурдным.       Малфой хотел счастливой жизни для неё. Чтобы она не существовала, а наслаждалась каждым днём, улыбалась, смеялась до боли в животе и видела этот мир яркими красками. Он хотел света для неё.       И… раз Саломея так и не смогла найти своего Лиса, она сделает всё, чтобы исполнить его желание. Будет счастлива. Ведь сегодня день рождения Драко Малфоя. И в такой день мечты должны сбываться.       По щеке Гермионы стекла одинокая слеза. Казалось, она в какой-то момент сорвётся, и начнёт вновь искать своего наёмного убийцу. Но сердце уже устало от постоянной боли. И сейчас, после принятого решения, оно впервые забилось часто, словно предвещая — этот выбор оправдает себя. Оставалось лишь ждать.