самый быстрый способ

Тайлер возвращается домой в сумерках. Здоровается у крыльца с пожилой соседкой, что выводит на прогулку терьера с седой мордой. — Сomment vas-tu mon pote? — ему дозволяется потрепать пса по загривку. Они с миз Трамбле перекидываются парой фраз. Она опять сетует, что он ужинает едой на вынос и приглашает зайти в субботу на луковый суп. Тайлер, неловко улыбаясь, говорит, что в субботу работает. На этом они расходятся, и он поднимается к себе на четвертый этаж. Он живет в этом доме под именем Джейкоба Джонсона уже три недели из тех пяти, что находится в Монреале. Живет тихо, не привлекая внимания, практически не выезжая за пределы района, в котором поселился. Он знает, что это не навсегда, и рано или поздно придется решить, куда двигаться дальше. В день, когда пробудившийся сквозь лекарственный морок хайд выбрался на свободу и помог Тайлеру сбежать из бронетранспортера, он, не теряя времени, лесом пробрался к старому дому Гейтсов. Особняк был окружен желтой лентой, которая говорила о том, что здесь побывала полиция и криминалисты. На удачу Тайлера больше всего их интересовали подвал и спальня Лорел. Остальные помещения, судя по слою пыли и грязи, остались почти нетронутыми. Тайлер прошел в бывшую комнату Гаррета Гейтса, поддел нужную половицу и нашел свой тайник в целости и сохранности. Паспорт-карта на чужое имя, позволяющая пересечь по земле границу с Канадой и Мексикой, наличные деньги, кредитки и ключи от машины, припаркованной на автостоянке между Джерико и Берлингтоном. Все это, кроме ключей от машины, о которой не знала его сообщница, должно было находится на лодке, на которой они собирались покинуть место преступления. Но Тайлер не был идиотом. Он знал, что Лорел нет никакого смысла оставлять его в живых после того, как она добьется своей цели. Он ведь тоже был изгоем, не так ли?.. Да, это она сделала ему поддельный документ и снабдила деньгами, которых у нее после убийства наследницы сахарной империи водилось вдоволь. Но он ей все равно не доверял. Поэтому и запланировал побег не только из Джерико, но и от Хозяина. Тогда он еще не знал, что Лорел умерла в реанимации, так и не придя в сознание после атаки пчел. Одежда Гаррета пахла сыростью и плесенью, но спасибо, что не развалилась от старости прямо на нем. Тайлер надел джинсы, рубашку, парку и бейсболку с эмблемой Vermont Lake Monsters. Распихал по карманам свое немногочисленное имущество и от дома Гейтсов лесными тропами затрусил к месту, где оставил купленный пару недель назад старый форд. Удача в этих голодных играх и правда была на его стороне: он добрался до места, не встретив ни полиции, ни егерей. После этого полуторачасовой путь до границы показался ему просто плевым делом. Проведя на пропускном контроле ещё полчаса, Тайлер — а вернее, Джейкоб — ступил на Канадскую землю. Он отпирает входную дверь своей небольшой квартиры-студии, зажигает свет, сбрасывает куртку в коридоре, идет на кухню, чтобы оставить там пакет с фалафелем. Моет руки в ванной и идет в спальню, чтобы переодеться в домашнее. И тут его рутина разлетается на тысячу осколков, а сам он подпрыгивает на месте от неожиданности. В кровати, уткнувшись носом в подушку, спит Уэнсдей. Тайлер таращится на нее минуту, не меньше, стараясь осознать то, что показывают ему глаза: Уэнсдей Аддамс спит в его кровати. Не прячется за дверным косяком, чтобы перерезать ему горло, не пугает могильным голосом из темноты, словно герой боевика, пришедший поквитаться с врагом. Спит прямо в одежде, улегшись поверх покрывала. Спит на боку, подложив под щеку ладошку, словно ребенок. Тайлер различает ее слабое размеренное дыхание. На фоне двуспальной кровати она кажется крошечной, обманчиво хрупкой. Вопреки здравому смыслу, который велит пользоваться ситуацией и сматываться, Тайлер садится на край кровати и легко тормошит Уэнсдей за плечо. Ее ресницы трепещут, она открывает свои темные, бездонные и словно нездешние глаза. Смотрит на него без страха или волнения. — Ты знала, что в оригинале сказки о Златовласке и трех медведях, папа-медведь поймал вломившуюся в их домик девчонку и порвал в клочья?.. — спрашивает Тайлер. — Ты это только что выдумал, — Уэнсдей потягивается, словно кошка, и сладко зевает. — Который час? — Шесть вечера. — Разбуди меня утром, — немыслимо, но она переворачивается на другой бок и снова погружается в дрему. — А ты не хочешь объяснить, что происходит? — спрашивает он. — Утром, — ее тон непреклонен. Тайлер, признаться, заинтригован. Потому что это не похоже на ловушку или какой-то странный план мести. Он ужинает в тишине, читает книгу на французском, взятую в библиотеке, принимает душ и в десять возвращается в спальню. Как бы там ни было, диван в гостиной просто крошечный, и он не собирается спать на полу. Он ложится на другой край кровати, вытягивая из-под Уэнсдей одеяло. Она так умильно ворчит во сне, что Тайлер улыбается в темноту. Он поворачивается спиной к незваной гостье. Думает, что не сможет заснуть. Ни с таким подарочком под боком. Но, странное дело, сон приходит куда быстрее, чем обычно. И в эту ночь его не беспокоят кошмары о Лорел или жертвах хайда. Уэнсдей будит его затемно. Тайлер нащупывает мобильник: дисплей показывает три часа семь минут ночи. — Отлично. Значит, теперь ты выспалась, — он приподнимается, опирается об изголовье кровати. Сжимает переносицу пальцами, пытаясь проснуться окончательно. — Впервые за несколько недель, — говорит Уэнсдей и сразу отвечает на незаданный вопрос, — у меня была бессонница. Предположительно из-за последствий ПТСР. Тайлер не говорит «Мне жаль», потому что это глупо. Его самого порой накрывает флешбеками в самое неподходящее для этого время. Глаза постепенно привыкают к темноте, но он пока не может различить силуэта Уэнсдей. Лишь чувствует, как прогибается матрас, когда она перемещается. — У моей матушки, впрочем, свое виденье проблемы. Она считает, что не была поставлена точка в наших с тобой отношениях, — Уэнсдей вкладывает в последнее слово как можно больше яда. — И это… мучает меня. — Как ты меня нашла? — спрашивает Тайлер. Давно надо было поинтересоваться. — Я вернулась в склеп Крэкстоуна за «Книгой теней», и меня накрыло видением твоего будущего. — Боже, ты худший детектив на свете. Если бы не видения… — ворчит Тайлер и неожиданно получает сильный тычок в плечо. — Эй, что случилось с твоей нелюбовью к прикосновениям? — он чуть отодвигается и с ехидной интонацией спрашивает. — Значит, смогла уснуть только в моей постели? Уэнсдей отмалчивается, но потом неохотно признает: — Да. Как только я вошла в спальню, меня будто повело. Глаза закрывались сами собой. Было трудно удержаться, но я думала, что проснусь до того, как ты вернёшься. Оба молчат, пытаясь осмыслить происходящее. Потом Тайлер, вздохнув, спрашивает: — И что дальше? Как ты собираешься ставить точку в наших отношениях? — Я не знаю, — тихо произносит Уэнсдей. И это признание обнажает ее больше, чем все слова на свете. У Тайлера непривычно ноет в груди. — Есть такая пословица: «Ночь — мать советов», — мягко говорит он. Его невидимая собеседница не отвечает. Тайлер снова опускается на подушку, устраивается поудобнее. Но на той стороне кровати нет никакого движения. Он слепо шарит ладонью по матрасу, нащупывает ее запястье и просто говорит: — Иди сюда. Спустя несколько секунд Уэнсдей молча ложится рядом. Тайлер обнимает ее за талию, невесомо касается лба губами. — Утром ты придумаешь самую страшную месть, обещаю. Но пока поспи еще немного, милая. Она придвигается ближе, утыкается ему в плечо. Тайлер проваливается в сон с легкой улыбкой на губах.