Часть 20

      — Ты ничего не будешь делать, Аси. Понятно? Будешь сидеть дома, — хоть у Мелек и немного сил, но голос её звучит твёрдо.       — Но… — пытается противиться девушка.       У Аси выдался тяжёлый разговор с дядей, который ругал её и её мать за беспечность и за то, что Аси не позвонила сразу же. Он сказал, что прилетит первым же рейсом, как только проведёт запланированные операции, и чтобы они не смели лезть куда не следует до его приезда. А теперь Аси спорила с матерью, которая хоть и была слаба, но яро настаивала, что Аси не должна как-либо вмешиваться в расследование и вообще выходить из дома.        Аси и не собиралась влезать в расследование, всего-то хотела знать: кто, что и почему, но её желание не поддержали.        Мелек была категорически против и не желала просвещать дочь в детали. Но надо признать, что этих деталей и не было. Они по-прежнему не знали ровным счётом ничего. И всё, что Мелек хотела, это чтобы дочь сидела дома и не лезла на рожон. Способов удержать Аси от неприятностей было немного. Первый: это дождаться приезда брата, который сможет повлиять на девушку. И второй: попросить Тахира закрыть дочь за решёткой, чтобы у неё не было и шанса. Но человек, который смог бы удержать Аси от неприятностей, неожиданно оказался совсем рядом.       — Твоя мама права, Аси, — Алаз, что до этого не вмешивался в спор матери и дочери, отталкивается от стены и подходит к девушке.       — И ты?! — Аси непонимающе смотрит на Алаза.       — И я! Ты не будешь вмешиваться в это! Не будешь лезть куда не следует! Не будешь никуда ходить без охраны и без меня! Понятно? — от злости и волнения Алаз повышает голос и начинает размахивать руками, указывая пальцем в воздух. — Чудо, что в тебя не попали во время стрельбы! Чудо, что твоя мама жива! Ты хоть представляешь, чем всё могло закончиться?! Ты хоть представляешь, как я испугался, когда ты не брала трубку? Да я чуть не поседел, пока ехал в эту чёртову больницу и не знал, что с тобой! — выпаливает он в лицо девушке. — Я только нашёл тебя и не собираюсь терять! Понятно?       — Прости, — только сейчас Аси понимает, что Алаз переживал не меньше неё, но если она волновалась о Мелек, то он волновался за неё саму. — Прости, — ещё раз просит она, подходя к нему и обнимая. — Я не буду вмешиваться, клянусь, — говорит Аси ему в плечо. — Не буду, — повторяет чуть громче, чтобы это услышала и Мелек у неё за спиной.       — Спасибо, — одними губами шепчет Мелек Алазу, что обнимает Аси. Он лишь слегка кивает, сильнее прижимая девушку к себе.         С этого разговора проходит два дня. У дяди Гювена не получается приехать сразу же из-за неотложных операций, но он звонит по несколько раз в день, чтобы узнать, как состояние Мелек и дела у племянников. Эти два дня Аси и Умут живут в доме Сойсаланов, выходя из него лишь тогда, когда надо поехать в больницу. Все выходы из дома сопровождаются минимум тремя охранниками, нанятыми господином Эшрефом по просьбе Алаза, и полицейскими, которых приставил брат Тахир. В самой больнице также усилили меры безопасности, в особенности на этаже, где лежала Мелек. Её восстановление проходило быстро, и госпожа Неслихан даже сказала, что такими темпами Мелек сможет отправиться домой уже через неделю, но с условием постельного режима и медицинского контроля.        Посещать Мелек в больнице больше, чем на пару часов, не разрешают. Аси злится, ругается, уговаривает, чтобы ей позволили остаться с матерью на ночь, но безуспешно. Полицейские, Алаз, Неслихан и сама Мелек против. Поэтому, проведя в палате у матери положенное время, Аси недовольно возвращается в особняк.        Она не может сидеть на месте, да, всё самое страшное позади, но стоит Аси остановиться, как дурные мысли лезут в голову, а перед глазами всплывают окровавленные руки, что зажимают рану на теле Мелек. Те же картинки преследуют её и во снах. Поэтому Аси мечется по особняку, пугая своим состоянием его жильцов. Она то занимается с Эдже музыкой. То помогает Чагле разбирать гардеробную, откладывая ненужные вещи для детей. То учится, слушая записи лекций, что присылают одногруппники. То вызывается помочь на кухне, под шокированным взглядом Фериде шинкуя морковку и ловко орудуя ножом.        Алаз наблюдает за всем этим, молча следуя за ней, но не пытаясь остановить, понимая, что это бесполезно. Знает, что так Аси отвлекает себя. Выматывает, чтобы не видеть кошмары и спать спокойнее. Вечерами, когда все расходятся спать, они поднимаются в его комнату, где Аси часами сидит на диване, читая учебник, пока не отключается от усталости. Тогда Алаз просто переносит её в кровать, укрывает одеялом и надеется, что сегодня ей не будут сниться кошмары. Но они снятся.       Аси со вскриком подскакивает ночью, хватая ртом воздух, пока Алаз успокаивает её и стирает слёзы с щёк. Они вновь укладываются в кровать, переплетя пальцы и часами смотря друг другу в глаза в полумраке комнаты. Алаз боится, что её кошмары не пройдут, но она точно знает, что это не так, ведь все её прошлые кошмары уходили бесследно.        Когда утром Алаз отвозит Аси и Умута в больницу, девушка выглядит немногим лучше Мелек, что пережила тяжёлую операцию.        — Алаз, — Неслихан встречает ребят в больнице и останавливает сына возле палаты. — Можно тебя на пару слов.       — Конечно, — соглашается он. — Я скоро приду, — говорит уже Аси, которая, кивнув в ответ, скрывается в палате.       — Давай отойдём, — просит Неслихан.       — Ладно. Что-то случилось? — они отходят на десяток шагов.        — Меня беспокоит состояние Аси. Ты уверен, что она в порядке? Девочка сама на себя не похожа.       — Я знаю. Знаю. Мне это тоже не нравится. Эти её кошмары.       — Ты говорил с ней?       — Да.       — И?        — И она говорит, что всё нормально. Что это пройдёт. Всегда проходило, нужно лишь немного времени.       — Проходило? Такое уже было раньше?       — Её жизнь не была сказкой, мама, — пусть это не тайна, но Алазу не хочется обсуждать эту тему за спиной девушки.       — Ладно. Но если это не пройдёт в ближайшие дни, то я настаиваю на психологе. Понятно? Даже Умут держится лучше, а он ещё совсем ребёнок.       — Умут не видел того, что видела она, — тихо говорит Алаз, понимая, что Аси всегда защищала младшего брата от правды жизни. — Я согласен с тобой, но дай нам ещё пару дней.       — Хорошо… Что происходит? — Неслихан шокировано наблюдает, как Аси и Умут выскакивают из палаты и бегут в сторону выхода.       — Аси? — Алаз тоже удивлённо смотрит вслед. — Аси! — окликает он и бросается за ней. Неслихан бежит следом.        Они останавливаются, видя, что Умут и Аси набрасываются на вышедшего из лифта мужчину, который крепко обнимает их, что-то говоря.       — Мне пора идти, — слышит Алаз голос матери. — Увидимся дома, — Неслихан большими глазами смотрит на обнимающихся и срывается с места, быстро исчезая в коридорах больницы, оставив сына в недоумении.       Алаз ещё пару минут наблюдает за улыбающейся Аси, явно радующейся встрече с этим мужчиной, который, судя по всему, является её дядей. А потом решает обозначить своё присутствие, сделав несколько шагов в их сторону и чуть покашливая.        — Алаз, — Аси широко улыбается и тянет к нему руки, приглашая подойти ещё ближе. — Знакомься, это мой дядя.       — Гювен Айдын, — представляется мужчина, протягивая руку.       — Алаз Сойсалан, — отвечает он на рукопожатие.       — Сойсалан? — хмурится мужчина.       — Именно так.

                             ***

      Неслихан крепко сжимает кружку с кофе, чувствуя, как горячий напиток обжигает ладони. Это немного приводит её в себя, отвлекая от бездумного стояния у окна, в котором виден соседский дом.        Меньше всего в своей жизни она ожидала снова встретить Гювена Айдына. Да ещё и в собственной больнице, а теперь и в доме по соседству. Он совсем не изменился за эти двадцать пять лет. Стал старше, мужественней, но не изменился. Увидев, как он обнимает Умута и Аси, а потом часами сидит в палате Мелек, у неё внутри всё рухнуло. Только слова Алаза о том, что дядя ребят прилетел из Швейцарии, привели её в чувства, одновременно шокировав, ведь она никогда не знала, что у него есть сестра. Они были молоды и не слишком много говорили, считая, что у них ещё много времени впереди. Но всё сложилось иначе.       И теперь Неслихан вынуждена прятаться в собственном доме, чтобы не столкнуться с Гювеном. Это она видела его, а вот он её нет. Конечно, он не мог не догадаться, что она где-то рядом. Ведь на каждом углу больницы было написано, кому она принадлежит. И Алаз наверняка упоминал свою фамилию и то, что они живут по соседству.        Аси и Умут вернулись в свой дом сразу после приезда дяди. Мелек выписали несколько дней назад, и изначально Неслихан собиралась сама следить за состоянием подруги, но зная, что с ней рядом есть доктор, оставила эту мысль, боясь встречи с Гювеном, которая, надо признать, была неминуема.        Неслихан могла бы заставить всех переехать или запретить общаться с соседями. Даже встать против Алаза и его отношений с Аси. Но она не делала этого. Просто не желала рушить жизнь сына, отделяя его от возлюбленной. Прекрасно видела, что Алаз без Аси уже никогда не сможет быть счастливым. Поэтому всё, что Неслихан оставалось, так это подготовиться к встрече и надеятся, что Гювен Айдын как можно быстрее покинет Турцию и её мысли.       Кофе уже остыл, и Неслихан последний раз бросив взгляд на залитый солнцем двор, отправляется вниз, чтобы попросить сделать новую порцию. Когда она спускается по лестнице, раздаётся стук в дверь.       — Я сама, — Неслихан отдаёт прибежавшей горничной кружку и идёт открывать двери.       — Привет! — Мелек за дверью довольно улыбается и без приглашения проскальзывает в дом, проходя в гостиную. — Прости, что так неожиданно, но я больше не могу.       — Чего не можешь? — Неслихан закрывает дверь и идёт следом. — Тебе ещё лежать нужно, ты зачем встала? Садись! — Неслихан указывает на диван и подкладывает под спину гостьи подушку.       — Хоть ты не начинай, — жалобно просит Мелек. — Я уже задыхаюсь, — подносит руку к горлу. — Правда, не могу больше, они уже задушили меня своей заботой.        — Это нормально, когда родные люди заботятся, — улыбается Неслихан.        — Да, но мои дети и брат слишком усердствуют! Я спасаюсь только, когда в гости приходят Алаз или Чагла с Эдже. Они хоть как-то рассеивают их внимание. Ты, кстати, тоже могла бы зайти! Я так и не познакомила тебя с братом.        — Мы и так знакомы, — тихо говорит Неслихан, но Мелек всё равно слышит её.       — В смысле? Как? Когда?!       — Вот так, — разводит Неслихан руками. — Учились вместе.       — Правда? Хотя чему я удивляюсь, вы ведь оба врачи.       — Да. Но я никогда не знала, что у него есть сестра, — озвучивает Неслихан волнующую её тему.       — Наши родители развелись, там сложная история, но в итоге вышло так, что я росла с матерью в Анкаре, он с отцом в Стамбуле. Когда были младше, мы ещё виделись, часто жили то у отца, то у матери, но, став взрослее, это стало казаться ненужным, общались лишь короткими поздравлениями по праздникам. Пока пятнадцать лет назад не умер отец, а потом и мама. Мы встретились на похоронах и больше не теряли связь. Гювен очень помог мне. Нам. Помог с лечением Умута, жильём в Швейцарии. Дети очень привязались к нему, да и он к ним.        — Понимаю. Кстати о детях. Как Аси? Не знаю, в курсе ли ты, но ей тяжело далось произошедшее с тобой.       — Я знаю, — Мелек вздыхает. — Она чувствительна во всём, что касается семьи, но сейчас всё хорошо.       — Ты уверена? Может, я лезу не в своё дело, но в какой-то момент, когда ты была без сознания, мне показалось, что она не выдержит, если ты не придёшь в себя.        — Что ты имеешь в виду? — не понимает Мелек.       — Сделает с собой что-нибудь. Мы, конечно, всегда были рядом, но…       — Это не про Аси. Совсем не про неё.       — Но…       — Нет, Неслихан, ты просто плохо её знаешь. Сделать что-то с собой — это не в её правилах. Она буквально выгрызала себе право на жизнь. Билась за него. Как бы плохо всё ни было, она встанет, отряхнется и продолжит жить. Возможно, уже не такой, как прежде, но она будет жить. Она самый сильный человек, которого я знаю. Даже будучи ребёнком, Аси была морально гораздо сильнее, чем я, взрослый человек. Это я бы не смогла жить, случись что-то с кем-то из них. Не смогла бы пережить смерть ещё одного ребёнка. Но не Аси…       — Мне жаль, — Неслихан берет Мелек за руку. — Твоего ребёнка, — поясняет она.       — Это было давно, — Мелек смахивает слезу, которая выступила в уголке глаза.       — Такая боль не проходит.       — Ты права.       — Как это произошло? — спрашивает Неслихан. — Можешь не говорить, — тут же спохватывается она.        — Нет. Иногда об этом полезно говорить. Автокатастрофа. Неисправные тормоза. — Мелек тяжело даются эти слова, но она продолжает говорить. — Мой сын и муж погибли мгновенно, без шансов на выживание.       — Мне очень жаль, — Неслихан боится даже представить, каково это — пережить смерть своего ребёнка. За короткое время, пока Али был потерян, она чуть не умерла. А даже мысль о том, что она никогда не увидит кого-то из своих детей, была ужасна.       — Знаешь, — Мелек делает паузу, сглатывая ком в горле. — В день, когда я встретила Аси, я собиралась покончить с собой. Не могла больше жить. Сразу после их смерти мне казалось, что смогу, справлюсь. Да и рядом всегда кто-то был, поддерживал. Гювен жил со мной полгода, не оставлял ни на миг. А когда он уехал и я осталась одна… Поняла, что не могу, не хочу. Что мне незачем жить…       — Выпей, — Неслихан наливает стакан воды из кувшина, стоящего на столике, и протягивает Мелек.       — Я хотела наглотаться таблеток, — Мелек делает глоток воды. — Только купила снотворное и вышла из аптеки, как нашла Аси. Такую тощую, мокрую от начавшегося дождя и всю в крови. Она лежала на асфальте, прямо возле моей машины, а окружающие просто проходили мимо. Мимо маленькой девочки, что истекала кровью, и на которую они даже не взглянули, лишь потому, что она была беспризорником. Я не смогла пройти мимо. Наверно, уже в тот момент поняла, что она моя. Таблетки оказались брошены, а я повезла Аси в больницу. Она была такая худая, легкая, словно пушинка, что я без труда смогла взять её на руки. У неё была черепно-мозговая травма. Не знаю, видела ли ты, но у Аси есть шрам около уха.       — Я видела, — тихо произносит Неслихан, в ужасе от услышанного.        — Он появился в тот день. От удара камнем. Я одновременно ненавижу того, кто это сделал, и благодарю его каждый день, что из-за этого мы с ней встретились.  Она попыталась сбежать, как только пришла в себя, — Мелек горько улыбается. — Схватила принесенную на завтрак еду и удрала, а я проследила. Стояла в стороне и плакала, наблюдая, как она, шатаясь, идёт на развалины и кормит Умута, при этом сама не попробовав и крошки. Я забрала их обоих. Месяц провела вместе с ними в больнице, пока их обследовали и лечили от истощения. Первое время Аси постоянно сбегала и не вернулась бы, если бы не Умут. Он был ещё маленьким ребёнком, с ним было проще, а она даже не позволяла себя касаться. Брыкалась, огрызалась. Была совсем дикой, как кошка, что никогда не знала добра и ласки. Когда она впервые позволила погладить её по голове, я была очень рада. Когда впервые пришла ко мне с проблемой, меня распирало от гордости. А когда она впервые назвала меня мамой, я рыдала от счастья. Я очень люблю Умута, очень! Но Аси — это немного другое, наши отношения — это то, что далось нам обеим огромным трудом. То, чем мы очень дорожим. Боль от потери сына со мной навсегда, как и память о нём, но мне есть ради чего жить. И пусть меня хоть сто раз попытаются убить, я не умру раньше, чем увижу свадьбы своих внуков, — закончила говорить Мелек, стирая с глаз слезы.        — Пусть не пытаются, — Неслихан провела руками по своим щекам, убирая мокрые дорожки. — Хватило и одного раза.       — Ты права.       — Как продвигается расследование? Вы уже знаете, кто это мог быть?       — Пока нет, сейчас проверяют всех, кто был причастен к делам, что я вела, но сама понимаешь, это слишком большой объём работы.       — Понимаю, — соглашается Неслихан. — Я даже не предложила тебе кофе! — резко понимает она.        — Ничего страшного, — смеётся Мелек, будто это вовсе была и не она пару минут назад.       — А что здесь происходит? — спрашивает Алаз, что спустился по лестнице и теперь удивленно смотрит на сидящих на диване заплаканных женщин.       — Мы просто болтали, сынок.       — Я вижу, — хмурится он и обходит диван. — Госпожа Мелек, добро пожаловать. Как вы себя чувствуйте? — спрашивает он.       — Спасибо, Алаз. Всё в порядке.        — Я рад, но вот Аси наверняка сходит с ума.       — Она думает, я сплю.       — Вы ведь понимаете, — Алаз обводит женщин пальцем, — что голову она оторвет в первую очередь мне, — Алаз указывает на себя, — если я не верну вас домой?       — Я не столетняя бабка с Альцгеймером, чтобы возвращать меня домой! — возмущается Мелек. — Аси преувеличивает. Пусть побудет на моем месте, не только ей можно сбегать. К тому же дома слишком скучно, — протяжно тянет она, — вот я и пришла к Неслихан, но я согласна вернуться туда. Но только для того, чтобы твоя голова оставалась на месте.       — Вот спасибо, — Алаз протягивает Мелек руку, помогая подняться с дивана.       — А если вам так скучно, то предлагаю устроить совместный ужин. Что скажете?       — Я за, но только у нас! — восклицает Мелек.       — Нет! Нельзя! — отказывается Неслихан. — Мелек ещё слаба для приёма гостей.       — Ерунда! Я всё равно ничего не буду делать, пусть остальные побегают. Хоть оставят меня в покое. Решено! — Мелек хлопает в ладоши. — Сегодня в семь. Ждём всех вас! И отказы не принимаются! — грозно говорит она. — Пойдём, Алаз, — она берет парня под руку, — ты будешь моим щитом, когда Аси начнёт ругаться.       — Вы меня совсем не жалеете, госпожа прокурор, — тяжело вздыхает Алаз, но покорно уходит с Мелек.       А Неслихан так и остаётся сидеть на диване с мыслью, что она ещё не готова к встрече с Гювеном Айдыном.