Часть 21

      — Добро пожаловать— Аси шире открывает дверь, пропуская гостей в дом.       — Спасибо, дорогая, — Неслихан первая проходит в дом, а за ней идут Али с Руйей и Чагла с Эдже.       — Добро пожаловать, — за спиной Аси появляется Алаз.       — А ты тут что делаешь? Когда успел прийти? — удивляется Чагла, увидев своего двойняшку.       — А он и не уходил! — кричит проходящий мимо холла Умут. — Добро пожаловать! — добавляет он.       — Прошу, проходите, — Аси указывает на гостиную.       За сегодняшний день гостиная претерпела некоторые изменения, ведь в их доме не была предусмотрена отдельная столовая. Диван и кресла были сдвинуты к стене, а посреди комнаты стоял большой накрытый стол.        — Не стоило так утруждаться, — говорит Неслихан, стараясь скрыть беспокойство и не оглядываться по сторонам в поисках одного человека.       — А я и не утруждалась, — Мелек поднимается с дивана, чуть морщась от боли, но тут же радостно улыбаясь гостям. — Это всё они, — указывает на своих детей и Алаза. — А где господин Эшреф?       — Не смог прийти, работа, — отвечает Али. — И меня не хотел отпускать, но я смог сбежать.        — Молодец, — улыбается Мелек. — Аси, что ты делаешь? Перебьешь аппетит, — резко переключается на дочь.       — Одним леденцом? Очень сомневаюсь, — Аси всё равно закидывает конфету в рот под недовольным взглядом матери.       — Как не стыдно, Бунтарка, — шепчет ей на ухо Алаз, встав за спиной.       — Кто бы говорил, парень Алаз, — также тихо шепчет она в ответ, прекрасно зная, что у него во рту находится точно такой же леденец.       — А где Гювен? — Мелек понимает, что брат так и не появился в гостиной.        — На кухне, мамочка, достаёт мясо из духовки.        — Хорошо. Я так рада, что вы пришли. Ещё немного, и я бы сошла с ума.        — Она правду говорит, — произносит мужчина, заходящий в гостиную. — И сама извелась, и нас извела, — он ставит тарелку с мясом на стол и поворачивается к гостям. — Всем добро пожаловать!       — Да. Знакомьтесь, мой старший брат, Гювен Айдын, — представляет мужчину Мелек. — Хотя большинство из вас с ним уже знакомо.       — Да, этих красавиц я уже знаю, — Гювен подмигивает Эдже и Чагле, что не раз заходили в гости за время его прибывания здесь. — Ну и его тоже, — хлопает Алаза по плечу.       — Я Али, брат этой троицы, — протягивает руку парень. — Это моя девушка Руйя, — указывает на скромно стоящую рядом девушку.       — Очень приятно, — мужчина пожимает руку и переключает внимание. — Неслихан, — улыбается он.       — Гювен, — женщина тоже не может не улыбнуться. Как бы она не боялась этой встречи, но она рада видеть, что он в порядке.       — Иди, — Гювен раскрывает руки, приглашая её в объятия. — Давно не виделись.       — Давно, — тихо отвечает Неслихан, делая шаг и оказываясь в крепких, но коротких объятиях.       — Вы знакомы! — первая понимает Аси, пока все остальные, кроме Мелек, ошеломлено наблюдают эту сцену.       — Да, — кивает Гювен. — Ты права, мы учились вместе.       — Правда? — удивляется Эдже.       — Не совсем вместе, он был на два курса старше, но мы часто пересекались, — подтверждает Неслихан.       — А вы расскажите, какой мама была в молодости? — Эдже смотрит на мужчину с мольбой в глазах. — Она никогда ничего не рассказывает о том времени.       — О, Аллах, Эдже! Ты так говоришь, будто я уже старая!       — Расскажу, но только после ужина. Всё стынет! Прошу за стол!       — Вы обещали.       — Хорошо.       По скромному мнению Мелек, ужин проходил более чем прекрасно. Даже не считая странные взгляды Неслихан и Гювена, которые они бросали друг на друга из разных углов стола. И если взгляд Гювена был любопытствующим, то Неслихан смотрела с каким-то опасением, особенно когда места рядом с мужчиной заняли Руйя и Али. Самой Мелек досталось место между Умутом, чьё внимание было полностью отдано Эдже, и Алазом.       Возвращаясь в Стамбул, Мелек меньше всего ожидала, что всё сложится именно так. Их семья всегда была маленькой и не очень общительной. Сказывалось трудное и болезненное прошлое. У Умута не было возможности заводить друзей из-за болезни. Аси, в принципе, была не особо общительна, поддерживая постоянную связь лишь с Джесуром. А у самой Мелек никогда не было времени на общение с кем-то вне работы. Все друзья, что у неё были, растворились после той аварии, в которой погибли её сын и муж, а те, что ещё продолжали поддерживать связь, окончательно отказались от дружбы после появления Аси и Умута, считая, что привести в дом беспризорников — это плохая идея.        Остались лишь Тахир и ещё пара знакомых по работе, отношения с которыми она могла назвать хоть каплю тёплыми.        Если бы тогда, в первый день, Неслихан не появилась у них на пороге и не пригласила в гости, они бы так и продолжали жить в своём маленьком мирке и не наблюдали такое количество гостей у себя в доме. Поддержка и дружба семьи Сойсалан стоила очень многого. Но сейчас, видя, как Алаз заботится об Аси, не отрывает от неё взгляд, Мелек впервые поняла, что в будущем у них есть все шансы стать одной семьей.      

***

                    Уже который день у Неслихан всё валится из рук. Всё, за что она не возьмётся, заканчивается катастрофой из-за того, что её мысли находятся совсем в другом месте. Она хотела и боялась встречи с Гювеном много лет, опасалась, что выдаст себя, покажет, что всё ещё не забыла. За ужином они не затрагивали тему его семьи. Она не знала, есть ли у него жена, дети, и от этого ещё больше накручивала себя. Ведь если у него действительно есть семья, то скоро он уедет. Одна её часть этого не хотела, а вторая желала, чтобы Гювен убрался как можно дальше. От неё, её детей, с которыми успел подружиться, и особенно от Али. Возможно, она видела их сходство лишь потому, что знала правду. Друг для друга Али и Гювен были лишь новыми знакомыми, но у Неслихан душа рвалась на части, видя их вместе. И оставалось лишь надеяться, что никто больше не увидит их сходства и не узнает правду. Что Али не узнает, что его отец находится в соседнем доме.        Её сын, первенец, который ещё в детстве пострадал от её лжи. Из-за того, что она испугалась рассказать правду, скрыла от мужа, что Али не его сын. Она так старалась справиться с предательством Гювена, что, когда Серхан оказал ей поддержку, она сдалась. А потом узнала, что беременна, но так и не смогла раскрыть правду. Затем родились Алаз, Чагла и Эдже. Неслихан казалось, что у них была действительно счастливая семья, пока Серхан не узнал обо всём. Вместо того чтобы устроить скандал, бывший муж также скрыл, что знает правду. И решил избавиться от неродного сына, наплевав на то, что растил ребенка много лет. Али расплатился за грехи своей матери. Все её дети расплатились за это, ненавидя мужчин, что являлись их отцами.        Знание того, что у Али другой отец, не оттолкнуло от него брата и сестёр, но подняло вопросы, на которые Неслихан так и не смогла ответить. В подростковом возрасте Али яро желал узнать о своём отце, но так и не получил ответа. Со временем он понял, что это слишком болезненно для матери, и оставил эту тему. Но теперь Неслихан снова боялась, что правда выйдет наружу. И что её узнает не только Али, но и Гювен, а выстраиваемая годами жизнь рухнет, погребая под собой всё, чем она дорожит.        — Доктор Неслихан, — голос медсестры вывел женщину из задумчивости.        — Слушаю.       — Вы просили сообщить, когда пациентка Мелек Кара приедет на осмотр.       — Да. Да, спасибо. Я сейчас подойду.        Мелек и Аси ждут ее в коридоре, и можно было бы подумать, что они приехали одни, если не знать, что мужчины неподалёку — это охрана.        — Что ты сделала с Алазом, что его нет рядом с тобой? — задаёт вопрос Неслихан, открывая дверь смотровой.       — Он жив, можете не переживать, — улыбается Аси, — но у вашего сына проблемы с опекой. Её телефон звонит. — Вот! Я ведь говорю. Аси разворачивает экран телефона, на котором написано: «Парень Алаз», и показывает его женщинам.       — Ответь, а то он примчится сюда, а мы пока начнём осмотр, — Неслихан пропускает Мелек вперёд и указывая на кушетку, что находится за ширмой.       — Ты какая-то задумчивая, всё хорошо? — интересуется Мелек, пока Неслихан помогает ей расстегнуть кофту.       — Всё хорошо, просто устала. И у тебя всё тоже хорошо, уже можешь возвращаться к привычной жизни, — Неслихан осматривает раны, — хотя это не удивительно с такой-то круглосуточной заботой.        — Да уж. Но вряд ли мне будет позволено делать хоть что-то самостоятельно, по крайней мере до отъезда брата.       — А он уже уезжает? — Неслихан старается не показать своей заинтересованности.        — Пока не знаю. Мелек застёгивает кофту. — Он не любит приезжать в Турцию. Особенно в Стамбул. Знаешь, у моего брата была любовь всей жизни, именно из-за неё он не любит возвращаться в этот город. Мелек внимательно смотрит на подругу.       — Зачем ты мне это говоришь?       — Часть моей профессии — это наблюдать за людьми, их реакциями, взглядами. И ваши взгляды говорят сами за себя.        — Ничего они не говорят, — злится Неслихан, — он бросил меня, сбежал. Вот и вся история. Она отворачивается и начинает перекладывать упаковки с бинтами с места на место.        — А я знаю другую, — не собирается сдаваться Мелек, — ту, где двадцать пять лет назад он попал в больницу, два месяца провёл в коме, а когда очнулся, она уже была замужем за другим. Не мне судить, но и причины не верить ему у меня нет.       — Что? — Неслихан резко оборачивается. — Какая кома?        — Его чуть не убили, избили на улице.       — Неправда.       — Правда, — Мелек грустно улыбается, — а ещё правда в том, что все эти годы он жил воспоминаниями. И ты, я уверена, тоже.       — Даже если так, ничего уже не изменить, — Неслихан разводит руками. — Нам уже не по восемнадцать, мы взрослые. У меня семья. И у него наверняка тоже.       — Он в разводе уже несколько лет. Детей нет. И ты тоже в разводе.       — Но у меня-то дети есть!       — И они прекрасно поладили!        — Нет, Мелек. Ты не понимаешь. Это иллюзия. Они поладили с ним, как с твоим братом, дядей Аси и Умута. Но они никогда не примут его в другом плане!       — Даже Али?       — Что Али? — голос Неслихан дрожит.       — Они слишком похожи. Уж прости, если лезу не в своё дело, но ты никогда не скрывала, что твой муж не был отцом Али.        — Они действительно похожи, — Неслихан обессилено опускается на кушетку рядом с Мелек, — но это ничего не меняет. Не выйдет…       — Почему?       — Потому что они не простят меня! — в глазах Неслихан появляются слёзы. — Никто из них не простит. Не простят, что столько лет скрывала их друг от друга! Я не смогу жить, если они будут ненавидеть меня. Она прячет лицо в ладонях.        — Они поймут. Поймут и простят. Иначе будут полными идиотами, — Мелек обнимает Неслихан за плечи. — Они простят.        Все страхи, что одолевали Неслихан многие годы и особенно последние недели, давят с новой силой. Она не знает, говорит ли Мелек правду. Но если да, то всё совершенное ей ранее ещё более ужасно. Она ведь даже не пыталась узнать, где был Гювен. Просто приняла на веру, что он бросил её. А теперь вынуждена расплачиваться. Рискуя снова потерять его, Али и всех остальных.        — Ты расскажешь об этом? — задаёт Неслихан вопрос, подняв голову и смотря на подругу.       — Это не моя тайна. Если ты решишь не делиться ей, я не одобрю, но пойму. От меня они ничего не узнают.       — Спасибо, — Неслихан быстро утирает слёзы, слыша, как открывается и закрывается дверь.       — Вы уже закончили? — Аси заглядывает за ширму,— А что здесь происходит?       Интонация и выражения лица девушки были так похожи на Алаза, что Неслихан не может сдержать смешка.       — Всё в порядке, — говорит Мелек дочери. — Просто расчувствовались.       — Да, — поддерживает Неслихан. — Я просто поняла, что через два дня день рождения двойняшек, вот и расчувствовалась. Вспомнила, какими они были в детстве, — лжёт она, мысленно прося прощения у детей.       — День рождения? — хмурится Аси. — День рождения! — понимает она.        — Похоже, кое-кто об этом забыл, — подкалывает Мелек дочь. — Но у тебя есть ещё два дня на исправление ситуации.       — Я уверена, они поймут, что тебе было не до того, — успокаивает Неслихан.       — Ага, — соглашается Аси, но в мыслях уже думает совсем о другом.        

***

      Напоминание, что у Чаглы и Алаза скоро день рождения, бьёт Аси обухом по голове. Со всеми этими событиями она совершенно забыла об этом. И теперь, как и сказала мама, у неё было два дня на исправление ситуации и поиск подарков. С Чаглой проблем не было. Туфли, по которым подруга вздыхала несколько дней, были куплены и доставлены сразу же.       А вот с Алазом было сложнее. Гораздо сложнее. Она хотела подарить что-то особенное. Что-то, что у него будет ассоциироваться только с ней.        Достать подарок, не имея возможности выходить из дома, оказалось трудно, но не невозможно. Правда, ей пришлось побеспокоить Джесура и ещё пару ребят, но вечером перед днём рождения подарок уже был у неё. И она собиралась быть первой, кто поздравит Алаза.        Хоть они и виделись каждый день и проводили много времени вместе, но рядом всегда был кто-то другой, да и оставлять Мелек одну было не очень хорошо. А Аси, как и Алаз, уже изнывала от желания хоть ненадолго остаться только вдвоём.       — Ну где ты ходишь?- Чагла стояла на крыльце особняка и недовольно смотрела на подругу.       — Прости, — Аси взбежала по ступенькам.         — Плащ на голое тело? Алазу понравится, — Чагла осмотрела подругу. Когда Аси попросила помочь незаметно проникнуть в дом, чтобы первой поздравить Алаза, то, естественно, она не могла отказать.        — Очень смешно. Но нет, под ним платье. Сегодня прохладно, а я ненавижу мёрзнуть.        — Ладно. Пойдём уже. Я хочу наконец лечь спать, чтобы завтра утром получить свои подарки. У меня ведь нет никого, кто придёт поздравлять меня посреди ночи, — Чагла открывает дверь в особняк.        — Я как следует поздравлю тебя с утра, — Аси чмокает подругу в щёку, — спасибо, что помогла.        — Иди уже, — тихо смеётся Чагла, наблюдая, как Аси на цыпочках поднимается по лестнице, при этом не переставая слать ей воздушные поцелуи.       Как можно тише пройдя через второй этаж, при этом жалея, что надела каблуки, и поднявшись на третий, Аси застывает у двери. Ещё час назад она соврала Алазу, что идёт спать, а сама готовилась сделать сюрприз. И, наверное, Алаз уже спит, ведь из комнаты не доносится ни звука, да и свет в его окнах не горел.        Аси приоткрывает дверь и заглядывает в комнату. Внутри лишь слабо горит прикроватная лампа, а Алаз спит в одних пижамных штанах, лёжа на боку и закинув руку на соседнюю подушку. Её подушку. Как бы странно это ни звучало, но пока Аси жила в особняке, это действительно была её подушка. И хоть те дни были не самыми счастливыми в её жизни, но эта комната, эта кровать и этот мужчина рядом были её покоем, убежищем, где она могла быть самой собой, не прятать чувств, не бояться быть слабой.        Она заходит в комнату, закрывая за собой дверь на ключ, скидывает туфли, а снятый плащ и пакет с подарком кладёт на диван, оставаясь в коротком шелковом платье красного цвета с глубоким вырезом и тонкими бретелями. Чагла была не так уж и неправа в своей шутке про плащ на голое тело, платье действительно скрывало не слишком многое.        Аси подходит к кровати, она думала дождаться, пока он проснётся сам, но сейчас, видя его, она не может удержаться. Стараясь не разбудить парня, Аси ложится рядом, подпирая рукой голову. Алаз хмурится, когда кровать прогибается под её весом, но не просыпается. Его лицо расслаблено, но морщинка меж бровей никуда не пропадает.        Она не раз видела его спящим, и каждый раз у неё щемило в груди. Аси была такой дурой, когда поначалу отрицала свои чувства. И благодарила Алаза каждый день, что он не сдался. Пусть их отношения начались с ссоры, но, наверное, ещё с первого дня знакомства внутри себя она знала, что Алаз Сойсалан перевернёт её жизнь.        Аси придвигается чуть ближе и проводит пальцами по его скуле, но сразу же передумывает и заменяет их губами. Легко, едва ощутимо целуя его в чуть колючую щёку и подбородок. Алаз что-то невнятно мычит сквозь улыбку, рукой обнимая её за талию, но не просыпается. Аси продолжает целовать его, оставляя десяток коротких, легких поцелуев на его скулах, щеках и уголках губ, от чего Алаз всё-таки открывает глаза. Мутные ото сна, в тусклом свете они кажутся более тёмными, чем есть на самом деле.        — Аси? Ты опять мне снишься? — Алазу кажется, что это сон, один из множества, которые он видел.       — Я всё ещё тебе снюсь? — удивляется девушка, но не перестаёт целовать его.       — Всегда, — сонно улыбается Алаз, вновь закрывая глаза.       — Но, по-моему, реальность лучше сна, — шепчет Аси ему в ухо и прикусывает за мочку, заставляя вновь распахнуть глаза.       — Ты настоящая? — не верит он, но рука на её талии сжимается сильнее.        — Настоящая, — улыбается она.       — Почему ты здесь? — Алазу правда интересно, но это не мешает ему повернуть голову и подставить губы под поцелуй, но Аси снова целует лишь уголок.       — Захотела быть первой, кто тебя поздравит.       — Вот как? — Алаз резко садится и, потянув Аси, усаживает её на себя, устроив её колени вдоль бёдер.        Аси испуганно ойкает и вцепляется в его обнаженные плечи пальцами.       — Тогда я жду своих поздравлений, — сонным Алаз уже совсем не выглядит, а его глаза смотрят на её губы.       — С днём рождения, — шепчет Аси, целуя его за ухом, её руки обвивают его шею, а тело прижимается к торсу, не оставляя между ними и миллиметра, — хорошо, что ты родился, — меняет положение и шепчет уже в другое ухо, снова целуя и скользя ниже по скуле, — хорошо, что ты есть, — говорит уже прямо ему в губы и целует по-настоящему.        От её тёплых, мягких губ с привкусом вишни у Алаза окончательно срывает крышу. Несколько недель он мог лишь украдкой целовать и обнимать её, но теперь она снова в его руках. Такая тёплая, податливая, сводящая с ума своим запахом, голосом и прикосновениями. Такая его, что он на тысячу процентов уверен, что никогда не сможет её отпустить.           Он чувствует, как её соски упираются ему в грудь сквозь тонкую ткань платья. Её ногти чуть царапают плечи и шею и путаются в его волосах.         — Так выходит, ты мой подарок? — Алаз разрывает поцелуй.        — Настоящий подарок тоже есть, — Аси облизывает губы, — но начать ты можешь с меня.        — Прекрасно, — руки Алаза скользят по её бёдрам, задирая тонкую ткань платья ещё выше, — красивое платье, — делает он комплемент, глазами опускаясь всё ниже в декольте.         — Я… Я старалась, — голос Аси сбивается, когда его губы целуют её в ключицы и ниже, по линии из маленьких родинок, что заканчивается у самого выреза.        — Но без него будет лучше, — платье уже задрано до талии, а руки по-хозяйски расположились на её ягодицах, прикрытых чёрным кружевом.        — Ну раз ты решил, что я твой подарок, то тебе его и распаковывать, — Аси чуть ослабляет хватку, давая больше места для манёвра, и платье тут же летит на пол, за ним следуют и трусики, которые он просто дергает с двух сторон, разрывая тонкую ткань.       — Куплю тебе новые, — опережает он её негодование и затыкает рот новым поцелуем, сразу переплетая их языки.        Девушка чуть ёрзает, отчего в его штанах становится ещё более тесно. Длительное воздержание и её обнажённое тело не способствуют самоконтролю и силе воли. Всё, чего он сейчас хочет, это оказаться как можно глубже в ней, кожа к коже, без преград и каких-либо препятствий.        Аси приподнимается, позволяя ему стянуть штаны и откинуть куда-то в сторону. Её грудь оказывается на уровне его глаз, и он не может удержаться от того, чтобы оставить на ней засос и втянуть сосок в рот, перекатывая тугую горошину на языке. Аси стонет, выгибаясь и вцепляясь пальцами в его волосы. Его руки крепко сжимают её талию, опуская её обратно к себе на колени. Одной рукой он скользит между их телами, раздвигая нежные складки и убеждаясь, что она готова принять его. Аси стонет. Его рот по-прежнему занят её грудью, и ей приходится потянуть его за волосы, чтобы она могла снова поцеловать его в губы.         Алаз отвечает на поцелуй, играясь с её языком и не боясь пускать в ход зубы, ведь он знает, что ей это нравится. Он знает каждый миллиметр её тела, знает, какой будет реакция на его прикосновения. И он обожает её за это. Обожает её стоны, горячее дыхание ему в рот, кудри, что липнут к её влажной от пота шее. Обожает, когда она, как сейчас, приподнимается и опускается на него. Принимая в себя и глуша стоны в его шею. Быть глубоко в ней — это кайф. А быть в ней без презерватива — это особый вид наслаждения, к которому он всё не может привыкнуть. Она медленно поднимается и опускается на нём, не меняя ритма, даже когда он хочет её ускорить. Лишь прижимается лбом к его лбу и смотрит прямо в глаза своими мутными, расширенными зрачками. Её размеренные движения — это пытка, которую он не хочет прерывать. Возбуждение всё нарастает и нарастает, грозя вот-вот вырваться, но он её не торопит. Позволяет самой руководить процессом и быть главной сегодня. Она тоже на грани, он знает это по её рваному дыханию, закатывающимся глазам и ногтям, что впиваются в его плечи. С каждым проникновением она сжимает его всё крепче и крепче, пока не взрывается на нём, судорожно сотрясаясь и всхлипывая ему в губы. Он следует за ней сразу же, не в состоянии более сдерживаться. Кончает глубоко внутри неё, ощущая, как она дрожит, и глуша свой рык в поцелуе.         — Мне понравилась эта часть подарка, — шепчет Алаз, когда дыхание приходит в норму, его пальцы гладят её спину, пересчитывая позвонки.        — А мне понравилось её дарить, — Аси приподнимается, наконец выпуская его из себя, сразу ощущая на бёдрах тёплую смесь своего возбуждения и его спермы.       — Мы дойдём до душа позже, — Алаз обессилено опускается спиной на кровать, едва не задевая головой изголовье. Аси он тянет на себя, укладывая её тело сверху и устраивая её голову у себя на груди.       — Ммг, — невнятно отвечает она, коротко целует то, до чего может дотянуться, и проваливается в сон.        Аси просыпается от холода и бьющего в глаз солнечного луча, а ещё от отсутствия привычной тяжести. Алаза в кровати нет, а одеяло сползло куда-то на пол. Аси оглядывается, пытаясь понять, куда делся парень. Ключ всё ещё находится в замочной скважине, а значит Алаз не покидал комнату. Варианта два: либо он пошёл в ванную, либо курит на балконе.        Когда Аси уже собирается встать, чтобы подобрать упавшее одеяло, ведь тонкая футболка на голое тело совсем не греет, Алаз выходит из ванной комнаты. На нем темно-синий банный халат, а волосы мокрые от воды.       — Уже проснулась, — с сожалением констатирует он.       — Я замёрзла, — Аси поджимает ноги.       — Ты постоянно мёрзнешь, но каждый раз умудряешься выкинуть одеяло, — Алаз подходит к кровати и, подняв одеяло, укрывает им девушку.       — Вовсе не постоянно, — Аси сдвигается, освобождая Алазу место на краю кровати, — я не мёрзну, когда ты рядом.       — Вот как? — Алаз садится рядом и нагибается над девушкой.       — Алаз, вода! — пищит Аси, стараясь увернуться от капель, что падают с его волос. — Алаз! — возмущается она сквозь смех, когда он специально трясёт над ней головой. — Прекрати! — Аси с головой прячется под одеяло.       — Ладно-ладно. Больше не буду, — Алаз пытается стянуть одеяло.       — Точно? — она чуть сдвигает край, открывая только глаза.        — Точно, — Алаз тянет одеяло ещё и чмокает её в кончик носа.       — Мне пора домой, — Аси проводит пальцами по его мокрым волосам.       — Что? Зачем? — не понимает Алаз. — Скоро завтрак, или ты пришла поздравить меня, а потом сбежать?       — Не сбежать, а удалиться. Ваш с Чаглой день рождения — праздник не только для вас, но и для твоей мамы и деда. Они захотят поздравить вас первыми, в кругу семьи, а я и так влезла без очереди.        — Это мой праздник, и мне решать, кто и как будет меня поздравлять. Но они и так не будут против твоего присутствия. Поэтому ты остаёшься, а мы даже не будем спорить на этот счёт.       — Боюсь, если я спущусь в этом, меня точно неправильно поймут, — Аси бросает взгляд на лежавшее на полу платье, что точно не годилось для семейного завтрака.       — В шкафу осталась твоя одежда, — не сдаётся Алаз.       — Мне казалось, я всё забрала.       — Наверное, там то, что попало в стирку. А горничная вернула туда, откуда взяла, — Алаз опять склоняется над Аси. — Поэтому у тебя нет шанса сбежать, — произносит прямо ей в губы.       — Хорошо, — соглашается она и обхватывает его нижнюю губу своими, вовлекая в поцелуй. — Почему у меня такое чувство, что сейчас кто-то да постучится в двери? — Аси отрывается от его губ.       — Не каркай, — Алаз снова тянется её поцеловать, но как назло в дверь действительно стучат.       — Это ты виновата, — простонав, говорит Алаз, лбом упираясь в её плечо, пока Аси смеётся.       — Я знаю, что вы там! — кричит Чагла из-за двери. — Завтрак уже готов!       — Поняли мы, поняли! Скоро придём! — недовольно отвечает Алаз, поднимаясь с кровати и подавая Аси руку.       Девушка встаёт, но сразу попадает в ловушку из его рук, которые сильно обнимают и не дают сдвинуться с места. Аси утыкается носом ему в шею, чувствуя запах его лосьона после бритья. Пару минут они так и стоят обнявшись. Она вздыхает его запах и гладит пальцами грудь в распахнутом халате. А он прижимается губами к её виску, поражаясь тому, какой маленькой и хрупкой она ощущается в его руках.       — Я так и не отдала тебе подарок,- понимает Аси.       — А я всё жду, пока ты вспомнишь,- он ещё раз целует её в висок и отпускает.       — Но предупреждаю, у меня не было возможности подготовиться.        — Я обрадуюсь даже, если ты подаришь мне упаковку своих леденцов.       — Ловлю на слове, — Аси подходит к дивану, где ночью оставила свои вещи, и действительно вытаскивает из пакета небольшую коробочку.       — Что там? — Алаз в нетерпении делает шаг к Аси и тянет руки к подарку.       — Я сама, — Аси вытаскивает что-то из коробочки и откладывает её на диван, — протяни руку, — просит она и надевает ему на запястье браслет из чёрного шнура, в который вплетены две бусины с буквами: “A.S.”, — Их плетёт девочка со Дна Ада, все мои фенечки плела она, — поясняет Аси, не поднимая головы, опасаясь его реакции на такой подарок.       — Мне… — Алаз проводит пальцем по буквам, — мне очень нравится, Бунтарка, — Алаз поднимает её подбородок, — очень, — подтверждает он, смотря прямо в её чёрные глаза.       — Я рада, — Аси улыбается, — на самом деле, — отходит от Алаза и опять тянется к коробочке, — тут есть ещё один. Для меня, — поясняет она, а браслет в её руке отличается лишь белым цветом и буквами: “A.K.”.       — Они парные? — глаза Алаза загораются ещё ярче.       — Вроде того.        — Стой! — Алаз останавливает её, когда она хочет надеть браслет, — Мне очень нравится, Бунтарка, но позволь я кое-что поменяю?       — Эмм, ладно, — кивает Аси, потрясённо наблюдая, как он снимает браслет со своей руки и надевает на её, а тот, который изначально должен был принадлежать ей, оказывается у него на запястье.       — Так лучше, — довольно кивает Алаз, проводя большим пальцем по коже под браслетом, где на её запястье просвечивают вены.       — Ты хочешь носить браслет с моими инициалами? — от его поступков и прикосновений у Аси бегут мурашки.       — Всегда, — подтверждает он и, обхватив её лицо руками, целует в губы.       На завтрак они спускаются последними и с большим опозданием. Аси действительно находит в шкафу Алаза комплект нижнего белья и свои белые брюки и зелёную кофту с коротким рукавом. В его ванной также стоит её зубная щётка, а ещё там нашлись заколки для волос и пара колец, хотя ей казалось, что она собрала все вещи, когда возвращалась домой.        — Ну наконец-то! — Неслихан первой замечает пару и, встав из-за стола, подбегает к ним. — С днём рождения, сынок! — она заключает Алаза в объятия. — Хорошо, что ты родился, — в уголках её глаз скапливаются слёзы.        — Спасибо, мамочка. Только не  плачь,- умоляет он женщину.       — Она всё утро такая, — говорит Чагла за спиной у матери. — Залила мою блузку слезами, пока поздравляла.        — А вот и нет! — Неслихан стирает слёзы и отходит от сына, уступая место Чагле.       — С днём рождения, двойняшка! — улыбается Алаз и раскрывает руки для объятий.       — С днём рождения, двойняшка! — повторяет за ним Чагла и крепко обнимает брата.       — Спасибо, — произносит Алаз тихо, чтобы слышала только сестра.       — За что? — не понимает Чагла.       — Вряд ли кто другой мог помочь Аси попасть в дом посреди ночи.       — Цени, братец, — Чагла отрывается от брата и смотрит на подругу. — Девочка, ты не поздравишь меня?       — Иди-иди! — Аси протягивает к ней руки. — Хорошо, что ты есть! — обнимая, произносит она.        Пока они обнимаются, на Алаза налетают Эдже и Али. Громко и наперебой поздравляя. Последним к внуку подходит господин Эшреф.       — С днём рождения, Алаз! — мужчина не стесняется обнять внука и поцеловать его в голову.       — Спасибо, дедушка.       — Давайте за стол! — Неслихан подталкивает Чаглу и Аси. — А то всё уже льдом покрылось.       За столом Аси и Алаз, как всегда, сидят рядом друг с другом, а Чагле и Эдже достались места напротив. Двойняшка всё время как-то весело подглядывает на них, но Алаз решает не обращать на это внимание.       — Будешь это? — спрашивает он у Аси, указывая на одну из тарелок на столе.       — Немного. Спасибо.       — Хорошо, — Алаз накладывает ей и себе в тарелку еды.       — Знаете, — произносит Чагла, когда Алаз и Аси берут в руки вилки. — В будущем ваша семья разорится на покупке колец, — она указывает на их пальцы, где у каждого надето не по одному украшению.       — В будущем наша семья разорится совсем не на этом, — тихо, себе под нос, говорит Аси, вспоминая всё те комплекты нижнего белья, что покупал и рвал её парень.       Алаз слышит её, но решает никак не комментировать. Лишь улыбается мысли о том, что у них когда-то будет семья. А то, что она тоже думает об этом, заставляет его улыбнуться ещё шире.