IX

Такой поворот событий оказался не просто неожиданным, но и совершенно невозможным. Вейдер в этот момент не должен был обращать внимание на физическое влечение, но всё же его взгляд то и дело устремлялся на танцующую фигуру своей помощницы, как бы он ни прикладывал усилий сдержаться. Ситуации стоило стать совершенно недопустимой, стоило свести его с ума и повергнуть в ярость, но он удивительным образом не смог обрушить свою злость на происходящее. Даже несмотря на их странную связь через Силу, что-то в ней привлекло его внимание с того самого мгновения, как он впервые увидел принцессу. Он вспомнил, как трудно было игнорировать её тогда, как поначалу собственные глаза постоянно искали девичий силуэт, что происходило и сейчас, пока через несколько дней ему не удалось взять себя в руки; и теперь Вейдер задумался, не упускает ли он чего-то более существенного, чем казалось на первый взгляд. Сначала мужчина считал, что всё дело в её поразительном сходстве с покойной женой. Вейдер хотел было убить девушку за такое преступление, но слишком быстро перестал ощущать подобное желание. Если бы кто-нибудь спросил, почему так вышло, и, если бы ему захотелось ответить, а не убить дурака вместо этого, ситх, вероятно, объяснил бы это общим нежеланием думать о Падме. Как бы ни был велик его гнев на принцессу за то, что она украла её лицо, его настойчивое желание не замечать, что у него вообще была жена, в конце концов, победило. Эти доводы, очевидно, не учитывали важный аспект — то, что, увидев её лицо на другом человеке, невозможно было не вспомнить о ней. И как бы не было парадоксально, это вызывало противоположный эффект. И всё же Вейдер перестал беспокоиться об этом за невероятно короткий промежуток времени, а его любопытство к ней только возросло. Но независимо от причины, факт заключался в том, что он обнаружил себя неспособным сконцентрироваться на текущей миссии прямо сейчас из-за девчонки. С того мгновения, как она появилась перед ним, облачённая во взрослую одежду, которой, как он знал, она не обладала ранее в этот день, всё остальное показалось не таким уж важным. Даже угроза гнева его учителя была недостаточной, чтобы позволить очистить свой разум. Вейдер, даже заметив чужое пренебрежительное отношение к себе, был на самом деле благодарен — благодарен! — когда этот мальчишка подошёл попросить её о танце, и мужчина решил, что у него появилась возможность собраться, пока эта мимолётная слабость не пропала и он остался наблюдать, как молодые люди уходят, взявшись за руки. Его глаза, прожигая её обнажённую спину, жадно уставились на принцессу, и когда они начали танцевать, Вейдер был пленён гармоничным вихрем голубых и белых оттенков. Тёмно-фиолетовые вкрапления притянули его взгляд к ансамблю с цветочным узором на нижней части девичьего тела и заставили блуждать, прежде чем остановиться на глубоком декольте, поддерживаемом тонкими бретельками, перекинутыми через ключицу. Атласные ткани с оборками скрывали её ноги, но внезапно обнажали их, когда партнёр элегантно кружил её. Каждый шаг был выполнен так точно и легко, что говорило о многолетнем опыте, и он испытывал необъяснимое удовлетворение от того, что её грациозность не сравнится ни с кем другим на танцполе. Среди присутствующих было множество знати и бизнесменов, увенчавших себя самыми драгоценными украшениями и одетых в дорогостоящие наряды, демонстрируя своё богатство и влияние в попытке превзойти друг друга. Однако их роскошь померкла перед появлением человека в наскоро сшитом платье из остатков ткани, которая была с собой. И никто даже не обратил внимания. Он не имел понятия как долго наблюдал за девушкой и по правде, не сильно заботился об этом. Всё его внимание было сосредоточено исключительно на её фигуре: он следил за ней, когда она меняла партнеров по танцам или сопровождала одного из них к фуршету, чтобы перекусить или выпить, пока мужчина стоял в дальнем углу комнаты, откуда мог спокойно наблюдать за остальным залом. Люди, похоже, заметили, что он не хочет быть побеспокоенным, и кажется, оставили его в покое, по крайней мере на какой-то промежуток. Однако его удача не могла продолжаться вечно, и в конце концов его отвлёк от наблюдений глубокий голос справа: — Лорд Вейдер, рад познакомиться с вами. Не могли бы вы уделить мне немного своего времени?

***

За всеми хлопотами, связанными с выбором платья, Лея не успела подумать о том, как будет проходить вечер. Впрочем, даже если бы она попыталась, то не смогла бы представить себе ничего подобного из этого. — Вы слышали о СИД-пилоте, страдающем клаустрофобией? Нет? Что ж, знаете, ему просто необходимо немного пространства! Издав вежливый смешок, она безумно надеялась, что музыка скоро подойдёт к концу. Тогда она смогла бы либо поменяться партнёрами, либо извиниться, чтобы пойти немного поесть, — нет, он мог сопроводить её здесь; лучше сказать, пойти «освежиться». Кто бы мог подумать, что вечер, полный секретных разговоров и тонких расспросов, окажется таким скучным? Как минимум, плохие шутки всегда предполагаются на подобных мероприятиях, хотя последняя была особенно ужасной, но помимо этого не произошло ничего примечательного. «По крайней мере, я уверена в двух своих целях». Но Лея была убеждена, что добилась бы большего успеха, если не одна маленькая вещь, продолжавшая отвлекать её… Целый вечер она чувствовала на себе глаза Вейдера, и когда бы она не бросала ответный в его направлении, — едва заметно, конечно, и только во время танцев, пока кружилась, чтобы это казалось естественным, — он стоял на том же месте, следя, как она переходила от одной группы к другой и постоянно выходила на танцпол. Она должна была уже привыкнуть к его взглядам, и прежде никогда не трусила перед ними, как делали остальные, а по прошествии времени ещё меньше страдала от них, но в этот раз всё было по-другому. Сейчас это заставляло её волноваться и пускало мурашки, но она не могла объяснить себе почему. Поэтому, вместо того чтобы зацикливаться на непонятной смеси эмоций в животе, она сосредоточилась на том, что ей было понятно... Принцессу больше, чем просто немного раздражало, что именно она выполняет всю работу, когда он просто стоит в углу комнаты как сторожевой пёс. Более того, отвлекая её, мужчина ещё и активно мешал ей этим, пока она пыталась выполнить задание! Однако, как бы ни напрягали его взгляды, внезапно прекратив их ощущать, она не могла не растеряться ещё сильнее. К счастью, её нынешний партнер по танцам был довольно вялым и не требовал много участия. Ожидание возможности наконец-то бросить незаметный взгляд в сторону Вейдера было беспричинно тоскливым: считанные секунды казались вечностью, но в итоге прошло не более минуты, как она смогла это сделать. Для девушки было загадкой, почему она так сильно переживает из-за того, что должно было бы принести ей облегчение, пополнив груду вещей, о которых ей придётся основательно подумать позже, но Лея не сомневалась, что не сможет сосредоточиться, пока не узнает причину внезапного отсутствия внимания. Ответ оказался поразительно прост: интерес Вейдера уже был занят другой парой людей. Лея не смогла распознать их на таком расстоянии, но было очевидно, что мужчина был заметно старше своей спутницы. На вид ему было не меньше пятидесяти, но женщина рядом с ним, вероятно, была ненамного старше самой Леи. Если бы она могла предположить, то не дала бы той больше двадцати. И хотя Лея понимала малую вероятность того, что она окажется женой этого человека, какая-то часть её надеялась, что она являлась просто его дочерью. Однако в пользу первого говорило то, что девушка была одета в довольно... откровенное платье. Дошло до того, что принцесса гадала: не скрывает ли оно больше, чем показывает. По сравнению с ней Лея вполне могла сойти за монашку. Конечно, ни один родитель не позволил бы своему ребёнку сознательно носить нечто подобное, верно? Это определённо не соответствовало обычным нормам, поскольку Лея не видела, чтобы кто-то был облачён во что-то даже отдаленно похожее. Да, по всей видимости, она была женой этого мужчины, а он просто хотел похвастаться тем, что имеет, так сказать. Обычно подобное бы вызвало у неё отвращение, но сейчас какая-то часть её разума была в действительности успокоена этим. Затем Вейдер неожиданно взял руку девушки и повёл на танцпол, и только что обретённое равновесие Органы вновь пошатнулось. Вскоре она потеряла их из виду, но осознание, что они сейчас где-то поблизости, было сродни занозе в боку, не оставлявшей её в покое, как бы она ни старалась. Когда песня закончилась, она произнесла какое-то неубедительное и, возможно, даже обидное оправдание перед своим нынешним партнёром, после чего направилась к столу и взяла бокал вина. Лея осознавала, что её поведение было неразумным, и понимала, что у неё не было никаких оснований действовать так иррационально, но она была бессильна. К тому же, она не опьянеет от такого малого количества алкоголя; она ещё не выпила столько за этот вечер, и ни один из этих напитков не был достаточно крепким. Тем более, она уже несколько лет употребляла небольшие дозы алкоголя по таким случаям. И Лея могла себе это позволить, ведь выросла не только при дворе, но и на планете, которая славилась своим вином. В любом случае её отец бы посчитал неприемлемым выпивать, чтобы на время забыть о своих проблемах, не важно, что это был всего лишь один бокал, и что она совсем не собиралась напиваться. Он, вероятно, не одобрил бы и несколько её последних решений, начиная с того, что она утаила от него информацию на кого работает, и заканчивая — пока что — тем, что надела платье, которое было гораздо смелее её обычных нарядов. «Мне действительно следует позвонить ему, как только миссия закончится…» — Вижу, вы наслаждаетесь вечером по полной программе. Лея чуть не выплеснула свой напиток от неожиданно раздавшегося сухого голоса Вейдера за спиной. — Вы постоянно так подкрадываетесь к людям? Он лишь приподнял бровь. — Если уж на то пошло, то, что вы не заметили моего приближения, — прежде всего, признак беспечности. Вам следует поработать над своей ситуационной осведомленностью, Ваше Высочество. — Вряд ли можно ожидать, что у меня на затылке находятся глаза, милорд. — Есть много других способов оставаться начеку вокруг происходящего. Рекомендую вам воспользоваться ими. Лея была готова продолжить спорить, но в итоге прикусила язык; закатить сцену на глазах у всех не было в списке её дел на этот вечер. Вместо этого она допила остаток вина, и после одарила мужчину раздражённым взглядом. — Итак, что вы здесь делаете тогда? Я подумала, что вы наконец-то приступили к тому, ради чего мы пришли сюда. Уже устали танцевать? Тот факт, что Лею не заботило, насколько грубой она могла звучать, был хорошим индикатором её состояния в данный момент. Но вот то, что обеспокоило Лею, так это странное выражение в голубых глазах Вейдера. Она не смогла бы назвать его «неуверенным» или «растерянным» как таковым, но это было определённо тем, что она раньше за ним не замечала. Он смотрел на неё, словно она была загадкой, которую необходимо решить, хотя что могло послужить причиной этого, она не имела ни малейшего представления. — Будет странно, если бы вы потанцевали со всеми, кроме меня. Нам следует исправить это. И в первый раз за долгое время Лея абсолютно потеряла дар речи, пока смотрела на протянутую руку с широко распахнутыми глазами.

***

Танцевать с Вейдером отличалось от танцев со всеми её предыдущими партнёрами. Не только потому, что они не говорили, — и к счастью, потому что она не была уверена, смогла ли поддержать беседу прямо сейчас, — но и потому, что ощущалась какая-то дополнительная тяжесть во всём происходящем. Технически, это был такой же расчётливый ход, призванный устроить шоу для зрителей, как и её предыдущие танцы были средством получения информации, но всё не ощущалось именно так. Нет, она не могла понять, что это было, но оно определённо являлось чем-то другим. Во-первых, девушка нервничала, и речь шла не о тех ощущениях, которые испытываешь в ожидании аттестации или чего-то подобного; сердце бешено колотилось в груди, больно ударяясь о неё, а пульс отдавался в голове. Лея отчаянно пыталась сохранить дыхание ровным и не задохнуться, чтобы не выдать своего эмоционального состояния, хотя, пожалуй, это было безнадёжным делом, учитывая странные способности Вейдера, поэтому она заставила себя смотреть ему в глаза, как бы сильно ей ни хотелось их избежать. Она не будет первой, кто отведёт взгляд! Но не только её волнение отличалось от обычного. Всё чувствовалось другим: как его рука ощущалась горячей на её спине, заставляя кожу пылать от одного своего тепла и слабеть ноги, и пока единственное, что удерживало принцессу — только её решимость и его рука, державшая её, которая была в сравнении такой маленькой. Возможно, она стояла слишком близко к нему, а может, мужчина притянул её ближе к себе спустя время, но она не нашла в себе сил переживать об этом. В конце концов, опираться на него стало легче и даже удобнее, так что она отбросила любое сопротивление. Один танец быстро сменился вторым, потом третьим и внезапно они протанцевали намного дольше, чем можно вспомнить. Время само по себе потеряло смысл, когда вся энергия уходила на то, чтобы просто продолжать двигаться, не смущаясь и не выдавая своего замешательства. Когда музыка и, соответственно, сам танец замедлились, это должно было стать облегчением. Однако принесло ещё больше проблем, поскольку Лея вдруг обнаружила, что она как никогда близка к своему партнёру. Она и так знала, что Вейдер должен быть физически крепким и прекрасно натренированным, но только сейчас почувствовала это. Его рука вокруг её талии, рука, державшая её собственную, её рука на его плече; где бы они не касались друг друга, она могла ощущать силу, скрывавшуюся под его кожей, готовую обнажиться в мгновение, если бы кто-то перешёл ему дорогу. Она полагала, что подобное должно было напугать и оттолкнуть её, но какая-то часть девушки была успокоена этим! Как будто её разум нелепо решил, что ей не грозит опасность стать его мишенью, и поэтому у принцессы нет причин бояться этой силы. Однако теперь, когда танец постепенно затихал и они стояли ещё ближе друг к другу, достаточно близко, чтобы она могла слышать биение его сердца в груди даже сквозь музыку и чувствовать дыхание на своей коже, мужчина словно обволакивал её своим присутствием. Лея и раньше видела, что он в хорошей форме, но только теперь, когда сама прочувствовала это, осознала по-настоящему. Дарт Вейдер был красив. Хотя она никогда по-настоящему не думала о нём в таком ключе, это было фактом, который она принимала к сведению. Мощная грудь и широкие плечи, но при этом пропорциональная фигура, не выглядящая нелепо преувеличенной, как у некоторых бодибилдеров; длинные тёмно-русые волосы, волнами рассыпавшиеся и, казалось, переливающиеся на свету; шрам через правый глаз, ужесточающий лицо, но в то же время придающий ему особый шарм; пара холодных голубых глаз, которые, когда он на мгновение замирал, были так же прекрасны, как океаны на Альдераане... Да, Дарт Вейдер всегда был красив, но только сейчас она начала понимать этот факт. И как только это осознание её настигло, она больше уже не могла отмахнуться от него. Глупо было думать о нём таким образом, но ведь она тоже всего лишь человек. Девушка мало что могла сделать, чтобы остановить эмоции, которые бурлили в её жилах и заставляли кровь кипеть. В какой-то момент они прекратили танцевать, но он не отпустил её, да и она не пыталась освободиться. Его рука так и осталась на девичьей талии до конца вечера, всё время притягивая её к себе. Даже когда к ним стали подходить люди, — в основном к Вейдеру, но всё равно, — чтобы поговорить, его рука оставалась; и когда по всему телу побежали мурашки, а кожа на спине, где он к ней прикасался, становилась всё горячее и горячее, Лея не отстранилась. Большая часть вечера прошла как в тумане. Лея помнила, что каким-то образом умудрялась вести вежливую светскую беседу, особо не понимая, о чём говорит собеседник, делала небольшие глотки вина, чтобы выиграть время для ответа, а потом ещё танцевала, но без подробностей. Когда приём подошёл к концу, и они возвращались к своим покоям после последнего разговора с одной из принцесс, которую она едва могла вспомнить, Органа чувствовала себя измотанной как никогда. Казалось, что прошло совсем немного времени, когда они наконец остановились на своём этаже: её дверь была слева, а его — справа. Лея не знала, почему они задержались и не пошли в свои комнаты, но чувствовала, как нервозность бурлит в животе. В ней ощущалось напряжение, которого раньше не было, и она не знала, хочет ли от него избавиться или нет. Единственное, в чём она была уверена, так это в том, что не хочет быть первой, кто развернётся и уйдёт. В следующее мгновение, которое девушке запомнилось, — как её грубо прижали к стене, а его губы прижались к её губам.

***

По началу Вейдер был раздражён, когда этот глупый мужчина и его дочь — Рубикс и Монэ Шалоу — прервали его. Ему пришлось удержаться, чтобы не убить их прямо там, не заботясь о последствиях, которые непременно последовали бы за таким поступком, но он как-то справился. Однако это не облегчало ситуацию с их назойливой болтовнёй. Этот человек, вероятно, считал, что именно он слил Вейдеру списки недовольных Рудных герцогов, которые теперь были у него на руках, и тем самым оказал ему какую-то услугу, выставив перед ним свою скудно одетую дочь. Это было почти смешно, если бы не было так неприятно. В конце концов, как можно доверять человеку, предавшему свой собственный народ? Сила пыталась что-то сказать ему в тот момент, но он отмахнулся от этого чувства. У него были дела поважнее, чем какие-то туманные предупреждения на будущее. Он и так справится со всем, что будет направлено в его сторону. Впрочем, их присутствие открывало и новые возможности. Вейдер подождал ещё несколько минут, чтобы этот глупец мог похвастаться собой и своими достижениями вдоволь, а затем пригласил его дочь на танец, специально надев свою лучшую маску «Бесстрашного Героя» и в кои-то веки, не рассердившись на это. Девушка, конечно же, была на седьмом небе от счастья. Очевидно, что привлечь его внимание было их целью с самого начала, так что они, вероятно, решили, что их план сработал. Он не обращал внимания ни на её бессмысленную болтовню, ни на завистливые взгляды других гостей, пока вел её к танцполу, и продолжал это делать, когда она начала трепетать ресницами и прижиматься к нему телом ближе, чем формально необходимо. В худшем случае её флирт был малозначительным и слегка раздражающим, но перед лицом того, что он мог выиграть, если немного потерпеть, было легко от него отмахнуться. Его возможность представилась через несколько минут. Уже не танцуя, — она просто не могла сделать всё проще, не так ли? — принцесса стояла достаточно близко, чтобы добраться до неё в считанные секунды, как только он перебросит свою нынешнюю партнёршу какому-нибудь случайному человеку. Всё прошло не так гладко, как если бы он попросил сменить партнёра, что планировал изначально, но сработало так же хорошо. Принцесса согласилась на удивление легко. Он, честно говоря, ожидал большего сопротивления, хотя и не жаловался. Сам танец лишь подтвердил то, о чём он уже догадывался: её внезапное появление и нахождение в его жизни было волей Силы. Держать её в своих объятиях, чувствовать её руку в своей, ощущать девичье тепло — всё было так, как надо. Даже само присутствие девушки ощущалось как недостающий кусочек головоломки, заполняющий пространство в его сознании, о котором мужчина даже не подозревал. Сила послала ему кивок, но в нём была какая-то странная мысль, которую он не мог расшифровать, как будто бы открыл лишь часть правды, но пока не обращал на это внимания. Это не имело для него особого значения, поскольку факт оставался фактом: она должна быть рядом с ним и в этом не было никаких сомнений. Именно это привело их к тому, что он прижал её к стене рядом со входом в свою комнату и приник к её рту. Он наслаждался тем, что Органа не сопротивлялась и, более того, ответила на поцелуй через несколько секунд, когда её шок прошёл. Как бы неловко она ни пыталась это сделать, она всё же доказала — это не односторонняя симпатия, что ещё больше подстегнуло ситха. Очевидно, она была не слишком опытна, что позволило мужчине с лёгкостью взять всё в свои руки, исследуя изнутри её рот и вбирая языком сладкий вкус. Почти два десятилетия у него не было близости с женщиной, и за всё это время Вейдер ни разу не скучал по ней, но теперь, когда он почувствовал её тело, прижатое к своему, и её вкус во рту, его тело отреагировало должным образом. Он едва заметил удивлённый вздох принцессы, — нет, Леи, — когда поднял её на руки и занёс в свои покои, чувствуя, как её ноги инстинктивно обхватывают его талию. Её вес был ему нипочем, поэтому они быстро пересекли гостиную, даже не взглянув друг на друга, и вскоре добрались до спальни, где он бесцеремонно уложил девушку на кровать. Вейдер на мгновение залюбовался её видом: помятое и изрезанное платье, длинные волосы, в кои-то веки свободно спадающие по спине, а не собранные в пучок, и раскрасневшееся лицо — прекрасное зрелище. Он и представить не мог, что когда-нибудь снова будет думать о ком-то в таком ключе, но теперь ему оставалось только удивляться, как он так долго был слеп. Он хотел, чтобы она стала его. Никто больше не мог обладать ею, никто. Он желал, чтобы она принадлежала ему, была только его, и он сделает это. Лея смотрела прямо на него, и, судя по тому, как она нервничала, это было для неё нелегко. Тем не менее, в её взгляде читалась неуверенность, и, когда она открыла рот, женский голос был робким: — Вейдер, я… Но он не дал ей договорить, а заставил умолкнуть, снова прижавшись к её рту и погребая хрупкое тело под своим. Что бы она ни хотела сказать, всё было мгновенно забыто, а когда она закрыла глаза и издала слабый стон, его охватил прилив удовлетворения. Он знал, что так и должно быть, и наслаждался каждой секундой. Вейдер чувствовал, как их связь в Силе становится крепче, чем когда-либо, когда углубил поцелуй, что заставило его почувствовать её возбуждение так же сильно, как и своё собственное, и наоборот. Дополнительное тепло, разливающееся по венам, заставило мужчину застонать, когда эрекция болезненно запульсировала в брюках, хотя, судя по тому, как Лея извивалась под ним, это произвело на неё не меньший эффект, чем на него. Разгоряченный этим поворотом событий, он прикусил её нижнюю губу. Не настолько сильно, чтобы пустить кровь или причинить боль, — что только отпугнуло бы девушку, а этого он сейчас не мог допустить, — но достаточно, чтобы она удивлённо ахнула. Однако он не успел даже осознать, что произошло, как опустил голову и начал спускаться к ключицам, осыпая её шею поцелуями. Он прижался губами к нежной коже и начал посасывать, получая от этого не меньшее удовольствие, чем от её стонов в ответ, когда почувствовал девичье возбуждение через Силу, а через несколько секунд отпустил и крепко поцеловал покрасневшее место. Затем он начал повторять этот процесс снова и снова. Она принадлежала ему, и он намеревался оставить на ней свой след. Но как бы ему ни нравилось слушать её тяжелое дыхание и тихие стоны, мужчина всё больше терял терпение. Ему уже хватало достаточного самообладания, чтобы не торопиться, зная, что иначе ситуация закончится катастрофой, но это не означало, что он не мог продвинуться дальше. Приняв решение, он быстро провёл руками за её спиной в поисках молнии, помогая девушке почти рефлекторно приподнять тело, и наконец, найдя, потянул застёжку вниз. За ней последовали бретельки через плечо, и он, наконец, едва не разорвав нижнее бельё, освободил её верхнюю часть тела от одежды. Вейдер не мог не засмотреться на несколько секунд, любуясь безупречной бледной кожей. Не было ничего лишнего, ничего, что могло бы испортить совершенство этого вида, а в центре всего находилась пара небольших, но упругих грудей с твёрдыми от возбуждения сосками. Очередной всплеск неуверенности прошёл через их связь, заставив его прекратить свои наблюдения и посмотреть на лицо Леи, но он обнаружил, что она не может встретить его взгляд впервые с тех пор, как он её знает. Это заставило его немного замешкаться, не зная, что делать с её очевидным — и, безусловно, ненужным — недостатком уверенности в своём теле, но в конце концов он потянулся к ней через их связь и отчётливо поделился тем, что он почувствовал и подумал, когда увидел её. Лея не была опытным пользователем Силы и поэтому не могла полностью осознать объём только что полученной информации, но по её широко раскрытым глазам, которые она внезапно метнула в его сторону, было понятно, что он донёс до неё. Они стали ещё шире, и к ним быстро присоединился открытый рот, когда она повернулась к нему, чтобы увидеть, как он снимает свою тунику. Вейдер позволил принцессе насладиться видом и даже нерешительно потрогать свой пресс в течение нескольких мгновений, прежде чем снова наклонился и поцеловал её шею и ключицы, медленно, но верно продвигаясь вниз, пока не добрался до груди. Однако вместо того, чтобы сразу же начать посасывать её, он немного поласкал обе груди, прекрасно понимая, как Лея задерживает дыхание в предвкушении каждый раз, когда он добирался до её сосков, и почти испуганно отпускал один, чтобы подразнить другой. — Вейдер, — простонала она, смущаясь, когда осознала звук собственного голоса, но не прервалась. — Не останавливайся. Он позволил своим губам сложиться в самодовольную ухмылку. — Есть определённое слово, которое люди обычно используют, когда просят кого-то сделать что-то для вас, Ваше Высочество, — и затем, чтобы подкрепить свои слова, он схватил её правую грудь и нежно сжал, заставив девушку подавить очередной стон. Но это не помешало ей оправиться от прежней застенчивости и бросить на него взгляд. — Пожалуйста. — Пожалуйста что? — ещё одно сдавливание. На этот раз она не смогла подавить свою реакцию. Однако принцесса не сразу сдалась, её гордость боролась с явным желанием, но потребовалось лишь немного дразнящих движений, чтобы сломить её решимость. — Пожалуйста, не останавливайся, чёрт возьми! — Как пожелаешь. После этого он начал целовать и сосать её грудь одну за другой. Лея безуспешно пыталась вывернуться из-под него, вцепившись руками в ткань кровати, и кусала губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу голос. К несчастью для неё, чем больше она сопротивлялась, тем больше он был настойчив. И вот, когда девушка замолчала, издав несколько слабых стонов, он решил перевести игру на новый уровень и взял один из её сосков между зубов, а затем легонько прикусил. Вейдер понимал, что делать это нужно осторожно, чтобы ненароком не задеть чувствительную кожу, но её удивленный и явно возбуждённый вздох был достаточным доказательством того, что его план сработал. Окрылённый успехом, он сделал ещё один шаг вперёд и начал медленно тянуть сосок зубами. Реакция была мгновенной: Лея с вскриком откинула голову назад. И хотя он чувствовал, что ей немного больно, это было почти незначительно по сравнению с волной удовольствия, которая обрушилась на мужчину через их связь, затмив всё, что было до этого. Приняв это за одобрение, он отпустил сосок и почти извиняющимся жестом поцеловал его кончик, дав ей несколько мгновений, чтобы успокоиться, а затем повторил всё сначала, что вызвало ещё большую реакцию. Лея больше не пыталась сдерживаться: каждый раз, когда он целовал её гладкую кожу, она вздрагивала и испускала дрожащий вздох; каждый раз, когда он сжимал её грудь, она издавала громкий стон; и каждый раз, когда он покусывал её соски, она вскрикивала. Когда Вейдер наконец решил остановиться, от её горла до груди повсюду были красные пятна, указывающие, где он оставил свои следы, которые к завтрашнему дню станут более заметными. Однако он ещё не закончил. Осыпая поцелуями девичью шею, Вейдер спустился к груди, затем к середине живота и, наконец, дошёл до бедер, где платье всё еще скрывало часть её тела. Не колеблясь и не давая ей шанса передумать, он начал стягивать одежду вместе с нижним бельём, пока она не оказалась перед ним полностью обнажённой. Мужское терпение медленно, но верно начало иссякать, поэтому он не дал себе времени полюбоваться её бледными стройными ногами, прежде чем приник ртом к внутренней стороне бёдер. Лея издала ещё один всхлип, инстинктивно закрываясь, но всё, что ей потребовалось, чтобы расслабиться, — несколько поцелуев вверх и вниз по ногам. Через несколько секунд после того, как она сомкнула их, область между бёдер вновь оказалась открыта для него. Однако Вейдер не стал сразу переходить к её интимной части. Вместо этого он продолжал целовать и покусывать внутреннюю сторону бёдер, позволяя девушке расслабиться, пока сам наслаждался её стонами удовольствия. Без ткани он мог видеть каждую судорогу и спазм её плоти, и только когда она дошла до того, что одно лишь прикосновение его дыхания к коже заставляло её вздрагивать, он решил двигаться дальше. Протянув руку, он нежно погладил её промежность, в результате чего она мгновенно вскинула бёдра с удивлённым возгласом, когда Сила забурлила от наслаждения. Он едва дождался, пока она утихнет, и повторил это действие, на этот раз другой рукой заставляя её тело оставаться на кровати и не позволяя ей вырваться из ощущений. Однако он остановился, заметив, что она прикрывает рот одной рукой. — Разве тебе не нравится это, Лея? Девушку удивило, что он назвал её по имени, но она сосредоточилась на другой части его предложения. — Ч-что? Нет, я… — Тогда почему ты пытаешься замолчать? Скажи мне, как я могу узнать, нравится ли тебе, если не слышу тебя? Конечно, это была не вся правда, и даже не самая важная её часть, но всё-таки достаточно близко к ней. Лея явно не знала, как реагировать на такое заявление, и Вейдер почувствовал, как в ней борются смятение и смущение, пока она пыталась ответить. — Да, — поспешно проговорила она, не встречаясь с ним взглядом. — Мне н-нравится, я имею в виду. И… — Тогда скажи мне продолжить. — Чт… — Не можешь этого сделать, Лея? Если нет, я могу просто остановиться и... — Нет! — её глаза были широко распахнуты, но, хотя в сознании всё еще боролись те же противоречивые эмоции, что и раньше, во взгляде появился огонь, которого не было раньше. — Я же уже говорила тебе, правда? Пожалуйста, не останавливайся. — Тогда не пытайся молчать, — на его губах появилась довольная ухмылка. — Я хочу тебя слышать. Вейдер немного подождал, пока она коротко кивнёт, и снова опустил голову, на этот раз не утруждая себя руками, и сразу же приник ртом к её лону, и, как он и надеялся, тут же услышал, как девушка вскрикнула от удовольствия, когда его язык прижался к её клитору. Медленно, но верно он начал целовать и посасывать его, а затем не спеша продвинулся языком внутрь, наслаждаясь её вкусом на языке и удерживая принцессу на месте, пока она извивалась и выгибалась. Лея продолжала стонать и вскрикивать, бессознательно прижимаясь всем телом к его лицу, пока он посасывал её напряженную плоть. Он чувствовал, как внутри неё завязывается тугой узел напряжения, ощущал через их связь и Силу, что она уже почти достигла кульминации, когда она выгнула спину и затрепетала в его руках; их связь стала настолько сильной, что ощущений, которые он получал от неё, было почти достаточно, чтобы и он сам оказался на грани. Учитывая, что эмоции обоих проникали через их связь, она, несомненно, чувствовала то же, что и он, даже если не могла этого понять. Он ждал до самого последнего момента, прежде чем внезапно отпустить девушку, почувствовав сначала её замешательство, а затем, как ни забавно, разочарование. Лея сузила глаза, бросив на него обвиняющий взгляд, хотя эффект был довольно слабым из-за её потного и запыхавшегося вида. — Почему ты остановился? Вейдер выпрямился, мгновенно привлекая её внимание, когда начал расстегивать пояс и спускать брюки. — Ты же не думала, что будешь единственной, кто получает здесь удовольствие, правда? С этими словами он наконец-то освободился от болезненно тесных оков, в которых была зажата его эрекция. Рот Леи был открыт, но из него не вырвалось ни звука, поскольку её глаза были прикованы к его нижней части тела, а собственное возбуждение на мгновение отошло на задний план, когда на первый вышли любопытство и смущение. Этого он, конечно, допустить не мог, поэтому быстро наклонился и снова оказался сверху, её ноги были раздвинуты в разные стороны, а лицо находилось прямо под ним. Впервые он почувствовал тепло её тела на своём, и не успел опомниться, как снова стал целовать её. Его язык быстро победил в их недолгой схватке за главенство и снова проник в её рот, вбирая в себя сладкий вкус и смешивая его с тем, что осталось от её клитора в его собственном. В ответ на это его член подрагивал, и он углубил поцелуй, намереваясь заново попробовать на вкус каждый дюйм её тела и одновременно потянуться к их связи, чтобы ещё больше сблизить их сознания. Когда он наконец прекратил поцелуй, то запыхался так же, как и она, но, посмотрев ей прямо в глаза и заглянув в расширенные зрачки, не нашел в себе сил пожалеть об этом. Именно это зрелище окончательно вывело мужчину из равновесия. Он тут же снова прижался к её рту, убедившись, что на этот раз они оба могут дышать, и одновременно одной рукой подвёл эрекцию ко входу. Несколько мгновений он проводил кончиком пальца вверх и вниз по её плоти, вновь разжигая прежнее возбуждение и одновременно раскрывая их связь до конца. Затем он стал входить в неё. К этому моменту его сдержанность иссякла. Хотя он всё ещё достаточно контролировал себя, чтобы немного сдерживаться, он начал действовать быстрее, чем планировал, но ничего не мог поделать. Он ждал этого достаточно долго, и теперь получит свою награду. Вейдер слышал, как Лея закричала от боли и удовольствия, когда он вошел в неё. Её ноги обхватили его почти бессознательно, и он почувствовал, как ногти впились в его спину до крови. Однако это не обескуражило, а лишь подстегнуло его страсть: тёмная сторона победно вскрикнула, когда он сделал её своей. Её внутренние складки почти болезненно сжимались вокруг его члена, заставляя мужчину стонать от удовольствия, когда он проникал глубже, пока внутри неё становились всё уже и теснее. Вейдер с трудом остановился, почувствовав лёгкое сопротивление, и понял, что разорвал девственную плеву, когда она уткнулась головой ему в плечо, издав ещё один вскрик. Какой-то частью сознания он понимал, что при обычных обстоятельствах столь быстрое движение могло быть для девушки слишком болезненным, но ситуация была чем угодно, но далёкой от обычной. Как он чувствовал её эмоции, так и она чувствовала его. Это означало, что Лея не только ощущала его возбуждение в дополнение к своему собственному, но и то, что её боль тоже становилась его болью; но не столько это ослабляло её напряжение, сколько его склонность превращать боль и страдания в силу, что передавалось и ей. Таким образом, они оба чувствовали возбуждение двух людей, когда он достигал точки, где его член полностью оказывался внутри неё, и любая боль, если она была ощутимой, являлась лишь усилителем этих эмоций. Вейдер задержался на секунду, наслаждаясь тем, как её плоть прижимается к его, становясь единым целым с ней как душой, так и телом, а затем отстранился и снова проник в неё. Тело Леи выгнулось, и она издала возглас, сопровождаемый одним из его стонов: её бедра начали качаться в такт его толчкам, а узел напряжения в животе стал вновь затягиваться, как и его собственное возбуждение, усиленное их зависимостью друг от друга. Он хотел, чтобы этот момент продлился дольше, но чувствовал, что уже достигает предела, годы бездействия вернулись, чтобы напомнить о себе. Однако, ощущая, что Лея тоже вот-вот перейдет грань, Вейдер решил, что не слишком возражает. В недалёком будущем будет более чем достаточно возможностей для новых занятий. С громким стоном стенки Леи сжались на его члене ещё крепче, а их связь пронзил импульс чистого, неизменного блаженства. Её ногти всё глубже впивались в его спину, а он проникал в неё так глубоко, как только мог, и как раз когда он почувствовал, как Лея сжимается на нём во второй раз в ответ на очередной всплеск удовольствия, он достиг своего оргазма. Хотя он уже был глубоко в ней, мужчина ещё немного надавил на её бедра, чтобы притянуть к себе полностью, как было только возможно, прежде чем излился в глубине её тела. Он усилил их поцелуй, посасывая её язык и покусывая губы, а одной рукой схватил её правую грудь и сильно сжал. Лея простонала ему в рот, а её влагалище сжалось вновь, и в это же время он почувствовал, как ему стало легче во второй раз, за которым быстро последовал более слабый третий раз. Несколько минут никто из них не двигался, пытаясь восстановить дыхание, а Вейдер любовался проделанной работой. Тело Леи было покрыто красными отметинами, которые утром превратятся в засосы, нижняя губа слегка кровоточила, когда он укусил её слишком сильно, и он стал с ней единым целым во всех смыслах этого слова. И что ещё важнее, он видел по глазам напротив, что она тоже получала от этого удовольствие, потому что под её изнеможением и усталостью скрывалось глубокое удовлетворение, которое невозможно было от него скрыть. Он сделал её своей и телом, и душой, в этом не было никаких сомнений. Он сделал её своей и только своей. Как и должно было быть всегда.