Глава 1. Садовый гном

На юго-западе Англии, в графстве Девон, находилась небольшая деревня — Оттери-Сент-Кэчпоул, где когда-то начали свою историю многие из известных семей. Если вы однажды окажетесь в этих местах и решите пройти мимо лавки старьевщика, не забудьте повернуть налево, затем направо и еще раз налево, чтобы выйти на узкую тропинку, убегающую за холм. Там-то, среди сон-травы, ирисов и брандушек, вас непременно встретит самый необычный дом, количество этажей которого до сих пор не поддавалось никакому счету. Когда-то это была приземистая, кирпичная постройка с кованными периллами, крохотными окнами и садиком в пару клумб; спустя время прибавились комнаты, растущие то в высоту, то вширь, и дом, казалось, удерживало от падения только чудо. Пять печных труб торчали из разных уголков крыши, а у входа, покачиваясь, висела табличка с незатейливым словом — «Нора». Редкому гостю могло показаться, что это название совсем не подходит порядочному дому, но семейство Уизли считало иначе: порой, они напоминали добродушных хоббитов из сказки, написанной дальним родственником Лавгудов — те частенько что-то выдумывали, усаживаясь на крыльцо. Миссис Уизли была старшей в семье и, по скромному заверению мужа, заправляла целым взводом сыновей — их было шестеро, рыжих, веснушчатых шалопаев, топающих как стадо слонов. Самым рослым был Билл, ему только исполнилось пятнадцать, следующим шел Чарли, затем — одиннадцатилетний Перси, шебутные близнецы: Фред и Джордж, а последним и оттого — маленьким всегда оказывался Рон. Мистер Уизли частенько посмеивался, говоря, что будь он хоть немного увлечен спортом — непременно собрал бы квиддичную команду из своих сыновей. Летом в Норе становилось тесно от гомонящих мальчишек. Каждое утро миссис Уизли ставила кастрюлю, повязывала фартук и так, перемещаясь по кухне, лихо готовила завтрак: супругу полагалась чашка некрепкого кофе, тосты и джем, Биллу с Чарли — яичница, Перси — творог, а младшие, кривясь, закусывали кашей, с нетерпением поглядывая в сторону конфет. — До обеда «ни-ни», — строго приговаривала Молли, замешивая тесто. — После завтрака пойдете в сад, нужно прополоть грядки, опрыскать вредителей и нарвать ревень. Будет пирог. Близнецы заулыбались: в выпечке их мама была лучшей. Маленький Рон же, напротив, сопел, утыкаясь носом в тарелку — уж его-то точно заставят разбираться с гномами, которые мало того, что грызли полезные стебли, так еще и пинались будь здоров! Наверное, Фреда с Джорджем нашли на тех же грядках, отмыли, причесали и выдали за Уизли, потому что иначе объяснить их вредный характер Рон просто не мог. Его-то, Билла и Чарли аист опустил прямо на крышу (насчет Перси приходилось сомневаться)! — Ну, не хулиганьте, — сказал отец, добродушно усмехаясь: — И, может быть, я принесу вам что-нибудь с работы. — А это не опасно? — спросил Перси, промокая губы салфеткой; в свои одиннадцать он уже готовился отправиться в Школу и целый месяц делал вид, что давно вырос из детских проказ. — Ничуть. Молли, дорогая, обед сегодня пропущу — много отчетов. — Хорошо, — и они поцеловали друг друга, бедный Рон тотчас залился краской, не зная, куда деть себя от смущения. Близнецы заулюлюкали, немедленно получив тычок от бдительного Билла и, в целом, остались довольны. Почему-то им нравилось доставать младшенького. Сам же Рон продолжал надеяться, что однажды какая-нибудь птица принесет в их дом нового ребенка. Уж тогда он не будет молчать! Закончив завтракать, мальчишки высыпали на улицу. Билл подвернул рукава рубашки и, взявшись за инструменты, поволок Чарли вглубь сада, туда, где их не могли потревожить младшие братья. Перси смахнул пылинки с плеча, примериваясь к ревеню, и близнецам ничего не оставалось, кроме как гаркнуть: — А гномы все твои, Ронникс! — Почему снова я? — возмутился Рон, запрокидывая голову (в пять лет он доставал братьям всего лишь до подмышек). — Мама всем задание дала! — О, — потер руки Джордж, понизив голос: — мы должны обезвредить самого главного и са-а-амого толстого гнома, который тебя одного вмиг растопчет! И, сделав страшные глаза, близнецы снова убедили Рона в том, что другого выхода нет. Так что он ушел за дом, надеясь, что в этот раз гномы навсегда исчезнут. Способ борьбы с ними был прост — многие хозяйки обрызгивали растения пахучим составом, напрочь отбивающим желание полакомиться; но, то ли семейству Уизли всякий раз попадались испорченные зелья, то ли гномы в их саду не замечали ни запаха, ни вкуса. Рон присел на землю, плотнее закрывая бутыль: нужно подобраться к гному и прыснуть сразу, как только тот раскроет рот. Кусты неподалеку зашевелились, словно кто-то осторожно раздвигал стебельки. — Ну держись у меня! — пробормотал Рон, прицеливаясь: у грядки с брюквой копошился, наверное, самый большой гном из всех, кого он видел. То-то близнецы расстроятся, когда узнают, что их младший брат первым избавил сад от главного вредителя! Гном был лохматым, чумазым и очень странным: он медленно передвигался, почему-то на корточках, перебирая руками так, словно что-то искал. Туловище у него было замотано в какую-то тряпку, такую длинную, что из нее торчали только ступни в уродливых башмаках. — Сейчас, сейчас, — шепнул Рон, нервно подергивая пальцами и дожидаясь, пока тот откроет свой рот, вгрызаясь в растения. Но гном не оборачивался, продолжая рыскать в траве. А Рон был всего лишь пятилетним мальчиком, не годящимся в охотники. Потеряв терпение, он мужественно решил выпрыгнуть из своего укрытия и побороть гнома голыми руками. — А-а-а! — исторг победоносный клич, вскакивая на спину вредителю, от чего тот неожиданно шарахнулся в сторону. И заговорил: — Пустите, пожалуйста. — Ну уж нет! — возмутился Рон, зная по рассказам близнецов, какими хитрыми бывают гномы. — Будешь знать, как грызть наш сад! Тело под ним как-то печально вздохнуло, заворочалось и, наконец, посмотрело снизу-вверх. Никогда прежде Рон не замечал, что бы у гномов было человеческое лицо и большие, зеленые глаза. — Я никогда не грызу сад, только хлеб, — зачем-то призналось это странное существо. — Ты не видел мои очки? Кажется, я потерял их. Рон растерянно пожал плечами: никаких очков здесь не водилось, сколько он помнил. Впрочем, мальчик-гном мог все это выдумать, чтобы сбежать и дальше править своим племенем. — Я беру тебя в плен, — решил он, для пущей убедительности помахав перед чумазым носом бутылью. — Вздумаешь драться — оболью, понял? — Да, — согласился гном, выползая из-под Рона. — Только за очками нужно будет вернуться, или тетя Петунья не разрешит мне поесть. — Ладно, если это важно для твоих сородичей. Иди вперед. Так они направились в сторону дома, откуда уже слышался голос мамы, зовущий обедать. В животе у гнома забурчало, и Рон вдруг подумал, как же, наверное, печально всю жизнь есть одни растения. На пороге старшие братья снимали перчатки, близнецы исподтишка кидались друг в друга сорняками и тут же поднимали их, хохоча. Наконец, они увидели гнома, смиренно идущего на расстоянии двух ладоней от Рона. — Это что такое? — удивленно спросил Билл. — Твой друг? Под «что» пленник подходил больше всего: сейчас, когда он выпрямился, странная тряпка колыхалась у колен, сползая с острого плеча. — Он вовсе мне не друг! — оскорбился Рон. — Я никогда в жизни не буду дружить с гномами! — С кем?! — закашлялся Чарли, беспокойно оглядывая его: — Ты здоров? — Да! Неужели вы не видите, кто перед вами? Это же предводитель гномов! Тот самый, которого ловили Фред с Джорджем. Близнецы как-то подозрительно заулыбались, и Рон вдруг понял, что все это время его просто дурили. — Ах вы!.. — чуть не плача, воскликнул он. — Да я из-за вас!.. — Ну-ну, Ронникс, перестань, — дружелюбно откликнулся Фред, — зато ты потренировался в ловле мальчиков. Ты ведь мальчик, а? «Гном» медленно кивнул, удивленно прислушиваясь к перепалке. Как-то незаметно к нему придвинулся Билл, рассматривая одежду. — Никогда тебя здесь не видел. Ты чей? — Свой собственный, сэр. — Так не бывает, — фыркнул Перси, затем дернулся и ухватил за шиворот отчаянно машущего кулаками Рона: — Успокойся. — Почему не бывает? — Потому что… Слушай, где твои родители? — Билл почесал щеку, переглянувшись с Чарли. — Мы можем отвести тебя домой, если это не очень далеко. — Не знаю, сэр. Я живу в Литтл-Уингинге. — Хм, не слышал о таком месте. Как тебя зовут? — Гарри. — Просто Гарри? — Да, — пожал он плечами. — Меня соседи всегда так и звали. — А дома? — Мальчишка, урод, — Гарри начал загибать худые, грязные пальцы, — не-до-но-сок. Наверное, это все — мои имена. Рон впервые увидел, как разозлились и побледнели старшие братья, оба — буквально вцепились друг в друга и замолчали. Даже Перси с близнецами стали какими-то мрачными и серьезными. — Нет, — через силу произнес Билл, — пожалуй, мы будем звать тебя просто Гарри. — Ну ладно, только… мне бы очки найти… — Или тетя Петунья не разрешит тебе поесть, — вспомнил Рон, недоуменно нахмурившись: — Это какая-то злобная гномиха? Гарри пожал плечами. В эту минуту на пороге показалась мама, которая уже приготовилась ругаться, но вдруг заметила гостя и замолчала. — Слушай, — громко зашептал Рон, — а ты ешь пирог из ревеня? — Наверное. Обычно мне достаются хлеб и кислые фрукты после Дадли. Этот «Дадли» тоже был одним из гномов — понял Рон, гораздо злее и вреднее, чем те, которые водились в саду Уизли. Хорошо, что и мама, и братья сразу догадались, что Гарри нужно покормить, поэтому вскоре тот с удивлением смотрел на большой, горячий кусок пирога, оказавшийся на тарелке. — Это все — мне?.. — Да, милый, — мама разливала молоко, слишком сильно сжимая кувшин побелевшими пальцами. — Приятного аппетита. — Спасибо… Он отмыл ладони вместе с Роном и смотрелся теперь гораздо чище. По крайней мере, его сложно было спутать с садовым гномом. В какой-то момент, когда Билл и Чарли наелись, негромко разговаривая о квиддиче, Гарри случайно смахнул челку со лба. Наверное, не сделай он этого, и ничего бы не случилось, но в ту же секунду все посмотрели на него и замерли, оглушенные. Потому что покрасневший, воспаленный шрам в виде молнии мог существовать только у одного «Гарри». Кувшин мама все-таки разбила.

***

Рон с ногами забрался на кровать, прислушиваясь к голосам снизу: вечером пришел отец, и мама, не теряя ни минуты, сообщила ему о происшествии — сегодня днем в их саду очутился Гарри Поттер. Да-да, тот самый, сказки о котором печатались каждый месяц, игрушки махали с прилавков, а значки переливались всеми цветами радуги на мантиях волшебников. Герой, спаситель и вдруг — чумазый, худой мальчишка, живущий с гномами под одной крышей. Рон просто не мог в это поверить. Братья сидели в его комнате, так же напряженно подслушивая взрослый разговор. Гарри постелили на чердаке, и мама какое-то время извинялась за неудобства, пока он не прервал ее, воскликнув: — Но здесь так хорошо, мэм! Столько света и никаких пауков, как было в моем чулане! Билл тогда быстро отвернулся, но Рон успел заметить, каким нездоровым блеском налились его глаза. Мама и вовсе, не таясь, вытерла пару слезинок. В общем, знаменитый Гарри Поттер (по-прежнему без очков) спал на чердаке, ни капельки не смущенный поднявшимся шумом, а внизу, ровно под комнатой Рона, к разговору присоединилось еще несколько людей. — Это просто недопустимо! — воскликнула мама. — Ты видел, в каком состоянии мальчик? — Молли, — кто-то устало вздохнул. — Дом Петунии защищен… Братья обменялись мрачными взглядами, а Рон сжал кулаки: неужели, рядом с этой противной гномихой Гарри лучше, чем… чем… да хотя бы с ними! — В таком случае, подскажите, пожалуйста, как Гарри очутился здесь? — из голоса отца исчезли все добродушные нотки, превратив его в незнакомый, холодный, до ужаса страшный тон. — Вы не хуже меня понимаете, что ребенок, которого обижают, подсознательно ищет защиты. Места, где ему будет спокойно. — И этим местом оказался ваш сад? — насмешливо переспросил кто-то. Судя по нахохлившимся Биллу с Чарли, они этого человека знали. И почему-то не любили. — Довольно! — рявкнул отец. — Гарри Поттер остается, и точка. Меня не волнуют ваши отношения с Джеймсом, не беспокоит степень родства с Петуньей и прочая чушь, ребенку нужна любящая его семья! — И вы готовы пойти на это, Артур? — прозвучал все тот же уставший голос. — Разве, прости за вопрос, здесь найдется место для еще одного мальчика? — Более чем, — ответила мама. — По крайней мере, мы ни за что не поселим Гарри в чулан. Остальную часть разговора они уже не слышали. Рон почесал нос, размышляя, что нового ребенка в семью принес не аист, а он сам. — Теперь… я уже не самый младший, да? — Похоже на то, — по-доброму усмехнулся Билл, приглаживая его волосы. — Гарри ведь родился в июле. Надеюсь, ты не будешь его обижать? Рон быстро-быстро замотал головой. У него появился не просто младший брат, а целый друг, которому еще предстояло объяснить, какими коварными бывают близнецы и как смешно Перси бубнит с утра себе под нос, путая левый и правый ботинки! А еще, наверное, Гарри не откажется помочь в борьбе с гномами, раз столько про них знает?