Глава 19. Прости меня

Подслушать разговор родителей было плохой идеей. Я услышала слишком много того, что моментально оставило шрам на сердце. У меня полностью открылись глаза на отца. Он зациклен только на себе. Его не волнуем мы с мамой. Только он сам и его бизнес. Я не замечала, как всю жизнь он обесценивал мамину заслугу. Без неё он бы так и остался бедным пьяницей. Однако, отец же считает, что и без мамы достиг бы всего, что имеет сейчас. Про его отношение ко мне вообще нечего говорить. Он даже не воспринимает меня как дочь. Я для него на уровне остальных людей, которых он недолюбливает. Меня била дрожь от одной мысли о том, какой это отвратительный человек. Всю жизнь я ощущала эту нелюбовь и пыталась заставить себя любить его. Только лишь потому, что это мой отец. Я оправдывала все его срывы на меня и маму. Думала, что он злится, потому устал на работе. Все оказалось намного проще. Он просто никого не любит. Видит ли это мама? Или она просто боится это признать? Только сейчас я смогла понять, почему мама в порой была так груба со мной. Отец промыл ей мозги, вдолбив в голову свою идею. Он всегда был убедителен и у него получалось навязать окружающим свое мнение. Её слова звучали как заученный текст, который из раза в раз диктовал её муж. Но что произошло сейчас? Она не соглашалась с ним, как раньше, а отстаивала свою позицию. Неужели так хотела защитить меня? Или перестала бояться своих чувств? Я билась в углу, стараясь заглушить всхлипы. Дверь приоткрылась. Мама вошла в комнату. Заметив меня на полу в слезах, она даже не была удивлена. Мама села рядом и заключила в объятия. Я снова почувствовала себя маленьким ребенком, которого успокаивает мама. Её объятия казались самыми тёплыми и успокаивающими. Она ничего не говорила, пока я не смогла успокоиться. Стерев слёзы с моих глаз, она вздохнула. — Адель, прости меня. Я не смогла его убедить. — Не извиняйся, мам. Дело в отце. — Наверное. Я не знаю. — Он не любит тебя. — Что? Лицо мамы несколько раз сменило эмоцию. Она точно не ожидала этого услышать. Или не хотела. — Он тебя не любит. И меня. Он любит только себя. — Это глупости. — Она отрицала. Наверное, и сама знала, но не хотела, чтобы я об этом думала. — Только мне непонятно одно. Если ему плевать на меня, почему не дает жить спокойно. Мам, неужели он так сильно волнуется о репутации, что готов жертвовать моим счастьем? Мама пожала плечами и молча поднялась. Я заметила, как на глазах её сверкнули слёзы, но она попыталась это скрыть. Мама хотела выйти, но задержалась у дверей. Она заговорила со мной, стоя спиной и не поворачиваясь. — Адель, в таком случае, тебе лучше разорвать общение с Кисловым. Да, я знаю, будет больно, но это пройдет. Всё равно отец не даст вам спокойно общаться. Думаю, сейчас он будет ещё пристальнее следить за вами. Мне жаль. Полушёпотом она произнесла последние слова и закрыла за собой дверь. Я окончательно разрыдалась. Первой мыслью было взять вещи и сбежать туда, где никто не найдет. Туда, где я буду счастливой с Кисловым. Но эта мечта рушилась с осознанием того, какие связи имеет отец. Меня из-под земли достанут. Он всегда на шаг впереди. Зачем мне эта золотая клетка? Я ненавижу свою жизнь. И эта ненависть всего лишь из-за одного человека. Сообщения сыпались на телефон, но я не была в состоянии с кем-то общаться. Отключив его, я завалилась на кровать, оставляя мокрые пятна от слез на подушке. Всем телом я чувствовала, как моё состояние ухудшается, возвращая меня обратно. Всего за один день я поверила в то, что всё может получиться. Я уже ощутила себя счастливой, была готова поверить в то, что все закончится. Но меня в очередной впечатали лицом в бетонную стену, приводя в чувства. Очередной сон длинной в двенадцать часов. Открыв глаза, я лишь в очередной раз расстроилась, что проснулась. Дома никого не было. Я перекусила тем, что нашла в холодильнике и включила телефон. Куча пропущенных звонков от Кисы. Огромное количество непрочитанных сообщений от него. Я смотрела в экран и долго сомневалась в правильности своего поступка. Но не было смысла оттягивать неизбежное. На мой звонок он ответил почти сразу же. Его встревоженный голос вызвал у меня очередной приступ дрожи по всему телу. Я не могла принять тот факт, что в скором времени мы больше не созвонимся. Возможно, даже не заговорим. — Адель, что происходит? Куда ты опять пропала? Я себе места не находил. — Я спала. Голос начал дрожать и снова навернулись слёзы. Я подавила в себе слабость и прокашлялась. — Спала? Сутки? — Да. Устала. Кис, встретимся через час? — Конечно. Где? — В бухте. — Что-то случилось? Или от чего такая спешка? — Нет, все нормально. — Ну ладно. Через час в бухте. Я скинула. Мне стало противно от себя. Я трус. Не нашла в себе смелость сказать правду. Соврала о том, что все нормально. Ничего не нормально. И никогда не будет. Я накинула на себя кофту с капюшоном, натянула спортивные штаны и вышла из дома. Всю дорогу меня колотило в страхе. Я боялась этого разговора. Боялась реакции Кисы. Мне казалось, что это неправильно. Но выбора не было. Если я не сделаю этого сейчас, потом это все прекратит отец. И бог знает, какими будут его методы. Киса уже сидел у скалы, перебирая камни. Заметив меня, он пошёл на встречу. Мы остановились друг перед другом. Киса нагнулся, чтобы поцеловать меня, но я увильнула. Боялась, что если он меня поцелует, я передумаю, давая ему надежду на светлое будущее. Он растерялся, но старался выглядеть уверенным. Глядя вниз, я чувствовала, как сердце колотится в бешенном ритме. Руки начали предательски сильно трястись. Я спрятала их в карманы. — Привет. Рад тебя видеть. Я все ещё молчала. Дыхание было тяжелым, прерывистым. Взгляд пустым. Я вскинула голову, глядя в глаза Кисы. Это было моей ошибкой. Его непонимающий взгляд и нервная улыбка говорили о внутренней тревоге. Он почувствовал моё настроение. Возможно, даже догадывался, что я скажу. Но, скорее всего, ошибался. Уверена, он ждал очередного рассказа о том, какой мой отец злодей и снова запрещает нам общаться. В целом, он был прав, если думал об этом, но я скажу другое. Моей целью было сделать всё возможное, чтобы Киса не убивался из-за меня. Хотелось, чтобы он злился на меня и ненавидел. Эти чувства проходят быстрее, чем грусть и тоска. Пусть он думает, что дело во мне и не ищет пути преодоления проблемы. Так будет лучше для всех. В его глазах я окажусь чудовищем, но он хотя бы не будет питать ложных надежд, что когда-то мы сможем быть вместе. Я прекрасно понимаю, что это не закончится никогда. Отец не даст мне спокойной жизни. — Ладно, Адель, я уже понял, что мы вышли не на милую прогулку у моря. Говори, что случилось? Он отвел взгляд в сторону и сжал челюсть, готовясь к ужасному. — Кис, я… Прости. — Ты слишком сильно сократила разговор. — Всё, что было там на вечеринке, это ошибка. Прогулки, поцелуи и весь этот бред с отношениями тоже. — Интересно… Продолжай. — Нам нужно расстаться. У нас ничего не получится. Мне нужно учиться, поступать в мед. Нет времени на отношения, да и желания тоже. Было весело, но продолжать нет смысла. Киса напряженно смотрел в сторону, не поворачиваясь на меня. Он иногда хмурился, слушая мою речь. — О как. А зачем ты это начала? Ты же сама мне парила мозги, что я такой плохой, обидел тебя в детстве, совсем не обращал внимания. — Да, было. Мне просто было скучно. — Вытаскивала из ментовки, оправдывала перед отцом, о любви говорила. К чему это все было? — Не знаю. Новые ощущения. Я не люблю тебя. Последние слова дались особенно тяжело. Я была в шаге от того, чтобы не разрыдаться. Киса перевел на меня взгляд. Он всмотрелся в мои глаза и помотал головой. — Почему то я тебе совсем не верю. Опять отец покоя не дает? — Нет. Он тут ни при чем. Я сама поняла, что все зашло далеко. — То есть, ты влюбила меня в себя, а сейчас говоришь, что тебе просто было скучно? — Да. — Сука! Спокойствие Кисы испарилось. Он начал пинать камни, мельтеша передо мной. Я наблюдала, как он вымещает гнев и мысленно убеждала себя в том, что так будет лучше. — Сука! Сука! Сука! Он опустился на корточки, схватившись за голову. Я подошла к нему со спины, наблюдая за волнами и вслушиваясь в шум моря. Он продолжил говорить чуть спокойнее, но все так же на грани срыва. — Я ненавижу тебя. — Я понимаю. — Почему я? — Не знаю. Так получилось. Кислов поднялся и резко повернулся ко мне, взяв за плечи и снова заглянув прямо в глаза. Я попыталась отвести взгляд, но он взял меня за подбородок и повернул на себя. — Ну не верю я тебе. Не могла ты так хорошо врать. — Ты плохо меня знаешь. — Глядя в глаза скажи, что не любишь. Я смотрела ему в глаза. Меня всю трясло от того, что я сейчас делаю. Это неправильно. Но иначе никак. Я боролась с собой. В этой борьбе нельзя было проиграть. Я выдавила из себя слова так, будто это стоило мне жизни. — Я не люблю тебя. Кислов, я те-бя не люб-лю. Произнеся последние слова по слогам, я оттолкнула его. Киса помотал голову и провел рукой по волосам. — Какая же ты тварь, Пушка. Таких сук как ты ещё поискать. Он кинул на меня презрительный взгляд и начал удаляться. Я оставалась стоять на месте, наблюдая, как он становится все дальше. Слёзы уже скатывались по лицу, но я не могла ничего чувствовать. Тело словно онемело. Я рухнула на камни, обнимая колени. Зажмурившись, я пыталась поверить в то, что все сделала правильно. Сердце не прекращало бешено колотиться. Я уже легла на берегу, глядя в небо. Он ушел. Больше не будет его нежных прикосновений, чарующего голоса и милых шуток в мою сторону. Мы больше никогда не сядем за одну парту и не станем высмеивать кого-то, чтобы развеселить себя. Все закончилось. Навсегда. Он будет ненавидеть меня, а я продолжать любить. Но больше об этом никто не услышит. Домой идти не хотелось. Я позвонила Анжеле и сказала, что приду. Она ждала меня. Я вошла к ней в комнату, продолжая всхлипывать. Моё опухшее лицо и красные от слез глаза могли шокировать любого. С момента, как Киса ушел, я не переставала плакать. Это уже не контролировалось. Анжела замерла у окна, глядя на моё состояние. Я упала на кровать, разревевшись с новой силой. Подруга выбежала из комнаты и вернулась со стаканом воды. Она накапала какие-то капли в стакан и протянула мне. — Это успокоительное. Выпей. Я залпом опустошила стакан. Успокоительное подействовало через полчаса. Тогда я смогла рассказать Анжеле всё, что произошло. С момента, как я вернулась домой с вечеринки, до настоящего времени. Анжела помолчала, прежде чем ответить, переваривая информацию. — Адель, мне очень жаль. А почему ты не сказала ему правду? Зачем соврала про чувства? — Он бы сказал, что мы будем встречаться тайно, скрывать от моего папы и всё такое. Искал бы способы. Это только оттянуло бы момент. Отец всегда на шаг впереди, его не обхитрить. Сколько раз я пыталась и все равно неудачно. Анжел, мне уже жить не хочется. — Так, прекрати пожалуйста. На этом жизнь не заканчивается. Закончим школу, переедем и всё будет хорошо. — Никогда не будет хорошо. Я отучусь на врача, буду ходить на нелюбимую работу и грубить людям, потому что живу не так, как хочу. Анжела лишь пробормотала что-то себе под нос. Я встала с кровати. — Ладно, пойду домой. Не говори никому об этом, хорошо? — Конечно. Я пришла домой. Как я не хотела сюда идти, но больше не было места, где я могла остаться. Отец сидел на диване, листая какой-то журнал. Мама устроилась рядом, глядя в телевизор. Она выглядела так, будто вчера отец не втоптал её в грязь лицом. Заметив моё возвращение, родители повернулись в мою сторону. Мама выпучила глаза, заметив моё болезненное лицо. Отец усмехнулся, не упустив возможность прокомментировать моё ужасное состояние. — Что с тобой? Выглядишь, как будто с каторги. — Жизнь с тобой — вот настоящая каторга. — Что ты сказала? Мое терпение закончилось. Я не могла больше сдерживать в себе эту ненависть. Подойдя к дивану, я смотрела на отца сверху вниз. Он удивленно смотрел на мою уверенную стойку. — Что слышал. Я тебя ненавижу. Ты испортил мне всю жизнь. Я жалею, что ты мой отец. — Замолчи, Адель. — Нет. Ори на меня. Хочешь — избей, но я больше не буду молчать. Ты нарцисс и абьюзер. Чтоб ты знал: если бы у меня была возможность, я бы вызвала тебя на дуэль. Отец схватил меня за кофту. На всю комнату раздался звук пощёчины. Я схватилась за пылающую щеку, пятясь назад. Мама закричала и встала между мной и отцом. — Что вы творите? Прекратите немедленно. Это твоя дочь! — Она не в себе! Я снова вскинула взгляд на отца. Впервые он выглядел растерянным и напуганным. Вероятно, мои слова так действовали на него. Его вид только позабавил меня. Он вдруг спокойно спросил. — Дуэль… Это твои друзья тебя научили? И что бы ты сделала? — Поверь, в воздух я точно не выстрелю. Я буду целиться до тех пор, пока не буду уверена, что попаду тебе прямо в сердце. Отец побледнел. Он молча смотрел на меня, пока я испепеляла его своим взглядом. Мама тихо плакала между нами. Я развернулась и скрылась в комнате. Сейчас мне не хотелось плакать и биться в истерике. Я была в ярости. Но бледное испуганное лицо отца меня только радовало. Я не могла даже подумать, что мои слова могут на него так подействовать.