Часть 1. Глава 1: Не верьте никому, кто говорит, что дом значит безопасность

— …ты хоть понимаешь, что своим поведением позоришь наше заведение? Аарон Майкл Миньярд! Я с кем разговариваю?! Из-за дубового стола поднялся тучный мужчина с жёсткими усами. Теперь он возвышался над всем кабинетом. Маленькие глазки бегали по лицу мальчика напротив — искали ответ. Но тот только сжался ещё сильнее, будто надеялся стать невидимкой под этим криком. — Я… — Аарон подавился комком в горле, пальцы сами затеребили старые фенечки на запястье. — Я всё понимаю, мистер Треверс. Мне очень жаль, что… — Ах! Ему жаль! На диванчике встрепенулась женщина. Красивая — если не смотреть на лицо. Сейчас на нём было только презрение. Она ткнула ухоженным пальцем в Аарона и выплюнула: — Да этой скотине в радость было напасть на моего Джейми! Его пора было вышвырнуть из школы ещё год назад! Что мать, что сын — свиньи. Одна порода. Рядом с женщиной сидел мальчик с разбитой губой. Он попытался злорадно усмехнуться — и скривился от боли, заскулил. Мать тут же засуетилась, но глазами всё стреляла в Аарона. Директор Треверс нахмурился, снова посмотрел на поникшего мальчика. У Аарона задрожали губы, слёзы покатились по щекам — он вытирал их рукавом слишком большой кофты, вздрагивая от каждого прикосновения. Ему было стыдно. И одиноко. Он набрал воздуха и заговорил, сбиваясь и всхлипывая: — Я п-прошу прощения… за неп-подоб-бающее поведение. Только не выгоняйте, пожалуйста… и не говорите маме. Я ис-справлюсь. Я б-буду тише. Незаметнее. Он заплакал взаправду. Сдавил горло, чтобы не всхлипывать слишком громко. — Ну что скажете, миссис Лори? — мистер Треверс сел, откинулся на спинку, начал вертеть синюю ручку. — Ваш сын жертва. Вам решать. Миссис Лори повернулась к Джейми, погладила его по щеке: — Джейми, что ты хочешь сделать с этим… мальчиком? Мамочка всё устроит. — Ну… — Джейми глянул на Аарона сверху вниз. — Пусть остаётся. Так уж и быть. Аарон поднял голову с надеждой, мокрыми глазами уставился на него. — Но матери его мы просто обязаны сказать, что её сын напал на сына семьи Лори. — Ох, ты слишком добр для этого мира! — она поцеловала сына в лоб. Аарон смотрел, как заворожённый. — Вы слышали, директор. Дайте телефон миссис Миньярд. — Хоро… — НЕТ! Аарон вскочил. Нет, он бросился к ногам миссис Лори и схватил подол её платья. — Нет, пожалуйста! Только не ей! Я буду хорошим, я буду тихим! Меня никто не увидит рядом с Джейми, клянусь! Только не звоните маме! Женщина задохнулась, а Джейми вскрикнул — но скорее от неожиданности, чем от страха. — Мистер Миньярд! Имейте достоинство! — директор подскочил к ним, отнял обмякшего Аарона, поставил на ноги. И голос его вдруг изменился: исчезла злоба, лицо разгладилось. — Аарон, ты несовершеннолетний. За твои поступки отвечает взрослый. Твоя мать. Ты ударил человека — будь готов ответить. Это стало последней каплей. Аарон вырвался, бросил на Лори такой взгляд — бешеный и полный такой боли, что Джейми на секунду перестал дышать, — и рванул к двери. Хлопок. Тишина. А потом в тишине зазвенел смех. Джейми согнулся пополам, захлёбываясь слезами — но не от боли, от восторга. Миссис Лори смотрела на сына остановившимися глазами. Директор вытирал платком вспотевший лоб. — Д-джейми… что с тобой? — прошептала мать, шаная рукой в сумочку в поисках таблеток. Джейми выпрямился. Перестал смеяться так же резко, как начал. И улыбнулся — той улыбкой, которая не обещает ничего хорошего. — Матушка, — сказал он тихо. — Мне он нравится. — Что ты говоришь, милый… — Я хочу его. Директор открыл было рот: — Молодой человек… — Директор Треверс, — Джейми повернулся к нему, всё ещё улыбаясь. — Я попрошу вас не трогать Миньярда. Мы сами разберёмся. Поэтому не лезьте. Ни в него. Ни в меня. Тяжёлый выдох вырвался из груди мистера Треверса. Он грузно опустился на стул, где только что сидел Аарон. — Если так, зачем было вообще это представление? Ты же сам, Джеймс, пришёл ко мне. Просил надавить на мальчика. А он, между прочим, способный ученик. Хороший. Ради тебя я пошёл против всего. — Оу, прости, дядя. Не знал, что тебе так тяжело, — Джейми не выглядел виноватым. Он посмотрел на дядю, потом на мать — она уже лежала без чувств, откинувшись на диван. — А если честно, мне просто захотелось посмотреть, как Миньярд поведёт себя. Будет ли таким же храбрым, как обычно. Или сломается. — Увидел? — Да, — Джейми довольно кивнул. — И? Мать пришла в себя, села, схватившись за сердце. — Я же сказал, — Джейми улыбнулся в потолок. — Я хочу его.

***

Дверь за спиной захлопнулась — и Аарон побежал. Не разбирая дороги. Не помня, где поворот, где ступеньки. Только стук подошв по линолеуму, только собственное сиплое дыхание, которое рвалось из груди каким-то звериным свистом. Кто-то крикнул вслед — может, та злобная секретарша, может, кто-то другой. Он не обернулся. На углу влетел плечом в стену, отскочил и продолжил — словно за спиной и правда гнались. Адреналин нёс его ровно до школьных ворот. А дальше — всё. Ноги подкосились внезапно, как будто их выбили. Аарон рухнул на асфальт, и мир перевернулся: вместо неба — серые плиты, вместо воздуха — боль. В ушах зашумело. Сквозь шум он услышал, как свистит грудная клетка — каждый вдох отдавался в рёбрах колючей проволокой. А слёзы, текущие по лицу, задевающие и слегка пощипывающие свежие ранки, только добавляли больше неудобств, мешая собраться с мыслями и успокоиться. Он сел, перевернулся и посмотрел на колени. Кожа была содрана до мяса. Мелкие камешки впились в красное, и кровь уже текла тонкими ручейками к щиколоткам. Аарон тупо уставился на эту картину, потом перевёл взгляд на костяшки пальцев — те тоже разбиты. Фенечки на запястьях перепачканы, но уцелели. «Мне нужно… — всё чаще и чаще появлялась в голове эта фраза, но продолжить её мальчику никак не удавалось, — …мне нужно… домой». Когда мысль, не дающая покоя, смогла облечь себя в слова, Аарон испытал огромное смущение и удивление. Это было самое последнее место в списке «Безопасные места Аарона Майкла Миньярда», и о нём он как-то не слишком хотел думать. Ведь дома его ждёт мама. Любимая ненавистная всем сердцем матушка. А если дома мама, то это место автоматически становится самым опасным для него, несмотря на другие приятные моменты. А один уж точно ждал мальчика в его комнате. Но это всё равно было слишком рискованно. — Мне нужно… домой. До-мой, — Аарону показалось, что если он произнесёт это вслух, то это поможет лучше понять и скорее принять эту мысль уставшему мозгу, но это только сильнее выбило его из колеи обычной жизни. — Мальчик, ты в порядке? — Аарон вздрогнул от прозвучавшего прямо над ухом звонкого мужского голоса. Он поднял голову от своих разбитых костяшек пальцев на появившегося буквально из ниоткуда мужчину. Он был обычным. Ничего не привлекало внимание на первый взгляд, однако что-то заставляло Аарона продолжать разглядывать его. «Глаза…» — это «что-то» тихонько шепнуло мальчику на ухо, заставив покрыться мурашками от того, как близко оно находилось рядом с ним. И правда, глаза. Они были другими. Не такими, как у матери. Не как у людей в школе или у знакомых. Не как у него. И не её это были глаза. Это были… Аарон не знал, как их описать. Он только смог понять, ощутить, что они отличались от встреченных раннее. И это вызывало страх. Всё странное и необычное чаще всего пугает. А Аарон никогда не отличался храбростью. Новое и неизведанное хоть и влекло к себе, но последствия не ждали и обрушивались на тогда ещё маленького Аарона лавиной, что теперь только отталкивало от себя. Но сейчас он был слишком переутомившийся и разбитый этим днём, поэтому не смог хорошо обдумать, как действовать дальше, желая лишь поскорее оказаться где-нибудь в тепле, так как на улице был уже октябрь, а на нём были одеты только шорты с футболкой и сверху старый растянутый свитер. — Эй, — не заметив реакции, мужчина опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с мальчиком, и тихонько постарался вернуть его в реальность. — Тебе ведь нужна помощь? — скорее утвердительно, чем вопросительно продолжил он. — Н-нет, — Аарон постарался выглядеть уверенным, но охрипший голос его подвёл, и он нахмурился, снова впадая в некую спячку. — Малыш. Где ты живёшь? Я отведу, — вздрогнув на обращении, Аарон уставился пустым взглядом на него, от чего тот слегка поморщился, но всё также продолжал сидеть рядом. — Не надо. Я сам, — вот чем-чем, а упёртостью он уж точно отличался. Мужчина с сомнением осмотрел его, но вдруг поднялся и сказал притворно-радостным голосом: — Ладно. Хорошо. Иди сам. Я просто рядом побуду. Так. Во избежание. Пожав плечами на этого странного мужчину, Аарон начал медленно подниматься. Он старался не слишком сильно засматриваться на колени, однако дыхание у него спёрло, увидя во что они превратились. «Это мама точно заметит», — быстро пробежала такая мысль, заставив пожалеть, что вообще решился встать и идти домой. Но раз начал, то надо довести до конца. Что-что, а это ему вбили прямо в подкорку мозга. Не сделаешь — будешь до смерти вспоминать и грызть себя за это. Кто-то рядом шумно сглотнул, и Аарон вспомнил про мужчину. Он всё ещё стоял рядом и прикрывал рот ладонью, тем самым заглушая себя. Глаза его раскрылись в шоке и пробежались по телу, стоящему сейчас перед ним. И наконец Аарон увидел что-то знакомое в этом человеке, переводя его из ранга необычных в простых обывателей. «В конце концов всё приводит к началу», — и правда, всё пришло к истокам. А Аарон боялся его. Какой смешной. — Простите, — его губы сами собой растянулись в кривоватую улыбку, которая привела мужчину в ещё больший ступор, чем был до этого, — но на этом мы с вами прощаемся. Мне надо туда, — надо же, а дом-то вот, буквально рукой подать. И всегда ведь тело знает, что нужно его хозяину, сколько уже подобных ситуаций происходило раньше. — Поэтому, прощайте. — Погоди… — но Аарон быстрее: — Прощайте, мистер. И он не спеша поковылял домой, оставляя удивлённого мужчину позади. Пусть Аарон знал, что дома плохо, он понимал — на улице хуже. Тем более мама его любит. Да, любит по-другому. Но она ведь совершенно пропадёт без него одна. Ей нужен он. А ему нужна она. У них сложились крайне взаимовыгодные отношения, которые Аарону совсем не хочется ломать. К тому же, у него ещё есть она. Единственный лучик, в этом прогнившем мире. Ангел, сошедший на эту грешную землю ради него одного. Она заслуживает большего, чем Аарона и его больной дом. Поэтому он обязан вернуть ей всё в двукратном, нет, в стократном размере. А для этого нужно быть рядом. Ведь это всё, чего желает она. Его Ангел. Его шанс на светлое будущее.

***

Дом как всегда оказался открытым. Заходи, не хочу. Раньше по этому поводу часто ругались мама Аарона и его отчим, что иногда даже доходило и до драки. После таких ссор Аарон сам начал закрывать за собой всё, что только можно, не столько боясь отчима, сколько желая получить от него то одобрительное похлопывание по голове и тёплую улыбку, которых невозможно было дождаться от собственной матери. Поэтому сейчас, видя незапертый дом или калитку, внутри мальчика поднималась волна негодования и бесполезной злости. Ведь только попробуй хоть пикнуть в сторону своей дорогой и единственной матери, как тут же получишь, самое лёгкое, подзатыльник, а может что и похуже. Но также появлялся страх. Мама дома. Тихонько приоткрыв дверь совсем немножко, Аарон легко протиснулся через образованную щель. Главное сделать всё так, чтобы мама не поняла, что он пришёл, и не заметила его хотя бы до вечера, когда придут её дружки и заберут всё её внимание себе. Тогда уж ей точно до него дела не будет. И она не увидит эти травмы. И он сможет провести этот вечер в обществе самой прекрасной девушки на свете. Быстро разувшись и надев мягкие тапочки, Аарон прошёл к лестнице, прислушиваясь к каждому вздоху, скрипу и шевелению. Однако в доме было тихо. Слишком тихо для этого дома, когда в нём находится мать. Аарон даже посмотрел на часы в гостиной, чтобы удостовериться, что сейчас обед. То время, когда мама что-то делает на кухне. Аарон никогда не интересовался, чем она там занимается, ведь была велика вероятность, что его сразу же заметят и не отпустят потом от себя ни на шаг до вечера, а этого ему вообще бы не хотелось. Поэтому это вызвало у него тревогу. Что же такого случилось у матери, что она не издаёт ни звука. Остановившись на первой ступеньке, Аарон посмотрел наверх и задумался. Либо пойти в свою комнату, в безопасность, либо, наконец, зайти в ванную и разобраться с ранами, либо узнать, что же происходит. «Если я сейчас пойду в ванную и замотаю всё бинтами, а после пойду искать мать, то, вероятно, придётся снова идти в ванную. А если сначала мать, то до ванной я могу и не дойти…» — в голове прокручивались различные сценарии каждого выбора. Все они заканчивались не очень. Даже тот, где он после ванной идёт в свою комнату. Поэтому с тяжёлым вздохом Аарон отвернулся от второго этажа и, незаметно ступая, начал обходить первый. Сперва он повернул налево от лестницы и оказался в гостиной, некогда бывшей светлой и уютной. Сейчас стоящий посередине комнаты диван, на котором чаще всего спит мать, был весь заляпан в каких-то пятнах неизвестного происхождения, два кресла по бокам от дивана в некоторых местах были порваны, а один единственный шкаф, в котором раньше находились книги, которые по вечерам ему читал отчим своим спокойным голосом, и красивый кухонный сервиз, который привёз с собой всё тот же отчим, был пуст. На полу валялся разнообразный мусор от использованных салфеток до шприцов и разбитых бутылок. Стараясь не наступать на все эти осколки, Аарон всё равно умудрялся чем-то похрустеть. А тапочки его отлипали от пола с характерным звуком, будто отрывали от поверхности новый и свежий скотч. Быстренько пройдя через гостиную по стенке, Аарон вышел в столовую, соединённую с кухней. На кухне было уже почище и было видно, что кто-то здесь живёт. Однако эти пустые пачки от таблеток и бутылки всё ещё были. Да и на плите стояла кастрюля с чем-то непонятным. Живот Аарона заурчал, почувствовав вкусный запах еды, и поэтому мальчик подошёл поближе, осторожно оглядываясь вокруг. Кастрюля была ещё тёплая, а значит, решил Аарон, мать недавно здесь была и готовила, что было достаточно редко. Это немного напрягло его, но он приподнял тяжёлую крышку и увидел макароны с мясом. — О, — не сдержался он от удивлённого тихого возгласа, тут же заозиравшись по сторонам в поисках матери. Но она не пришла. И нигде не было слышно, как кто-то направился в сторону кухни. И это немного успокоило Аарона. Но не его живот. Поэтому он, всё ещё колеблясь, достал из шкафчика вилку и начал есть прямо из кастрюли. Скушал он всего немножко, так, чтобы никто не заподозрил его в том, что он попробовал эти макароны без разрешения. Это утолило небольшой голод и прибавило какого-то энтузиазма для дальнейшего поиска. Так как на кухне матери не оказалось, то Аарон обошёл барную стойку и большой обеденный стол из сосны с тремя стульями. Этот стол Аарон помнит ещё из детства, и тогда от него пахло так вкусно, что он подолгу просто сидел, уткнувшись лицом в него, вдыхал этот сосновый запах, успокаивался после истерики и наблюдал, как мама готовит кушать. А сейчас на него без слёз не взглянешь. На светлом покрытии стали появляться тёмные неравномерные пятна, и кое-где видны сколы от ножей, а также следы от огня. От прошлого стола осталась лишь одна большая трещина, делящая его пополам. «И когда только они появились?» — нежно погладив рукой стол, подумал Аарон. Казалось бы, вот недавно он ещё ел за ним, смеясь от шуток отчима и не боясь появляться на глаза матери, а сейчас он еле-еле находит в себе сил прогуляться по собственному дому без оглядки или страха. Снова вернувшись к лестнице, сделав круг по дому, Аарон стал подниматься на второй этаж, где находятся три спальни и ванная с туалетом. Пока он ходил по первому, то слегка подуспокоился и теперь шёл увереннее, но опаска всё ещё оставалась. На втором было также тихо, как и на первом. Все двери были закрыты. Остановившись перед спальней матери, Аарон, немного постояв рядом, не решился в неё зайти. С тихим вздохом он повернул к ванной комнате, снова начав вертеть и мять свои фенечки. Они его успокаивали и приносили яркие краски в его жизнь. Сделал он их сам несколько месяцев тому назад с помощью своего Ангела. Она их и показала, и принесла материалы, и научила плести. Всё это только благодаря ей. Дверь в ванную поддалась не с первого раза, так как была достаточно стара и большевата для мальчика комплекции Аарона. Сама комната маленькая, в ней помещались только туалет и душевая кабина с раковиной. Зеркало было напротив двери над шкафчиком с аптечкой и мыльно-рыльными принадлежностями, поэтому, как только Аарон включил свет и привыкнул к нему, он столкнулся глазами со своим отражением и вздрогнул. Внимательно разглядывая себя в зеркале, Аарон подходил всё ближе и ближе. В голове он уже составлял всю последовательность действий. С чего начнёт. Чем закончит. Правда для этого лучше всё снять с себя, чтобы оценить весь спектр повреждений. Первым на пол полетел растянутый тёмно-синий свитер, затем чёрная футболка и шорты. Фенечки ему никак не мешали, поэтому они остались висеть на его тоненьких запястьях. Переступив одежду, Аарон достал из шкафчика целую аптечку, в которой в большом количестве лежали бинты, пластыри, жгуты, немного обезболивающего лекарства, полупустая бутылка перекиси водорода, мазь от синяков, йод и зелёнка, и поставил её на раковину. Кроме обезболивающего, таблетки у них бывали только одни, и пользоваться ими ребёнку, и даже взрослому, категорически было нельзя, чтобы сохранить своё здоровье и не заработать себе зависимостей. Поэтому аптечку Аарона нельзя было назвать слишком большой. Всё только для обезвреживания ран. Включив холодную воду, Аарон залез в душ, чтобы сначала промыть и удалить грязь из открытых ран. Кожа сразу покрылась мурашками, зубы начали стучать друг об друга, а губы быстро посинели. Но Аарон не переключил на горячую, всё также упрямо стоя под струями ледяной воды. Намылив голову, он начал тереть её со всей силы до покраснения и лёгкого жжения кожи. Это помогало отвлечься, забыть о других ранах, которые с соприкосновением с водой сразу начинали колоть и пульсировать, даря не очень приятные ощущения. Он аккуратно намыливал тело, вздрагивая, когда мыло попадало в раны или он сам их касался. Поэтому Аарон смыл с себя быстро всю грязь и вылез из кабинки, оставляя за собой мокрые следы. Взяв с батареи сухое полотенце, Аарон начал скорее вытираться, потому что под ним уже образовалась целая лужа. Раны он легонько промакивал только для того, чтобы избавиться от влаги перед тем, как приступить к их обработке. Закончив с этим, он бросил полотенце на пол и встал на него, чтобы обеспечить себе, какую-никакую, но сухость. И вот теперь Аарон был готов. Сперва он достал из аптечки одну таблетку обезболивающего, а после уже перекись. Снова встав в кабинку, Аарон начал поливать коленки перекисью. На шипение он лишь слегка дёрнулся, но не прекратил обильно лить раствор на раны. Закончив с этим, он вернулся к зеркалу и взял уже зелёнку и ватку. Налив немного на ваточку, Аарон помазал колени и стал их обматывать бинтами. Всё делалось медленно и размеренно. В этом деле Аарон не любил торопиться, так как на него это действовало успокаивающе. Его голова была занята только этими проблемами, как обработать рану, чтобы это не причиняло лишнего дискомфорта. О другом он даже и не задумывался. Поэтому это была такая минутка отдыха от всего мира. Даже от тех, кто составлял Аарону этот мир. На первом этаже хлопнула входная дверь. Правая рука, до этого обматывающая предплечье левой, замерла, так и не доделав последний оборот. Послышались тяжёлые шаги, которые всё приближались и приближались к ванной комнате. Аарон весь обратился в слух. Он был неподвижен, стараясь не издавать шум и даже задержав дыхание, чтобы, не дай Бог, выдать себя хоть чем-то. «А я закрыл дверь?» — пробежала судорожная мысль у Аарона, и он уставился на дверь. Шаги остановились как раз напротив ванной комнаты. — Аарон, — послышался скрипучий голос матери за дверью. — Я знаю, что ты здесь. Открой мамочке, — от этого нежного и ласкового тона Аарон весь покрылся мурашками. По лбу тихо скатилась капелька пота. В дверь слегка постучались. — Аарон, — слышать своё имя из уст матери ему было больно. И мерзко. То, с каким придыхание она его проговаривала, заставляло его вспоминать все те разы, когда к ним приходили новые собутыльники матери и она представляла его, если он не успел спрятаться от неё в своей комнате. Их взгляды он никогда не сможет забыть. — Милый, открой дверку, мамочка тебе кое-что принесла. Аарон едва слышно выдохнул. Дверь закрыта. Он в условной безопасности. Однако он сразу же весь подобрался. Аарон уловил в приторно-сладком голосе матери нотки зарождающейся агрессии. Она начала угрожать. Недолго ему осталось здесь стоять. — Аарон, — мужчина. С матерью был мужчина. А вот теперь Аарон перестал хоть что-то понимать. Он не слышал чьих-то шагов, кроме материных. В голове у него творилось чёрте что, потому что он просто не мог никак собраться с мыслями и начать хоть что-то соображать. Он так и стоял посреди ванной комнаты нагой, и только бинты прикрывали его худое и истерзанное тело, но это мало помогало. — Аарон, если ты сейчас же не откроешь, я выбью эту дверь к чёртовой матери. — Эди! — Тили, я не хотел никак тебя обидеть, — за дверью послышались такие звуки, что Аарону стало отвратительно. Ну вот, приплыли. Он в закрытой ванной голый и избитый, а там мать с новым, видимо, ухажёром после угроз в сторону сына стала сюсюкаться и издавать пошлые звуки вместе с этим мужчиной. Не хватает только превратить коридор в комнату для утех. — Эди, давай не здесь, там ведь… — Да, да, я помню про этого щенка. Я просто никак не могу от тебя оторваться. Ты у меня такая сладкая, — противно. Господи, как же противно Аарону. Кто-нибудь, заберите слух у него, он так больше не может. — Сейчас мы его достанем оттуда, — откуда у них вообще такая уверенность, что Аарон здесь? — Я так уже устала от него, — в этой тишине можно было легко услышать этот шёпот. Если мать надеялась, что Аарон его не услышит, то она глубоко ошибается. — Надо было его тогда оставить там, в детском доме, вместе с его братом, — … — У него есть брат? — Что? Что ты такое говоришь, Эди? Я ничего такого не говорила, — быстро открестилась от своих слов она. И если Эди ей поверил, то Аарон — нет. У него есть брат. Родной брат. В детском доме. — Нет… — пускай Аарон ей и не поверил, он всё равно не хотел в это поверить, что у него есть брат. Человек, который даже и не знает про него ничего и живёт далеко. Далеко от матери. Внутри Аарона что-то оборвалось. — Нет… нет… Нет! Нет! Ты врёшь! Сквозь шум в ушах до Аарона доносились тяжёлые удары в дверь, но он не слышал их. Не желал их слышать. Только сердце, которое било в самые уши так быстро, что ещё чуть-чуть и оно бы остановилось. Насовсем. И он бы, наконец, остался в тишине и спокойствии. Без этих детей, взрослых, горьких воспоминаний, которые не приносят ничего, кроме боли и тревоги. Нащупав на полу разбитое стекло, Аарон, представляя вместо него чью-то шею, сжал осколок в руке так сильно, что кровь не пошла, а побежала, сильно пачкая пол. Но Аарон не обращал на это внимание. Сейчас для него существовало только одно. Это мальчик с такими же карими глазами и блондинистыми волосами, как у Аарона. Он стоял перед ним и улыбался. Улыбался так ярко, что хотелось ответить на неё также. Но Аарон не мог. Он не умел. — Аарон… — кто-то обнял его со спины, прижимая к себе с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Этот мягкий шёпот Аарон узнает где угодно. Она пришла. — Я здесь. С тобой. Ты не один, — её ласковые руки касались его так эфемерно, что если бы он не чувствовал её дыхание и нежный голосок у уха, то он бы так и не понял, что она тут. Снова спасает его от самого себя. — Аарон, посмотри на меня, — голова двигалась медленно, будто в каком-то сне. Её лучащиеся внутренним светом серые глаза встретились с его. — Дыши, Аарон. Дыши, — надавливая на грудь, она постепенно заставляла его снова жить. — Я не хочу. — Расскажи мне, Аарон. Всё, — её поцелуй в щёку вышел холодным, как и всегда. Но Аарон привык. Ему нравятся эти губы. Глаза засасывают его всё глубже, без возможности выбраться, но ему этого и не надо. Ведь он любит её. Любит этого Ангела всем своим маленьким сердцем. И он готов на всё, лишь бы она не оставляла его одного. Лишь бы побыла подольше рядом с ним. И он рассказывает ей всё. Теперь всё, что с ним сегодня произошло, не кажется таким важным, как её глаза, в которых он утопает весь целиком. Он говорит и говорит, не обращая внимание на тех, кто стоит там, за дверью, а она слушает, слушает, слушает только его. И кивает так понимающе, что сердце Аарона не выдерживает. Он тянется к ней всем своим естеством, приближаясь к ней с каждой секундой. И вот она. Вся его. Только его. — Поцелуй меня, Аарон. — Конечно, моя Катюша. — Твоя, — и он целует такие мягкие и манящие губы, отдаваясь целиком ей одной. Теперь они едины. Теперь он в безопасности.