Часть 1. Глава 2: Знайте: если утро выдалось фиговым...

      Через приоткрытые шторы в маленькую комнату пробрался солнечный лучик. Он гулял по ней, натыкаясь на своём пути то на разбросанные по полу листы, то на учебники и тетради, лежащие в стопках по всему столу, то на большую гору из книжек возле стены. Так этот лучик и гулял бы по комнате, если бы не запутался в волосах одного мальчика, спящего сейчас на кровати, свернувшись клубком. Лучик старался выпутаться так, чтобы не мешать мальчику спать, но у него это не получилось.              Мальчик сильно нахмурился, всё ещё находясь на границе сна и реальности. Он не хотел просыпаться, так как там у него было всё, о чём он только хотел мечтать: семья, спокойствие и любовь. Но лучик, как назло, настырно гулял по лицу мальчика, мешая ему снова заснуть. Поэтому мальчик не нашёл ничего лучше, чем спрятаться с головой под одеяло. Теперь лучик до него не достанет, и он сможет, наконец, доспать.              Под одеялом можно уже было услышать тихое посапывание, когда в комнате скрипнул пол.              — Аарон, вставай, — осторожно присев на край кровати, девушка открыла своему взору спящего Аарона, который всё ещё пытался скрыться от этого надоедливого лучика. Она начала тормошить его за плечо и шёпотом приговаривать: — Давай, милый, тебе уже пора. Тильда ушла. Мы одни.              — Ушла? — приоткрыв один глаз, Аарон, прищурившись, в недоумении уставился на Катюшу. Она задумчиво глядела в приоткрытое окно на улицу.              — Да, уже как тридцать минут назад. Я не хотела тебя будить. Ты так сладко спал.              — Ну так я бы и дальше лежал спокойно, если бы ты не пришла, — она нежно посмотрела на прогундосившего это в подушку Аарона.              — Хватит уже, милый. Мы же хотели с тобой прогуляться сегодня до магазина и купить как продукты, так и наши запасы. А уже время позднее. Обед вот прошёл. И дождь. Солнышко даже выглянуло, — Катюша встала с кровати, потянувшись, и подошла к окну. Она открыла шторы, и к лучику наконец присоединились его собратья. Теперь в комнате Аарона были целые гонки за место под солнцем.              Со стороны кровати послышалось копошение, но Катюша всё ещё внимательно разглядывала улицу. Еле как оторвавшись от такого мягкого места, Аарон встал возле девушки, морщась от ощущения стянутой кожи. После сна его глаза всё ещё слипались и пока не привыкли к свету после манящей своей сладкой мечтой тьмы, поэтому он стоял и так сильно жмурился, что появлялась целая вереница разноцветных мушек перед глазами и лёгкая боль вокруг них.              — Что ты нашла тут такого интересного, позволь спроси-ить, — зевнув в конце, Аарон всё старался продраться через нежелающую уходить сонливость. Катюша побарабанила пальцами свою нижнюю губу и повернулась к Аарону.              — Да вот, думаю, как одеться нам с тобой. На глаз так и не определишь. Тепло или нет там. Конец октября всё-таки.              — Ты бы окно открыла хотя бы, — не найдя ничего интересного, Аарон, спотыкаясь, пошёл умываться, чуть прихрамывая на обе ноги.              Катюша цокнула на его предложение и открыла окошко. Комната сразу наполнилась свежим прохладным ветром, который начал играться с разбросанными по полу листками и волосами девушки.              — Катя! — из ванной комнаты послышался пронзительный крик Аарона, и Катюша ухмыльнулась и пошла к нему в ванную комнату, остановившись у порога. Аарон стоял перед зеркалом и ошеломлённо трогал своё лицо.              — Аарон, неужели ты не заметил?              — Откуда у меня эти царапины и синяки? — ответив вопросом на вопрос, он растерянно посмотрел на неё, держа в руках оторванные пластыри.              — Ты вчера упал, когда шёл домой. У тебя ещё колени разодраны. И, если ты не обратил ещё внимание, то на ладони порез, — и Катюша головой качнула, обращая внимание Аарона на ноги и руку.              — Ладонь?.. А, я помню про неё, — он отмахнулся от неё, как от неважной информации, теперь замечая бинты ещё и на ногах. — А вот про это — нет. Хотя… — Аарон с сомнением взглянул на свои разбитые костяшки пальцев и попытался уловить витавшую сейчас где-то на периферии мысль за хвост. — Мне кажется, что это не только от падения, — задумчиво пробормотал он.              — Аарон, ты не веришь мне? — Катюша резко впилась глазами в него. Сначала Аарон не понял, к чему это было сказано, но, посмотрев на неё, стоявшую в проёме двери, он заметил, как Катюша медленно начала отступать во тьму коридора.              — Нет-нет, конечно верю, просто… — быстро начал отнекиваться Аарон, не понимая, что он такого сказал, но всё равно стараясь успокоить её. Сделав шаг навстречу, он поднял руки в знак капитуляции, но под конец не сдержался и хотел было продолжить прерванную речь, как его мозг отметил, что лицо Катюши стало краснеть, покрываясь неравномерными пятнами. Он замолчал и потерянно посмотрел в её пустые серые глаза, в которых на дне плескалась боль и начали собираться горькие слёзы.              — Ты колеблешься. Ты не веришь мне, — её слова показались Аарону жутко знакомыми, но вместе с тем ему стало ужасно стыдно.              — Прости, Катя, я не хотел. Слышишь, я не хотел причинять тебе боль. Ты же всё для меня! Как я только могу позволить себе заставить страдать тебя, — Аарон стоял и не знал, что делать. Он заламывал себе руки и что-то лепетал, что ему даже и не вспомнить что, но так и не понял, что нужно было сделать, чтобы его Катюша успокоилась. — Скажи же, как я могу…              — Я хочу мороженое, — всхлипнув, Катюша перебила Аарона.              — Мороженое? — напряжение, разлитое в воздухе, будто куда-то исчезло вмиг, не оставляя после себя ничего. — И всё? — казалось, что Аарон растерялся ещё больше, чем до этого. Катюша, увидев это, грустно улыбнулась и протянула ему руки.              — Конечно нет, глупенький, — её лёгкий смех отозвался теплотой в сердце Аарона, и он потянулся к ней навстречу, не осознавая, что вообще творит. Тело двинулось само.              — Так что же ещё, Катюша? — он вдохнул такой любимый им родной цветочный запах и потонул в ней полностью. Липа и жасмин. Сейчас ему ничего не нужно. Только, чтобы его Катюша была рядом и обнимала так нежно и мягко, будто он единственное в этом мире, что держит её на земле. Она взяла его лицо в свои ледяные руки и поцеловала в лоб.              — А этого тебе пока что не стоит знать, милый мой Аарон. Как придёт время, я тебе это сразу скажу. И тогда я буду полностью твоей.              — А я — твоим, — Аарон весь засветился и блаженно зажмурился, почувствовав снова такие холодные поцелуи.              — Да, ты будешь моим, — Катюша облизнулась, взглянув на Аарона, пока он не видел, а после выпустила из своих объятий. — Ну всё, собирайся. Нам пора уже выходить.              — Хорошо.              Отпустив девушку, Аарон всё ещё ощущал на своём теле её следы и это ему нравилось. Она вышла из комнаты, а Аарон вернулся к раковине. Он взглянул на себя и ему показалось, будто там, на другой стороне, ему улыбается он сам. Но Аарон мог поклясться, что это был не он. Это была его точная копия, только жизнерадостная.              Аарон судорожно набрал в ладони воду и облил ей отражение. Копия исчезла, оставив после себя только воду и тревогу. Нахмурившись, Аарон внимательно вгляделся в зеркало. Вот сейчас это был точно он, весь потухший после ухода единственного лучика и изнурённый проблемами.              — Ну что ж, вот мы снова с тобой одни, — он тяжело вздохнул и, больше не смотря никуда по сторонам, начал аккуратно умываться. Бинт на ладони промок, и порез начало щипать, но Аарону было всё равно на это. Его мучало только одно: — Но всё-таки, как я получил эти ссадины?              Однако этот вопрос так и повис в воздухе без ответа.

***

             Закончив со всеми водными процедурами и с перебинтованием ран, Аарон пошёл в комнату к Катюше. Войдя в комнату, он слегка поёжился от прохладного ветра, дувшего из открытого окна, и прошёл к сидящей на уже заправленной кровати девушке. Она сидела, понуро опустив голову и разглядывая какую-то бумажку. Увидев это, Аарон нахмурился и подошёл поближе к ней.              — Катя? Что-то случилось? — присев на край кровати, спросил Аарон. Катя на это встрепенулась и повернулась к нему боком, отставляя бумажку в сторону. Проследив за этим действием, Аарон вопрошающе приподнял бровь.              — Аарон, милый мой! — начала лепетать девушка. — Ты просто не представляешь, как мне с тобой повезло, — и Катюша накинулась на Аарона с объятиями и поцелуями, чем ввела его в ступор.              — Подожди-подожди, Кать, — он отстранил её от себя и внимательно вгляделся в эти родные глаза, которые делали что угодно, но никак не смотрели в ответ. — Ты сама не своя сегодня. Расскажи, что тебя так мучает.              — Ничего, дорогой, ничего. Тебе это просто кажется, — в висках начало сильнее биться сердце, но Аарон не понял, почему так отреагировал. Его больше интересовала Катюша.              — Нет, не кажется.              — Аарон, — в её нежный голос стали прокрадываться стальные нотки, на что Аарон вздрогнул и испуганно опустил глаза на их скрещённые руки.              — Прости…              — Пойдём уже, мороженое не ждёт! — Катюша резво встала с кровати и подбежала к маленькому шкафу с одеждой. — Вот, Аарон, надень это, а я пока подожду тебя внизу!              Бросив на кровать джинсы и вязанную кофту, Катюша вприпрыжку вышла из комнаты. А Аарон сидел и смотрел на место, где до этого была Катюша. Он немного насторожился, так как эти быстрые смены эмоций его пугали. Аарон больше всего в своей жизни любил постоянство, которое раньше Катюша ему давала, а сейчас она стала бомбой, которая может взорваться по любому поводу.              — Странно это всё, — прошептал в пустой комнате Аарон и тихонько потянулся к одежде. — Но надо поторопиться, иначе что ещё может ударить Катюше в голову…              Бинты слегка мешали свободно и, главное, быстро двигаться, но Аарон уже привык к этому, поэтому наловчился одеваться так, чтобы ничего не болело и не доставляло никаких неудобств. Джинсы были мешковатыми для его комплекции, поэтому налезли поверх бинтов безо всяких проблем. С кофтой, ворот которой доходил до самого подбородка, тоже всё прошло спокойно, надел её Аарон поверх найденной в закромах шкафа большой для него футболки из тёплой ткани.              Аарон вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ, который он взял перед этим со стола вместе с деньгами, и подошёл к лестнице. Он остановился на первой ступеньке и оглянулся назад. Тёмный коридор навевал на него не очень приятное чувство, ему хотелось побыстрее уйти отсюда. Желательно в свою комнату. Но внизу его ждала Катюша, которая уже, было слышно, теряла терпение, ходя в зале по кругу. Поэтому, глубоко вздохнув, Аарон сбежал с лестницы, чуть не запнувшись о последнюю ступеньку. Собрав после спуска своё тело вместе, Аарон стал быстро надевать свои кеды.              — Аарон! Ты не слишком торопился, как погляжу, — услышав строгий голос, Аарон поднял голову и, резко выпрямившись, впился лихорадочным взглядом в девушку. Перед ним стояла, уперев руки в бока, рассерженная Катюша.              — Мне было неудобно, — слегка пришлось слукавить Аарону, чтобы они снова не поссорились. Он знал, что его Катюша слишком сердобольная для этого мира и не будет нападать на больного.              — Ладно, ты будешь окончательно прощён после мороженого. Пошли! — она потянула его за рукав кофты, на что Аарону оставалось только побежать за ней, еле как успевая переставлять ноги.              — Катюша, не так быстро! Мне ещё дверь закрыть нужно, — освободив свой рукав из цепкой хватки Катюши, Аарон остановился на крыльце.              — Ты такой медлительный! — она повернулась к нему, смотря, как он поворачивал ключ в дверном замке, а после снова потянулась за ним.              Обняв его со спины, Катюша поцеловала его в макушку и светло сощурила глаза. Аарон, до этого пыхтящий возле двери, вдруг замолк в этих нежных руках его Ангела. На душе ему стало так легко. Все те переживания отошли на задний план. Теперь Аарон один наконец-то в своей голове и может спокойно услышать свои собственные мысли, которые текли медленно и даже как-то неохотно.              — Ты расслаблен, — промурлыкала довольно над ухом Катюша. Аарон лениво открыл глаза и повернулся в объятиях к ней, внимательно наблюдая за её счастливой улыбкой.              — Конечно. Ведь ты со мной, здесь.              — Ты меня смущаешь, милый Аарон, — её щёки покрылись лёгким румянцем, делая её лицо ещё прекраснее под солнечными лучами.              — Пойдём? — а теперь уже Аарон несильно тянул Катюшу к калитке по заросшей травой дорожке.              — Спорим, я быстрее добегу до ларька с мороженым? — и она, заливисто смеясь, побежала первой, оставив Аарона одного закрывать калитку.              — Эй! Так нечестно! — на что ему ответили ярким смехом, который передался и Аарону. — Подожди меня!              И Аарон лёгкой трусцой побежал за ней, не надеясь догнать так далеко убежавшую Катюшу. Сейчас на улице было солнышко, которое несильно припекало, делая такой ветреный день теплее. На прошедший дождь намекали только большие лужи, которые приходилось иногда даже перепрыгивать, чтобы ни запачкаться, ни утонуть. Кто знает, какая там у них глубина и что лежит на дне. Людей было не так много, как в самом начале октября, и в основном это были дети, играющие на детских площадках под присмотром взрослых, разговаривающих друг с другом.              — Аарон, да ты весь запыхался! — Катюша стояла и весело щебетала над ухом про мороженое, пока Аарон пытался выровнять дыхание. — Но всё-таки, какое мороженое выбрать?              — Я не буду, — осоловело повернувшись к Аарону, Катюша разглядывала его, как диковинную зверушку в зоопарке, которая только что стащила у неё любимую сладость.              — То есть как это, не будешь? — недоумённо спрашивала скорее себя, чем Аарона, Катюша. Она похлопала своими пушистыми ресницами и вдруг надулась, отворачиваясь от него.              — У нас не так много денег, Катя. Тем более я не хочу заболеть, — Аарон подошёл к ларьку и постучал в окошко. Из него высунулась голова молодой девушки, которая жевала жвачку и надувала из неё большие пузыри. Она с вопросом оглядела Аарона и улыбнулась слегка настороженно.              — Мальчик, ты за мороженым? — Аарон взглянул на обидевшуюся Катюшу и с тяжёлым вздохом сказал:              — Да, мне, пожалуйста, вот это. С шоколадом и клубникой, — боковым зрением он уловил, как Катюша заинтересованно стала на него поглядывать, но всё также не горела желанием подходить ближе.              — Держи. С тебя один доллар и семь центов, — насчитав ровно один доллар и десять центов, Аарон получил и мороженое и сдачу. — Мальчик, будь осторожен, здесь недавно девочка пропала, — крикнула, срываясь в конце на шёпот, ему вслед девушка, на что Аарон повернулся к ней и серьёзно кивнул, показывая, что услышал и понял.              — Ого, а я и не знала, что здесь такое случилось, — рядом с ним бодрячком шагала Катюша и поедала открытое мороженое, пачкая лицо шоколадом. Даже эта печальная новость на неё никак не повлияла, она всё также шла и освещала всё вокруг своей сладкой улыбкой.              — Знаешь, Катюша, мне как-то тревожно на душе. Может, в магазин и домой пойдём? — Аарон встал посреди дороги и взглянул на неё с надеждой. Ему всегда было неприятно слышать такие новости. Это вызывало те скрытые за шторкой забытья беспокойные воспоминания.              — Ты хочешь домой? Прекрати, Аарон, если бы это было правдой, в городе бы полиция везде рыскала, а так, погляди, ни души, — но Катюша всё продолжала есть и идти вперёд, не оглядываясь на Аарона, пока не дошла до маленького заборчика.              Её взгляд был устремлён на озеро Эри, а точнее на его воды. Тишь да гладь. Волны лишь слегка бились о прибрежные камни, издавая еле слышимые вздохи. Они накатывали на песчаный берег и уходили, забирая с собой всю суету и тревогу. Озеро было таким большим, что глаз не мог увидеть ничего, кроме водной глади. Вдруг со стороны озера подул ветер и стало прохладнее. Аарон весь съёжился и сильнее зарылся носом в свою кофту, вдыхая полной грудью влажный воздух.              И правда, они были на одной из самых оживлённых улиц в их городе в обычное время, а сейчас не было никого. Даже свет в домах горел не везде.              — Вот это меня и пугает. Не просто же так не гуляют даже дети, — но Катюша отвернулась от него.              — Смотри, там гуси! — Аарон подошёл к Катюше и проследил взглядом за её пальцем. Там, на водной глади, прослеживались силуэты птиц, которые очень походили на гусей, но это были не они.              — Это не гусь. Это лебедь, — прошептал на грани слуха Аарон. Лебеди спокойно лежали на воде, изредка издавая свои крякающие звуки. — О, а рядом утки.              — Пойдём к ним, Аарон, покормим их чем-нибудь, — и Катюша, не обращая внимания на ворота, которые были в пяти метрах от них, начала перелезать через заборчик, приземляясь на песок, перед этим вручив палочку от съеденного лакомства Аарону.              — Кать, там же есть проход… — но она его не услышала. Тогда Аарон решил зайти с другой стороны. — У нас нет ничего. Мы ведь не заходили ещё в магазин, — Аарон пытался её отговорить, но она всё шла и шла к воде, совершенно не слушая, что ей говорит её друг. — Господи, за что мне всё это? — вскинув руки к небу, Аарон положил палочку в рот, начав жевать её, устало промычал что-то невразумительное и снова уставился на Катюшу. Она уже стояла по щиколотку в воде и громко смеялась и кружилась, разбрызгивая вокруг себя воду. Её хорошее настроение передалось и Аарону, но, когда он посмотрел на солнце за её спиной, то схватился за голову. — Не-ет, уже вечер, а мы ещё ничего не купили…              — Аарон, иди сюда! Водичка тёплая! — теперь Катюша зашла ещё дальше. Её джинсы промокли полностью, но ей было всё равно. Сейчас, в эту минуту, ей очень хорошо, и ничего не сможет испортить её настрой. Ни-че-го. Даже Аарон, пыхтящий где-то там, далеко, на берегу. Его она предпочла вообще не слушать, находясь в своём радужном мире.              — Мне и так холодно, а она хочет, чтобы я ещё и купаться полез. Прекрасно, — шмыгнув громко носом, Аарон вышел на берег через ворота и стал подходить к Катюше. Она всё также кружилась в озере, зайдя в воду уже по колено. Аарона, пока он наблюдал за Катей, начала бить крупная дрожь, да такая, что зуб на зуб не попадал.              — Аарон, вот видишь, какая вода сегодня великолепная! А ты не хотел, — с усмешкой прищуря глаза, воскликнула Катя и обняла Аарона. — Чего это ты такой испачканный, а? Давай вытру, — набрав в ладошку воды, Катюша стала тереть лицо Аарона, пока кожа не начала краснеть.              — Ч-чего? — обескуражено спросил Аарон, найдя себя не на берегу, а в озере, в руках его милой Катюши, которая сейчас вызывала в Аароне панику и тревогу.              Не дав ему прийти в себя, Катюша резко схватила Аарона поперёк туловища и подбросила в воздух, подняв целый водопад брызг. При приземлении Аарон наступил на что-то скользкое, из-за чего вдруг начал заваливаться назад. От неожиданности он постарался впиться пальцами в Катюшу, чтобы не упасть после её броска, но у него этого не вышло, и, не нащупав рядом Кати, полностью пропал под толщей воды.              В лёгкие сразу начала попадать вода, которой Аарон всего за несколько секунд успел захлебнуться и наглотаться. Еле как продрав глаза от непривычки, Аарон раскрыл рот в немом крике и, желая набрать воздуха, поднял голову вверх. Над ним не видно было ничего потому, что он безуспешно махал руками в попытке выплыть. Его судорожные действия приводили лишь к тому, что вода мутнела, перекрывая обзор на поверхность.              От этих попыток выбраться и от нехватки такого золотого кислорода Аарон слишком быстро выдохся. Он больше не мог даже поднять руку, поэтому вся взбаламученная грязь начала опускаться обратно на дно, очищая всё вокруг Аарона. Открыв обессилено глаза, он в шоке уставился вперёд. Перед ним распростёрлось оно. Небо. Такое синее и ясное, что казалось, кто-то взял яркую синюю краску и пролил её на холст, пачкая ей всё вокруг. А сверху добавили капли жёлтого и красного, размазывая всё по холсту. И в конце они получили не какую-то бессмысленную мазню, а то, что будет цеплять что-то прекрасное и чистое в душах даже самых отъявленных отморозков.              В Аароне внутри что-то щёлкнуло, и у него появились новые силы на борьбу с природой за шанс прожить ещё немного. Открылось второе дыхание, которое вдохнуло в него желание жить. И Аарон, сделав небольшое усилие, поднял руку вверх, словно это было попыткой достать до того ясного неба и схватить, чтобы оно было постоянно с ним рядом, согревая своими лучами и надеждой. Надеждой на лучшую жизнь. Жизнь без матери, без её любви к нему, которая приносила только боль.              Боль.              С этой мыслью Аарон вынырнул и, сделав такой долгожданный вдох, закашлялся, выплёвывая воду. Перед глазами всё было размыто, но он наощупь, медленно перебирая ногами, двинулся к берегу. В ушах звенело, но ему было плевать. Плевать на своё состояние. Сейчас он только что осознал важную вещь.              Мать. Причиняет. Ему. Боль.              Она никогда не спасала его от своих собутыльников, отдавая его им на растерзание. Ей было плевать на все его травмы.              «Но она же постоянно тревожилась, когда видела хотя бы синячок на теле своего любимого Аарона. И, когда она трезвая, постоянно заботилась…»              — Заткнись. Заткнись. Она не любила тебя. Не любила меня. Она нас ненавидела, Аарон, — горькие слова выходили из Аарона, причиняя ему боль. Но так было нужно. Осознание всех тех ошибок всегда давит на гордость. Но, хочешь жить спокойней, прекрати строить замки. Думать можно о чём угодно, но слова ставят всё на места. — Она нас не любила. Никогда.              Он изнурённо упал на песок на спину и стал просто смотреть наверх. На это синее небо. Небо, которое дало ему свободу и жизнь. Вдохнув глубоко этот запах озера, Аарон не смог почувствовать жасмин и липу, которые были с ним всегда, сколько он себя помнил.              — Липа и жасмин… Что это? Почему мне это так важно? — глядя на это спокойное небо, Аарон задавался этими вопросами. Ему казалось, что это вопросы жизни и смерти. Они будоражили его душу, не давая вздохнуть глубоко грудью. Сейчас на нём будто висел тяжёлый многотонный камень, тянущий его вниз и сдавливающий все внутренности в один беспорядочный комок.              Резко сев, Аарон уставился на свои руки. Они дрожали также, как у матери, когда она не смогла вовремя принять свои таблетки и её захватило безудержное желание ломать. Что — неважно. Главное — разбить, разрушить, убить. Тогда Аарону сильно не повезло оказаться на её пути. Ему было семь. Он не вылезал, оплакивая свою потерю, в тот день из комнаты уже целый месяц. И вот, решился вылезти. Из-за чего и оказался в больнице почти на три недели. И из дома не выходил столько же. Тогда же к нему и пришло то важное, что он забыл.              Паника сдавила лёгкие. Аарон вновь задыхался, но уже на суше. Эта закономерность так развеселила Аарона, что он начал смеяться. Ему было так весело, аж больно было пошевелиться.              — Я… не помню-ю… — захныкав, Аарон зажал свой рот руками, чтобы только не смеяться. Только не смеяться.              — Тише-тише, мой милый Аарон, я пришла к тебе, — оторвав его руки от лица, на него мягко посмотрела девушка, похожая на Ангела. Она что-то ещё говорила, но Аарон не понимал. Он пожирал её лицо взглядом, цепляясь за родинку под нижним веком правого глаза. За огромные, почти на пол-лица, глубокие серые глаза, которые смотрели прямо на него. Они видели его. И в то же время нет.              Эта деталь так зацепила Аарона, что он нервно выбрался из цепкой хватки девушки и отстранился от неё. Она была странной. Она была словно не здесь. Её не было здесь.              — Аарон, дорогой, ты чего? Не узнаёшь свою Катюшу? — она встала, отряхнувшись от песка, и посмотрела на него сверху вниз каким-то другим взглядом. Незнакомым. Будто оценивающим.              — Кто ты? Ты… — поднявшись следом за ней, Аарон заметил, что девушка сухая. Но Аарон-то — нет. И это было ещё одной странностью. — Ты сухая. А должна быть как я. Мокрым.              — С чего ты это взял, Аарон? — Катюша взглянула хитро на Аарона из-под опущенных ресниц и озорно улыбнулась на недоверчивое лицо Аарона. Она хотела его отвлечь, ясно подумал он. Но ей это не сойдёт с рук.              — Ты была со мной, — пусть она казалась ему чужой, Аарон чётко чувствовал, что был тогда не один. Что ему помогли оказаться в озере. Ведь не полезет же человек, не умеющий плавать, в воду. Правда же? — Это из-за тебя я оказался там.              — Аарон…              — Не подходи! — вздрогнув всем телом, Аарон отступил назад, когда Катюша сделала шаг ему навстречу. — Стой там!              — Ты чего? Аарон, не пугай меня, — не слушая его просьбы, Катюша продолжала наступать на него.              Внутри Аарона поднялась такая злость, чистая животная ярость на эту девушку, что он не стерпел и оттолкнул её от себя. Мысли, как надоедливые мошки, делали его движения сумбурными и необъяснимыми. Он бы никогда такого не сделал, а тут раз, и всё. Она лежит, а не стоит. Смотрит на него своими пустыми серыми глазами и душит этим приторным запахом.              Ему не нравятся липа и жасмин.              Она ему не нравится.              Она слишком фальшивая и неестественная.              Это не его Катюша.              — Уходи, — все эмоции вдруг ушли куда-то. Пропали. И Аарону стало всё равно на то, что его окружает.              Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл, хромая, обратно. Уже темно, а значит, скоро на улицах будет небезопасно. Хотя и дом назвать безопасным язык не поворачивается. Но это всяко лучше, чем быть убитым, изнасилованным или похищенным. Позади никого не было слышно. Никто не бежал за ним, в попытке догнать. Ему дали спокойно уйти. Это, почему-то, рассердило и расстроило Аарона.              Теперь он и правда остался один.