Сон

Не бойся, ибо Я с тобою; не смущайся, ибо Я Бог твой; Я укреплю тебя, и помогу тебе, и поддержу тебя десницею правды Моей. Вот, в стыде и посрамлении останутся все, раздраженные против тебя; будут как ничто и погибнут препирающиеся с тобою. Будешь искать их, и не найдешь их, враждующих против тебя; борющиеся с тобою будут как ничто, совершенно ничто; ибо Я Юпитер, Бог твой; держу тебя за правую руку твою, говорю тебе: «не бойся, Я помогаю тебе».

***

Он идет медленно, держа в правой руке серп. Левой же рукой он тянет за собою тех, кто был с нами, когда мы родились. Десяток, сотня и тысяча бездыханных тел родом с планеты Земля. Кто все еще живой, чье сердце продолжает биться, но дрожит от страха, тот скован цепями и закрыт в одиночной камере без окон и дверей; тут нет солнечного света, лишь темнота и смрад. Нет отсюда выхода, и огромные толпы снуют из стороны в сторону, как корабль на волнах, как стадо диких лошадей, боясь сделать шаг, ибо, выбиваясь из кучи, тебя тут же подхватывает он — Сатурн. Мгновение, и лишено головы очередное человеческое тело, тут же все залито кровью, а сердце вырвано из груди. Он не может насытиться, и бесконечно ест, питаясь страхом мужчин и юношей. Каждый отец, что отбивает здесь свой жизненный ритм, неосознанно тянет сюда своего сына, а сын — своих сыновей. Этот круг никто не разрывает, напротив — круг разрывает всех. Страх, ненависть, жестокость — гимн бога Сатурна, его кольцевой автодороги, по которой гоняют пастбища из живого мяса. Их кровь насыщена триадой, их головы набиты ватой; их души в плену. Поступь Сатурна охватывает каждый уголок его планеты, никто не скроется от звона цепей. Тела, словно свиные туши, подвешены на крюки, и катятся они по рельсам вперед, прямо в пасть создания, что с каждым днём лишь становится сильнее, злее; страсть к трапезе не утихает. Бледно-жёлтый, великий атлант ладонью черпает из лужи человеческой крови, умывая эго своей маскулинности. После, он сядет на сооруженный из мужских тел удобный трон, чтобы заснуть крепким сном. А затем все сначала — серп, убийства, сон. Троицкий прищурился: в толпе, снующей во мраке, он разглядел себя и своего отца, идущих в разных колоннах. Сердце сжалось до точки.