Глава 5. Какова музыка истинной любви...?

      Долгие и скучные дни тянулись один за другим. Стены и потолок спальни лишь несколько раз в день сменялись ванной комнатой с помощью младших. За окном уже выпал снег. Декабрь дал знать о себе пушистыми сугробами, что Гундзе наконец смогла увидеть, когда получилось встать на ноги спустя пару-тройку недель.       Скоро предверие Нового Года и Рождества — главного праздника в Корее. Сеул уже был готов встречать волшебную ночь через неделю. Лишь маленькая квартирка подсвечивалась светодиодной лентой под потолком красным и белым светом.       — Гундзэ! Скоро Рождество! Ты как отмечать собралась? Где ёлка, украшения? — Вошла возмущённая Дзиндзю. Гундзэ обернулась, оторвав взгляд от окна, за которым валил снег крупными хлопьями.       Белоснежные мягкие снежинки кружили на ветру, медленно опускаясь не землю. Снега в Корее в этом году было на редкость много. Зрелище завораживало, но от него пришлось оторваться.       — Не знаю… Я никогда не отмечаю ни Рождество, ни Новый Год… — Пожала плечами старшая. — Не с кем…       Тихо сказала Со. Шин нахмурилась.       — Мне плевать. В этом году ты будешь отмечать Рождество. — Твёрдо сказала Дзиндзю. — Тем более, парни нас звали отметить вместе. Чан тебя ждёт. — Ухмыльнулась девушка. Гундзэ молчала, задумавшись.       — Ты ведь не останешь… — Вздохнула старшая, слегка улыбнувшись.       — Нет конечно. — Ухмыльнулась младшая, запрыгнув на чужую кровать. — Кстати. Ноги восстановились. А как руки?       — Всё в порядке, вроде. Всё восстановилось. — Со по очереди повертела руками, стараясь держаться за подоконник на всякий случай, чтобы не упасть. Ноги ещё плохо держали. Руки, предплечья, локти и пальце свободно могли двигаться. Кости правильно срослись благодаря настойчивости младших. И не только на руках, но и на ногах.       — Ну, уже хорошо. — Выдохнула Дзиндзю.       Гундзэ вернула своё внимание к окну. Снег всё кружился, танцуя на ветру и спускаясь на землю. Мысли Со так же унесло куда-то этим ветром вместе со снегом.       Дзиндзю нажала кнопку на пульте и включила телевизор, что привлёк внимание старшей. Девушки молча слушали репортаж новостей.       — А наши Гении не дремлят… Вон, отмечают во всю… Их чертовщина сейчас по всему Сеулу… Как бы дальше не пошла… — Вздохнула Гундзэ.       — Понять бы, что за главное вещество в их чертовщине… Вон, каждый день новые мертвецы от их наркотиков… — Добавила вторая. Старшая лишь согласно кивнула на её слова.       Оторвавшись от окна она прошла к центру комнаты, подойдя к своему рабочему столу.       — Вот только не говори, что ты снова собираешься работать и пытаться нарыть какую-то информацию про эту оружейную наркоимперию или Уджина. — Недовольно взвыла Шин. Со кинула неоднозначный взгляд на неё.       — Мы что-то упускаем… Наши «друзья» создают и патроны для оружия, и наркотики… Но и там, и там есть странное, неизвестное лаборатории, но опасное вещество… Оно убивает медленно и мучительно при нужной дозе… Но зачем его используют в боевых припасах…? — Задумчиво говорила старшая, листая записи в блокноте. Она снова задумалась.       — Кстати. Где Миён? Почему ты одна приехала? — Спросила Гундзэ, оторвав взгляд от бумаг. Телефон Дзиндзю резко зазвонил.

***

      — Ну же, возьми трубку… — Взмолилась девушка, пытаясь дозвониться до подруги. Миён пригнулась именно в тот момент, когда над её головой пролетела пуля. Гудки прекратились и в телефоне послышался женский голос.       — Да?       — Пизда! — Рыкнула Миён, пустившись бежать. — Мне, судя по всему! — Сглотнув в пересохшем уже горле возмутилась девушка.       — Миён? Что случилось? Ты где? — Непонимающе спросила Дзиндзю.       — Ну как тебе сказать… — Рядом над ухом пролетело несколько пуль. Девушка завернула за угол и остановилась, пытаться отдышаться. Она быстро начала пытаться перезаряжать пистолет. — Решила, значит, сходить в ресторан покушать. Шикануть, так сказать… А тут раз, и выстрелы, мужики какие-то с автоматами… Судя по всему, наша Империя тоже решила заглянуть сюда… Ну я отстреливаться начала, а они за мной. Сейчас между какими-то старыми жилыми домами гоняем. Я от них, они за мной.       Объясняла Миён, пытаясь отдышать. Пистолет был перезяряжен полностью.       — Заразы. Мы их найти не можем уже полтора года, а нам достаточно на улицу выйти, чтобы они нас поймали. — Возмутилась Ким, сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло.       — Чёрт, Миён!!! — Взвыла Дзиндзю. — Любишь же ты находить приключения на одно место! Координаты кидай, сейчас буду.       — Вся в маму. — Игриво сказала Миён, намекнув на Гундзэ.       — Это уж точно… — Послышался вздох младшей. А после недовольное «эй, охренела?!» от Гундзэ рядом.       — Ой… — Ойкнула Миён и отключилась. На телефон Дзю тут же пришли нужные координаты. Собравшись и взяв оружее она быстро запрыгнула на мотоцикл и уехала в нужную сторону. Гундзэ снова осталась одна.       Миён старалась убегать и отстреливаться от оппонентов. Пули противников свистели рядом с ней. Кто-то нападал на неё в рукопашном бою. Девушка пыталась защищаться от всех сразу.       За спиной раздалось несколько выстрелов и пара мужчин упали замертво. Младшая появилась вовремя, начиная помогать отстреливаться и отдышаться. Дзиндзю прикрывала спину, пока Миён быстро перезаряда пистолет.       — Чёрт, патроны закончились! Совсем! — Рыкнула Ким недовольно.       — Двигайся к мотоциклу! Я прикрою!       Скомандовала младшая, всадив несколько пуль в головы ещё паре оппонентов. Девушки добрались до мотоцикла. Дзиндзю, быстро заведя его, ринулась прочь, петляя в переулках. Ким крепко прижалась младшей, вздрогнув от резкой скорости. Даже на поворотах скорость не сбавлялась. Обладательница байка лишь вздохнула. Выйхав на городскую главную дорогу она наконец сбавила скорость. Миён расслабилась.       Дороги были покрыты снегом и песком, чтобы не скользить на льду. Городские огни светили в спускающемся на город вечере. Темнело рано и очень быстро. Но часть дневного света всё ещё оставалась.       — Куда мы? За нами ведь может быть хвост… — Спросила Миён.       — Покатаемся по вечернему Сеулу. А как убедимся в отсутствии хвоста вернёмся в штаб. Там перезарядишь пистолет и отдохнёшь. — Ответила Дзю. Вторая лишь кивнула.       Девушки приехали в штаб-квартиру только спустя полтора часа, когда на улице было уже сильно темно. Поужинав и приняв душ, они легли спать.

***

      Зимний вечер окутал город. Парни наконец закончили с тренировками, разойдясь по собственным домам. Лидер посильнее закутался в шарф и тёплую куртку, не в силах терпеть мороз. Но хотелось прогуляться под медленно падающим снегом, почувствовать хоть каплю свободы за долгое время. Спокойная музыка в наушниках собственного сочинения уносила в свои мысли, в сказочный мир мечтаний и снов, что никогда не были и не будут подвластны Чану.       Музыка в наушниках была без слов. Текст был давно написан. Но некому было исполнить её. Чан никак не мог найти подходящего человека для этой песни, а его в последнее время слишком тянуло на романтику. Нежность чувств и искренняя любовь — достаточно непривычный жанр для Бана, в котором он начал писать. Ведь обычно все эти чувства он описывал с намёком на близость. И это нравилось как ему, так и фанатам. Но эта песня, название которой он так и не дал, была выражена чистой любовью. Нежность к любимому человеку. Необходимость в том, чтобы этот человек был рядом. Чан рисовал в своих песнях свою любовь, как художник в картинах свою музу. Но мозг рисовал женский знакомый образ, что ассоциировался с этой песней. Чан написал песню, вдохновившись именно этой девушкой. Загадочность, женственность и… Сила. Вот верное сочетание чувств песни, что она олицетворяла. Но Чан не мог сам записать и исполнить её. Нет, точно не он. Это должна сделать его душа. Любовь. Безграничные чувства, в которых Кристофер тонул всё глубже с каждым днём, не осознавая этого. Без шанса спастись или быть спасённый кем-то. Сердце продюсера пело о нежности, а душа — о глубине чувств. А разум пытался остановить музыку мечты, боясь ошибиться снова…       Квартира приветствовала его привычной тишиной и темнотой. Бан скинул с себя обувь и верхнюю одежду. Он решил быстро сходить в горячий душ, чтобы согреться после прогулки по морозу. Музыка всё ещё играла в его сердце, заставляя влюбляться всё больше в образ девушки и её музыку души, что Чан создал.       Осознание ударило, как молот Тора по голове. Чан влюбился. И он не мог в это поверить. Мозг постоянно рисовал женское, на вид, хрупкое тело. А сердце подбирало именно красивую, медленную, загадочную милодию. Тихую, но расслабляющую, хрупкую, как струна скрипки — в любой момент может порваться, если натянуть слишком сильно, больно ударив по пальцам.       Но ударит тогда мелодия по сердцу, если чувства не получат ответа на свой зов. Песня оборвётся. А сердце музыканта не будет петь, как и невинная душа, что рисковала быть растоптаной в прах раз и навсегда.       Чан точно знал — любовь его искренняя и сильная. Нежная и настоящая. Первая. От этого было одновременно и радостно, и страшно. Страшно захлебнуться в этом океане чувств, где он медленно, но верно тонул.       Горячая вода резнежила усталое сознание парня и Бан поплёлся в спальню, обессиленно упав на широкую кровать. Телефон упал рядом на тумбу, подключившись к зарядному устройству. Разум не медленно отключился, а сознание отправилось в царство снов и, возможно, сбыточных мечт.

***

      — Миён, какого хрена?!       Старшая подпрыгнула к Миён, что вошла следом за Дзиндзю. В глазах мелькнула нотка беспокойства за младшую.       — Да успокойся ты. Просто решила сходить в ресторан и поесть человеческой еды. — Фыркнула недовольно Ким, как маленький обиженный ребёнок. — Тем более… Смотри что украла у одного из этих уродов, что успела отправить на тот свет, пока Дзю прикрывала… — Девушка загадочно ухмыльнулась, достав что-то из сумки.       Она вручила Гундзэ маленький алюминиевый кейс. Девушка непонимающе открыла его. Взгляд зацепился за серую таблетку.       — Это наркотик? Но у них же совсем по-другому выглядят таблетки. Белые. Разве нет? — Непонимающий взгляд серо-голубых глаз скользнул по самодовольной чужой ухмылке.       — Наркотик. Но эти твари, видимо, усовершенствовали его. Судя по всему, эта таблетка более сильная и эффективная, чем привычные нам белые. — Пояснила девушка.       — Значит, нам нужно теперь выяснить из чего состоит этот наркотик. И как часто наша Империя планирует им пользоваться и кому подсовывать. — Подытожила Гундзэ, закрывая кейс и убирая в ящик тумбы.       — Самое главное, понять, как он действует и чем отличается от старого вещества. — Вклинилась Дзиндзю. Старшая согласно кивнула.       — Как ты собралась это сделать? Мы накормим этим наркотиком кого-то из них, взяв в плен? У нас одна таблетка только, а экспериментировать придётся много. — Нахмурилась Ким.       — Частично, ты права. Но лишь часть твоих слов верна.       Ответила Со, вернувшись к своему рабочему столу. В голове сложился идеальный план. Гундзэ была нацелена получить всю информацию и она её получит. Самое главное — это будет без каких-либо рисков, что не могло не радовать её. Ведь риск — то, чем живёт Паулина уже который год. И иногда хочется от него отдохнуть.       — Кстати. Как будем праздновать Рождество?       Вдруг спросила Дзю. Старшая подняла на неё не читаемый взгляд. А позже перевела его на Миён, ожидая ответа сначала от неё. Этот вопрос застал девушку врасплох.       — Не знаю… — Пожала плечами Паулина. — А вы как хотите?       — Я хочу с вами. Меня не особо родители ждут, вы и так это знаете. — Спокойно ответила Дзиндзю. — Мне кажется, они про меня даже не вспомнят. — Фыркнула она, закатив глаза. Гундзэ сочувствующе вздохнула, чувствуя тяжесть её чувств и обиды на её родителей.       — Если меня кто-то и ждёт, то это Сынмин. — Пожала плечами Миён.       — Кстати. Может действительно, отметим Рождество с парнями? — Предложила младшая, вспомнив про айдолов и новых знакомых по совместительству.       — Навряд ли. — Вздохнула Ким. — Сынмин сказал, что у них даже на взглянуть в календарь времени не будет до самого января. Куча концертов и премий на тему Рождества и Нового года. Они ведь айдолы. Да и тем более, мировые звёзды… Не стоит ждать, что им дадут день отдыха.       — Подожди. Прям вообще не отдыхают? — Нахмурилась старшая.       — Чану тяжелее всех. Ему планировать саундчеки для концертов и шоу, следить за группой. Статус лидера ещё никто не отменял. А он ещё и старается, чтобы выступления для всех мемберов были приятными и комфортными. Кроме того, он ещё и продюсер группы.       Добавила Миён. Гундзэ со странным волнением в сердце поджала губы. Она хотела что-то сказать, но решила промолчать. Миён была права — у парней действительно нет времени праздновать и даже для того, что в поздравить родных и близких с праздником. Со вздохнула со смирением, вернувшись к бумагам.       — У нас тоже нет времени праздновать. — Твёрдо начала старшая. — Пока мы будем веселиться и отдыхать, эта чертовщина вместе с новой чертовщиной будут убивать, пока что, Сеул.       Младшие уставились на спину старшей подруги с желанием возразить и протестовать. Но обеим пришлось смиренно вздохнуть. Гундзэ почувствовала спиной их разочарование.       — Но можем посидеть все вместе в Рождество и выпить… — Тихо добавила Со с мягкой улыбкой. Глаза младших тут же загорелись. Обе девушки тут же накинулись на своего лидера, радостно и крепко обнимая. Гундзэ позволила им сжать себя в объятиях. Взгляд коснулся окна, за которым шумел утренний Сеул. Хоть город и проснулся и спешил на работу, но небо ещё было темным и медленно светлело. Снег снова привлёк внимание девушки, медленно кружась в свете уличных фонарей и падая на землю.       Умиротворение накрыло Паулину, чувствуя тепло родных рук на себе. Гундзэ понимала — она отдаст всё, лишь бы никогда не потерять этих двух своих «детей» и всё, что с ними связано.