Глава 5. Неудачи и неудачники

Фраза «порноролик со мной в главной роли» от Эла прозвучала настолько хорошо, что я задумалась и не поняла, что только что ужасно опозорилась. Моя тактика не сработала, и Эл спустил меня с небес на землю с элегантностью гения. Я же упала с элегантностью камня. — В смысле бред? — Я не сдержалась и вскочила. Мне захотелось потрясти его за плечи, но я понимала, что это выведет его настолько, что я смогу получить ногой по лицу. Мне только этого не хватало. Хотя я готова была поклясться, что видела в его глазах хитрую насмешку. И это было обиднее всего. Я надеялась, что смогу хотя бы ментально взять его за горло и ненадолго показать, чего я стою — да, это очень нарциссично и самонадеянно с моей стороны, учитывая, что я собиралась это доказывать всемирно признанному гению — и мне даже показалось, что у меня это получилось. А потом мой жалкий мозг столкнулся с тем, что умные люди умели выкручиваться. Очень умные — ещё и выставлять своих обидчиков идиотами. Но я точно знала, что была права, а искорка его страха не была моей выдумкой. Правда, существовала она намного меньше, чем это надменное, слегка уставшее выражение превосходства. Мне так хотелось просто взять, забить на все правила этой вселенной и своей же безопасности, и рассказать всё, как есть. Это было бы почти бессмысленно, учитывая, что поймать Лайта все равно оказалось бы невозможно, но моя душа бы очистилась, как после исповеди. Главный аргумент «А что он мне сделает? Убьёт меня? Ха-ха-ха, мальчик, не пугай прожженную тётю» всё ещё меня странным образом успокаивал. А куда попадают после смерти внутри жизни после смерти? Может, я и это смогу узнать?.. — Хисако, занимайтесь своими делами и не позорьтесь, — мягко, почти ласково произнёс Эл. Мой горячий эмо мальчик из аниме сказал это безумно знакомой интонацией, с которой реальные мужики пытаются показать тебе, что твоё место на кухне, не используя эту фразу напрямую. Внутри меня начала загораться злость. — Боюсь, я позорюсь куда больше, когда ею занимаюсь. — Не могу с Вами поспорить. Но если Вы будете так со мной разговаривать, то я могу и применить силу, чтобы Вас успокоить. Как вчера, например. Эл еле слышно усмехнулся. Я чувствовала, как напряжение заполнило весь кабинет. Каждый раз, когда мы говорили друг с другом, остальные словно замирали в ужасе. Никто здесь не мог представить, насколько надо быть наглой и до безумия бесстрашной, чтобы так говорить с Элом. Особенно испуганно смотрела Миса — она же не понаслышке знала, на что способна была жестокость Эла, и по тому, как она неловко сжимала подол платья, я чувствовала, что она хотела меня остановить. Просто чтобы спасти. — Ну, вчера я растерялась, а сегодня могу и ответить. Эл тут же посмотрел на меня. Если честно, я никогда не была так готова к тому, что меня сейчас просто приложат лицом об стол. Это было настолько ожидаемо, это витало в воздухе и уже стояло картиной у всех перед глазами, а я чувствовала немного физической боли в теле. Так ожидаемо, что даже не страшно, но я невольно съёжилась и попыталась прикрыть голову руками, хотя Эл даже не пытался встать со стула. Он просто смотрел, давя тяжестью взгляда, но я ожидала, что он мог сделать что-то внезапно, и поэтому зажмурилась. Когда я почувствовала, что ко мне кто-то прикоснулся, я успела только вздрогнуть и издать предсмертный писк. Ладно, не предсмертный. Перед тем, как умереть, я не пищала. — И-извините, — знакомый, тёплый голос раздался совсем рядом, — думаю, вас лучше сейчас развести по разным углам ринга, а то расследование далеко не уйдёт. Я открыла глаза. Рядом стоял Мацуда и держал меня за плечо — мягко и при этом достаточно крепко, чтобы я не пыталась вырваться. Его сердце билось так сильно, что, если присмотреться, можно было увидеть едва заметное трепыхание под рубашкой. Моя ты нежность. Видимо, он тоже переживал, что я могла вывести Эла настолько, что он бы и Мацуде втащил. Но он ничего не ответил и вернулся к экрану. Мацуда воспринял это за согласие, а я подумала, что в этом есть смысл. Как бы то ни было, я подумала, что негласно получила разрешение на то, чтобы уйти пораньше. Пусть и с оговоркой — не потому, что я удивила гения, а потому, что чуть не начала с ним драку. Я и сама своего рода гений — могу ведь находить неочевидные пути для достижения цели! Мацуда повёл меня прочь из кабинета, с таким видом, будто он был моим родителем, который только что позорился из-за меня в кабинете директора. Как-то так складывалось, что он невольно был моим защитником и адвокатом. Всё ещё уверена, что он просто увидел во мне своё отражение, только более непредсказуемое и опасное. И то ли меня хотел усмирить до своего уровня, то ли наоборот — научиться у меня отчаянности. Я не знала, куда мы шли из кабинета по пустому коридору. Первое время он молчал, будто пытаясь справиться с испанским стыдом интенсивности панической атаки. Я тоже не знала, что сказать. Чувствовала себя как героиня «Клуба романтики», которой не хватило алмазиков на горячего мужчину и теперь она вынуждена была вести диалоги с бесплатным НПС рядом со сдохшим генератором. Хотя, конечно, я бы не назвала Мацуду НПС. Он просто был солнышком, которого никто не заслуживал. Хорошим парнем, которого травмированные люди не замечали в упор, и ему не повезло, что в «Тетради смерти» все были именно такими. Но и подбодрить его я не могла. Что мне сказать? Просто разбавить молчание фразой в стиле «Ты не лох, просто тебя окружают придурки, и я — в том числе»? Нет уж, если Эла я ещё могла задеть просто чтобы вызвать у него эмоции, то Мацуду хотелось беречь, как ребёнка. — Никогда бы не подумал, что кто-то может так разговаривать с Элом! — Вдруг выдал он, когда мы уже ехали в лифте. В его интонации я слышала восхищение смешанное со страхом. Так говорят с людьми, которые выполнили безумный цирковой трюк и чудом выжили. Мне даже стало приятно. — Я бы тоже не подумала, что могу так разговаривать с Элом. — Но больше так не делайте. Это выглядит очень грубо. К тому же, он был прав, это мешает расследованию. Я прикусила язык, чтобы не сказать, что расследованию мешало то же самое, что и героям мелодрам быть вместе — два идиота, которые не могут друг с другом нормально поговорить. А ещё то, что убивать Лайта было незаконно. Интересно, если это сделаю я со своим ощущением посмертной безнаказанности, насколько быстро Эл поймёт, кто за этим стоит? Сколько нулей после запятой и перед единицей будет в дроби 0,1, если представить этот срок в таком виде?.. Я даже не задумывалась, куда меня ведут. Всё в этом мире я принимала с интересом, иногда — со слезами, но в целом, если бы Аку спросил у меня прямо сейчас, как я себя чувствую — я бы ответила, что это уж точно интереснее депрессивной жизни. Единственное, по чему я скучала, помимо подруг, был телефон. Мне приходилось неловко мять подол платья каждый раз, когда я хотела потянуться за ним по привычке и скоротать время. Мне не хватало быстрого дофамина коротких видео, не хватало возможности уткнуться взглядом в экран и чувства, будто я спряталась. С Мацудой, беззаботно идущим чёрт знает куда, правда, его не было. Мы спустились на первый этаж. Мацуда всё это время вёл меня в пустой кафетерий. Я удивлённо огляделась. — Ты накормить меня решил? Мне хотелось добавить «солнышко», но мне кажется, что я его либо смутила бы до смерти, либо бы нагло украла его нежное сердце. Я хотела оставаться с ним на дистанции, знакомой каждой девушке — чтобы у вас сохранялись тёплые отношения, но мужчина ни в коем случае не увидел в твоём хорошем отношении нечто романтическое. — Ну, не то чтобы… Скорее, попить чай, чтобы вы немного перевели дух. — А вот Эл так и останется в ярости, потому что та, кто ему подливает чай, тут. Я это сказала с юмором, никакого наезда, но Мацуда будто смутился и почувствовал себя тупицей. Я замахала руками. — Это не к тому, что я должна идти! Он переживёт пятнадцать минут без меня, может, наоборот успокоится, если я не буду ему мешаться. А мне только дай повод чаи погонять, знаешь ли, так что я не жалуюсь. Спасибо! Мацуда неловко усмехнулся и ушёл к зоне выдачи. Вряд ли у меня было право выбора, да и я не знаю, как именно себе Тота представлял всё это мероприятие — может, если я попрошу к чаю кусочек торта, он начнёт меня проклинать. Если он принесёт мне чай из огромного термоса, где, видимо, его разливали бесплатно, я буду рада и этому. В конце концов, я не представляю, как на него можно злиться. Если бы он был хотя бы чуть-чуть не таким хорошим, моя переломанная психика и кинк на стрёмных мужчин бы сдались. Но моё сердце принадлежало тому, кто при любом удобном случае смотрел на меня так, будто я — его главный враг. Пока я оглядывала серый кафетерий, подперев лицо рукой — ни одного человека, бесячий зеленоватый свет с потолка, сквозняк облизывал ноги — Мацуда быстро пришёл обратно. То ли из-за неловкой суетливости, то ли из-за страха, что я сбегу. Боясь второго варианта, я улыбнулась ему, немного виновато, будто говоря — я не шизик, честно, ну хотя бы ты пойми, что я не такая уж и противная. Судя по кусочку шоколадного торта и большой чашке чая, всё было не так плохо. — Это мне? — Я тупо уставилась на кусок торта, не решаясь к нему притронуться. Мацуда неловко улыбнулся. — Ну да… Хотя, наверное, надо было принести что-то сытное. Наверное, сладости уже видеть не можете, да? Я бы хотела ответить честно, что, а точнее, кого я уже не могу видеть, но промолчала. Субтитры на моём лице передали что-то не то, и Мацуда резко замолчал и вздохнул. — Глупый вопрос, да? — Да мы вроде не на конкурсе умников, — я легко пожала плечами, — спасибо за торт! Я помнила, что от вчерашнего кусочка я не почувствовала ничего. Смерть это не выход, а жизнь после смерти уж точно в тысячу раз хуже той, что до, потому что торты здесь не имели вкуса, а работа не оплачивалась. Об этом я думала каждую секунду. Наверное, мне надо было есть, чтобы окружающие не видели во мне ещё больше странности, но есть здесь ощущалось так же нелепо, как жевать бумагу или жвачку, давно потерявшую вкус. Я отпила чай. Он был похож на кипяток — никакого вкуса, даже намёка. Торт всё так же был поролоновым, от разочарования я вздохнула. Один кусочек — ещё куда ни шло, но от второго меня начало тошнить. Я просто не могла это проглотить. Крем наверху напоминал взбитые сливки, если бы их придумал сатана. Фу, фу, фу! Две несовместимые структуры объединились, чтобы добить меня. Но Мацуда смотрел так, будто был моим психологом и только что сделал всё, чтобы излечить меня от детских травм. Я не могла отказаться. — Как вам? Я захотела нервно посмеяться. — Ну, может у меня корона, но я не чувствую вкуса. — Что? — Мацуда непонимающе свёл брови, — Корона?.. Я не считаю, что вы высокомерная. Своенравная — да, но… Я опять вздохнула. Прекрасный, не разрушенный мир, где самая большая проблема — это то, что преступники умирают от сердечного приступа. Они не знают про карантин, потерю обоняния и вкуса, и мою шутку тут никто не поймёт. Есть я это больше не могла, поэтому стала пить чай. — Скорее, убиты вкусовые рецепторы, очень люблю сладкое, так, чтобы прям зубы сводило. Но он вкусный, честно, просто… Ну, я на диете, не могу много есть. Я чуть сама не сморщилась от своей тупой лжи, но она звучала естественно. Никто не посмеет сомневаться в словах девушки, если она скажет, что худеет, даже если при этом она будет выглядеть как скелет. Мацуда понимающе кивнул. — Хочешь? — Я придвинула тарелку, — Я больше не буду. Мацуда неуверенно пододвинул тарелку. Не знаю, как в его глазах выглядел этот жест, но не пропадать же добру. Я пока потягивала горячий чай, чувствуя, как внутри и впрямь всё успокаивалось. Ладно, у меня не было возможности избежать работы, как и стычек с Элом. Второе всегда неизбежно мешало первому — я бы может и получила наслаждение от монотонной рутины, но меня тянуло к Элу, мне хотелось его впечатлить или хотя бы обратить внимание, а в итоге всё получалось ужасно. Тогда я подумала — а что, если просто намеренно делать свою работу плохо? Могут ли меня уволить, ну или каждый раз отстранять, чтобы я не наделала делов? План хороший, но я чувствовала, что раздражение Эла бы тогда выплеснулось, и меня бы не выгнали, а убили. Вот она, альтернативная концовка аниме — Эл впервые столкнулся с человеком, который пробуждал желание записать его имя в тетрадь смерти и встал на сторону зла. Очень интересно и сильно, не учитывая того, что я не хочу получать пяткой по лбу во имя этого всего. Я вздохнула ещё тяжелее. Даже после смерти невозможно было найти способ не работать. Мацуда прикончил торт за минуту. Наверное, пару секунд он ещё задумывался над брезгливостью, но потом решил, что не надо воротить нос. И правильно. Для него он, наверное, был вкусным. Когда мы поднялись, уже перед дверью в кабинет он немного замялся, вернув себе привычное, растерянное выражение лица. В этом аниме все, кроме меня, были счастливы только пока ели какой-нибудь торт, видимо. Мацуда взглянул на меня, будто умоляя не позориться. Я смотрела на него, будто не могла не. Но я честно попытаюсь вести себя менее нагло. Эти всё сидели. Глядя на то, как те оба смотрели то на экран, то друг на друга, я подумала, что местная офисная жизнь мало чем отличалась от реальной — это просто была имитация бурной деятельности. Держаться, держаться, мне надо держаться, чтобы не пошутить про это… Я подошла ближе, чтобы убрать фантики и пустые тарелки, как вдруг ледяная, крепкая хватка Эла сковала моё запястье. Я вздрогнула. — Не надо, — произнёс он, не моргая глядя мне в глаза, — вы свободны на сегодня. — В смысле? Почему? Я попыталась дёрнуться, и он тут же выпустил мою руку. Я покачнулась, но не упала. — Вы же сами сказали, что если сможете меня удивить, то я отпущу Вас пораньше. Я подумал, что немного удивления вы у меня вызвали. Я сдвинула брови. Это что ещё были за эмоциональные качели? Ну нет уж, я впервые пришла с рабочим настроем, а меня выгоняли мерить шагами свою убогую кладовку. Я скрестила руки на груди. — Вы врёте, вы же сами говорили, что… — Может, мне вам помочь дойти? Вам, видимо, нравится, когда вас грубо таскают? Я возмущённо поджала губы, глядя на то, как Эл едва заметно улыбнулся. Он сто процентов понимал, насколько двусмысленно это звучало! Что ж, я тоже знала, что делать в таких ситуациях. Главное, не смущаться и не делать вид, что я была нецелованной девственницей — даже если в моей жизни до смерти так и было — а давить компрометирующую шутку до конца. — В том смысле, в котором я это люблю, вы меня пока не таскали. Воцарившееся молчание можно было воспринять за резко случившуюся глухоту. Даже компьютер, по моему, перестал шуметь. Щёки Эла стали чуть розовее, и он отвернулся. Я победила! Но ценой победы было то, что мои щёки горели краснотой, и теперь мне самой хотелось убежать и спрятаться. Что я и сделала, замаскировав бег под быстрый, но всё же гордый шаг. Перед тем, как закрыть дверь в комнату за собой, я споткнулась, и упала с таким шумом, будто обвалился потолок. Слава богу, всем было плевать. В моей комнате было невыносимо скучно. Я не хотела наглеть ещё больше и испытывать всех на прочность, поэтому не рисковала спросить, могу ли я выйти и прогуляться. По моим ощущениям, на улице должно было быть холодно, и местный мир не мог быть безопасным — я скорее перегрызу себе горло, чем выйду куда-то, хвастаясь трусами под мини юбкой. Тем более в Японии. И, в попытках придумать, что делать, я поняла, что совсем не умела себя развлекать. Хотя, что меня удивляло? В жизни я постоянно пропадала в фантазиях о «Тетради смерти». Я строила фанатские теории, обдумывала отдельные сцены, представляла эдиты — что я только не делала, варясь в крепкой гиперфиксации. Но, как и свойственно любым мечтам, в реальности они оставили меня лишь с пустотой. А что дальше? А что говорить-то? Ну… Несколько раз повторив вслух «Пу-пу-пу», я обошла комнату и легла спать. Отличный способ скоротать время. Лучший, потому что единственный. Работал исправно, в отличие от всего остального, а моя вечная сонливость не покинула меня и после смерти. Проснулась я посреди ночи. Поняла это по тишине и странному состоянию, которое ощущается только по ночам — будто мир был пустым и пугающим. Как я подумала, мне просто захотелось писать, и я, кое-как разлепляя слипшиеся глаза, медленно встала. Тело тянуло обратно к футону, но мне только не хватало описаться во сне для полного счастья здесь, ага. Я включила лампу, и тут же закричала. В углу на меня смотрел демон сонного паралича. Это был Эл, который сидел в своей излюбленной позе и изучал меня пугающим взглядом. — Вы придурок?! Вы что тут делаете? — Не думал, что когда-нибудь услышу слова «Вы» и «придурок» в одном предложении… Моё терпение лопнуло. Я схватила лампу и замахнулась. — Если Вы сейчас же не уйдёте, я кину эту лампу! Я не шучу! Вы что, совсем уже с ума сошли? Вы думаете, я ваша игрушка, чтобы так приходить ко мне без стука, или что?! Тут же я вспомнила, как смело намекала на грубый секс. Ну приехали, господи, кто меня за язык тянул?! — Вы же не собираетесь меня насиловать? — Почти шёпотом произнесла я, пытаясь удержать лампу ослабевшими руками. Эл не сдвинулся с места, и выражение лица у него не менялось. — Нет. Я просто за Вами слежу. Я скривилась. Даже не знаю, что хуже — слежка в стиле Эдварда Каллена или внезапный секс со мной во сне. — Вы разочарованы? — Усмехнулся он. — Да пошли Вы! Вы на что рассчитываете? Что меня это успокоить должно? — Ни на что не рассчитываю, Вы спросили, что я делаю, а я ответил. — Может, у Вас фетиш на то, чтобы смотреть на других во сне? Ну так реализуйте его с Лайтом, а меня не трогайте! — Я за два дня от Вас услышал столько сексуальных намёков, что это мне уже должно быть страшно за своё тело. Нет, у меня нет таких фетишей. Я слежу, чтобы Вы не покидали это помещение. Привыкайте, я так буду делать часто. Я сухо сглотнула. Блин, ещё так ужасно писать хотелось, что все игры разума и попытки их разгадать проплывали мимо, я могла лишь думать о том, что вот-вот умру во второй раз, но уже от разрыва мочевого пузыря. Что за идиотский мир? Почему я не чувствовала голода и вкусов, но у меня осталась естественная нужда?! Видимо, моё страдающее выражение лица Эл воспринял на свой счёт. — Откуда Вы знаете про меня столько личной информации? Что Вы скрываете? Я весь день думал, как такой глупый человек мог знать настолько точную информацию обо мне. Вы же явно не притворяетесь глупой, но тогда как Вы это узнали? У Вас есть информатор? Я села обратно на футон и скрестила руки на груди. А что я могла ответить? Чел, ты живёшь в симуляции, мы в аниме, которое я смотрела, пока была живой, ну вот как тебе это объяснить? А ведь этот параноик сейчас начнёт ещё капать на мозг, что я связана с Кирой. Господи, спаси… — Просто пальцем в небо ткнула, сама в шоке, что так получилось. — Вы меня за идиота держите? — Могу за что-нибудь другое подержать. Я ожидала, что он смущённо забегает глазами, но он лишь смотрел на меня уставшим от тупости взглядом. — Вы же понимаете, что я могу начать выпытывать из Вас информацию? Вы этого хотите? — Да Вы меня уже пытаете, я проснулась, потому что в туалет хотела. Пойдёте со мной? Эл тут же встал. — Придётся. — Ну, пошли. Я вела себя так невозмутимо, что сама была в шоке. Мои колени подрагивали, в животе холодело так, что хотелось скривиться, чтобы каким-то образом согреть себя изнутри. Может, я сплю? Но тогда это сон при температуре не то что 38, а все 48, я уже просто сварилась и вижу предсмертные агонии. Вот в каком ещё состоянии я могла представить, что буду идти с Элом Лоулайтом в туалет? Главное только не называть его так в жизни, а то нас обоих скосит сердечный приступ. Причём, в прямом смысле этого слова. — В кабинку со мной пойдёте? — Я уже не могла сдержать смех. Эл мотнул головой. — Нет, это лишнее. Но перед тем, как Вы уйдёте, я должен Вам кое-что предложить. — Если это не рука и сердце, то даже не пытайтесь. Почему мне было так весело? Это такая защитная реакция? Судя по тяжёлому взгляду Эла, который не посмеялся пока ни с одной шутки, она только делала хуже… — Нет. Это, скорее, деловое предложение. Если Вы действительно много обо мне знаете, то я должен быть уверен, что Вы никуда не разнесёте эту информацию. Я вижу, что у вас нет двойного дна, вряд ли Вы скрываете что-то глобальное, хотя что-то странное в Вас явно есть, но я пока не понимаю, что именно. Давайте договоримся — я буду к Вам более лоялен, но Вы всегда будете у меня на виду. Всегда. После работы, во время работы. И Вы не имеете права общаться с моими подозреваемыми, во избежание утечки информации. Я округлила глаза. Это звучало одновременно и как мечта, и как ночной кошмар. — А взамен что? Вы просто не будете бить меня ногами? Какой-то несправедливый обмен, не находите? — Я постараюсь что-нибудь придумать. К тому же, мне необходимо будет это сделать, чтобы не упускать из вида Лайта. — Втягиваете меня в любовный треугольник? Эл опять помрачнел. — Идите в туалет, Хисако, а то Вам уже моча в голову ударила. Я в ответ опять рассмеялась, но на этот раз — искренне.