Переломный момент

Гарри повезло, что они столкнулись с Невиллом в коридоре к Гриффиндорской башни, после случившегося в гостинной Гарри крепко обнял Гермиону и несколько минут шептал ей на ухо ободряющие слова, и встретив Невилла он смог передать ее в его руки. Он был не в том состоянии, чтобы утешать других, ведь сам едва, едва сдерживал свой гнев. Он даже не был уверен, почему именно он злится. Казалось бы, он должен был быть гораздо лучше готов к такому исходу, учитывая недавнее поведение Рона, но он просто... просто не был готов. Не зная, куда еще пойти, он направился к карете Шармбатона, но не мог определиться, действительно ли хочет увидеть Флер в этот момент. Какая-то часть его души вздрагивала от обвинений Рона, настаивая на том, что они отчасти справедливы. Разве он не жил со своей женой, когда это никогда не было бы разрешено любому другому студенту? Но когда он приблизился к карете, гнев начал угасать, оставляя после себя другие, гораздо более сильные эмоции. В его голове промелькнули воспоминания о времени, когда они с Роном действительно были друзьями, начиная с той самой первой встречи в Хогвартс-экспрессе. Рон был первым другом в его жизни. В какой момент все пошло не так? Неужели он так плохо оценил Рона? И сколько еще ему придется потерять, прежде чем судьба будет удовлетворена? Его рука задрожала, когда он потянулся, чтобы открыть дверь. Он с удивлением посмотрел на неё и стоял так довольно долго, прежде чем сделать шаг вперёд. Что-то внутри него постепенно истощалось, и он не был уверен, сможет ли пережить, когда этот процесс завершится. Сколько ещё он сможет вынести? Так долго он втайне мечтал о будущем, пока был заперт в этом чертовом чулане, но с каждым днем оно казалось все мечты казались все более далекими. Да, с ним случались хорошие вещи, но компенсировали ли они всю боль испытанную им? Неужели так будет до конца его жизни? И почему все оставили его? Он понимал, что эта мысль иррациональна, но не мог перестать удивляться. Его родители ушли из жизни, когда он ещё не знал, кто они такие. Он всегда глубоко сожалел об этом и даже злился на них за это. Всё детство он мечтал о воссоединении с ними, хотя и знал, что это невозможно. Эта мечта умерла ещё до того, как успела сформироваться, и он ничего не мог сделать, чтобы изменить ситуацию, кроме как покончить с собой. Но даже тогда, когда всё казалось таким безнадёжным, он не хотел сдаваться. А потом у него появились друзья, и на какое-то время все наладилось. Да, на пути были неровности, но жизнь продолжалась. Он пережил все опасности что происходили с ним в Хогвартсе, пережил первое задание Турнира, а потом спас Флер, что, возможно, было лучшим, что когда-либо с ним случалось, даже если в то время он так не считал. Но потом... ...потом женщина, которая была для него почти что матерью, показала себя с очень неожиданной стороны. Неожиданной и очень не приятной, мягко говоря. Гарри не удивился тому, что Молли рассердилась; на самом деле, он ожидал этого. Она не знала всей истории, и поэтому не смогла полностью понять ситуацию. Но ее слова были настолько резкими, а смысл который она в них вкладывала, настолько мерзким, что он не мог больше относится к ней так как раньше. Его иллюзии рассеялись, и он не был уверен, что ему понравилось то, что он увидел. И он оплакивал потерю этой иллюзии. Он как-то ожидал, что когда-нибудь станет частью этой семьи, хотя и не знал, как именно это произойдет. Они были всем, на чем он мог основывать свои мечты, Уизли были его опорой, и он действительно верил в их доброту и заботу. Они заботились о нем, хорошо о нем отзывались, и он собирался провести остаток своей жизни, наслаждаясь их обществом. Но ревун посланный Молли ясно дал понять что она думает о нем не так хорошо, как ему кажется. Дурсли уже делали так, убаюкивали ложным чувством безопасности, претворялись семьей убеждали что таким образом заботятся о нем, только чтобы можно было больнее разрушать его иллюзии. Он знал, что это неправда - Молли не была настолько жестокой, по крайней мере, намеренно, - но ощущалось это именно так, и имело тот же эффект. Только благодаря Флер он смог так быстро забыть об этом. Он понимал, что больше никогда не сможет доверять Молли так, как раньше, но в его сознании теплилась надежда, что когда-нибудь они смогут восстановить свои отношения. На его взгляд это было не так уж и плохо, и он смог продолжить жить. Однако испытания продолжались, и Дамблдор делал все возможное, чтобы контролировать его и сделать его жизнь все более мрачной, что само по себе было ужасным ударом по его мировоззрению. Он доверял директору, верил в него, и узнать правду означало лишится этой надежды. Мог ли он доверять вообще кому-либо? Если такой великий, могущественный и уважаемый волшебник был совсем не тем кем хотел выглядеть... Суд над Снейпом прошёл примерно так, как он и предполагал, вплоть до нападения. По правде говоря, это не имело для него особого значения, хотя он наконец-то увидел другую форму Флер, что почти оправдывало всё произошедшее. Однако, если для Гарри само нападение не представляло особой проблемы, то для Рона оно, очевидно, стало той последней каплей, которая переполнила чашу его терпения. Теперь он потерял своего самого первого друга. Рон Уизли, его первый и якобы лучший друг, снова отвернулся от него. С этим он, может быть, и справился бы, если бы не тот факт, что Рон также дал понять, что Гарри ужасно неправильно оценил, что он за человек. Ударить Гермиону — это не то, на что, как он думал, Рон был способен. Любой другой человек мог бы подумать, что он слишком остро реагирует, но в их первую встречу Гарри был совершенно и абсолютно одинок в чрезвычайно враждебном мире. Рон Уизли стал для него первым лучиком солнца, который он когда-либо встречал. Невозможно переоценить силу этого предложения, оказанного сироте Гарри Поттеру, презираемому родственниками и игнорируемому всеми остальными. Хотя Гарри и опасался окружающих незнакомцев, он не мог удержаться от того, чтобы не ухватиться за дружбу Рона обеими руками и держаться за нее изо всех сил. Хотя он и был в курсе недостатков Рона — иногда тот даже напоминал ему Дадли, а больше всего, когда довёл до слёз Гермиону Грейнджер на первом курсе — факт оставался фактом: Рон был его другом. У него никогда раньше не было настоящего друга, и это заставляло его закрывать глаза на многие вещи. Хотя в то время он не мог выразить это словами, простая истина заключалась в том, что он смертельно боялся потерять эту первую дружбу с тех пор, как она возникла. Ему казалось, что потеря этой дружбы будет стоить ему всего, чего он достиг с тех пор, и неважно, насколько иррациональным было это чувство. Дружба с Роном быстро стала одной из основ его жизни в Волшебном мире - и во многом его жизни вообще, - но теперь она внезапно и резко закончилась, и ему казалось, что земля уходит у него из-под ног. В отличие от прежних времен, он не надеялся на примирение, и, что еще страшнее, не думал, что хочет его. Он навсегда потерял эту дружбу, а вместе с ней и все свои представления о жизни здесь. Скольких еще людей он неправильно оценил? Все ли они были теми, кем он их считал? Или он настолько хотел принять желаемое за действительность, что не смог распознать правду, даже когда увидел ее? Неужели все они в конце концов отвернутся от него... Может быть, даже его собственная жена? Имел ли он хоть малейшее представление о том, как отличить хорошее от плохого? Его уверенность в себе и своих суждениях исчезла вместе с дружбой, и он больше не знал, что думать. В настоящее время он доверял лишь немногим людям, и действия Рона лишь усилили его сомнения даже в самых близких. Как он мог полагаться на других, когда они так легко отворачивались от него? Неужели все отвернутся от него? - 'Арри? Гарри не мог сосредоточиться на голосе. В голове с бешеной скоростью проносились образы мрачного будущего, и он не мог их остановить. Стоила ли его жизнь того, чтобы жить дальше? Должен ли он просто закончить ее, покончить с этим, чтобы быть со своими родителями? Будут ли они рады тому каков он? Это была пугающая мысль... Он никогда не встречался со своими родителями, так кто мог сказать, понравится ли им человек, которым он стал? Может быть, они окажутся такими же, как Молли Уизли, которая сомневалась в его способности принимать верные решения? Или, что еще хуже, как Дурсли? Откуда он мог знать? Как он может иметь хоть какое-то представление о том, какими они были на самом деле? Конечно, окружающие всегда говорили ему, что они были замечательными людьми, но ему столько раз лгали, как распознать что было ложью а что правдой? Они могли быть чудовищами, подобно Дамблдору они могли быть совсем не теми кем их видели окружающие! Его взгляд затуманился, когда он попытался избавиться от этой мысли, и он почувствовал чьё-то приближение. В ужасе от своих мыслей, не в силах перевести дыхание, он инстинктивно отступил назад. Он уже не узнавал в этом присутствии Флер; он просто чувствовал чужое присутствие, и он не знал, можно ли ему доверять. И он не собирался рисковать. Но все произошло слишком быстро для него, и он вдруг оказался окутан любящим теплом, и это был такой разительный контраст с его собственными чувствами, что он больше не мог держать себя в руках. Его боль вырвалась наружу, и он потерял себя в ней, больше не заботясь о том, что с ним происходит. Встревоженная поведением мужа, Флер крепко прижала его к груди, гадая, что, во имя Мерлина, случилось на этот раз. Это было хуже, чем ревун от Молли Уизли! Но что именно? Что такого случилось, что настолько выбило Гарри из равновесия? Она успокаивала его, как могла, крепко обнимая, но вскоре стало ясно, что этого недостаточно. Он совершенно не реагировал, и это пугало ее все сильнее. Он даже не ответил на ее объятия, а это было на него не похоже! Через несколько минут Флер надоело. Она не хотела этого делать, но ей нужно было знать, в чем дело, чтобы помочь ему. Она точно не была искусным Легилиментом - говоря откровенно, это искусство вызывало в ней нечто среднее между беспокойством и отвращением, - но отец настоял на том, чтобы она прошла небольшой курс, для лучшего понимания Окклюменции. Это было единственное решение, которое как она считала могло сейчас помочь. И вот, с глубокими сомнениями, она подняла его голову, заглянула в его невидящие глаза и произнесла ненавистное заклинание. Поток тьмы, обрушившийся на нее, был ошеломляющим. Мелькнули отблески его ужасающего прошлого, но они исказились, чтобы включить в себя людей, которых он знал сегодня. Она была вынуждена почти сразу же отступить, чтобы не оказаться в ловушке. Но не раньше, чем ей удалось разглядеть направление к событию послужившему катализатором нынешнего состояния Гарри. В его сознании выделялся один образ, который был гораздо более ярким, чем остальные. Она была уверена, что это воспоминание. Насколько она могла судить, это был единственный образ, который не был связан непосредственно с Гарри. Это была сцена, в которой Рон пытался ударить Гермиону. Быстро решив, что делать дальше, но ей это ни капли не понравилось, она достала свою палочку и оглушила его, прекрасно зная, что он не сможет справиться со своим нынешним состоянием. Она надеялась, что он очнется в более спокойном расположении духа, но это было сомнительно. Она видела лишь самый краешек его терзаний, но чувствовала, что они гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Потребовалось немало усилий, чтобы затащить его в их постель, но в конце концов ей это удалось. Попросив расстроенного Фоукса присмотреть за ним, она отправилась на поиски Гермионы, уверенная, что та, сможет подробней рассказать о случившемся. Будучи лучшей подругой Гарри, Гермиона, возможно, знала его даже лучше, чем Флер, и могла бы помочь в этой непростой ситуации. Найти ее было нетрудно, но Флер была поражена, обнаружив, что она тоже в плохом состоянии. Библиотека была для Гермионы местом, где она могла укрыться и почувствовать умиротворение, поэтому Флер первым делом поспешила туда. Однако, когда она вошла, она обнаружила, что вместе с Гермионой там же находится и Невилл, который нежно обнимал её. Флер сразу же почувствовала сострадание к мальчику, который, казалось, был в полной растерянности и не знал, как реагировать. Хотя ей не хотелось прерывать их разговор, она не могла найти другого выхода и поспешила к ним. Приветственно кивнув Невиллу, она опустилась на колени, чтобы лучше видеть Гермиону. Чтобы привлечь её внимание, она протянула руку и убрала непослушные волосы с лица девушки. И была поражена, увидев следы слёз на её щеках. - 'Эрмиона? - тихо позвала она. Гермиона открыла заплаканные глаза и посмотрела на нее. - Флер? - эхом отозвалась она. - Ты в порядке? - обеспокоенно спросила Флер. Гермиона покачала головой и снова зарылась лицом в плечо Невилла, а тот заговорил. - Она не хочет говорить мне, что случилось, - сказал он, его голос был наполнен беспокойством. - Гарри попросил меня присмотреть за ней, но она не хочет говорить об этом. Флер кивнула и осторожно взяла подбородок Гермионы в руку, заставляя ее снова поднять глаза. - Мне жаль, Гермиона, но я должна знать, - мягко сказала она. - 'Арри накрыло панической атакой. Мне пришлось оглушить его, и я не смогу помочь ему, если ты не расскажешь мне, что произошло. - Понизив голос до шепота, она добавила: - Пожалуйста. Глаза Гермионы расширились. - Он в порядке? - хрипло прошептала она. - Нет, не в порядке, - вздохнула Флер. - Пожалуйста, скажи мне. И медленно, с запинками, она рассказала. Флер с нарастающим ужасом слушала, как она описывала ссору в гостинной и последующие события. Она знала, что Рон завидует своему другу, но это было совершенно нелепо. И пытаться ударить Гермиону? В ней всколыхнулся гнев. Рон не понравился ей с момента их первой встречи – в ее присутствии он вел себя еще менее сдержанно, чем большинство мужчин, – но она не жаловалась. Причина этого была проста: он был первым другом Гарри, и занимал особое место в его сердце. И она не хотела чтобы Гарри терял эту связь. Гарри будет очень тяжело, но он сможет преодолеть это. Он находился под таким сильным давлением и испытывал такой стресс, что она удивлялась, как он вообще держится. Более слабые люди давно бы сломались под таким натиском, а ведь ему всего четырнадцать лет. Она должна была придумать, как помочь ему, но сначала нужно было разобраться с проблемой. Кивнув с пониманием, когда Гермиона замолчала - и заметив выражение ужаса на лице Невилла, - она легонько сжала плечо девушки. - Спасибо, - мягко сказала она. - Я позабочусь об этом. Ты тоже должна поесть, и ты будешь нужна 'Арри, когда он очнется. - Могу ли я что-нибудь сделать? - спросил Невилл. - Твоя поддержка как друга, - сказала она, поворачивая голову, чтобы посмотреть мальчику в глаза. - Слишком многое меняется слишком быстро, и ему она понадобится, прежде чем все обретет хоть какую-то стабильность. Невилл серьёзно кивнул, и Флер внимательно изучила его взгляд, чтобы понять, что он серьезно относится к своему молчаливому обещанию. Во многих отношениях Флер чувствовала, что Невилл был гораздо лучшим другом, чем Гарри осознавал до сих пор. Он редко говорил с Гарри или участвовал в его делах, но его молчаливая поддержка была постоянной, и, насколько она могла судить, его вера в друга никогда не угасала. Сжав плечо Гермионы, она встала и направилась к выходу из библиотеки - и тут, наконец, позволила своему гневу проявиться на лице. Она не могла поверить в наглость этого отвратительного мальчишки. Для Гарри эта дружба была одной из важнейших опор в его жизни, и вот так просто ее разрушить? Просто из зависти!? Она не собирается с этим мириться. Рональд Уизли за это поплатится! На нее снизошло ледяное спокойствие, когда она шла по коридорам, целеустремленность в ее взгляде заставляла людей убраться с ее пути еще до того, как она приближалась к ним. Они видели выоржение пока еще тихой ярости у нее на лице и отступали в сторону. Возможно, от этой проклятой газеты всё-таки есть какая-то польза. Подобно Гарри, она не испытывала особой любви к прессе, но в этот момент она намеревалась использовать её в своих целях. Вскоре она добралась до Большого зала, где, она была уверена, найдет рыжего мерзавца, ведь еда была, пожалуй, на первом месте в его списке ценностей. О его обжорстве было множество разговоров среди гриффиндорцев, и было просто чудом, что он не стал похож на кузена Гарри. Было искушение исправить это, но вместо этого она задумала кое-что другое. Двери с грохотом распахнулись, и все повернулись, чтобы посмотреть на нее, пока она шла к своей цели, полностью игнорируя окружающих. Ее гнев кипел, но это был расчетливый гнев: ее оглушающие чары не продлятся долго, и она скоро понадобится Гарри, поэтому она не могла позволить себе терять много времени. Было трудно держать себя в руках, когда ее взгляд остановился на несносном рыжем, но ей это удалось. Близнецы заметили ее, когда она обогнула угол и направилась к проходу, и, увидев, куда устремлен ее сердитый взгляд, быстро отошли от брата. Страх, отразившийся на их лицах, при других обстоятельствах был бы комичным. Приятно было знать, что она может запугать даже самых безбашенных студентов. И тут Рон повернулся, чтобы проверить отчего его братья шарахнулись, и в шоке вскочил на ноги. На её лице появилась жестокая, лишённая юмора улыбка, и Рон, отступив в центр прохода, приготовился к побегу. Сидящие за столом Фред и Джордж обменялись встревоженными взглядами со Сьюзен, но не произнесли ни слова. Очевидно, они были слишком умны, чтобы попытаться разрядить обстановку. Удивительно, но Рон смог устоять на ногах, когда она приблизилась, хотя его тело буквально дрожало в сапогах. Его страх быстро сменился гневом — это было предсказуемо — и лицо покраснело. У неё было предчувствие, что всё пройдёт гладко. И, конечно же, язык у него сработал быстрее, чем мозг осознал всю серьёзность угрозы, нависшей над ним. - Что, пришла защищать свою честь!? - едко спросил он, выплюнув последнее слово как ругательство. В ответ на его слова воцарилась тишина,прерываемая лишь короткой волной шепотков. Присутствие аудитории Флер ни чуть не смущало. Так даже лучше, по крайней мере для нее... - Честь? - тихо спросила она, ее голос был напряжен от нарастающего гнева. - И что может знать о Чести такой жалкий мальчишка? Как бы тихо она ни говорила, её голос всё равно звучал по всему залу. Услышав его, Дамблдор вскочил на ноги, выхватив свою волшебную палочку. Однако она проигнорировала и его: вокруг было слишком много людей, чтобы он мог безнаказанно использовать свою силу, и она могла бы испепелить его, если бы он попытался. Он только дал бы ей повод. Глаза Рона сузились, когда она задала вопрос. Он открыл рот, чтобы заговорить, но она подняла руку и прервала его. - Нет! - злобно прошипела она. - Твои слова ничего не стоят, и я не хочу слушать что ты можешь сказать! Но вы, Рональд Уолси, выслушаешь меня, потому что я скажу это только один раз! Флер подошла ближе к нему и заметила, что его лицо слегка изменилось в цвете. Он всё ещё был зол, но теперь понимал, с кем имеет дело, и осознавал, насколько сильно она была расстроена. Остальные студенты с нетерпением ожидали развития событий. - Ты жалок, - сказала она суровым, но спокойным тоном. - 'Арри сделал бы для тебя все что угодно, как для своего друга, но ты слишком зациклен на себе, чтобы понять ценность этого. Признать те жертвы, которые он принес и продолжал бы приносить ради тебя! Но это даже не самое худшее, что ты сделал. - Нет, ты напал на того, кто никогда не причинил бы тебе зла. И так же, как 'Арри - мой муж, 'Эрмиона - моя подруга. А я не потерплю, чтобы на мои друзей поднимали руку. Тебе очень, очень повезло, что 'Арри тогда был рядом, чтобы остановить тебя. Она приблизилась к нему в плотную и понизила голос, чтобы мог слышать только он. - Будь осторожен, Рональд Уизли, - прошептала она. - Тебе больше не рады рядом с нами. И сейчас я покажу, что с тобой будет, если ты еще раз попытаешься напасть на кого-нибудь из наших друзей. Глаза Рона расширились, но Флер проигнорировала это, сделав то, о чем несколько недель назад даже не подумала бы: она намеренно запустила свою трансформацию. Мгновение ока и перед Роном Уизли стоит не Флер Делакур; вместо нее перед ним стоял смертельно опасный хищник. Глубоко вздохнув, она раскрыла пасть и закричала ему прямо в лицо. Он попятился назад, побледнев, как простыня, и темное пятно расплылось по его штанам. С отвращением наблюдая за его слабостью, она стремительно шагнула вперед и топнула ногой, заставив его отпрянуть. С удовлетворением она увидела, как он, охваченный ужасом, бросился прочь из зала, и по мере его бегства ее фигура вновь обретала свою обычную форму, перья исчезали в ее коже. Затем она закатила глаза, покачала головой в отвращении к его трусости и направилась к двери. - Мисс Делакур! - сурово позвал директор, - Объяснитесь! Флер остановилась на месте и медленно повернулась, чтобы посмотреть на мужчину. Он был еще более неприятным, чем рыжий. Как бы ей хотелось применить к нему подобную тактику! К сожалению, кроме насилия, в ее арсенале не было ничего, что привело бы к серьезным неприятностям. Но вот ответить словами она более чем способна... - Сколько раз я говорила вам обращаться ко мне по моей нынешней фамилии, - раздался ее голос, - можно только сделать вывод, что вы безответственный и невоспитанный старик, который не стоит моего времени! Это не моя проблема, что вы жалкое подобие волшебника, не знаете, что происходит в вашей собственной школе, но занимаетесь защитой никчемного пожирателя смерти, так что разбирайтесь сами! Я перед вами не отчитываюсь! И с этими словами она вихрем вылетела из Большого зала, оставив позади себя ошеломленных и бормочущих учеников. Мадам Максим широко улыбнулась своему покрасневшему коллеге. Не каждый день кто-то называл Дамблдора жалким подобием волшебника в лицо!