IV

Длинная и часто трудная жизнь научила Сяо многому: отчаянно сопротивляться, сражаться, безжалостно убивать и, как ни странно, заботиться. Семейные узы между Пятёркой Якша были куда сильнее, чем у кровных родственников, а забота друг о друге никогда не считалась чем-то постыдным, поэтому никому из них не приходилось скрывать ни своих намерений, ни деяний. Гуй Чжун учила его тому, что желание позаботиться о ближнем и подставить ему плечо в трудную минуту — это похвально и достойно уважения, и Сяо честно слушался её советов, обещая следовать им. Даже открыто демонстрировал это своей заботой о Гань Юй! Почему же сейчас он прятался? Ну, как минимум потому, что не привык заботиться о ком-то, кроме своей семьи. С того самого вечера, как Сяо оставил бедную заболевшую Люмин набираться сил, не проходило ни дня, чтобы он не наведался обратно. Незнакомая доселе тревога, даже настоящий страх за Люмин и её здоровье вынуждали его каждый день возвращаться к знакомому домику и тихо заглядывать в окна, прижимая к груди подарки прямиком из Заоблачного Предела — маленькие букеты из цветов цинсинь и заоблачного перчика. Лекарство Люмин состояло именно из этих ингредиентов, а росли они, разумеется, и в других частях Ли Юэ, но Сяо всё равно из раза в раз возвращался в туманные горы в какой-то иррациональной уверенности, что священная земля Адептов и её энергия, заложенная в эти цветки, поможет Люмин выздороветь быстрее. Каждый день Сяо обещал себе дойти до двери её дома, постучать и отдать собранные дары прямо ей в руки. Может, заодно ненавязчиво поинтересоваться её состоянием, спросить, нужна ли ей помощь, остаться ещё на вечер, чтобы рассказать что-нибудь новое о Ли Юэ… Но каждый день что-то его останавливало. Сяо едва слышно стучал в дверь, оставлял ингредиенты на пороге и исчезал прежде, чем его заметят. Он не показывался на глаза Люмин даже после того, как она выглядывала наружу. Каждый раз она лишь подбирала свёрток с травами, потерянно оглядывалась по сторонам в поисках того, кто оставил ей этот подарок, и в конце-концов просто заходила обратно. Должно быть, Люмин думала, что у неё появился тайный поклонник, который почему-то очень не хотел быть обнаруженным. К примеру, один из тех парней, которые пытались заигрывать с ней в лавке в прежние времена, пока по городу Гуйли не прошёл слух о том, что солнечная девчонка живёт под взором и защитой Адептов. То, что их с Сяо не раз видели вместе, с одной стороны породило немыслимое количество слухов о самой Люмин, а с другой — помогло ей вздохнуть спокойно. Она уже забыла, когда в последний раз ей пытались как-либо подпортить жизнь — все боялись гнева генерала Алатуса. Сяо, слушая её рассказы о количестве и безумии слухов в городе, только немногословно усмехался в ответ. В одном эти суеверные люди не ошиблись — Люмин действительно жила под взором и защитой Адептов, по меньшей мере одного из них. Почему бы ещё Сяо спокойно сопровождал её, говорил с ней и даже носил ей подарки из самого Заоблачного Предела? Надзор Адепта заключался не только в таких мелочах. Ветер, что по ночам проникал в комнату Люмин через едва приоткрытое окно, был совсем иной природы, нежели обычный. Простые потоки Анемо ведь не могли обрести плоть, подойти к постели и осторожно прикоснуться к её лбу вполне человеческой ладонью, чтобы только проверить температуру, а затем — исчезнуть без следа. Сяо умел заботиться о своих близких. Заботиться о Люмин оказалось для него несколько сложнее. Тем не менее, она шла на поправку. Сначала её перестал бить озноб по ночам, потом пропала температура, а следом исчез и кашель. Сейчас же Сяо, глядя на её пшеничную макушку через окно лавки «Яоцзяй», воинственно топорщил перья от мысли о том, что несколько дней — слишком уж малый срок для того, чтобы оправиться от болезни, и Люмин следовало бы остаться дома ещё на недельку-другую, но нет… Упрямая девчонка прошлым утром просто взяла и снова вышла на работу, не послушав даже бабушку Юнь! А ведь та пыталась переубедить Люмин и отправить её домой, пробовала взывать к разуму солнечной девчонки, напоминая, что она лучше других должна знать о важности правильного и полноценного лечения. Бесполезно. «Ты вообще хоть кого-то, кроме себя самой, слушаешь?» — мысленно поинтересовался у неё Сяо, перебирая лапками от холода. Вопрос был чисто риторическим. Очередной порыв холодного ветра едва не сбил Сяо с ветки. Пришлось покрепче вцепиться в неё лапками и распушить перья в попытке сохранить тепло тела, потому как редкие вялые листочки, ещё оставшиеся на дереве, от холода совсем не укрывали. В лавке, наверное, было тепло… Хоть Люмин за окном и сидела закутанной в тёплый платок, она точно не мёрзла. Сяо был в этом уверен, ведь прекрасно помнил то самое лёгкое тепло и уют, которые окутывали его всякий раз, когда приходилось зимой заглядывать в лавку к бабушке Юнь. А запах сушёных трав… В холода́ он был особенно мягким и чарующим, согревал не столько тело, сколько душу Сяо. Он никому в этом не признавался, но в особо холодные зимние дни, когда его путь пролегал мимо города Гуйли, Сяо обязательно заглядывал к ней в лавку, чтобы просто согреться хотя бы на мгновение этим теплом и уютом. Приходилось, конечно, и купить что-нибудь, но совсем несерьёзное, просто для отвода глаз — пучок сушёной мяты или цветков-сахарков, которые можно добавить в чай. Бабушка Юнь, наверное, гордилась тем, что помогает Адепту, но едва ли представляла себе истинную ценность такой помощи. Ностальгические размышления немного согрели его сердце, но, увы, никак не могли защитить от холода тело. Помявшись ещё немного, Сяо всё-таки соскочил с ветки и плавно спикировал к окну. От неожиданного стука по стеклу Люмин даже на месте подпрыгнула и растерянно обернулась на звук. Непонимание на её лице сменилось радостью, когда через окно, увитое бледными морозными узорами, она разглядела ужасно знакомую птичку с изумрудными перьями и маленьким хохолком на макушке. — Ты меня напугал! — совсем беззлобно, даже с улыбкой проворчала она, приоткрывая окно, — Залетай быстрее. Повторять дважды не требовалось. Сяо просидел на той несчастной ветке под окном от силы десять минут, но успел замёрзнуть настолько, что уже начали неметь крылья, поэтому внутрь он залетел быстро, как стрела. Маленькие лапки неприятно покалывало от холода, а распушенные перья всё никак не желали опускаться, делая его до невозможности похожим на клубочек из перьев. — Ну привет, Сяо. Когда Люмин осторожно протянула к нему ладони, сложенные «лодочкой», Адепт сразу принял это приглашение и запрыгнул прямо ей в руки, устраиваясь поудобнее и блаженно грея замёрзшее тельце. Сяо с неприкрытым удовольствием потерся головой об её теплую кожу — от рук Люмин пахло травами и сухим бамбуком, как и всегда, но после разлуки, пусть и недолгой, эти запахи казались Сяо особенно приятными. От его громкого довольного чириканья Люмин рассмеялась и с нежностью провела большим пальцем по голове птенца, приглаживая торчащий хохолок. Столько воспоминаний было связано с одним-единственным жестом… Кто знает, может, если бы не это торчащее перо у него на макушке, Сяо так и продолжал бы прилетать в эту лавку птичкой с изумрудными перьями, чирикать и прыгать по стойке, так и не раскрывая Люмин правды? И где бы они были тогда? — Боюсь, ты немного не вовремя… — вздохнула Люмин через некоторое время, и отчего-то Адепту в её словах послышались нотки обиды, — Скоро должна прийти госпожа Юнь, а она не потерпит животных в своей лавке… Может, спрячешься пока под крышей? Когда она указала пальцем куда-то вверх, Сяо тут же задрал голову и под самым потолком разглядел балки и перекладины — идеальное место, чтобы остаться незамеченным. Ему не пришлось бы даже прятаться и сидеть неподвижно, затаив дыхание, ведь он сильно сомневался в том, что бабушке Юнь вдруг взбредёт в голову смотреть наверх. Люмин всё-таки погрела его в руках ещё немного, снова погладила по макушке, безуспешно пытаясь вернуть торчащее перо к нормальному виду, а затем вытянула руки вверх, и птенец сразу вспорхнул на балку, прячась за широкими брусьями. Под потолком оказалось теплее, чем Сяо ожидал. Конечно, совсем не как в руках у Люмин, но и с холодом снаружи тоже не сравнить. Завывания ледяного ветра под крышей звучали особенно протяжно и тоскливо, рождая в душе какое-то особое чувство уюта и непреодолимое желание поспать прямо здесь — на деревянной перекладине, среди пыли и тонких сетей паутины. Сяо едва прикрыл глаза, как из полудрёмы его тут же вырвали лёгкий перезвон дверного колокольчика и вой ветра с улицы, которые известили о прибытии бабушки Юнь. В лавке сразу пахнуло холодом. Она поспешно захлопнула за собой дверь и закуталась в шаль плотнее в попытке согреться, а её тяжёлые вздохи и хмурое выражение лица красноречиво намекали — хозяйка сегодня не в духе. — Доброе утро, госпожа Юнь, — тепло поприветствовала её Люмин, как только старушка подошла ближе. — Ах, доброе утро, Люмин. Сяо бы усмехнулся, не будь он сейчас птицей. Перемены в настроении бабушки Юнь были поразительны: на лице тут же расцвела улыбка, а голос сочился теплотой и мягкостью, и всё это кардинально отличалось от того, что Адепт увидел мгновением ранее. От недовольной и усталой гримасы не осталось и следа. Они исчезли так стремительно, что в голову Сяо невольно закралась мысль — уж не лицемерила ли старушка? — Как твоё здоровье? — с искренним участием поинтересовалась она, — Не стало хуже? Может, всё-таки полежишь дома ещё пару деньков? Забота и беспокойство в голосе старушки были самыми что ни на есть настоящими, без привкуса лжи и лицемерия, ведь она действительно волновалась за Люмин. Из-за искренней привязанности ли, из-за банального сочувствия или просто из-за того, что не хотела терять такую ценную работницу, — это уже другой вопрос, раздумывать над которым Сяо не собирался. Факт оставался фактом: Люмин обладала каким-то невероятным даром располагать к себе людей. Может, дело было в её тёплой солнечной ауре? В улыбке и мягком голосе? Или в абсолютно волшебных золотых глазах? Сяо уже и сам не понимал, что очаровывало его сильнее, но по крайней мере было приятно знать, что в эту ловушку попался не он один — солнечную девчонку любили абсолютно все, кто был с ней знаком. — Я в полном порядке, правда! — лёгкую хрипотцу, ещё оставшуюся в голосе, Люмин попыталась скрыть смехом, — Спасибо за ваше беспокойство, госпожа Юнь, я уже полностью здорова. Сяо покосился на пшеничную макушку со своего места, отмечая про себя непривычную кротость Люмин. Или всё-таки упрямство? Она ведь и ему с неделю назад говорила, что чувствует себя замечательно, когда сама едва на ногах держалась. Впрочем, сейчас Люмин не мёрзла, хрип в голосе был едва слышен, а её руки были тёплыми, но уж никак не лихорадочно горячими. Она точно была в порядке. Погружённый в собственные мысли Адепт совсем не вникал в их разговор. Он отвлёкся только когда воцарилась тишина — бабушка Юнь через некоторое время всё же скрылась в задней комнате, оставив Люмин в одиночестве. Минутой позже Сяо даже пожалел, что не слушал внимательнее. Глядишь, узнал бы для себя, куда направилась бабушка Юнь и, что важнее, надолго ли. Под потолком среди пыли и паутины было неплохо, но он всё-таки предпочёл бы спуститься к Люмин и тихонько посидеть с ней. Ещё через несколько минут, когда Сяо уже готов был наплевать на вероятность быть обнаруженным и намеревался спрыгнуть вниз, его остановил крик бабушки Юнь: — Ах, Люмин! — Сяо от неожиданности едва не свалился прямо на пшеничную голову и отчаянно забил крылышками, чтобы удержать равновесие, — Да что же ты натворила?! Лапки Сяо обдало внезапным потоком холода, но совсем не из-за ветра, ворвавшегося в комнату, — то был страх Люмин, расходящийся по комнате короткими быстрыми волнами точно в такт её сердцебиению. Этот страх стал ещё более ощутимым, когда бабушка Юнь, грозно стуча пятками по полу, вернулась в комнату и с грохотом опустила что-то прямо перед лицом Люмин. Сяо осторожно свесился с балки и разглядел на стойке маленькую корзину, до краёв наполненную… чем-то. — Что это?! — возмущённо зашипела женщина, выхватывая из корзины целый пучок бледных тонких травинок, в которых Сяо с удивлением узнал то самое растение. — Зимняя мята… — дрожащим не то от напряжения, не то от страха голосом ответила Люмин, — Я собрала её и положила в тёмное место, подальше от солнца, как вы и сказали, госпожа Юнь… Её аккуратные белые ручки, сжатые в кулаки, слегка тряслись, а взгляд золотых глаз был намертво прикован к веточкам мяты, будто она действительно боялась гнева бабушки Юнь настолько, что даже в глаза ей смотреть не осмеливалась. Сяо бы сейчас с удовольствием посмеялся над тем, что Люмин была и правда не от мира сего: она бесстрашно смеялась в лицо Адепту и вместе с тем до дрожи в руках боялась обычную старушку-травницу! Но вместо злорадства в его душе поднималась только волна беспокойства. — Ой, какая умница, послушала меня! — съязвила хозяйка в негодовании, — Только почему же ты не собрала её так, как я сказала, Люмин? — Я… — солнечная девчонка вдруг замолкла на секунду, а затем вздохнула и пристыженно опустила голову. — Зимнюю мяту нужно выкапывать только с корнем! — причитала старушка, — Срывать ни в коем случае нельзя, а не то она потеряет все свои целебные свойства, особенно при долгом хранении! Теперь и Сяо захотелось опустить голову. Вспоминая их злосчастный поход к подножию Драконьего Хребта, он вдруг понял, что единственным виноватым в данной ситуации был только он, но никак не бедная Люмин! Она была такая замёрзшая, уставшая… Неудивительно, что она забыла сказать о том, как правильно собирать эту зимнюю мяту, а Сяо и не догадывался, что такие растения нельзя срывать. Если подумать, Люмин в тот день почти ничего и не собрала. Большую часть мяты, лежащей сейчас в коробке на прилавке, Сяо добыл своими руками — либо сорвал, либо криво срезал кинжалом из-за желания убраться с Драконьего Хребта как можно скорее. Это была не её вина. — Теперь всю эту мяту можно только выбросить! А я-то, дура старая, обрадовалась, когда ты сказала, что собрала сразу несколько пучков… С каждым её гневным восклицанием Люмин опускала голову только ниже, с силой сжимая в кулаках ткань своего платья. Она считала себя виноватой, а наказание принимала безропотно, как что-то справедливое и вполне заслуженное. Душа Сяо разрывалась от противоречивых чувств жалости и стремительно закипающей злости. Маленькие коготки на его лапках с силой впились в деревянную перекладину: как бы ни было тяжело, Адепт изо всех сил сдерживался, напоминая себе, что Люмин просила его не показываться на глаза хозяйке. Будет жестоко подставить её ещё раз. — Ну как можно быть такой бестолковой?! — в сердцах бросила бабушка Юнь. Это стало последней каплей. Терпение лопнуло, и нежданная ярость застелила глаза Сяо: он сорвался вниз раньше, чем успел подумать о последствиях. В голове стучала одна только суматошная мысль — нужно защитить Люмин, защитить её честное имя, не давать в обиду! Плевать на запреты, на очевидную разницу в размерах… Даже о возможном наказании для Люмин он не подумал, целиком отдавшись гневу и этому странному желанию защитить её во что бы то ни стало. Воинственно пища, птенец с изумрудными перьями с грохотом приземлился на прилавок прямо перед бабушкой Юнь и грозно распушил хвост, будто пытался закрыть солнечную девчонку всем своим небольшим тельцем. Старушка отшатнулась назад, выронив сухие веточки мяты то ли от неожиданности, то ли от резкого и пронзительного птичьего крика, который в мгновение ока наполнил лавку . Даже удивительно, насколько громким мог быть такой крохотный птенец. А Сяо всё не унимался. Он рвал и метал, ругал на все лады бабушку Юнь, ушедшего в запой сборщика трав, корзинку с мятой, погоду на Драконьем Хребте — ругал всех и вся, отчаянно защищая только Люмин. И пусть его языка никто не понимал, воинственности Адепта это нисколько не уменьшило. — Это ещё что такое? — опешила старушка. Её слова едва ли можно было расслышать через эти пронзительные птичьи трели. Ко всеобщему удивлению птенец замолк, как только оказался в руках Люмин. Отчаянный писк сменился на такое же грозное, но негромкое, редкое посвистывание, а встопорщенные от ярости пёрышки немного опустились, и птенец удобно устроился на ладонях солнечной девчонки. Даже если он и успокоился, на бабушку Юнь всё равно продолжал поглядывать исподлобья. — А, м-м… — Люмин замялась на несколько секунд и прижала птенца к груди, словно пыталась защитить от гнева хозяйки, — Это… мой друг. Когда Сяо в её руках согласно зачирикал, Люмин едва удержалась от того, чтобы не шикнуть на него со злостью. Вредный Адепт! Просила же его посидеть спокойно наверху и не показываться на глаза… Глядишь, обошлись бы малой кровью — бабушка Юнь просто отругала бы её за ошибку и оставила в покое через пару минут. Теперь же Люмин очень повезёт, если её хотя бы с работы не выгонят. А бабушка Юнь как будто не замечала мысленных метаний, которые отражались на лице Люмин. Она во все глаза смотрела на крохотного птенца в девичьих ладонях и просто не хотела верить в то, что перед ней был просто безобидный зверёк. Вот уж нет! Ярость и бесстрашие, с которыми птенец кидался на неё, были достойны по меньшей мере геовишапа. Разумеется, до старушки тоже доходили слухи о том, что Люмин живёт под защитой Адептов, только вот она отказывалась в это верить. Ну о какой защите могла идти речь после всего того, что эта несносная девчонка выкинула при первой встрече с генералом Алатусом? Смех да и только! Куда охотнее ей верилось в то, что Люмин могла схлопотать себе проклятие Адепта. Но сейчас, глядя на птичку с львиным сердцем, которая мирно сидела в чужих руках и при этом прожигала её на удивление свирепым взглядом, бабушка Юнь не могла не думать о том, что перед ней был самый настоящий Адепт. Адепт в обличье птицы, который почему-то защищал Люмин, невзирая на свой размер и силу. Женщина тяжело вздохнула. Появление птенца было неожиданностью, сбило её с мысли и вместе с тем успокоило гнев. Бабушка Юнь с сомнением покосилась на корзинку с несчастной зимней мятой и спросила саму себя — а стоило ли вообще так срываться на бедняжку Люмин? Да, эта мята была труднодобываемым ресурсом, но ведь и Люмин не устраивалась сюда работать сборщицей трав… Может, именно это и хотел донести до старушки странный птенец? Да и в конце-концов, кто она такая, чтобы идти против воли Адептов? — Ладно… — хозяйка как-то неловко поправила шаль на плечах, одернула её, отряхнула от несуществующей пыли, и с каждым движением хмурые морщинки на старушечьем лице разглаживались все сильнее, — Я что-то погорячилась, Люмин. Извини. Светлые брови Люмин тут же взметнулись вверх, а в глазах засверкало искреннее непонимание — её ведь только что ругали на все лады, откуда такие перемены? — Н-нет, что вы, госпожа Юнь!... — она опомнилась и прижала к груди одну руку, — Это действительно моя вина! Я ведь неправильно… Договорить ей не позволил Сяо — его отчаянное чириканье и хлопки крыльями оказались громче голоса Люмин настолько, что у неё просто не осталось иного выбора, кроме как замолчать. И как только это случилось, птенец тоже умолк! «Предатель!» — Люмин злобно сморщила нос и покосилась на Адепта, — «Не помогаешь мне, так хотя бы не мешай оправдываться!» — Ничего, — старушка ещё раз взглянула на корзину с зимней мятой, глубоко вздохнула и всё-таки высыпала все иссохшиеся стебельки в мусор, — В конце-концов, это вообще была не твоя работа. Она мягко улыбнулась Люмин, но та не спешила возвращать улыбку в ответ. В воздухе по-прежнему витало напряжение, почти ощутимое физически. Руки солнечной девчонки дрожали — Сяо чувствовал это буквально на собственной шкуре и трясся вместе с ней. Даже его короткий возмущённый писк остался без внимания, ведь Люмин замерла в ожидании… чего-то. Будто ей всё ещё не верилось, что старушка остыла так быстро, даже не поругав её как следует. — Знаешь… — бабушка Юнь вдруг заговорщически понизила голос, — Когда-то я тоже совершила такую ошибку. Даже хуже: нарвала целый куст зимней мяты, засушила на солнце, а потом ещё и неправильно приготовила настойку из неё! Теперь Люмин выглядела удивлённой. Ей нередко доводилось коротать дни за разговорами с бабушкой Юнь. Старушка рассказывала ей о многом: о своей молодости, о городе Гуйли, о травах и сплетнях, но почти никогда не упоминала о чём-то подобном — не говорила, что тоже когда-то ошибалась. Люмин на это только мысленно усмехалась. Никто не любил выставлять себя в невыгодном свете — это была ещё одна мудрость, которой её научил Тейват за годы путешествия. И потому-то сейчас, после всей её ругани, было до невозможности странно услышать от бабушки Юнь историю о том, как она в чём-то допустила ошибку. — Матушка тогда меня страшно наругала… — продолжала женщина, — Но на самом-то деле ничего страшного не произошло, никто не умер, и сейчас я это понимаю. Мне не стоило так на тебя срываться, Люмин… В конце-концов, всё это — опыт, который однажды тебе пригодится. — Прошу прощения… — ещё раз сконфуженно пробормотала Люмин, прикрывая птенца одной ладонью сверху, — Я схожу на Драконий Хребет ещё раз, и… — Ни в коем случае! — тут же запротестовала старушка, — Не хватало ещё, чтобы ты снова заболела! Разумеется, говорила она так от чистого сердца, а не из-за того, что мгновением ранее поймала на себе угрюмый предостерегающий взгляд Сяо. — Я отправлю Чжи Фэя, когда он проспится… — пообещала женщина, прикусив язык, чтобы не разразиться тирадой о безответственности своего работника, — А ты, Люмин, когда закончишь здесь, присоединяйся ко мне. Поможешь перебрать травы. С этими словами бабушка Юнь исчезла в соседней комнате, а Люмин так и осталась один на один со своим искренним непониманием да птенцом в руках. Только спустя несколько секунд до неё дошёл смысл сказанных слов, и щёки тотчас покраснели, как спелые летние яблоки, — старушка ведь намекала на Сяо! То, что его не выкинули на улицу, отнюдь не означало, что ему здесь рады. — Я с тобой ещё не закончила! — сердито прошептала ему Люмин, — Жду тебя сегодня вечером, и если не явишься — пеняй на себя! Сяо был очень доволен собой. Как бы сильно ни злилась на него Люмин, он ликовал и показывал это всем своим видом: увлеченно что-то чирикал, перепрыгивая с одной её ладони на другую, играючи топорщил перья, даже не всерьёз клевал пальцы Люмин. А в груди у него приятно покалывало от предвкушения грядущей встречи. Сяо даже согласен был без возражений выслушать все её тирады, обиды и обвинения, ведь самым главным для него сейчас было то, что солнечную девчонку всё-таки не отругали. Ну или отругали не так сильно, как могли бы. Вылетая через окно на улицу, Сяо на прощание только махнул хвостом и почти сразу исчез из поля зрения, подхваченный холодным, свирепым ветром. Вопреки его нетерпению, вечер наступил достаточно быстро, и вот Сяо уже стоял на пороге до боли знакомого дома, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Сяо чувствовал себя странно. Каждый день он обещал себе дойти до двери этого дома, постучать и поговорить с Люмин, и каждый день что-то его останавливало. Каждый, кроме сегодняшнего. Чувство дежавю защекотало ему затылок, когда через несколько секунд после стука перед Сяо открылась входная дверь и из-за неё сверкнули два золотых глаза. Вот только теперь, в отличие от их прошлой встречи, в этих глазах была не только приветливость, но и капля злости. — Здравствуй, — Сяо поздоровался первым, раз уж не смог этого сделать в лавке. Даже слегка поклонился в надежде на то, что это успокоит гнев Люмин, но… Её надутые от обиды губки и глаза, метающие громы и молнии, весьма красноречиво намекали на то, что пощады Адепту не видать. А вот закушенные изнутри щёки говорили об обратном — Люмин изо всех сил пыталась сдержать улыбку, и именно это заставило уголки губ Сяо дрогнуть и слегка подняться. Он не понимал, стоило ли ему подыграть и «бояться» гнева солнечной девчонки или просто свести всё в шутку, потому что не был силён ни в том, ни в другом, но отчего-то на душе всё ещё было легко. «Человеческие чувства и эмоции так сложны…» — мысленно вздохнул он, прежде чем продолжить. — Хочешь огреть меня по голове этим полотенцем? — Сяо кивнул на тряпку, которую солнечная девчонка сжимала в руке, и обнажил клыки в задиристой ухмылке. — Очень, — процедила Люмин, глядя на него с вызовом и задорными огоньками во взгляде. От сердца отлегло. Теперь Сяо прекрасно видел, что она улыбалась. — Никакого уважения к Адептам… — он цокнул языком, зачарованно наблюдая за тем, как пресловутое полотенце ритмично шлёпает о ладонь Люмин в угрожающем жесте. Невольно ему вспомнились тренировки с Аждахой, и сразу же по спине холодок пробежал: когда Лорд Вишапов похожим образом бил древком копья по ладони, это не предвещало абсолютно ничего хорошего. Люмин, в отличие от него, страха не внушала от слова совсем. Но на секунду промелькнувший на лице Сяо страх она всё-таки восприняла на свой счёт. — Так и будешь там стоять? — она смягчилась и закинула полотенце на плечо, — Заходи уже. Люмин открыла дверь чуть шире, пропуская своего гостя внутрь, и Сяо тут же зашёл в дом, подгоняемый холодом и ветром с улицы. Погода за целый день не то что не утихомирилась, а даже стала хуже. Бедный Босациус, ушедший в патруль вместе с ним, и вовсе почти всю дорогу стучал зубами от холода, искренне сожалея о своём решении не надевать в путь накидку потеплее. Только зайдя в дом и с облегчением вдохнув тёплый воздух, Сяо вдруг понял, что в нём витал нежный, сладкий и очень знакомый ему аромат, от которого сердце рефлекторно начинало биться чаще, а рот сразу наполнялся слюной. Миндальный тофу! Сяо радостно встрепенулся, но тут же попытался придать себе прежний спокойный вид. Сладкий запах кружил голову, а желудок неприятно покалывало голодным спазмом, напоминая Адепту о том, что время для ужина уже подошло. Он и не спорил, просто… Не мог же он просто взять и потребовать чего-то от человека, тем более от Люмин! Это было как минимум невежливо, а ещё шло вразрез с его принципами. Однако, за солнечной девчонкой в другую комнату он всё-таки последовал, и с этим запах миндального тофу в воздухе только усилился. — Садись, — Люмин махнула рукой на небольшой стол в углу, а сама направилась куда-то вглубь кухни, — Надеюсь, ты голодный? — Не стоит тратить на меня продукты, — мгновенно отозвался Сяо. Он знал, что в Ли Юэ еда может стоить немалых денег, особенно зимой, когда и вырастить-то ничего нельзя, поэтому готов был отказаться от угощения. Его прокормит постоялый двор Ваншу, а вот Люмин следовало бы поберечь средства. Сяо сильно сомневался в том, что в лавке она получает достаточно моры, чтобы иметь возможность угостить его не самым дешёвым блюдом, а потом ещё как-то жить остаток месяца. — Стоит, — возразила ему Люмин, направляясь к столу с тарелками в руках, — Кхм… Ты рассказывал, что тебе нравится это блюдо, так что я попробовала его приготовить. Чуткий нюх не обманул. Перед Сяо действительно стояла целая тарелка миндального тофу, от которого веяло нежными запахами сливок, сахара и самую малость — незнакомых пряностей. Всё-таки Люмин не шутила, когда рассказывала, что после посещения Сумеру всё ещё не может побороть вредную привычку и перестать добавлять специи абсолютно во все свои блюда, даже туда, где их отродясь не было. Поколебавшись ещё немного, Сяо всё-таки придвинул к себе миску и нарочито шумно втянул носом аромат миндального тофу в последний раз, просто в дань уважения традиции: он всегда "проверял на яд" то, что готовила ему Люмин, но не из-за недоверия к ней, а просто забавы ради. — Полагаю, я должна сказать тебе спасибо… — протянула Люмин, наблюдая за тем, как Сяо отправил в рот первую ложку лакомства, — Хоть ты и не послушал меня, вмешался в разговор и ничуть не стыдился этого, всё же благодаря тебе бабушка Юнь не стала меня больше ругать. Даже после того, как ты улетел. Сяо ответил не сразу. Может, он был слишком увлечён своим угощением, а может, всерьёз раздумывал над ответом, но Люмин в любом случае напрасно ожидала разглядеть в его глазах хотя бы намёк на раскаяние или чувство вины. Донельзя самодовольная ухмылка растянулась на его губах, и Сяо протянул: — Повтори, пожалуйста, я что-то не расслышал… Люмин нахмурила брови. Голос Адепта звучал совершенно невинно, но издёвка и надменность в его взгляде сомнений не оставляли — он это специально. В любой другой день Люмин бы громко и злобно высказала этому вредному Якше всё, что о нём думала, но сегодня у неё было слишком хорошее настроение, а кроме того — маленький козырь, припрятанный в рукаве. — Спасибо, что защитил, — она мило улыбнулась и как ни в чем не бывало принялась за свою порцию тофу. — Всегда пожалуйста… Сяо спешно закинул в рот ещё одну ложку миндального тофу и тут же принялся жевать, лишь бы не дать Люмин заметить его недоумение. Он-то ожидал, что солнечная девчонка будет противиться и ругаться, как обычно… Не без труда сглатывая нежный десерт и сжимая в руке ложку немного сильнее, чем стоило бы, Сяо думал об одном: если Люмин хотела его смутить, у неё это получилось. — О, чуть не забыла… Когда Люмин вдруг поднялась из-за стола и ненадолго скрылась в соседней комнате, Сяо сперва не придал этому значения. Мало ли, какие у людей могут быть заботы… Но вот когда она показалась в проходе с небольшой вазой в руках и самой уничижительной на свете улыбкой на лице, сердце Адепта рухнуло в пятки. В вазе, которую Люмин сжимала в руках, красовался букет. Букет из цветов цинсинь и заоблачного перчика. — Признайся, это ведь твоих рук дело? Сяо искренне пытался сохранять на лице маску невозмутимости, пока Люмин несла вазу к столу, деловито размещала её на скатерти и смахивала невидимые пылинки с листьев, но притворяться спокойным после брошенной ею фразы было невозможно. С тяжёлым вздохом он отложил ложку в сторону и посмотрел на злосчастный букет исподлобья. — Моих, — угрюмо проронил юноша. Это с самого начала было слишком очевидно. Кто мог знать о том, что Люмин заболела? Тот, кто видел её последним, разумеется. Сяо знал, что она редко общается с людьми вне своей работы в лавке, а даже если бы кто-то из её друзей или соседей и узнал о болезни, то обязательно сперва спросил бы о том, какие травы нужны для лечения. Люди ведь не Адепты, не могут определять такие тонкости лишь по запаху… Вопреки ожиданиям Сяо, когда он всё-таки собрался с духом и поднял глаза, на лице девушки он разглядел только умиротворение и лёгкое веселье. — Спасибо, конечно… — Люмин мягко рассмеялась, — Но почему ты ни разу не отдал их прямо мне в руки? — Я… Сяо прикусил язык, не представляя даже, что ей сказать. «Я не знаю» звучало в его голове как-то слишком жалко, но наиболее правдоподобно — он действительно не знал, не мог придумать ни одной причины, по которой продолжал избегать Люмин на протяжении всех этих дней и только наблюдать за ней издалека. Даже если у него не было никаких злых намерений, выглядела такая слежка как минимум настораживающе, а подарки без записки и адреса — и того хуже. От не вовремя пришедшего понимания кошки на душе заскребли. То, что он делал, было немного… пугающе. — Я не хотел тебя беспокоить, — солгал он, — Решил дать время, чтобы ты могла спокойно полечиться и выздороветь. — Вот как… Люмин подпёрла щеку кулаком и поглядела Якшу с лёгкой жалостью. Не то чтобы она не умела читать между строк или сопоставлять факты, но почему-то только сейчас к ней пришло в полной мере понимание чувств и образа мышления Сяо, о которых она и так успела прочитать порядком книг и послушать немало историй. Нелюдимый, молчаливый, бесстрастный — генерала Алатуса все описывали именно так, и никто не разглядел в нём того юношу, которого знала Люмин. Что-то подсказывало ей, что на самом деле он хотел прийти. Хотел позаботиться, но просто… Не умел, наверное. Люмин мысленно хмыкнула — конечно, откуда взяться этому умению, если люди боятся его, как огня? — Теперь я выздоровела, — Люмин улыбалась, — Не хочешь остаться после ужина? У меня всё ещё осталось немало вопросов. Радость, сверкнувшая в глазах Адепта, была тому подтверждением — Люмин попала точно в яблочко. — Конечно, — Сяо до боли закусил изнутри щёку, чтобы не дать улыбке растянуться до самых ушей, и снова вернулся к своему тофу. Адепт ликовал от мысли о том, что Люмин по-прежнему не боится его — даже теперь, после всего, что он натворил за эти несколько дней! А ещё… Сяо не произносил этого вслух, но с самого утра не мог отделаться от мысли о том, что соскучился. Это чувство было ему одновременно знакомо и чуждо. С теми единственными, по кому он мог скучать, — со своими братьями и сестрами — Сяо практически не расставался так надолго, чтобы успеть соскучиться. Иногда Якша скучал по своим наставникам, по Властелину Камня, а в особенности тосковал по тем, кого из его жизни забрала война, катаклизмы или просто время. И всё равно это нельзя было сравнить с той тоской, которая пожирала его изнутри на протяжении последних дней, пока Люмин боролась со своей хворью. Якша украдкой взглянул на неё. От вида такой Люмин — умиротворённой, весёлой, со здоровым румянцем на щеках — под кожей растекался приятный покой. Очень редкое для него чувство, что всё наконец-то встало на свои места. Сяо поддался своим слабостям и всё-таки забылся в этом ощущении покоя, почти так же, как это частенько случалось с ним в Обители Извилистых Троп. Под сенью персиковых деревьев было невероятно легко потерять счёт времени, и с Сяо это случалось далеко не раз и не два. Даже сейчас он опомнился только к моменту, когда миндальный тофу на тарелке совсем закончился, а комната наполнилась знакомым шелестом страниц дневника Люмин. — Эй, Сяо… — позвала она, только занеся карандаш над бумагой. — Да? — Прости, что я заснула в тот раз, — Люмин поколебалась, но всё-таки вычеркнула один из вопросов. Тот, который был о настоящем имени Гуй Чжун и оказался выслушан лишь наполовину, если не на треть. Сяо не мог с точностью сказать, в какой именно момент истории она уснула. — Ах, это… — Якша улыбнулся, — Ничего. Тебе ведь нужны были силы, чтобы ты могла и дальше не уважать Адептов, не так ли? Сяо не сдержал смеха, получив удар в плечо. В этот момент всё вокруг показалось ему таким… лёгким, эфемерным, почти сказочным, и только смех Люмин, перезвоном стеклянных колокольчиков раздающийся в ушах, всё ещё удерживал его на поверхности. Несколько дней — срок короткий, но в разлуке с Люмин они воспринимались как вечность, не меньше! Сяо просто не мог придумать других причин, по которым они могли истосковаться по общению друг с другом настолько, что не прекращали разговора вот уже который час. Они говорили обо всём: о Ли Юэ и его легендах, о произошедшем в лавке «Яоцзяй», даже о рецепте миндального тофу и конечно же о вопросах Люмин, список которых, казалось, никогда не заканчивался. — В книге я прочитала, что Гео Архонт может принимать самые разные обличия, — Люмин ткнула карандашом в ещё один вопрос, — Может обернуться юношей, а может и старухой… Мне интересно, а он может стать птичкой, как ты? — Может, — подтвердил Сяо, — Властелин Камня нечасто пользуется этой способностью и предпочитает обращаться в людей, а не в животных, но всё-таки может стать и птицей. Люмин, вполне удовлетворенная таким ответом, кивнула и вычеркнула ещё один вопрос из списка. Сяо зачарованно наблюдал за острым кончиком карандаша, который скользил от одной строчки к другой, настойчиво ища что-нибудь, что пришлось бы по вкусу Люмин. Словно вспомнив о чем-то, Адепт вдруг встрепенулся. — Теперь я хочу задать тебе вопрос, — отчеканил он, нетерпеливо постукивая пальцами по поверхности стола. — Задавай, — Люмин сразу же подняла голову и с интересом поглядела на своего собеседника. Его редко можно было увидеть таким возбуждённым. — Мне до сих пор это не даёт покоя… Как ты узнала меня в облике птицы? Тишина, воцарившаяся в комнате, не продлилась долго: через пару мгновений Люмин хихикнула и неопределенно махнула рукой, как будто прося Сяо оставить этот вопрос. Но Якша был настроен на редкость серьёзно — его внимательные жёлтые глаза так и кричали об этом. — Не только по хохолку, если тебя беспокоит это, — усмехнулась она, хотя серьёзности Сяо это нисколько не уменьшило, — Боги… Точка у тебя на лбу была такая же, цвета слишком знакомые, поведение для птички какое-то… странное, что ли. Я просто подумала, что терять мне нечего. Если птенцом в моей лавке действительно был генерал Алатус, то он покажет себя. Но даже если бы птичка оказалась не тобой, то что бы она сделала? Разболтала кому-то? Это уже больше походило на правду. Сяо вздохнул с облегчением, как только ещё одна мысль, что навязчиво крутилась в голове и глодала его на протяжении многих дней, медленно растворяется и оставляет после себя пустоту. Теперь это даже казалось забавным, хотя не так давно он не мог уснуть до самого рассвета, изводя себя размышлениями о том, чем же выдал себя перед Люмин. — Точка… — Сяо фыркнул и скрестил руки на груди, — Это не точка, а третий глаз, чтоб ты знала. — И что же ты им видишь? — Люмин, кажется, не сильно-то впечатлилась. — Вижу, что тебе недостаёт уважения к Адептам. Теперь рассмеялась они оба. Однако, успокоившись немного, Сяо вдруг разглядел то, чего он не заметил раньше. Даже несмотря на её улыбку и задорный смех, глаза Люмин слипались от усталости, а рот она как будто невзначай прикрывала рукавом платья, чтобы сдержать зевки. Сяо мог бы удивиться. Как же так, если они проговорили совсем немного? Откуда тогда взялась усталость? Но, мельком посмотрев в окно и разглядев на небе давно взошедшую луну и звёзды, Якша сразу нашёл ответ: они действительно потеряли счёт времени. Он, если быть точнее. — А ещё вижу, что тебе нужен отдых, — не терпящим возражений жестом Сяо закрыл дневник в её ладонях, и Люмин, к его немалому удивлению, даже не стала сопротивляться, — Я тебя утомил. — Глупости, — она покачала головой, протирая глаза в попытке взбодриться, — Я была рада снова тебя увидеть, Сяо. Правда! Сяо хорошо умел отличать вежливость от искренности, и именно поэтому от слов Люмин у него словно камень с души упал — она и правда была рада сегодняшний вечер провести с ним. — Я тоже, — Адепт позволил себе улыбнуться, а в его глазах даже мелькнуло что-то подозрительно похожее на ласку, — Но всё же тебе стоит поспать. В этот раз он не собирался вести Люмин в спальню. Она уже не болела, крепко стояла на ногах и вполне могла позаботиться о себе сама, так что Сяо только коротко поклонился ей на прощание и направился к выходу. — Кстати… — он вдруг замер на пороге и проронил, не оборачиваясь, — Твой миндальный тофу был весьма неплох. За спиной почему-то стало на удивление тихо, не было слышно даже скрипа половиц от шагов Люмин. Не прошло и нескольких секунд, как раздался её негромкий, полный триумфа смешок, а следом она протянула: — Повтори, пожалуйста… Я не расслышала. И вновь улыбка растянулась на губах Сяо, а в груди вспыхнуло что-то очень тёплое, нежное и приятное, словно он только что сделал глоток самого сладкого чая, который только можно раздобыть в Ли Юэ. Редкое чувство в зимнюю ночь и… редкое чувство для генерала Алатуса, если быть честным. Люмин открывала такие черты его характера, о которых Сяо даже не подозревал. От её спокойного, дружелюбного, человеческого отношения он забыл о своей нелюдимости и был за это Люмин бесконечно благодарен. Именно поэтому Сяо всё-таки повернулся и бросил напоследок, возвращая должок: — Ты очень вкусно готовишь, — ему даже удалось разглядеть, как наливаются краской щёки солнечной девчонки, — Спокойной ночи, Люмин. Якша исчез в лёгкой дымке, так и не открыв двери дома, и вновь оставил её одну. Одну, но на этот раз с таким же точно эфемерным теплом в груди и лёгким румянцем на щеках. Люмин прикоснулась костяшками пальцев к горячей коже, невольно вспоминая, как много ночей подряд ей чудилось, что чья-то прохладная ладонь лежит у неё на лбу, успокаивая боль и жар. Кто знает… Может, это и правда был он? — И тебе спокойной ночи, Сяо, — прошептала она в пустоту.

***

Сяо не любил зиму. Зима для него всегда означала одно — возвращение мыслями к дням, о которых он мечтал бы забыть раз и навсегда. Каждый порыв ледяного ветра был для него испытанием, каждая упавшая на нос снежинка — напоминанием о снеге, который ему приходилось есть, чтобы выжить. Зимой его сны становились ещё беспокойнее, изматывая и без того уставшего Сяо, и не было никакого лекарства от этого недуга. Во все года́, как бы ни старались, ни братья с сёстрами, ни наставники, ни даже Гуй Чжун не могли целиком отвлечь его от мыслей о прошлом. Но Люмин это отчего-то удавалось легко. С тех пор, как она выздоровела и вернулась к работе, в жизни Сяо снова появилось то, за чем он вечно пытался угнаться: стабильность, какое-то постоянство, крохотный кусочек спокойствия и неизменности. Менялись его тренировки, патрули, количество убитых по пути монстров и то, что готовил ему на обед Улыбчивый Янь Сяо, но никак не встречи с Люмин. Что бы ни случилось, днём солнечная девчонка всегда ждала его в лавке, а вечерами — у себя дома. Может, встречались они и не каждый день, но Сяо всё-таки не раз ловил себя на мысли, что иногда даже своих братьев и сестёр он видел реже, чем Люмин. «Я просто преувеличиваю…» — так пытался успокоить себя Якша. Только когда подули первые теплые ветра, Сяо понял, что почти не заметил, как прошли один за другим все месяцы зимы. Да, конечно, его сердце временами замерзало, а душа леденела от воспоминаний, но всякий раз Якшу согревали мысли о Люмин — об её задорном и весёлом смехе, о сладостях, которыми она всегда его угощала, об её тёплых ладонях, как будто созданных специально для того, чтобы перебирать травы и держать в них Адептов, перевоплотившихся в птиц. И пусть эта мысль казалась ему приторной и слишком сентиментальной, она оставалась фактом: в эту зиму Сяо действительно не страшно было отсутствие солнца, ведь его заменила собой Люмин. Тем не менее, у Сяо просто в голове не укладывалось то, что он не заметил, как пролетели мимо эти несколько недель. Зимы в Ли Юэ всегда были короткими, часто не слишком холодными и суровыми, но даже они становились для Сяо настоящим испытанием. Бывали годы, когда он от отчаяния начинал отсчитывать часы, оставшиеся до прихода первых тёплых дней весны. «Не могли пройти недели…» — мысленно упрямился он, чуть оттягивая горловину своей накидки. В ней становилось жарковато, — «Просто не могли…» Сяо убеждал себя в этом, невидящим взглядом упёршись в спину Бонанас и шагая следом за ней к постоялому двору Ваншу. Он действительно надеялся найти какое-нибудь объяснение происходящему — например, что на самом деле прошло не так много времени и зима сейчас в самом разгаре, а ему просто кажется, что время летит слишком быстро. Или что тёплые ветра были лишь проделками шаловливого Анемо Архонта, который решил устроить в Ли Юэ весну, а через пару дней нагнать такую бурю, чтобы зима стала холоднее, чем в Снежной. И Люмин тут совсем ни при чём. — Алатус! Увлечённый собственными мыслями, Сяо не сразу расслышал этот крик, а потому врезался в сестру, сильно ударившись носом о её затылок. От неожиданной боли он зажмурился — под ве́ками ярко вспыхнули звёзды, и даже слёзы брызнули из глаз, холодя кожу на ветру. — В чём дело? — прошипел Сяо, быстро смахивая слёзы и встревоженно оглядывая террасу постоялого двора в поисках того, что могло привлечь внимание его сестры. — Смотри! Бонанас схватила его за руку и потащила прочь от террасы, в сторону маленького причала, с которого открывался превосходный вид на Тростниковые Острова. Сяо не успел даже рта открыть, как сестра остановилась возле маленького куста и радостно защебетала: — Шелковица зацвела! Сяо неверяще уставился на кустик с красными листьями, и действительно — среди них уже виднелись маленькие, пока едва раскрывшиеся, но самые что ни на есть настоящие бутоны шелковицы. Юноша мягко улыбнулся, глядя на цветки, что изо всех сил тянулись к солнцу. Зацветшая шелковица в Ли Юэ была предвестницей весны. Сяо даже припоминал, как раньше он почти каждый день подходил к кустам на террасе, чтобы просто поглядеть — не распустились ли цветки? Теперь же маленькие белые бутоны стали тем, что разрешило все его душевные метания. Он действительно не заметил, как прошла зима, потому что Люмин скрасила его дни. — Поздравляю, — он с лёгким удивлением обернулся на Бонанас, в глазах которой горела гордость, — Ты пережил ещё одну зиму. Когда сестра раскрыла объятия, Сяо с облегчением рассмеялся и тут же прильнул к ней, с наслаждением вдыхая запах морской воды и тёплого песка от её волос. Пусть братья и сёстры знали не все подробности его прошлой жизни, только слепой бы не заметил, как Сяо не любит зиму. Он был очень благодарен каждому из Пятёрки за то, что они не стали лезть в душу и бередить его старые раны, а уж про их поддержку и говорить было нечего. То, что братья и сёстры каждый год поздравляли его с началом весны, всегда вызывало в душе Сяо целую бурю эмоций, совладать с которой подчас становилось трудно. — Спасибо, сестрёнка… — смущённо пробормотал он, отстраняясь, — Я уж думал, что не дождусь. Сяо повернулся обратно к кусту и лишь поэтому не заметил многозначительного взгляда, которым его одарила Бонанас, и её излюбленной ехидной ухмылки. Его внимание сейчас было приковано только к шелковице. Немного поразмыслив и оглядев куст со всех сторон, Сяо всё-таки сорвал цветок на самой верхушке — тот, который больше всех тянулся к солнцу, наливаясь розоватым цветом, и даже успел распуститься. — Я скоро вернусь, — пообещал он, махнув сестре рукой на прощание, и Бонанас ничего не оставалось, кроме как ответить ему тем же. — Думал, что не дождешься? — усмехнулась она, глядя на клочки изумрудной дымки, оставшиеся на месте Сяо, — Ну-ну… Осторожно сжимая в кулаке заветный цветок, Сяо мчался прочь от Ваншу и уже через секунду вместо террасы постоялого двора оказался у дверей хорошо знакомой ему Обители Извилистых Троп. Он положил руку на холодные каменные врата, а взгляд опустил к шелковице на своей ладони, и недоверчивая, но такая счастливая улыбка тут же растянулась на его губах — Сяо до сих пор немного сомневался в том, что всё это реально. И прошедшая зима, и зацветшие кусты на Ваншу, и даже эта шелковица на его ладони, которой предстояло стать настоящим подарком для Архонта, что находилась сейчас внутри обители. Он продолжал неотрывно смотреть на шелковицу десять секунд, двадцать… Лишь через минуту, когда Сяо, наконец, поднял голову и ещё раз взглянул на массивные каменные врата, до него дошло — обитель ему не открывалась. — Здесь никого нет… — пробормотал он самому себе, отходя на несколько шагов назад. Свет узоров на каменных вратах был тусклым, едва заметным и совсем не походил на то, к чему Сяо привык. Дело было даже не в том, что он пришёл не вовремя, просто никого из Архонтов не оказалось на месте. С одной стороны, это было неудивительно — Сяо знал, что Властелин Камня редко возвращается в обитель. Что уж поделать, такова была участь Гео Архонта: следить за Ли Юэ, защищать его и получать в награду всё, чего может пожелать душа, кроме одного — возможности вернуться домой, к своей семье, как обычный человек. Но с другой — в Обители Извилистых Троп почти всегда оставалась Гуй Чжун, она-то куда могла исчезнуть? Неспешно выходя из низины и по-прежнему сжимая в кулаке цветочек шелковицы, Сяо вслух гадал, куда могла направиться Владычица Пыли: — Тростниковые Острова? Нет, я бы тогда её заметил… — бормотал он, бездумно шагая вперёд, — Ушла к Разлому? Вряд ли, сейчас там делать нечего… С тяжёлым вздохом Сяо остановился возле обрыва, поглядел минуту на тонкую ленту реки у своих ног, и, поразмыслив, втянул носом воздух. Слабый, но всё ещё достаточно свежий шлейф аромата глазурных лилий, тянущийся от врат обители, тут же направил его на восток, в сторону Гавани Ли Юэ, а шестое чувство, настойчиво скребущее затылок, указало Сяо немного севернее — на гору Тяньхэн. Сяо доверился последнему и не прогадал. Стоило ему только оказаться на горе Тяньхэн и обратить взор к городу, он тут же увидел ту, кого искал: Гуй Чжун стояла у обрыва и безмолвно любовалась Гаванью Ли Юэ, пока полуденное солнце пригревало ей спину, а лёгкий ветер играл в белоснежных волосах. Сяо физически ощутил, как расслабились его плечи, стоило только взглянуть на умиротворённую наставницу. — Госпожа Гуй Чжун… — Сяо обратился к богине тихо и несмело, боясь застать её врасплох, и она тут же обернулась на зов. — Сяо! — настороженность в её голубых глазах сменилась теплотой, и лишь после этого Якша приблизился, становясь с ней рядом, — Вот так неожиданность… Что ты тут делаешь? — Я искал вас в обители, — Сяо махнул рукой в нужном направлении, — Но так и не нашёл… — Ах, ха-ха… — женщина неловко заправила прядь волос за ухо, — Мои извинения. Сегодня утром была прекрасная погода, так что я решила развеяться, но… Немного увлеклась. Увы, ничего не могу с собой поделать. В её словах не было ни капли сожаления. Когда Гуй Чжун снова развернулась к Гавани, в её глазах горели такие нежность и любовь, словно она смотрела не на город, а на ребёнка. Впрочем, в этом была и доля истины — всё-таки когда-то они с Мораксом заложили основы Гавани, а затем долгие годы оберегали растущий город, покровительственно наблюдая за своим народом. За Властелина Камня Сяо не мог говорить с уверенностью, но вот Гуй Чжун абсолютно точно считала всех жителей Ли Юэ своими детьми и относилась к ним соответствующе — с материнской теплотой и любовью. — Для чего ты искал меня? — поинтересовалась она спустя минуту молчания. — Я кое-что принёс… С искренним любопытством в глазах Гуй Чжун развернулась в его сторону, напрочь забыв о Гавани. Сяо протянул вперёд сжатую в кулак ладонь, которую всё это время прятал за спиной, и раскрыл, демонстрируя наставнице небольшой цветок. — Шелковица на Ваншу зацвела, — застенчиво поделился он, пряча глаза, хоть и поглядывал украдкой на реакцию Гуй Чжун. Она была в восторге. — Это же замечательно! — богиня счастливо рассмеялась и приняла этот драгоценный дар из рук Якши, тут же прижимая его к груди, — Зима закончилась… Ох, Сяо, теперь ты можешь вздохнуть спокойно, не так ли? — Д-да… — он запнулся и как бы невзначай отвернулся в сторону Гавани в попытке скрыть румянец на щеках, а затем негромко добавил, — Знаете, госпожа Гуй Чжун… Я ведь даже не заметил, как прошла зима. В мыслях снова всплыла она — Люмин с её этой солнечной улыбкой и весёлым смехом, которая как будто не осознавала своего могущества. Чтобы Якша почти каждый день наведывался к человеческой девушке, как к себе домой? Да когда такое было вообще?! Сяо погрузился в свои раздумья настолько глубоко, что не заметил, как пытливо и заинтересованно смотрит на него наставница. На губах Гуй Чжун играла хитрая понимающая улыбка — её вопрос был чисто риторическим, но уж больно подозрительно выглядел этот румянец на щеках Сяо. Когда их взгляды встретились, женщина совершенно неожиданно произнесла: — Пройдёшься со мной? По тону её голоса сразу было понятно — у Сяо есть право на отказ, но любопытство в нём взяло верх, поэтому он всё-таки кивнул и неспешным шагом двинулся вдоль края обрыва следом за наставницей. Якша не знал, о чём хотела поговорить с ним Гуй Чжун, и не торопился первым завести диалог. Только молчал и следовал за ней, терпеливо ожидая. — Знаешь, Сяо… — заговорила она, — Ты действительно изменился в этом году. Я всё думала, что мне кажется, отмахивались от очевидного, но теперь, когда ты сказал, что зима для тебя прошла почти незаметно, не обратить внимание будет с моей стороны чистой воды слепотой. — Это было настолько заметно?... — пойманный с поличным, Сяо даже не стал сопротивляться, только трагично вздохнул. — Более чем, — Гуй Чжун ласково рассмеялась, — Ты выглядел счастливым и полным сил, а меня навещал гораздо реже, чем в прошлые годы. А теперь ещё и твои слова… Не заметить прошедшую зиму мог кто угодно, но только не ты. Что же с тобой случилось? — Честно? — богиня кивнула, и щёки Сяо вспыхнули вновь, — У меня появилась подруга среди людей, которая скрасила мои дни, и… Думаю, только из-за неё мне стало легче. Признаться в этом Гуй Чжун оказалось неожиданно… просто. Гораздо проще, чем даже самому себе, и Сяо отлично почувствовал разницу — в голубых глазах Владычицы Пыли, в отличие от его собственных мыслей, была только ненавязчивая забота, лёгкое любопытство и безграничное понимание. О чём бы ни рассказал ей Сяо, она готова была выслушать его, дать совет и утешить. От её взгляда не хотелось скрыться. Совсем наоборот — желание рассказать богине без утайки всю правду камнем упало в живот, и ему хотелось только поддаться без капли страха. Он слишком хорошо знал Гуй Чжун и слишком сильно ей доверял. — Это же прекрасно, Сяо, — проворковала она, кладя одну ладонь на плечо юноши, — Твои старания и твоя честность достойны похвалы. Но… Я вижу, что тебя что-то беспокоит. От её ладони на плече было тепло, а от слов — невыносимо жарко. Сколько бы лет ни прошло, Сяо не мог привыкнуть к тому, что Гуй Чжун читала все его мысли, тревоги и эмоции с такой легкостью, словно они были багровой краской написаны у него на лице. И ведь Архонт Пыли не ошиблась — его действительно кое-что беспокоило. Продолжая встречаться с Люмин в лавке или у неё дома, Сяо изо всех сил старался отвлечься хотя бы на минуту от своей жизни. Ему хотелось бы провести время с солнечной девчонкой так, словно они оба были обычными людьми, друзьями, которых объединил интерес к одному и тому же, но это, к сожалению, было невозможно. Сяо по-прежнему оставался Якшей, а Люмин — незнакомкой с ароматом звёзд на коже и со множеством тайн, которые тянулись за ней длинной вереницей. Сяо мало чего боялся в этом мире, и ему даже неловко было признаваться, но с каждым днём всё прочнее и прочнее в небольшом списке его страхов укоренялась мысль о том, что Люмин — враг. Да, до сих пор она не сделала ничего предосудительного, но её скрытность, её имя, её характер — абсолютно всё в ней дышало неизвестностью. А неизвестность Сяо не любил. — Я боюсь, — выдохнул Сяо, глядя куда-то сквозь свою богиню, — Я уже позволил обмануть себя однажды, и этот обман стоил мне долгих лет плена, голода и страха… Тогда мне нечего было терять, кроме собственной жизни, но сейчас у меня есть дом, есть близкие, есть ответственность, поэтому я… я боюсь ошибиться куда сильнее. «Если Люмин окажется угрозой, я буду виноват перед всем Ли Юэ и перед Властелином Камня за то, что не устранил её вовремя…» — не раз эти мысли не давали Сяо уснуть. — Вот оно что… Сяо вздрогнул, когда почувствовал теплые ладони на своих щеках, а вместе с ними — такой же тёплый и нежный взгляд богини. До одури хотелось спрятать глаза, опустить взгляд, а то и вовсе исчезнуть с горы Тяньхэн, но он держался, глядя в эти ласковые голубые глаза с отчаянием и немой просьбой о помощи. — Твоя голова в разладе с сердцем… — Гуй Чжун легонько ткнула пальцем прямо в третий глаз у него на лбу, — Ты боишься быть обманутым, но вместе с тем отчаянно веришь в то, что ложь обойдёт тебя стороной. Думаешь о том, что должен уйти, но отчего-то продолжаешь возвращаться, всеми силами оттягивая момент прощания. Совсем запутался… Якша почти не удивлялся тому, что каждое её слово бьёт точно в цель. Кто ещё во всём Тейвате мог похвастаться такой эмпатией и потрясающим пониманием, если не Богиня Сострадания? Он вздохнул, роняя голову на грудь, и в отчаянии прошептал: — Что мне делать, госпожа?... — Хм… — ласковое прикосновение к подбородку всё-таки заставило его поднять голову, — Страхами делу не помочь, Адепт Сяо. Ты взваливаешь на свои плечи ответственность за весь Ли Юэ, но забываешь, что у тебя тоже есть право на ошибку. Так же, как и у твоих братьев и сестёр, у других Адептов, у меня, даже у Моракса… У каждого из нас. На самом деле Сяо не забывал. Всё куда прозаичнее: он просто не позволял себе думать о том, что ему позволено ошибаться. Контракт, долг, обязательства — все эти слова впились ему в подкорку настолько прочно, что у него и мысли не возникало о том, чтобы позволить себе право на ошибку. Это было неправильно. Недопустимо. — Боюсь я не могу дать тебе совета лучше, — вздохнула Гуй Чжун, — Но Селестия даровала нам голоса не для того, чтобы мы молчали, Сяо. Поговори, и тогда обман раскроется. — Думаете, это поможет? — на губах Сяо застыла обречённая улыбка. — Разумеется. Как знать… Может, твои тревоги напрасны, а самая большая ложь окажется в том, что никакой лжи никогда не было? Наставление звучало… туманно. Но, как ни удивительно, именно оно успокоило Сяо. Тревога, когтями державшая его за горло, немного ослабла. Напоследок, прежде чем отойти обратно к обрыву, Гуй Чжун наклонилась ближе, оставляя лёгкий покровительственный поцелуй на макушке своего воспитанника. Щёки юноши налились краской, но даже это смущение не могло перебить покоя, воцарившегося в его душе. Сяо хотел сказать что-то в ответ, но запнулся и удивлённо опустил глаза вниз, когда богиня надавила большим пальцем на его запястье, вынуждая раскрыть ладонь. На чёрную перчатку упала шелковица — та самая, которую Сяо принёс с постоялого двора, едва раскрывшаяся и только-только наливающаяся розовым цветом. — Иди, — богиня улыбнулась, уверенным движением сжимая ладонь Сяо в кулак, — Думаю, теперь этот дар предназначен не мне. — Спасибо… — Сяо не уверен был в том, за что именно он благодарил свою наставницу, но слова были самыми что ни на есть искренними, — Большое спасибо! Кулак с зажатой в нём шелковицей Адепт прижал к груди и глубоко поклонился, прежде чем резво и со свистом исчезнуть с горы Тяньхэн. После себя он поднял на удивление стремительный и свежий ветер — настолько его переполняли эмоции. Гуй Чжун только и оставалось, что придержать руками глазурные лилии в своих волосах, пока их не унесло ветром, и с многозначительной улыбкой покачать головой, а после — она вновь вернулась к созерцанию Гавани Ли Юэ. Сяо мчался прочь с горы Тяньхэн, бережно сжимая в кулаке многострадальную шелковицу, но теперь его путь лежал в обратную сторону — в долину Гуйли, где, как он надеялся была сейчас Люмин. Наставления Гуй Чжун придали ему смелости, в душе вспыхнуло бездумное и пламенное желание завести всё-таки тот самый разговор, который по-хорошему должен был у них с Люмин состояться в день, когда Сяо почувствовал звёздную пыль на кончике языка. Он не знал, на сколько ему хватит этого запала, поэтому и спешил к знакомой лавке, забыв обо всём. Даже о том, что здесь ему следует показываться в другом виде, Сяо вспомнил только на пороге «Яоцзяй» и спешно обернулся птенцом. Ему очень не хотелось, чтобы кто-то застал их разговор. — Сяо! — стоило только постучать клювом по стеклу, как окно тут же открылось. Люмин за прилавком выглядела обрадованной, — Приве… Эй, ты куда? Птенец залетел в лавку так стремительно, что чудом не впечатался в шкаф с травами у соседней стены. Не обращая никакого внимания на недоумевающую Люмин, Сяо с деловитым писком облетел всю лавку и заглянул в каждую комнатку, чтобы убедиться в одном — больше никого в лавке не было. — Может, объяснишься? — озадаченно протянула Люмин, когда птенец всё-таки угомонился и приземлился на стойку прямо перед ней, — Ты чего разбушевался? Вместо ответа он просто спрыгнул со стойки на пол, но не дал Люмин времени для возмущений — уже через мгновение перед ней возвышался во весь свой небольшой рост Адепт Сяо. — Привет, — выдохнул он и сразу же продолжил, отвечая на вопрос, — Прости, я… Хотел убедиться, что никто больше не услышит наш разговор. Когда он умолк, Люмин тоже не торопилась продолжать диалог. В её золотых глазах застыло какое-то странное выражение — то ли страх, то ли подозрение, а плечи заметно напряглись. Это случалось каждый раз, когда разговор становился хотя бы на йоту серьёзнее обычного. Люмин всегда невероятно тонко улавливала изменения в тоне голоса собеседника, в поведении — абсолютно во всём, распознавая даже самую незначительную опасность для себя. Признаться честно, в последний раз Сяо видел её такой достаточно давно. — Сегодня в лавке только я, — произнесла она спустя минуту, и Сяо мысленно вздохнул с облегчением, глядя на её опустившиеся плечи, — Единственное, что нас могут прервать посетители, но в такое время обычно никто не заходит, так что… О чём ты хотел поговорить? Только набрав воздуха в грудь, Сяо почувствовал, как вся его хваленая решительность тает на глазах, вновь возвращая его к тому, о чём говорила Гуй Чжун. «Думаешь о том, что должен уйти, но отчего-то продолжаешь возвращаться, всеми силами оттягивая момент прощания…» — о, как же точно сейчас звучали в мыслях Сяо её слова. — У меня есть, м-м… небольшой подарок, — всё-таки нашелся с ответом он, — Дай руку. — Ладно… — Люмин покосилась на него с лёгким недоверием, но руку всё-таки протянула, кладя на стойку ладонью вверх. Сяо разжал кулак и переложил шелковицу прямо в её ладонь, ненадолго коснувшись пальцами светлой кожи. Он подумал — если решимость испарилась в самый неподходящий момент, то можно попытаться хотя бы ещё немного отсрочить неизбежное, чтобы успеть настроиться… К тому же, Сяо всё равно собирался отдать цветок ей. — Шелковица? — Люмин с интересом стала разглядывать цветок у себя на ладони, — Спасибо за подарок… Я всё ещё не очень хорошо разбираюсь в традициях Ли Юэ… Я должна сказать что-то особенное? — Нет-нет, — Сяо улыбнулся, — Это не традиция, ты ничего мне не должна, просто, хм… Долгая история. — Ну… — она облокотилась о стойку и улыбнулась в ответ, — Я никуда и не тороплюсь. — Ну хорошо, тогда слушай…

—

Сяо не лгал, когда говорил, что подаренная шелковица была не традицией. Скорее… контрактом, который он заключил очень давно. После того, как к нему вернулся голос, беззаботные дни в обители под присмотром Гуй Чжун подошли к концу. Сяо был искренне благодарен наставнице за всё, что она для него сделала, — за кров, за пищу, за ласку и заботу, которые не должны были выпасть на его долю, но отчего-то ему всё-таки достались. Пусть отплатить лично ей юноша не мог, свой долг и свой контракт он исполнял исправно, робко надеясь, что помощь Ли Юэ будет означать и помощь его покровителям. Сяо думал, что на этом его связь с Гуй Чжун закончится. Тогда он ещё не был Адептом, не входил в круг её приближённых, даже какой-то особой пользы своей госпоже принести не мог, поэтому просто решил — лучше будет не путаться под ногами и последовать за Мораксом, чтобы служить ему, как подобает. Но у жизни были на него совсем другие планы, и с жестокой реальностью Сяо столкнулся куда раньше, чем рассчитывал. Как только в Ли Юэ пришла зима и первые снежинки упали на землю, покрыв золотистую траву тонким белым одеялом, Сяо стало хуже. От одного взгляда на снег, от одного порыва холодного ветра он уже физически ощутил, как на шее затягивается фантомный ошейник, а горло саднит от проглоченного льда с кровью. Он не мог сражаться, не мог спать, не мог есть — ничего не мог, кроме как застыть в оцепенении и позволять снежинкам медленно покрывать себя, едва не доводя до обморожения. Когда Моракс вернул его в обитель, Сяо было до безумия стыдно — настолько, что впору было заколоть себя копьём, чтобы больше не доставлять спасителю проблем. Его долг перед Архонтом и так был огромен, а теперь даже уменьшить его не представлялось возможным — о службе измученному Сяо пришлось временно забыть. И ладно бы речь шла только про Моракса… Теперь Сяо оставался в долгу и перед Гуй Чжун. Только её стараниями он тогда сохранил разум и трезвость мысли, только из-за её ласки и поддержки нашёл в себе силы не замирать на месте при взгляде на снег, покрывающий землю. Сяо помнил, как умело Владычица Пыли латала раны на его теле, когда он только появился в Ли Юэ, но кто бы мог подумать, что она была способна исцелить и душу тоже? Так и прошла его первая зима в Ли Юэ — в постоянных метаниях от битв и службы к обители Гуй Чжун. А за ней вторая, третья… Владычица Пыли грела его своей заботой, лечила и утешала, но никогда ничего не просила взамен, как бы ни старался намекнуть на это Сяо. Только беззаботно отмахивалась и отправляла юношу обратно в мир, добавляя, что всегда ждёт его в своей обители. — Я не могу так! — в очередной раз завёл этот разговор Сяо, падая на колени перед женщиной, — Госпожа Гуй Чжун, чем я могу отплатить за вашу доброту? — Мне ничего не нужно, Сяо, — терпеливо отвечала она, — Я уже говорила это сотни раз, но повторю ещё один: моя помощь бескорыстна, я не жду от тебя какой-то особой благодарности. — Но как же… — юноша всё не унимался. Должно быть, недаром Гуй Чжун была супругой Бога Контрактов. Когда Сяо вновь завёл разговор о благодарности, уже даже не надеясь получить хоть какой-то положительный ответ, богиня неожиданно согласилась. — Раз уж ты так хочешь меня отблагодарить, давай заключим контракт, — вздохнула она, и глаза Сяо тут же вспыхнули огоньком надежды, — Знаешь ли ты, Сяо, что означает в Ли Юэ цветение шелковицы? — Шелковица начинает цвести с наступлением весны?… — неуверенно пробормотал Сяо, вспоминая, что слышал нечто похожее от наставников. — Верно, — голубые глаза Гуй Чжун блеснули хитрецой, — Тогда вот тебе условия контракта: каждый год, когда начнёт цвести шелковица, ты будешь приносить её… тому, кому ты благодарен за то, что сумел пережить зиму. — То есть… вам? — То есть мне, — несколько удручённо подтвердила женщина, — Ты согласен? Сяо тут же закивал, бездумно и отчаянно хватаясь за единственный оставшийся вариант отблагодарить женщину, которой он был обязан если не своей жизнью, то по меньшей мере трезвостью своего ума. Шестое чувство подсказывало ему, что этот контракт — его последний шанс, другого Гуй Чжун не примет, поэтому свою ладонь для рукопожатия он протянул без раздумий. Секунда, золотой ореол, светом ударивший по глазам, — контракт был заключён. — А… Сколько шелковицы я должен принести? — запоздало поинтересовался Сяо, глядя на своё запястье, где ещё секунду назад красовались золотистые узоры-наручи — символ заключённого контракта. — М-м… — Гуй Чжун попыталась придать себе задумчивый вид, но смотрелся он слишком фальшиво на её расслабленном, беззаботном лице. От нехорошего предчувствия у Сяо волосы на затылке зашевелились, — Думаю, одного цветка будет достаточно. — Одного цветка?! Тогда-то Сяо и понял, что его обманули. Обманули без злого умысла, без последствий для него самого, даже можно сказать безобидно, но на деле — ужасно обидно. Ему стало невыносимо стыдно от того, что он попался на эту уловку так легко. — В чём дело? — от неожиданно скользнувших в её голосе ноток металла у Сяо мороз пробежал по коже, — Ты хочешь оспорить заключённый контракт? Или хочешь поставить под сомнение выдвинутые мной условия? — Н-нет… Сяо тут же послушно опустил взгляд и втянул голову в плечи, едва не дрожа под цепким и колючим взглядом внимательных голубых глаз. Гуй Чжун была права — контракт заключён, Сяо сам только что согласился на все условия, тогда чего ради теперь драть глотку, если его уже обвели вокруг пальца? Ему оставалось только восхититься хитростью Владычицы Пыли. — Вот и славно, — её голос снова стал мягким и нежным, как ни в чем не бывало, — В таком случае, Сяо, я буду с нетерпением ждать свой первый цветок шелковицы в этом году. Увы, но Сяо ничего не оставалось, кроме как согласно и покорно кивнуть своей госпоже.

—

— Поверить не могу, что ты на это повёлся, — Люмин заливисто рассмеялась, едва дослушала его рассказ. — Я просто был молод и наивен! — тут же попытался оправдаться Сяо, впрочем, без особой надежды на успех, — Да и госпожа Гуй Чжун — мастерица, когда дело касается слов… Неудивительно, что я повёлся. — Но если этот контракт был между вами, то почему же ты подарил шелковицу мне? — она с сомнением взглянула на цветок, лежащий на стойке. — Ах, это… Просто госпожа очень умело составила контракт, — натянуто улыбнулся Якша, — Согласно ему я должен приносить первую шелковицу тому, кто помог мне пережить зиму, и долгое время это была только Архонт Пыли… Она намеренно использовала такую формулировку в надежде на то, что однажды я… Не знаю, найду себе нового друга? Частично это сработало, бывали годы, когда шелковица доставалась моим братьям и сёстрам, но всё-таки чаще всего — именно ей. А теперь… тебе. Последнее слово он произнёс настолько тихо и скомканно, что Люмин даже понадобилось как следует напрячь слух, чтобы расслышать это робкое «тебе». Признаться честно, когда Сяо только вручил ей белый, чуть помятый цветок шелковицы, она уже подумала, что это какая-то шутка. Второй мыслью было то, что Якша решил посвятить её в какие-то из традиций Ли Юэ, по которым нужно дарить людям только распустившиеся цветы шелковицы. И только теперь, выслушав весь его рассказ, Люмин совершенно по-новому взглянула на свой подарок. То был не просто цветок, а кое-что другое — честное признание в том, что именно она спасла Адепта. Это было даже нечто большее, чем простое «спасибо», и щёки Люмин подернулись предательским румянцем, как только она это поняла. — Это, наверное, звучит глупо? — Якша как-то резко стушевался и отвёл взгляд в сторону, стыдливо пряча глаза, — Ничего, я понимаю… — Нет, что ты! — Люмин запротестовала так резко и рьяно, что заставила его вздрогнуть и тут же поднять глаза, — Вовсе не глупо, очень даже мило! Спасибо за подарок, Сяо… Я сохраню его, обещаю. Едва выпалив эти слова, Люмин уже знала, что собирается сделать с цветком, но Сяо об этом рассказывать не намеревалась — по крайней мере сейчас. Может, позже, когда-нибудь, однажды… Якша теперь смотрел на неё такими наивными, по-детски обрадованными глазами, что Люмин невольно засомневалась в том, что перед ней был тот самый генерал Алатус, о котором в Ли Юэ слагали страшилки и легенды одна другой хуже. О чём речь? Перед ней стоял просто юнец с безумно добрым, чистым сердцем. «И с очень красными щеками» — мысленно добавила Люмин, стараясь не думать о том, что её щёки сейчас выглядели ненамного бледнее. Всё-таки ей подарили цветы — цветок! — и это не шло в сравнение с теми букетами, которые Сяо уже успел ей принести. Как минимум потому, что этот он вручил лично. — Сяо, — выпалила она, когда молчание затянулось, — Ты… Не хочешь снова вернуться под дерево гинкго? Всё-таки зима прошла, стало теплее… — Конечно! — с жаром отозвался юноша, запнувшись под конец, — Но… не сегодня. Приходи к дереву через неделю. Я буду ждать тебя. — Почему через неделю? — Пока ещё в Ли Юэ недостаточно тепло, — Сяо придвинулся чуть ближе и понизил голос, — Не хочу, чтобы ты снова заболела. Это было его действующим, но не основным оправданием. Не признаваться же Люмин, что все эти дни он потратит на то, чтобы снова набраться смелости для разговора, которому сегодня уже точно не суждено было состояться — это Сяо чувствовал нутром. — У меня всё ещё остались те цинсинь и заоблачный перчик, которые ты приносил, — Люмин на секунду тоже понизила голос и хитро склонила голову набок, — Ладно, так уж и быть. Подожду ещё неделю. — Мудрое решение, — кивнул Якша, — В таком случае… До встречи, Люмин. — До встречи. Только после того, как Сяо исчез из виду, растворившись в воздухе изумрудной дымкой, Люмин поняла, что её губы дрожат, против воли растягиваясь в улыбку ещё шире. С тяжёлым выдохом она рухнула на стул и прижала ледяные от волнения ладони к контрастно горячим, пунцовым щекам. Сердце колотилось, как бешеное, а в голове стучала только одна связная мысль: «Что это было?» — Люмин покосилась на шелковицу, сиротливо лежащую на стойке. Если Сяо не шутил над ней, то Люмин могла себя поздравить — она удостоилась чести стать той героиней, которая спасла душу несчастного Адепта. И не просто какого-то Адепта, а самого генерала Алатуса! Может, звучало это слишком пафосно, но всё ещё оставалось правдой, в чём Сяо сам признался. А если учесть, что до этого все цветы шелковицы доставались только Владычице Пыли или другим Якшам… И пусть сейчас ей было не до смеха, Люмин бы определённо посмеялась, если бы узнала, что точно так же сейчас задыхался и дрожал от переполняющих его чувств Сяо, спрятавшись от чужих глаз на крыше постоялого двора Ваншу. — Что я творю?... — хрипел под нос самому себе Якша, с силой хватаясь за волосы, и без того напоминающие воронье гнездо. Он снова упустил свой шанс, снова дал солнечной девчонке отсрочку, которой не должно было случиться, но на этот раз — Сяо готов был на крови поклясться — последнюю! Да, его голова действительно была в разладе с сердцем. И раз так, пора с этим что-то сделать.

***

Неделя прошла быстро. Слишком быстро для привыкшего к отсрочкам Сяо. Такая тревога редко была его спутницей. Взращенный тренировками Адептов и наставлениями Архонтов, юный Якша знал, как успокоить бурю внутри себя, но сейчас он как будто находился между двух огней. Сяо не понимал, что для него будет хуже, — потерять свою первую и единственную среди людей подругу, которая была с ним без малого год, или же потерять весь Ли Юэ. Конечно, это было утрирование и подчас слишком сильное, но всё равно Сяо, глодаемый сомнениями, постоянно бил себя по щекам и напоминал: «Ли Юэ — превыше всего…» — он повторял это, как мантру, не позволяя себе сомневаться ни секунды. Насколько бы обидно это ни звучало, долг Сяо стоял гораздо выше его чувств и эмоций, поэтому ни его голос, ни его рука не должны были дрогнуть, когда они с Люмин останутся один на один под деревом гинкго. В эту неделю он очень плохо спал. Переживания из-за предстоящего разговора, отсутствие привычных встреч с Люмин, возросшее число монстров на территории Долины Гуйли — всё это совсем не способствовало душевному покою Сяо, а только изводило его нервным зудом, порой не позволяя даже глаз сомкнуть до самого утра. Не раз и не два он думал о том, что было бы неплохо, если бы время в Тейвате вдруг решило остановиться ненадолго, чтобы дать ему ещё одну отсрочку. Только на этот раз она была бы законной, дозволенной! Но время было неумолимо и умело идти только вперёд, поэтому в назначенный им же день Сяо всё-таки отправился к лавке «Яоцзяй» — решил не изменять традиции и дойти до дерева гинкго вместе с Люмин, сопроводив её в городе. Так же, как делал это до наступления холодов. Обычно Сяо появлялся немногим раньше закрытия, но в этот раз они с Люмин столкнулись у порога, когда она уже запирала лавку на ключ. — Сяо! — от её солнечной улыбки по коже Якши мурашки пробежали, — Привет. — Привет, — он кивнул в ответ, до боли стиснув руки в кулаки за своей спиной. Хорошо помогало сохранять спокойствие, хотя Сяо казалось, что бешено бьющееся сердце вот-вот выдаст его со всеми потрохами. — Можем идти, если ты готов, — Люмин подбросила ключ на ладони и поймала прямо в полёте, сжимая в кулачке. Получив в ответ ещё один кивок, Люмин неспешным шагом двинулась в сторону городских ворот, и Сяо оставалось только послушно последовать за ней. В этот раз ей было позволено вести. Они не виделись целую неделю, но после почти что года дружбы Сяо не требовалось объясняться — он просто знал, что Люмин рада его видеть, сколько бы дней ни прошло с их последней встречи, и об этом не нужно было говорить вслух. Шагая рядом с солнечной девчонкой по городу и вспоминая минувший год, Сяо не мог не досадовать на то, что уже слегка забыл эти чувства. Всё-таки в последний раз они шли по дорожкам Гуйли вдвоем ещё осенью, когда Якша кутался в лёгкую накидку и упрямо не глядел по сторонам, чтобы ненароком не поймать взгляд кого-нибудь из жителей — пугать их и тем самым портить себе настроение тогда не хотелось совершенно. Воспоминания о людях почему-то засела у него в голове. «Жители Гуйли, жители…» — бежала по кругу одна и та же мысль. В следующую секунду глаза Сяо удивлённо распахнулись, зрачки вытянулись в две узкие щелки, и он чуть не споткнулся о собственную ногу, пораженный собственным открытием. Словно желая убедиться в догадке, Якша усилием воли оторвал взгляд от дороги и обвел им жителей Гуйли вокруг, которые стояли, шли, даже бежали по улицам рядом с ним. На него никто не глазел. Точнее, почти никто. Пару раз Сяо всё-таки удалось поймать чей-нибудь любопытствующий, спокойный, даже настороженный взгляд, но испуганный — ни разу. Люди даже не опускали больше глаза в пол, едва завидев Анемо Якшу. — У меня ведь взгляд не помутился? — недоверчиво шепнул он Люмин, — Никто больше на нас не глазеет? — А, ты об этом… — в её золотых глазах отразилось понимание, — Ну да. Ты появлялся тут так часто, что жители Гуйли просто к тебе привыкли.

Привыкли.

Сяо пораженно замер. Столетиями он был для простых людей не более, чем героем страшной легенды: ловил на себе испуганные и благоговейные взгляды, пытался понять, что с ними делать, даже смирился, а теперь… Всего-то за несколько месяцев Сяо достиг того, о чём раньше мог только мечтать — его почти перестали бояться люди! Конечно, случилось это только благодаря Люмин, ведь без неё у Якши даже не оставалось поводов заглядывать в город настолько часто, чтобы люди успели к нему привыкнуть. На губах Сяо растянулась лёгкая благодарная улыбка. Неважно, случайно это вышло или намеренно, но Люмин всё-таки не забыла о своей части их маленького контракта. — Кстати говоря… — в её голосе вдруг скользнули нотки неуверенности, — А ты сильно разозлишься, если вместо дерева гинкго мы сперва пойдём в другое место? — В какое? — Сяо насторожился. — Хочу тебя кое с кем познакомить. Когда Люмин подняла на него глаза, в золотых омутах юноша разглядел только честность и лёгкое волнение, но лжи, фальши, хитрости — ничего из этого и в помине не было. Да и шестое чувство не скребло затылок… Поразмыслив минуту, Сяо всё-таки вздохнул: — Ладно, — он немного нервно сжал одну руку в кулак, — Только… недолго. Очень уж не хотелось растерять запал на старте ещё раз. Больше затягивать с этим разговором и потакать собственным запутанным чувствам Сяо просто не мог. Всё-таки он обещал Владычице Пыли… Он обещал себе. — О, не беспокойся, — от голоса Люмин веяло благодарностью, — Всего несколько минут. Сяо не задавал никаких вопросов, потому что подозревал, что просто не получит на них ответов. Вероятно, Люмин бы сказала ему потерпеть или просто многозначительно усмехнулась, одарив молчанием, а то и всё вместе. Якша просто следовал за ней за городские стены, с лёгким сожалением в глазах провожая взглядом дерево гинкго на холме, маячившее вдали. Юноша даже примерно не мог предположить, с кем собиралась познакомить его Люмин. Он вообще сомневался в том, что этот кое-кто был человеком. Солнечная девчонка сама когда-то призналась ему в том, что очень любит животных — может, ему предоставится возможность посмотреть на гнездовье птиц или семью маленьких лисиц? Звучало неплохо. Но когда Люмин вдруг направилась к дереву, у которого играли и оглашали округу радостными возгласами трое детей, Сяо оказался сбит с толку. Он замедлил шаг и поглядел на свою спутницу в немом недоумении. «Ты собралась знакомить меня с детьми, которых вырастили, пугая страшилками обо мне?» — читалось в хищных жёлтых глазах. Люмин хитро, без тени сомнения на лице улыбнулась ему в ответ и продолжила идти, а остановилась только тогда, когда дети её заметили. — Сестрёнка! — наперебой защебетали все трое, моментально облепив Люмин и едва не повалив её на землю. — Приве-ет! — сразу же рассмеялась она, ласково похлопывая по макушке всех, до кого могла дотянуться в этой суматохе, — Эй, ну вы меня так с ног собьёте! Её слова эффекта не возымели: дети наотрез отказывались отпускать её и только крепче прижимались, до жалкого писка сдавливая Люмин в объятиях. Сяо смотрел в её обречённые глаза и не мог сдержать беспокойства. Дети были ещё слишком маленькими, чтобы навредить кому-то, наверняка они просто очень рады видеть Люмин, раз уж называют её сестрёнкой, но эти её страдальческие вздохи доверия особо не внушали. — Я тоже рада вас всех видеть, — Люмин шумно выдохнула, как только маленькие ручонки, стискивающие её в объятиях, исчезли с живота, — Но душить меня было совсем не обязательно! Неужели так соскучились? — Да! — в один голос крикнули все трое так громко, что ненароком спугнули птиц на соседних деревьях. Сяо вновь покосился на неё. Если до этого на лице Люмин и оставалось что-то, отдалённо напоминающее строгость, то одного взгляда в эти радостные ребячьи глаза хватило, чтобы она совсем оттаяла. Сяо прикусил изнутри щёку, чтобы не улыбнуться: такая умиленная, добрая Люмин была для него в новинку. Как будто и правда старшая сестрёнка для этих детей… — Ты с нами поиграешь? Ты ведь обещала! — с надеждой заглянул ей в глаза один малыш. — А ты принесла сладости? — скромно подёргал за юбку второй. — Люми, а ты расскажешь нам ещё что-нибудь интересное? — восторженно пискнула третья, вставая на носочки. «Люми?» — Сяо как бы невзначай прикрыл губы ладонью, ведь сдерживать улыбку стало просто невозможно. Эта форма её имени звучала так мило, так ласково… И так сильно ей подходила. — Ну-ну… — Люмин подняла ладони, признавая своё поражение, — Я помню о своих обещаниях, но сегодня поиграть не могу. Я пришла совсем ненадолго и… не одна. Сяо вздрогнул, когда четыре пары любопытных глаз одновременно уставились на него. Руки рефлекторно скрестились на груди, он прикрыл глаза и нахмурил брови, будто всеми силами пытался избежать чужих взглядов — так же, как делал это веками прежде. И чего ради Люмин притащила его сюда? То, что когда-то он нянчил Гань Юй, вовсе не означало, что он умеет ладить с детьми. — Шан, — в голосе Люмин заиграли нотки радостного предвкушения, — Дай мне руку. Когда она вместе с девочкой подошла ближе, Сяо уже представлял, чем всё кончится. В душе боролись противоречивые чувства — досада, страх и какая-то странная, ужасно глупая надежда, что эта малышка не испугается его. Сяо не нуждался в чужом внимании и одобрении. По крайней мере, он пытался убедить себя в этом, но понимал: если нет возможности быть проигнорированным, то ребяческая улыбка будет всяко приятнее, чем слёзы. Поймав на себе умоляющий взгляд Люмин, Сяо усилием воли расцепил руки на груди и опустил глаза на девочку с искренней надеждой, что не выглядит сейчас пугающим. Судя по благодарности, мелькнувшей в золотых глазах, справлялся он как минимум сносно. — Я хотела познакомить тебя с тем, кто спас тебе жизнь почти год назад, — начала Люмин, наклонившись к девочке, которая во все глаза смотрела на Сяо, — Помнишь, весной, когда ты долго болела, Шан? Сяо застыл, судорожно пытаясь переварить услышанное. О чём она вообще говорила? В голове хаотично крутились обрывки фраз Люмин — почти год назад, спас жизнь, весной, Шан… Шан. Теперь-то он вспомнил. Той весной, почти год назад, когда Люмин отправила его в Заоблачный Предел за цветами цинсинь, она ведь сказала напоследок, что какая-то Шан больше не может ждать лекарство. Сяо держал эти слова в голове всё то время, пока собирал заветные цветки, но едва ли вспомнил о них уже на следующий день, не говоря уже про год. Не было необходимости. Но если так, то выходит, что Сяо когда-то спас жизнь этой девочке? Вот этой самой, которая стояла сейчас перед ним, доверчиво сжимая ладонь Люмин, немного стеснительно прижимаясь к её юбке и глядя с живым интересом на незнакомца — своего спасителя, как оказалось! — Его зовут Ся… — Люмин вдруг запнулась и неловко кашлянула, понимая, что едва не оговорилась, — Его зовут Алатус. Генерал Алатус, если быть точнее. Защитник Якша. «Ну вот. Сейчас начнётся…» — обречённо подумал Сяо, разглядев в больших и любопытных глазах Шан проблеск осознания. Может, в силу возраста она ещё не знала главную страшилку Гуйли в лицо, но уж его имя точно слышала и наверняка не один раз. Он мысленно отсчитывал секунды до момента, когда Шан испугается и закричит. Или заплачет. Или спрячется за юбку Люмин, так и не произнеся ни слова. Сяо готов был к любому из перечисленных исходов. Но вопреки всем его ожиданиям, вопреки страхам и сомнениям, Шан вдруг сделала шажок в сторону от юбки Люмин, мужественно подняла глаза, вдохнула поглубже и выпалила: — Большое спасибо! — Сяо опешил. Девочка тут же смутилась под цепким взглядом его жёлтых глаз, но всё-таки продолжила, — Сестрёнка Люми давно обещала познакомить меня со спасителем. Для меня это очень много чести! — «Большая честь», Шан, — Люмин рассмеялась. Когда она подняла глаза на Сяо, неловко улыбаясь в попытке извиниться за то, что знакомство пошло немного не по плану, то надеялась увидеть как минимум ответную улыбку, максимум — сдерживаемый смех, но… Определённо не шок. Сяо смотрел на маленькую девочку перед собой так, словно она только что сообщила ему самую страшную правду в его жизни, а не просто поблагодарила за спасение. С каждой секундой молчание давило всё сильнее и сильнее. Люмин чувствовала, как нервно сжимает её ладонь бедная Шан, не видела, но ясно себе представляла, как дрожат от страха двое мальчуганов у неё за спиной. Почему-то только сейчас самоуверенной солнечной девчонке пришло в голову, что перед этой встречей стоило всё-таки посоветоваться с Сяо, предупредить его, может быть… Он ведь не любил сюрпризы. Да и то, как он относился к Люмин, не определяло его отношения к другим людям, а к детям — тем более. И только после того, как улыбка окончательно сползла с её лица, Сяо вдруг встрепенулся, сделал глубокий вдох и ответил: — Не стоит благодарности, — голос был севшим, но лёгкая улыбка всё равно осветила лицо Сяо, — Мой долг — защищать жителей Долины Гуйли. И всё-таки он наклонил голову, безмолвно принимая благодарность девочки. Люмин даже не знала, чего бы ей сейчас хотелось больше — облегчённо выдохнуть или же ударить бесстыжего Адепта в плечо, чтобы он не смел больше выкидывать таких фокусов. Она чуть душу Селестии не отдала! И Сяо это прекрасно понимал, иначе откуда бы взялся этот виноватый взгляд? — Ой! — Шан ахнула, прижимая ручки ко рту, — Совсем забыла! Я сейчас! Когда она развернулась и устремилась обратно к дереву, двое мальчишек тоже побежали за ней следом. Из солидарности или из-за страха перед Сяо — сложно было сказать, но остаться наедине с Адептом они явно не стремились. Им с Люмин выпала короткая передышка, явно не больше пары минут, поэтому Сяо не стал тратить их понапрасну и протянул: — Так ты хотела познакомить меня с этой девочкой? — тень улыбки пробежала по его лицу, когда Люмин кивнула, — Но я ведь не спасал её… Просто собрал цветы цинсинь. — Тогда я просто приготовила лекарство, а Шан — просто смогла побороть свою болезнь, — с ответной улыбкой пожала плечами солнечная девчонка, — Без твоей помощи она тогда могла не дожить даже до лета, Сяо. Перестань скромничать и просто… Прими эту благодарность. «Ты её заслуживаешь…» — Люмин не произнесла это вслух, но мысль всё равно повисла в воздухе, и Адепту ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней. Уж кому, как не ему, знать об упрямстве Люмин? — Почему она меня не боится? — вопрос, не дающий Сяо покоя, сам сорвался с языка. — Ты же не думал, что я забыла о своём обещании? — последовал загадочный ответ, — Почему-то дети куда охотнее верят в то, что генерал Алатус не злой и не страшный. Не то что взрослые… Удивительно, правда? — Ты рассказывала обо мне… детям? — для Сяо это звучало как не особо удавшаяся шутка. — Да, — беззаботная улыбка Люмин сбивала его с толку ещё сильнее, — Я сказала Шан, что её спас ты, а ещё рассказала им всем много историй, которые ты когда-то поведал мне, чтобы просто… Просто доказать им, что ты не страшилка. И у меня получилось — теперь они тебя не боятся! По крайней мере не настолько, чтобы сбежать в ужасе, как только узнают твоё имя. Оглянувшись ещё раз на дерево, у которого по-прежнему копошились дети, Сяо не мог не признать её правоту. Да, двое малышей из трёх явно его побаивались, но мог ли бедный Анемо Якша представить себе, что когда-нибудь ему в глаза будет бесстрашно смотреть ребёнок? И не просто бесстрашно, а с восхищением и благодарностью! Даже если Шан выросла на страшилках о том, что злой генерал Алатус украдёт её за недоеденный суп и непослушание, больше она в эти сказки не верила. Как же в них верить, если благодаря злому генералу Алатусу она всё ещё жива и может играть с друзьями? Сяо вздрогнул, когда Люмин вдруг прикоснулась к его плечу, несильно сжимая бледную кожу под накидкой. — Идём, — она кивнула на детей, — Это ещё не всё. Сяо не представлял, что ещё могло ждать его впереди. Ему с головой хватило слов благодарности от Шан, и на этом можно было закончить встречу с детьми, но если Люмин просила его задержаться ещё немного, он просто не мог отказать. Когда они добрались до дерева, дети уже ждали их. Точнее, ждала Шан, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу и что-то держа в руках, а двое других детей только прятались за ней, несмело выглядывая из-за плеч подруги. С учётом того, что Шан была в их компании самой маленькой, выглядело это весьма забавно. — Вот! — радостно пискнула она, протягивая Сяо ладошки. Якша с лёгким сомнением оглянулся на Люмин, словно спрашивая совета — что же ему делать? Его по-прежнему не покидали мысли о том, что любое неосторожное слово или неверное движение может испугать девочку, а потерять её хрупкое, эфемерное, буквально только что полученное доверие… Сяо нутром чувствовал, что не может себе этого позволить. Когда Люмин ласково улыбнулась и кивнула в ответ, какая-то малая часть сомнений в сердце Сяо развеялась. Поддавшись безмолвным уговорам, он присел перед Шан на одно колено. На его протянутую ладонь тут же опустилась бумажная бабочка. — Я сама её сделала, — застенчиво поделилась Шан, теребя завязочки на платье, пока Адепт разглядывал фигурку, — Люми сказала, что лучший подарок — это подарок, сделанный своими руками, поэтому я специально научилась делать бабочек из бумаги! — Очень красивая, — от его улыбки девочка засмущалась ещё сильнее, но теплые и мягкие волны её радости Сяо чувствовал собственной кожей, — Спасибо за подарок, Шан. Я сохраню его. Адепт искренне надеялся, что делает всё правильно. Всё-таки говорить с детьми это совсем не то же самое, что и говорить со взрослыми людьми, а у него особого опыта не было ни в том, ни в другом. Но раз Шан улыбалась и застенчиво прятала покрасневшее личико, мальчишки за её спиной поглядывали на неё с благоговением и лёгкой завистью, а в глазах Люмин сияла гордость, то Сяо сделал всё правильно. Но вот вздох облегчения ему всё-таки пришлось заглушить в кулаке. На этом встреча была закончена. Стоя чуть поодаль от дерева, Сяо разглядывал свою бабочку, так и сяк поворачивая её в лучах солнца, а тонкие бумажные крылья окрашивались во все оттенки закатного неба. Конечно, подарок был далёк от совершенства, но грел душу Сяо так сильно, что на недочёты он не обращал никакого внимания. Спрятав бабочку в складках плаща через минуту-другую, Сяо встал вполоборота и краем глаза поглядел на Люмин — она всё ещё стояла у дерева в окружении детей и, кажется, тщетно пыталась заверить их в чём-то. Иначе её просто не хотели отпускать! Якша дал им возможность попрощаться, а сам отошёл в сторону — чувствовал себя лишним, как бы ни пыталась переубедить его Люмин. Да и к тому же… Многовато будет впечатлений для одного дня. — Сестрёнка, ну пообещай! — ветер донёс до ушей Сяо обиженный голосок. — Я ведь уже три раза пообещала! — смеялась Люмин. — Люми! — ох, а это был голос Шан, — А ты расскажешь нам до конца ту сказку про другие миры? Ещё секунду назад Сяо спокойно наблюдал за облаками, плывущими вдоль горизонта, но вся его безмятежность оказалась разрушена в мгновение ока. Как только он расслышал и осознал до конца слова Шан, то мгновенно напрягся — пульс взлетел до небес, сердце едва не прожгло грудь насквозь, а ноги предательски задрожали. «Про другие миры? Миры?!» — Сяо сразу же почувствовал, как немеет его язык от фантомного запаха звёздной пыли. Отвлечённый встречей с детьми, Сяо успел позабыть о своей цели, а ненароком брошенная фраза девочки напомнила ему о его долге, но так внезапно и даже… больно. Это не могло быть простым совпадением. Наверное, это и есть судьба. Разговор должен состояться сегодня, и чем бы он ни кончился, Сяо мысленно поклялся себе, что защитит свой дом любой ценой. — Конечно расскажу, — он с трудом расслышал ответ Люмин из-за бешеного стука крови в ушах, — А теперь мне пора. До встречи! К моменту, когда солнечная девчонка подошла ближе, Сяо сумел успокоиться. На лицо вернулась маска мнимой безмятежности, а сердце наконец-то перестало биться так громко, чтобы его можно было расслышать даже в Заоблачном Пределе. Юноша улыбнулся в ответ на сбивчивые извинения Люмин, едва ли вникая в смысл сказанного. Голова уже гудела от раздумий, но Сяо снова и снова прокручивал в мыслях слова Шан и напоминал себе — даже если он услышал то, что не предназначалось для его ушей, то не стоило это показывать. Не здесь. Дорога до дерева гинкго прошла в тишине. Молчание не давило — напротив, Сяо прекрасно видел на лице своей спутницы счастливую улыбку, от которой тепло разливалось под кожей, а в её украдкой брошенном взгляде читалась непривычная гордость. Возможно, она многое хотела сказать Сяо: похвалить его, извиниться за самодеятельность, попросить взглянуть на бабочку, но держалась. Молчала, дав ему возможность переварить случившееся в тишине и покое. — Я и не знал, что ты водишь дружбу с детьми, — юноша первым нарушил молчание в момент, когда они уже поднимались по холму вверх. — В отличие от взрослых, дети более честны и искренни, — Люмин, только добравшись до вершины, улыбнулась при виде знакомого дерева, — А даже если и обманывают, то в худшем случае цена их лжи — несколько конфет, а не чья-то жизнь. — Хм… Справедливо, — не стал спорить он. Зная историю Люмин, зная её недоверчивость и страх перед всем миром, Сяо мог понять, почему она решила дружить с ребятнёй. Искренность и честность были ей нужны, как воздух, и никто не обладал этими качествами в той же мере, что и дети. — Ты злишься на меня? — слова прозвучали как-то слишком грустно, несмотря на улыбку на её лице. — За что? — юноша опустился на траву рядом с Люмин. Она сидела в своей излюбленной ложбинке между корней, обняв колени руками и не глядя в глаза Адепту, словно и правда чувствовала себя виноватой. Чрезвычайно редкое зрелище. — Не знаю, просто… Пока ты молчал и просто смотрел на Шан, я успела тысячу раз проклясть эту идею со знакомством, — хмыкнула Люмин, — Ты привык общаться со мной, а я с тобой, но если речь идёт о ком-то другом… Я не знала, как ты отреагируешь, и всё-таки надеялась на лучшее. — Я не злюсь. Я просто не ожидал, — честно признался Сяо, — Ты ведь помнишь: я для детей Гуйли просто страшилка, а тут… Шан меня совсем не боялась. Ещё и бабочку подарила… Можно считать, что знакомство задалось? — Ещё как! — на сердце стало ощутимо легче, когда Люмин подняла голову и одарила его радостной улыбкой, — Знаешь, она ведь долго не верила мне, когда я рассказывала что её спас генерал Алатус. Пугалась, обвиняла во вранье, но теперь Шан точно тебя не боится! Может, однажды и другие жители Гуйли тоже перестанут. — Сомневаюсь, — отмахнулся Сяо, чтобы не дать огоньку надежды зажечься в груди: знал, что разочарование от несбывшейся мечты зачастую ранило в сотни раз больнее, чем лезвие ножа. — Как знаешь. Всё-таки это моя забота, — не стала спорить Люмин, намекая на их контракт, — Итак… Хочешь о чем-нибудь поговорить? Сяо напрягся так, что вздулись жилы на руках. Сомкнутые челюсти свело от боли, и только неимоверным усилием воли ему удалось успокоиться и мысленно напомнить себе о том, для чего он пришёл сегодня под дерево гинкго.

Сейчас или никогда.

— Что это за сказка про другие миры, которую ты обещала рассказать детям? Всё-таки юноша решил начать издалека. Он тысячи раз прокручивал их диалог у себя в голове, представлял множество вариантов развития событий, вероятное поведение Люмин и всё не мог выбрать, что же будет лучше: сразу задать вопрос в лоб или медленно загонять её в угол, чтобы не вызвать паники и не дать ей отвертеться? Ещё полчаса назад он хотел выбрать первый вариант, но коль уж дети дали ему шанс пойти менее жестоким путём, Сяо намеревался этим шансом воспользоваться. Воспользоваться в надежде на то, что Люмин расскажет ему обо всём сама. — Ах, это… — как только в её голосе проскользнула дрожь, Сяо уже понимал, что не услышит правды, — Ты ведь помнишь, что я всю жизнь путешествовала по Тейвату, да? Я видела столько городов, стран, людей и обычаев, что из моих воспоминаний о путешествии можно придумывать целые миры! И об этих мирах я рассказываю детям. Они ведь так любят всё волшебное! Мой брат тоже был таким. Несмотря на то, что он старший, я придумала и рассказала ему столько сказок, что даже сосчитать бы их не смогла, а он… Люмин говорила много. Даже слишком много, но так сбивчиво, нетипично для себя, странно, что от горечи у Сяо заскрипели зубы — это была ложь. Ложь, звучащая настолько неубедительно, что ему даже стало обидно: неужели Люмин, которая так привыкла лгать и защищаться от всего света, не сумела придумать ничего лучше? Неужели у неё не нашлось сил даже для того, чтобы унять дрожь в голосе? Или… Быть может, Сяо просто слишком давно её знал? — Неубедительно, — перебил он, поворачиваясь к Люмин лицом. Люмин тут же умолкла. Теперь в её золотых глазах плескался страх, в его жёлтых — одна только холодная решимость. Сяо понадобилась всего одна секунда, чтобы подняться со своего места, приблизиться к Люмин и прижать её ладони к земле, не давая шанса вырваться и сбежать. Она даже пискнуть не успела, замерев то ли в страхе, то ли в непонимании и только загнанно глядя в хищные глаза Сяо. Это был первый раз, когда в его взгляде сверкали одновременно такая ледяная ярость и отчаяние, спрятать которое Якша был уже не в состоянии. Он понимал, что прошёл свою точку невозврата — ею стал настоящий, ничем не прикрытый панический страх в глазах Люмин, и из-за того, что их носы едва не сталкивались, Сяо видел его как никогда чётко. Чуткие уши улавливали бешеный ритм сердца солнечной девчонки, а руками он чувствовал, как её тело сотрясает мелкая дрожь. Сяо сделал глубокий вдох и медленно произнёс: — Я пытаюсь поймать тебя за руку с нашей первой встречи, — его голос опустился почти до низкого, угрожающего рычания, — Ты выглядишь как обычная девушка, но всё, абсолютно всё в тебе говорит о том, что ты не отсюда. Твои глаза, твоё имя, твоё поведение, твоё это ужасное неуважение к Адептам… Даже запах звёзд на твоей коже. Так ответь мне, Люмин, кто ты такая? Что-то промелькнуло в глазах Люмин, когда он сказал о звёздах. Сяо не мог разобрать точно… Был ли это страх, обречённость, отчаяние, затаенный и давний ужас? Якша понимал одно — он не ошибся в мысли о том, что назад дороги не будет. Своими словами он задел что-то глубоко внутри неё, что-то, что Люмин прятала от всего мира и даже от самой себя. — Прошу… — Сяо держался изо всех сил, чтобы не сорваться на жалкие мольбы. Он разрывался между тем, что было дорого его душе, и тем, к чему лежало его сердце. Впервые в жизни его непоколебимая верность и преданность Ли Юэ дали трещину, и… Что будет с ним, если Люмин так и не даст ему ответа? У Сяо упало сердце, когда девушка вдруг прервала их долгий зрительный контакт и опустила голову. Дрожь, сотрясающая её тело, усилилась в разы, и он чувствовал это собственной ладонью, а не только видел по её дрожащим плечам. Он ждал рыданий, проклятий, сопротивления — ждал хотя бы какой-то реакции от Люмин, но её молчание… Просто убивало. Сяо чувствовал себя натянутой струной, которая вот-вот должна лопнуть от напряжения, огласив напоследок округу жалким, фальшивым визгом, но этого не происходило. Минуты тянулись одна за другой, а струна всё не лопалась. Перенапряженные мышцы Сяо ощутимо дернулись, когда он расслышал впереди слабый и грустный смешок — такой тихий, что он скорее напоминал ветер, а не голос Люмин. А затем она подняла голову, печально улыбаясь своими прекрасными золотыми глазами, и прошептала: — Ты умеешь хранить секреты, Сяо?

***

Возможно, этот вопрос был чисто риторическим — Сяо так и не ответил, а Люмин больше не пыталась спрашивать. Она выглядела на редкость потерянной, но явно старалась приободриться и найти успокоение в каких-то обыденных действиях: устраивалась поудобнее между корней дерева гинкго, растирала запястья, побледневшие после того, как сильно их сжал Сяо, нервно кусала губы. Адепт напротив неё сидел неподвижно, немигающим угрюмым взглядом впившись прямо в лицо Люмин, ритмично постукивал пальцами по колену и словно бы намекал на то, что его терпение не бесконечно, равно как и его милосердие. — Прежде всего хочу сказать… — заговорила она спустя минуту, — Я тебе никогда не лгала. — Никогда? — нотки язвительности в голосе сдержать ему всё-таки не удалось. — Никогда, — твёрдо повторила Люмин, — Я умалчивала и недоговаривала правды, но не врала тебе, Сяо. Та часть его, которая не могла себе представить жизни без Люмин, очень хотела поверить в её слова, но сомнения всё равно взяли верх. Солнечная девчонка печально поникла, увидев в глазах Сяо отражение его истинных чувств — недоверие, осуждение, отчаяние смешались в одну очень горькую и болезненную эмоцию, смотреть на которую не было ни сил, ни желания. Ещё через минуту Люмин, набрав-таки побольше воздуха в грудь, решила начать: — Ты прав, я действительно не отсюда родом. Не из Ли Юэ и даже не из Тейвата… На самом деле мы с братом были путешественниками сквозь миры, — Люмин говорила медленно, превозмогая себя, будто каждое слово причиняло ей боль, — Вместе с Эфиром мы посетили тысячи миров: искали что-то новое, учились, играли и просто веселились, наслаждаясь свободой. Мы могли отправиться куда угодно! Да, временами мы попадали в непростые ситуации и едва избегали опасности, но я не боялась такой жизни. Наоборот, я наслаждалась ей, ведь Эфир всегда был рядом, чтобы прикрыть мне спину, и… никто и ничто не могло нас разлучить. На короткие несколько секунд её лицо осветила непритворная радость. Воспоминания о брате всегда влияли на Люмин вот так: заставляли её по-настоящему улыбаться, унося мыслями куда-то далеко-далеко, — к моменту, когда Эфир ещё был с ней, возможно. Но только сейчас она позволила себе дать волю чувствам настолько, что в уголках глаз блеснули слёзы. Зачем скрываться? Сяо поймал её, маски сброшены, и раз так, Люмин не собиралась больше сдерживать свою боль и горечь. — Ваш мир стал одним из множества, что мы уже успели посетить. Эфир был очень воодушевлен, когда мы спускались с неба… — продолжила Люмин, чудом не срываясь на всхлипы, — Когда мы прибыли в Тейват, у нас на пути встала… женщина. Я не знаю её имени, даже не знаю, кем она была, — богиней, жрицей, может, даже ведьмой. Точно знаю одно — это она лишила меня сил и забрала моего брата! Сяо вздрогнул. Последние слова Люмин выкрикнула на удивление громко — в её надломившемся голосе ярко слышались горечь, злость и жгучая тоска по брату. Раньше она уже говорила, что Эфир был для неё самым близким на свете человеком, и даже не один раз, но только теперь Сяо убедился в её словах окончательно. Впервые он видел всегда спокойную солнечную девчонку в таком гневе. Это ли не доказательство её слов? — В Тейвате я проснулась совсем одна, — продолжила Люмин, немного остыв, — Эфира не было рядом, вокруг — только бескрайний мир, полный неизвестности, и ни одного человека, который мог бы мне помочь. Мне было ужасно страшно, я злилась и рыдала от бессилия, а потом поклялась себе, что обойду весь этот проклятый мир и найду своего брата, во что бы то ни стало. От мрачной решительности в её голосе у Сяо холодок пробежал по коже. Пальцами он тут же сгреб траву и наклонился ниже, угрожающе скаля зубы. Шестое чувство подсказывало ему, что Люмин не сказала ещё очень и очень много, но для него — Защитника Ли Юэ — уже произнесенных слов было более чем достаточно. Злость и угрозу, которую источали эти решительные золотые глаза, Сяо чуял сердцем. Но именно сердце приказывало ему не кидаться на Люмин с копьём наперевес, как бы того ни просила его душа, чудовищно преданная родному Ли Юэ. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, медленно теряя в холодной ярости чужого взгляда того, кого считали близким человеком. А потом Люмин заплакала. Вот так резко и без предупреждения: слёзы, до этого сдерживаемые огромным трудом, просто потекли по её щекам, и с каждой упавшей на её руки солёной каплей Сяо всё более явно видел то, что пряталось за маской злобы, которую он ошибочно принял за настоящее лицо. Перед ним была не угроза для Тейвата, не путешественница с долгой дорогой за плечами и даже не травница из Гуйли. Наконец-то Люмин перед ним была настоящей: сбросившая все маски до последней, она оказалась просто девочкой, которая безутешно оплакивала единственного родного человека. Она не хотела ничего уничтожать, не хотела искать и бежать от всего мира. Единственное, чего так желала Люмин, — вновь увидеть своего брата, прижаться к нему, а потом просто плакать, плакать и плакать в его объятиях, зная, что всё будет хорошо. Угрожающе вздыбленные волосы на затылке опустились сами. Сяо поджал губы и нерешительно замер, не зная, что ему следует сделать. Утешить Люмин? Продолжить допрос? Отвести к Властелину Камня? Последний вариант выглядел заманчиво: даже за свои несколько сотен лет жизни Сяо ни разу не слышал о других мирах или путешественниках из них, но, быть может, Моракс что-то об этом знает? От обилия новой информации голова шла кругом. Но теперь многое вставало на свои места: как минимум, Сяо стало ясно, откуда взялся этот запах звёзд на её коже. Когда всхлипы Люмин стали тише, он предпринял попытку продолжить разговор: — Я догадывался, что ты не отсюда, но чтобы вот так… — Сяо не удержался от колкости, — Многого же ты недоговаривала, Люмин. Это всё равно, что ложь. Она вздрогнула и тут же вскинула голову вверх, встречаясь взглядом с хищными, суровыми глазами Сяо. Кажется, за месяцы дружбы он ясно дал понять, что не терпит неизвестности и обмана, точно как его старшая сестра, и потому ему было вдвойне больно осознавать, что лгала ему Люмин — та, кого он считал близким человеком. — Я не обманывала тебя! — всхлипнула она, — Я обошла весь Тейват в поисках брата и своих утраченных сил, но не нашла ни того, ни другого. Неужели ты не понимаешь, Сяо? Я осталась совсем одна в жестоком мире, который научил меня только отчаянно защищаться и никому не доверять. Представляешь, что было бы со мной, узнай кто-то о том, что я путешественница сквозь миры? Даже думать об этом не хочу… Разве ты бы поступил иначе на моём месте? Сяо молчал и хмурил брови. В её словах было зерно здравомыслия… Он подумал, что на месте Люмин не доверился бы вообще никому, а любого, кто попытается приблизиться, убивал бы беспощадно. Должно быть, таким мог стать Сяо, если бы Гуй Чжун, братья и сёстры не научили его чему-то лучшему. Но почему же Люмин поступила по-другому? Почему она нашла в себе силы довериться бабушке Юнь, Шан, другим жителям Гуйли? Что заставило её не бояться Сяо? — Тогда почему ты доверилась мне? — медленно произнёс Якша, глядя ей прямо в глаза. — Потому что ты доверился мне, — совсем просто ответила Люмин. Такой ответ его не удовлетворил. Сяо цокнул и набрал побольше воздуха в грудь, чтобы попытаться ещё раз, но солнечная девчонка заговорила раньше: — Сначала я не хотела доверять тебе, — Люмин устало шмыгнула носом, — Я относилась к тебе с подозрением и опаской, как и ты ко мне, но потом что-то… изменилось. Ты рассказывал мне свои тайны и маленькие секреты, проводил со мной время и даже обещал защитить меня, если я назову твоё имя! Никто в Тейвате не относился ко мне так же, как и ты, Сяо. Вот почему я доверилась тебе. Это звучало как весьма очевидная лесть. Сяо фыркнул, сел ровно и хотел было обвинить Люмин в том, что она снова увиливает от ответа, да только не смог — от воодушевленных девичьих глаз цвета золота, глядящих на него так честно и грустно, у юноши даже язык не повернулся обвинить её в чём-то. — А ещё ты слишком очевидно пытался втереться в доверие, — Люмин вдруг улыбнулась, — Особенно когда заключил со мной контракт. — Мой долг — защищать… — оскалившись, начал было Сяо. — Ли Юэ. Я знаю, — перебила она, не стирая с лица этой лёгкой виноватой улыбки, — Прости, что я не рассказала правду и заставила тебя злиться, Сяо. Я не собираюсь никак вредить Ли Юэ или уничтожать то, что тебе дорого… Но если простить меня — выше твоих сил, то мы можем просто тихо разойтись и больше никогда не заговорить. Если хочешь, я могу даже уйти из Ли Юэ и найти себе другое место для жизни. Думаю, это будет честно и… — Нет. Слово сорвалось с губ резко, даже раньше, чем он успел подумать. Люмин удивлённо вскинула голову, и он тут же отвернулся, ругая себя сквозь сжатые зубы. Сяо нервно смял одной рукой своё белое одеяние — чуть левее кинжала на шее, там, где на грани болезненного пульсировало жаром его сердце, которое слова Люмин ранили куда сильнее, чем он ожидал. Ещё недавно Сяо было больно даже просто подумать о том, что ему придётся как-то… расправиться с Люмин, если она станет сопротивляться. Но когда она вот так просто и безропотно признала свою ложь и согласилась исчезнуть из его жизни, словно и не существовала вовсе, стало в тысячу раз больнее. Якша глубоко вздохнул, поворачивая голову обратно. Всем своим существом он ненавидел обман, недомолвки, неизвестность, словом, всё, что хоть как-то походило на ложь — не столько из-за долга, сколько из-за собственного ужасного опыта. А теперь его обманула та, кого он считал своей самой близкой подругой. Цветок шелковицы, подаренный им, был тому свидетелем! «Но ведь она объяснилась…» — прозвучал в мыслях слабый довод, — «У неё были причины для обмана и для недоверия…» Да, причины были, но… Снова всё упиралось в это по-детски обиженное «но». — Почему ты осталась именно в Ли Юэ? — угрюмо поинтересовался Сяо, желая выиграть себе ещё немного времени для раздумий. — Не могу сказать точно, — Люмин пожала плечами, — Когда я обошла все семь королевств, так и не найдя своего брата, то подумала, что я что-то упускаю… Я решила пройти весь этот путь заново и на этот раз искать гораздо тщательнее. Вот только… Даже когда я вернулась в земли Мондштадта, от моего энтузиазма оставались только жалкие крохи, но и они исчезли, когда я добралась до Ли Юэ. — Ты сдалась? — неверяще поднял брови Сяо. — Да. Я сдалась, — она быстро смахнула набежавшую слезу, — Я устала, я была в отчаянии и не знала, что мне делать дальше, Сяо! Я остановилась в Долине Гуйли, даже не дойдя до Гавани Ли Юэ, согласилась жить и работать у первой же встреченной сердобольной старушки, и все это просто потому, что у меня больше не осталось сил. Сяо не верилось. В голове проносились картины того, как смеялась над ним и вечно заражала его своим неугомонным энтузиазмом та Люмин, которую он всегда знал. Но… Кто же тогда сидит перед ним? И где та отчаявшаяся, обессиленная девчонка из Долины Гуйли, о которой она говорила? — Я надеялась, что это пройдёт. Думала, может, посижу в Ли Юэ месяц-два, отдохну и снова в путь… — продолжила Люмин, — Честно говоря, меня здесь ничего не держало и я действительно могла уйти в любой момент. Едва ли кто-то стал бы обо мне беспокоиться, разве нет? А потом… Потом появился ты. — Я? Сяо не стал бы врать: он очень живо помнил их первую встречу. А ещё лучше он помнил то, что рассказала ему тогда бабушка Юнь: «Она появилась в городе Гуйли примерно… месяца два-три назад. Искала себе работу и временное пристанище…» — зазвучал в голове скрипучий старушечий голос. — Ты, — подтвердила Люмин, по-прежнему не поднимая глаз, — Я не стремилась ни с кем подружиться, потому что никому не доверяла и думала, что скоро уйду из Ли Юэ. Я даже к тебе не планировала привязываться, но… Ты был таким интересным рассказчиком, терпеливо отвечал на мои вопросы и просто… просто общался со мной, поэтому каждый день я откладывала свой уход всё дальше и дальше, пока не забыла о нём совсем. Она вдруг хмыкнула и подняла голову, согрев Сяо тёплой благодарностью в глубине золотых глаз. — Наверное, я должна тебя поблагодарить. Если бы не ты и не этот наш контракт, я бы никогда не сделала шаг навстречу жителям Гуйли. Не только взрослым, но и детям тоже! Я стала заводить знакомства и открываться этим людям просто потому, что хотела показать им всем тебя, Сяо. Настоящего тебя — того, который умеет смеяться, улыбаться и вообще делать всё то же самое, что и обычные люди! У Сяо задрожали руки. Он замер, оцепенел, не смея даже дышать, чтобы только не прервать речь Люмин. В искренности её слов сомневаться не приходилось — Сяо не чувствовал в воздухе лжи, но его поразило кое-что другое: Люмин — закрытая, никому не доверяющая, одинокая — изменилась только для того, чтобы помочь ему. В голову даже закралась мысль — а не схитрила ли Люмин часом ранее, когда сказала, что жители Гуйли просто привыкли к нему? Может, это она заставила их всех привыкнуть? — У меня даже начало получаться! — радостная улыбка осветила лицо Люмин и почти сразу померкла, — Но… Да, я действительно не была до конца честна с тобой, поэтому мне лучше будет уйти и больше не попадаться тебе на глаза. Какое там полагается наказание за то, что я не выполнила свою часть контракта? Она явно старалась придать своему голосу бодрости, но выходило откровенно паршиво, особенно из-за лёгкого страха во взгляде. Аж тошно… Сяо до боли закусил губу и прикрыл глаза, метаясь в раздумьях — а что ему отвечать-то? Он и на ложь уже не особо злился, даже более того — юноша нутром чувствовал, что его несчастное многострадальное сердце просто разорвётся, если он вот так отпустит Люмин вникуда. Но переступить через свои принципы тоже оказалось не так-то легко. — Нарушитель контракта познает гнев Камня, — медленно, тщательно обдумывая свои слова, произнёс Сяо. Плечи солнечной девчонки вздрогнули, — Но ты его не нарушала, а то, что контракт не выполнен до конца… Кто тебе сказал, что всё кончено, Люмин? — А? — она смотрела на Сяо в полном недоумении. — Я получил то, чего я хотел, — юноша многозначительно хмыкнул, — Я узнал, кто ты такая и откуда взялась, но ты своё обещание выполнила не до конца. А ещё… Ты по-прежнему в процессе изучения культуры Ли Юэ. Как я могу оставаться в стороне, если обещал помогать? — Я не понимаю… — теперь руки дрожали уже у солнечной девчонки, — Ты же столько раз говорил мне о том, что ненавидишь, когда тебе лгут. Почему ты так спокоен? — Люмин, — от ровного, спокойного голоса мурашки пробежали по коже, но она всё равно подняла голову, натыкаясь на такой же спокойный, пусть и немного хмурый взгляд, — Полчаса назад ты сказала мне просто принять благодарность Шан, даже если я считал, что не заслуживаю её, и я тебя послушал. Теперь твоя очередь. Прими то, что я не злюсь и готов простить твою ложь. — Почему? — её голос стал даже тише ветра, гуляющего по равнинам Гуйли. — Потому что я не хочу тебя терять. В воцарившейся тишине Сяо насчитал ровно пять ударов собственного сердца, прежде чем Люмин полностью осознала его слова. Ещё пятнадцать — прежде чем её тело пробрала дрожь, а затем ещё тридцать, прежде чем она заговорила вновь: — Не думаю, что я это заслужила… — Люмин снова опустила голову и прижала колени к груди, пытаясь хоть как-то спрятаться от немигающего хищного взгляда Сяо. Знала, что это бессмысленно, но всё равно пыталась. — Можешь думать что хочешь, — Адепт перебил её не терпящим возражений тоном и потянулся одной рукой вперёд, легким прикосновением к подбородку не приказывая, но умоляя Люмин поднять голову, — Если ты действительно хочешь уйти из Ли Юэ и продолжить поиски брата, я не могу тебя останавливать, Люмин. Но если ты собираешься сбежать только из-за страха или из чувства вины передо мной, то я тебе этого не позволю. И снова Люмин спрятала лицо, прикрывшись ладонями, но так быстро, что Сяо едва успел разглядеть её ярко вспыхнувший румянец. Он закусил щёку изнутри, чтобы сдержать улыбку, но видела Селестия — это было невозможно… Вся эта ситуация выглядела до того абсурдной, что не засмеяться было как минимум очень тяжело. Подумать только, он — генерал Алатус, нелюдимый Анемо Якша — убеждает путешественницу сквозь миры в том, что не злится на неё после всей её лжи длиною почти в год! Окажись тут кто-то из его знакомых, точно бы усомнился в том, что Сяо в своём уме. — Я не хочу уходить… — тихонько произнесла Люмин, — Но и поверить в то, что ты не злишься, не могу. — Хорошо… Я злюсь, — она робко поглядела на Сяо сквозь пальцы, — Если честно, я просто в бешенстве! Я никому и никогда не позволял столько же, сколько позволил тебе, Люмин, и узнать, что ты скрывала от меня такое… Это тяжело. Но я по-прежнему не хочу тебя терять. В голосе Адепта действительно звенел праведный гнев, но в глазах, наполовину прикрытых нахмуренными бровями, проглядывались такие знакомые добрые искорки — те самые, которые частенько мелькали в его взгляде, когда Люмин приносила ему сладости или соглашалась послушать его истории, не перебивая и не посмеиваясь, насколько бы нелепо ни звучал рассказ. Она улыбнулась краешком губ. — Теперь верю, — на душе стало легче, когда Сяо перестал хмуриться и удовлетворённо кивнул, — Прости, что так вышло, Сяо. Я благодарна за то, что ты дал мне ещё один шанс, но у меня будет просьба. — Говори. — Сохрани мою историю в тайне, — Люмин сложила ладони перед лицом в умоляющем жесте, — О большем не прошу. Я доверяю тебе, но мир вокруг по-прежнему вижу враждебным и не хочу показывать ему свои слабые места. — Я… — Якша тяжело вздохнул, — Я понимаю. Так и быть, я никому не расскажу. «Но если слова о том, что ты не собираешься вредить Ли Юэ окажутся ложью…» — Сяо поджал губы и оборвал мысль, не доведя её до конца. Пока что ему хотелось верить этим честным и благодарным золотым глазам. Остаток вечера прошёл будто в тумане. Люмин не рассказала ему больше ничего нового. Единственное — перед самым уходом, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а на холм под деревом гинкго опустились сумерки, Люмин раскрыла ладони и доверчиво продемонстрировала Сяо то, чего он точно не ожидал увидеть: над её рукой парили маленькие созвездия, так хорошо заметные на фоне закатного неба. Мурашки пробежали по спине Адепта, когда он втянул носом воздух и узнал тот самый запах, который преследовал его уже без малого год, — холодная пыль далёких звёзд. — Небо здесь полно звёзд, но они совсем не такие, как дома… — с грустью прошептала Люмин, трепетно покачивая на ладони, возможно, единственное, что у неё осталось от родного мира. Немногим позже Сяо довёл её до самых городских ворот. Даже задержался у них ненадолго, провожая солнечную девчонку взглядом, прежде чем вернуться на постоялый двор Ваншу. Перед глазами всё плыло, а мысли путались и никак не складывались хотя бы во что-то нормальное, а Сяо всё надеялся, что это пройдёт через часок-другой. Ошибся. Туман в голове упрямо не желал рассеиваться. Сяо ужинал в кругу семьи, но не мог даже вспомнить, что было в его тарелке. О чём-то болтал с братьями, но в памяти не отложилось ни единого слова из их разговора. Чем бы он ни занимался, мысли то и дело возвращались ко всему произошедшему под деревом гинкго. Сидя в своей комнате в приглушённом свете бумажных фонариков, Сяо пытался привести копьё в порядок — очищал от запекшейся крови монстров, точил лезвие, искренне стараясь сосредоточиться хотя бы на этом деле, но всё тщетно. Стоило только золотистым отсветам пробежаться по острию, и перед взглядом Сяо вновь встали эти честные солнечные глаза, испуганные и отчаявшиеся. С тяжёлым вздохом юноша отложил в сторону тряпку и вернул Нефритовый Коршун на стойку. Безнадёжно. Удручённый собственной рассеянностью, Якша тяжело рухнул на кровать и сел, подпирая голову рукой. Жар от собственных щёк чувствовался даже сквозь перчатку. Сяо не солгал: он действительно злился, он был в настоящем бешенстве, когда перед ним раскрылось разом столько тайн и недомолвок. А сердце ныло от обиды. Он ведь верил, словно малое дитя… Сяо столько раз ловил себя на мысли о том, что Люмин хитрит и сбегает от ответа, отдавал себе отчёт в своих действиях, но потом снова позволял играть собой, непритворно цепляя на лицо маску наивности. Ну не дурак ли? Однако, другие его слова тоже были правдой — он действительно не хотел терять Люмин. Почему-то только сейчас, когда растревоженный, взбешённый разум немного остыл, а чувства улеглись, Сяо подумал, что эта фраза звучала как-то… двусмысленно. Как будто бедная Люмин была для него не просто подругой, а кем-то бо́льшим. «Единственной подругой?» — мысленно фыркнул Сяо, — «Единственной и поэтому лучшей?» Сяо бы посмеялся, да только не получалось из себя выдавить даже слабую ухмылку. Прохладный ночной ветер, врывающийся в комнату через раскрытое окно, совсем не остужал предательски покрасневшие щёки юноши, и даже прикосновение холодных пальцев не помогало. Якша скривился. Ох, если его братья и сёстры вдруг прознают о случившемся… Сяо боялся себе представить, сколько шуток про подружку разом свалится ему на голову. Сяо не ожидал от этого вечера больше ничего необычного. По крайней мере, он надеялся на это: хватит с него впечатлений на сегодня. В окружении родных стен он чувствовал себя расслабленно: привычная, уютная комната успокаивала его, и уже через несколько минут от навалившейся усталости стали слипаться глаза. Возможно, стоило лечь спать. За окном давно наступила ночь, весь постоялый двор затих, и только Анемо Якша продолжал бодрствовать, сопротивляясь усталости, которая так и тянула его голову к подушке… Мурашки ощутимо пробежали вдоль позвоночника, когда сквозь дрёму Сяо расслышал до боли знакомый, тихий – не громче шелеста ветра за окном – и очень робкий шёпот, зовущий его по имени. Сон как рукой сняло. Сяо вскочил с кровати и стремительно обернулся. В комнате больше никого не было, но этот голос прозвучал так близко, словно Люмин стояла прямо у него за спиной — только подайся назад, и шею согреет тёплое дыхание, а её губы прикоснутся к остроконечному уху. Но Люмин за спиной не было. Только через несколько мгновений до Адепта дошло, откуда на самом деле раздался этот зов. А ещё через секунду он услышал перед собой сдавленный, испуганный писк. — Сяо! — то ли возмущённо, то ли неверяще зашипела Люмин. От неожиданности она попятились назад и с силой врезалась поясницей в стол — ваза с цветами на нём опасно закачалась. — Ты звала меня? — с ходу задал вопрос он, напряжённо оглядывая знакомый дом в поисках чего-то, хотя бы отдалённо напоминающего опасность. Клочки изумрудной дымки оставили в воздухе короткие следы-полосы, потянувшись за ним следом, и Сяо развеял их коротким взмахом руки. Тревога клокотала в горле, сердце с непривычки билось слишком быстро. Это был первый раз, когда Люмин назвала его имя — за прошедшие месяцы, несмотря даже на то, что Сяо иногда напоминал о своём обещании, она так и не попросила о помощи. Якша искренне надеялся на то, что этому была одна причина — Люмин просто не попадала в неприятности, из которых её пришлось бы вытаскивать. — Да, я… — она запнулась и стыдливо опустила глаза в пол, — Мне ничего не угрожает, поэтому можешь успокоиться. Этой фразы хватило, чтобы вздыбленные волосы на затылке Сяо нехотя опустились, а мышцы, напряжённые до боли, расслабились. Из груди вырвался облегчённый вздох. — Тогда зачем ты меня позвала? — устало, без нажима поинтересовался он. Челюсти сводило от желания зевнуть, но Сяо держался: не хотел, чтобы Люмин чувствовала себя виноватой из-за этого. И с каких пор он стал так беспокоиться о чувствах Люмин? Она что-то не сильно переживала, когда недоговаривала ему правды. — Прости… — судя по голосу, виноватой она себя всё-таки чувствовала. Непривычно, — Я просто… Мне до сих пор не верилось, что ты не злишься. А потом я вспомнила о твоём обещании и решила попробовать. Думала, если ты не появишься, то значит точно — всё, рассердился! Брови Сяо удивлённо взметнулись вверх. Серьёзно? С каких это пор она стала такой мнительной? Что-то он не мог припомнить, когда в последний раз видел Люмин такой пристыженной и оробевшей — не считая сегодняшний день, конечно. Но даже несмотря на своё удивление, Сяо не мог не почувствовать, как свернулось плотным клубком довольство у него в груди — Люмин всё-таки им дорожила. Так сильно, что додумалась проверить его обещания, не взглянув на время. — Мхм… — Якша медленно кивнул, — Я не нарушаю своих обещаний, Люмин. Даже если бы я злился на тебя, то всё равно откликнулся бы на твой зов. — Оу… — она стушевалась. Сяо еле сдержал ухмылку при взгляде на её пунцовые щёки. — К тому же, вечером я сказал, что злюсь, но всё ещё не хочу тебя терять, — он потер глаза, которые снова стали слипаться от усталости, — Твои тревоги не могли подождать до утра? — Да я что-то… Не подумала, — виновато хмыкнула Люмин, и её щёки стали ещё краснее, — Прости, пожалуйста… Могу я загладить свою вину? — Как? — Якша недоумевающе приподнял одну бровь. Лицо Люмин тут же повеселело, хотя стыдливый румянец никуда не делся. Она заговорщически улыбнулась юноше и махнула одной рукой, словно прося его оставаться на месте, а сама ушла вглубь кухни. Смутное чувство дежавю осело на языке Сяо. Оно стало сильнее, когда вернувшаяся Люмин протянула ему свёрток, сладко пахнущий миндалём и молоком. — Миндальный тофу? — под тканью Сяо нащупал что-то, напоминающее закрытую миску. — Да, — Люмин наклонилась и подёргала узелок, проверяя его прочность, — Я надеялась, что это умилостивит тебя, если ты всё-таки будешь злиться на меня за мою ложь… Или за то, что я тебя разбудила. — Значит, ты всё-таки подумала о том, что могла бы подождать до утра? Пойманная на слове, Люмин снова вспыхнула, но на этот раз отворачиваться не стала — напротив, она скрестила руки на груди и свирепо поглядела на Якшу, а широкая улыбка на её губах, казалось, вот-вот обнажит белые зубки в оскале. Сяо тут же довольно усмехнулся. Вот она — та Люмин, которую знал он. — Возможно, — неопределённо повела плечом солнечная девчонка, — Но тогда я бы точно не уснула, а только проворочалась всю ночь и накрутила себя ещё сильнее. А теперь… По крайней мере, мне стало спокойнее. Извини, что разбудила тебя, Сяо. Спокойной ночи. — И тебе, — Якша слегка поклонился ей на прощание, улыбнулся и исчез в ночи, бережно прижимая свёрток с миндальным тофу к груди. Уже дома — в его комнате на Ваншу — свёрток занял своё место на столе, в том углу, до которого не доставали лучи утреннего солнца. Сяо пообещал себе съесть подаренный десерт завтра. Сегодня усталость оказалась куда сильнее голода — лишь поэтому Якша оставил свёрток в покое и, едва скинув сапоги, рухнул на кровать. И всё равно, несмотря на усталость, лёгкая блаженная улыбка играла на его губах, а сердце теплело от одной-единственной мысли: «Она всё ещё меня не боится…» — с трепетом думал Сяо, проваливаясь в сон.

***

Жизнь Сяо снова вернулась на круги своя. С каждым днём слабели холода́, а весна приветливо дышала в лицо теплом и запахами тысячи распустившихся в Ли Юэ цветов, и солнце всё дольше задерживалось на небе, растягивая дни, словно густой мёд. Сяо оживал на глазах. Даже если он перенёс зиму легко, это не отменяло того факта, что наступлению тёплых дней он радовался так же, как дети радуются долгожданным подаркам, — искренне, до дрожащих, сжатых в кулачки рук. Мудрая Верр Голдет, коротая дни за своей стойкой на постоялом дворе, каждый раз провожала Сяо заинтересованным взглядом, когда он возвращался домой или отправлялся в дозор. Однажды ему даже удалось услышать, как она говорит украдкой Хуай Аню: — Генерал Алатус весь от счастья светится… Хорошие дни нас ждут, — старое суеверие Ваншу прямо-таки повисло в воздухе. И Сяо не мог с ней спорить — он действительно светился от счастья. Возможно, не только весна была тому причиной. Ещё год назад в это время он не беспокоился ни о чём и только наслаждался наступлением тёплых дней. На сердце становилось легко и радостно, когда то тут, то там Сяо удавалось разглядеть свидетельства того, что зима покидает Ли Юэ: распустившиеся глазурные лилии на Тростниковых Островах, деревья, покрывшиеся робкой листвой, густая трава под ногами… Теперь же что-то неуловимо изменилось. Когда Сяо направлялся к Долине Гуйли после патруля, когда мельком кидал взгляд на дерево гинкго на холме и даже когда просто думал о Люмин, что-то незнакомое, животрепещущее волной поднималось в его душе. Язык всё ещё немел от фантомного запаха звёздной пыли, но больше — ничего. Сяо больше не боялся неизвестности, потому что тайн и недомолвок между ним и Люмин просто не осталось. А от мысли о том, что он не нарушил контракта и выполнил свой долг Защитника Ли Юэ, от сердца отлегло — теперь он мог продолжить жить, как раньше, не боясь ни за свой дом, ни за своих близких. А точнее, почти как раньше. Конечно же братья и сёстры заметили то, что Сяо так отчаянно пытался скрыть. Они пошучивали над своим бедным младшим братом, щёлкали его по носу, если он начинал витать в облаках, и многозначительно глядели вслед, когда он уходил с постоялого двора Ваншу, тщетно пытаясь остаться незамеченным. — Дела, — так он отвечал на вопрос о том, куда направляется, и исчезал прежде, чем его успеют спросить ещё раз. Это смотрелось безумно глупо. Сяо понимал, что однажды его близкие обо всём узнают, если только не узнали до сих пор, но не мог пересилить собственные привычки. Он доверял своей семье, искренне её любил, но рассказывать о многом, включая свои чувства, до сих пор не мог. Не хотел, наверное… Или всё же не умел? Нет, наверное, всё-таки не хотел. От мысли о разговоре с братьями и сестрами, как бы сильно Сяо их ни любил, сразу ком вставал в горле… Но почему-то рассказывать о своих чувствах Гуй Чжун для него оказалось на порядок легче. Сяо не удивлялся. Владычица Пыли была взрослой, чуткой, умудренной тысячелетиями опыта богиней, которая невероятно тонко понимала чужие чувства и эмоции, а своего воспитанника — в особенности. Сказался опыт их прежних дней, когда Сяо мог общаться с ней лишь жестами и взглядами. Гуй Чжун прекрасно понимала его тогда, не утратила этого навыка и сейчас. Может, именно поэтому Сяо оставался в Обители Извилистых Троп едва ли не после каждой медитации для очистки Кармы. Иной раз бывали и дни, когда юноша возвращался к заветным каменным вратам даже без особых на то причин. Он не любил навязываться, но каким-то образом всё равно соглашался со всеми предложениями своей наставницы. Сяо из раза в раз задерживался в Обители подольше, чтобы просто… просто поговорить с Гуй Чжун, помочь ей с делами или позволить втянуть себя в партию игры в го. Он соглашался с благодарностью, чтобы порадовать её, чтобы увидеть ещё раз искорки азарта в голубых глазах напротив. Уж ему ли не знать, как сильно наставница любила побеждать? — Как твои успехи, Сяо? — поинтересовалась богиня, когда они в очередной раз оказались по разные стороны доски, схлестнувшись в жестокой битве, — Продолжаешь сбегать от своих братьев и сестёр, не отвечая на их вопросы? — Верно, — Якша сделал ход со сконфуженной улыбкой, — Я думаю, скоро я им расскажу. Мне и самому не нравится убегать, ничего не объясняя, но… Я не могу иначе. — Иногда перемены — долгий процесс, — философски заметила Гуй Чжун, а затем добавила, не сдержав смешка, — Но если ты надеешься дождаться момента, когда Бонанас и Босациус перестанут дразнить тебя за каждый вздох, то, боюсь, придётся подождать ещё пару веков. Сяо фыркнул, отведя в смущении взгляд. — Мне иногда кажется, что они уже знают… — Сяо задумчиво перекатывал в руке чёрный камешек, — По крайней мере, догадываются. Может, не все, но Индариас — точно. — Недаром она моя лучшая ученица, Сяо, — женщина негромко рассмеялась, — С другой стороны, Индариас достаточно благоразумна, чтобы не распускать слухов на основании одних только догадок. Она не станет ничего рассказывать другим, пока не услышит правду от тебя. — Вы правы, госпожа, — вздохнул он, соглашаясь. Индариас всегда была для него авторитетом. Ей можно верить, её можно не бояться, её можно всегда попросить о защите — должно быть, такова судьба любой старшей сестры. Сяо поднял голову, молча наблюдая за наставницей и любуясь её нежным, юным лицом и задумчивым видом. Взгляд голубых глаз порхал от одного угла доски к другому: Гуй Чжун не любила делать необдуманных ходов. Несмотря на тысячи лет жизни за плечами, каким-то невероятным образом ей всегда удавалось балансировать на грани — выглядеть такой молодой и вместе с тем мудрой девушкой, в которой только слепец не разглядел бы божество Ли Юэ. — Что такое? — Сяо встрепенулся, когда женщина поймала его взгляд, и тут же с удивлением обнаружил, что настал его ход, — У меня что-то на лице? Юноша даже не успел ответить, как из широкого рукава своих одежд Гуй Чжун уже вытянула маленькое зеркальце — старое, подаренное ей Мораксом ещё Селестия знает сколько лет назад, но до сих пор трепетно хранимое и любимое. — Нет-нет… — так ничего и не увидев, богиня спрятала зеркальце обратно и вопросительно посмотрела на Сяо, — Я просто… Вспомнил, что так и не поблагодарил вас за тот совет. Он очень помог мне разобраться со своими страхами и сделать шаг навстречу Люмин. Спасибо вам за вашу доброту и мудрость, госпожа. Не будь между ними столика с доской, Сяо бы точно поклонился так низко, чтобы коснуться лбом земли, но — увы! — у него вышло только нагнуться и застыть в паре сантиметров от ровной деревянной поверхности стола. Не то чтобы Гуй Чжун спокойно приняла от него настолько низкий поклон… — Не стоит благодарности, мой дорогой Сяо, — богиня ласково улыбнулась ему, а в её глазах показалась неприкрытая гордость, — То, что вы сблизились, для меня и было лучшей наградой. — Мы… действительно сблизились, — слова прозвучали едва различимым шёпотком ветра, а щёки Сяо тут же налились пунцовой краской. Такие подробности… очень сильно смущали! — Даже слишком. — Слишком? — повторила за ним богиня с каким-то неуловимым смешком в голосе. — Я очень часто навещаю её, — несмотря на то, как сильно пылали его щёки, Сяо нашёл в себе смелость сознаться, — У меня ещё никогда такого не было, госпожа, и я… Я не понимаю! С Люмин я чувствую себя хорошо, хочу приходить к ней снова и снова, слушать её истории и рассказывать ей что-то в ответ. Мне даже иногда кажется, что я вижусь с ней чаще, чем со своими братьями и сестрами. А ещё… — Что? — Гуй Чжун усилием воли не дала улыбке на своих губах растянуться ещё шире. Она догадывалась, к чему всё идёт, но позволила бедному, запутавшемуся в своих чувствах Сяо сказать об этом самому. — Я хочу сделать ей подарок, — Якша вскинул голову, и его жёлтые глаза тут же заблестели в предвкушении, — Каждый раз, когда возвращаюсь, думаю о том, чтобы что-то ей принести. Хочу, чтобы она улыбалась как можно чаще и никогда больше не плакала. Только вот… Не знаю даже, что подарить. «Ведь то, чего она желает больше всего на свете, я ей дать не смогу…» — пронеслось в мыслях. Якша умолк и прикрыл ладонями горячие от смущения щёки. Плечи слегка дрожали… Сяо и сам от себя не ожидал такой откровенности, но не жалел о ней — впервые за последние дни на душе стало легко. Гуй Чжун пришлось очень постараться, чтобы сдержать рвущийся наружу нежный, ласковый смех. Иногда она действительно забывала о том, что в глубине души Сяо совсем не тот грозный воин, каким выглядел снаружи, а скорее невинное и наивное дитя, которое ещё так мало знает об обычной жизни за пределами поля боя. Бедняжка ещё никогда не слышал об этом новом для него чувстве — привязанности и любви совсем иного толка, нежели братская и сестринская. Архонт не озвучила своих мыслей только чтобы не смущать и без того красного до корней волос Сяо. Зато неожиданно широко улыбнулась и бросила: — О, ну разве это не прекрасно? Ты определённо делаешь успехи, Сяо! Раз так, у меня будет к тебе предложение, — юноша тут же заинтересованно вскинул голову, хватая хитрый взгляд голубых глаз, — Если ты выиграешь эту партию, я помогу тебе с подарком для Люмин. Что скажешь? Сяо взволнованно вцепился пальцами в ткань штанов и весь обратился в слух. Предложение Гуй Чжун звучало как самая настоящая сказка! На деле ведь он уже далеко не первый день ломал голову над тем, какой подарок ему следует преподнести Люмин. Сладости? Банально. Корзина целебных трав? И того хуже. Сяо хотелось, чтобы его дар был особенным — таким, чтобы улыбка на лице у Люмин задержалась как можно дольше, желательно на всю оставшуюся жизнь. И даже если иногда голос разума пытался одёргивать его, то и дело задавая глупые вопросы вроде «зачем?» или «для чего?», Сяо не слушал. Не хотел. — Я согласен! — тут же энергично закивал он, с готовностью хватая и укладывая на доску ещё один черный камешек. На какое-то время в воздухе повисло напряжённое молчание, прерываемое только стуком камешков о доску и негромким шорохом рукавов ханьфу богини, то и дело цепляющих поверхность стола. Сражение на деревянной доске в этот раз выдалось действительно нелёгким — Якша понял это, уловив едва слышное задумчивое «хм», сорвавшееся с губ Гуй Чжун. Какое-то время спустя Сяо до боли прикусил губу, оглядывая замысловатый узор из черных и белых камешков, который сложился на доске. Результаты неутешительные… Он проигрывал и не видел ни одного способа спасти своё бедственное положение, как бы ни старался сосредоточиться. Сердце, распалённое азартом, ощутимо билось где-то в горле, черный камешек неприятно холодил ладонь. «Плохо дело… Плакал твой подарок, Люмин» — тут же пронеслось у него в голове. Якша украдкой взглянул на свою противницу. Гуй Чжун выглядела абсолютно спокойной, ни позой, ни выражением лица не выказывая превосходства над соперником, и почему-то даже привычные задорные искорки в её глазах не плясали. Сяо невольно засомневался в том, что брошенное ею «хм» не было хитростью, чтобы ослабить его внимание, а потом нанести удар. Целиком поглощённый своими невесёлыми размышлениями, Сяо даже не сразу почувствовал, как на плечо ему опустилось чьё-то тяжёлое, тёплое дыхание. — Ты терпишь поражение, Сяо, — прозвучал бархатистый смешок прямо над ухом. — Г-господин! — юноша подпрыгнул на месте, выронив от неожиданности несчастный камешек из руки. От смеха Моракса мурашки пробежали по спине. Сяо развернулся к Архонту лицом, насколько хватило гибкости, и склонил голову в уважительном приветствии и тщетной попытке спрятать заалевшие щёки. Он этого не ожидал! А Властелин Камня был собой необычайно доволен — широкая клыкастая улыбка, играющая на его губах, прямо говорила об этом. — Подкрадываться было совсем не обязательно, Моракс, — Гуй Чжун цокнула и осуждающе покачала головой, глядя на супруга исподлобья. Один только забавно сморщенный нос выдавал то, что она злится не по-настоящему. — Подкрадываться? — Архонт состроил оскорбленный вид, — И в мыслях не было. Гуй Чжун только снисходительно покачала головой, словно говоря — не верю! Ни единому слову не верю. Сяо же, напротив, пристыженно опустил голову, крепко уверенный в том, что это он виноват — так увлёкся игрой, что не заметил возвращения Властелина Камня! Ни его шагов, ни его дыхания, ни даже его тяжёлой, почти каменной ауры, которая сейчас ощутимо давила на кости. Юноша коротко прочистил горло и вновь уткнулся взглядом в доску, стараясь найти хоть какой-то выход из своего незавидного положения. Гуй Чжун всё ещё ждала его хода, и пусть даже они оба понимали, что Сяо стоит в шаге от проигрыша, никто не смел завершать партию раньше положенного. «Сдаваться — удел слабых и боязливых. Ситуация всегда может измениться» — так она любила говорить. К тому же, на кону стоял подарок для Люмин, и хотя бы поэтому Сяо не собирался отступать так просто. — Ты мог бы сделать ход сюда… — пророкотал Моракс прямо над ухом, указав куда-то на край доски. Сяо тут же опустил глаза в указанный угол и сконфуженно замер. И правда… Из-за волнений он и не подумал о таком варианте. Черный камешек уверенно стукнул о деревянную доску, приземляясь аккурат на её край, и в этот момент — Сяо своими глазами видел! — тень пробежала по спокойному лицу Гуй Чжун. — Это жульничество, — констатировала она. Сяо боязливо втянул голову в плечи, но богиня смотрела не на него. Колючий взгляд голубых глаз был прикован к Мораксу, который, казалось, не испытывал ни капли угрызений совести от содеянного. — Всего лишь небольшой урок, — парировал он, — Я ведь тоже наставник Сяо, моя драгоценная. — И о чём же твой урок, Моракс? — женщина улыбалась ему почти угрожающе. Сяо взволнованно покосился на то, как она сжала белый камешек между пальцев, и напряг слух в твердой уверенности, что вот-вот услышит треск и следом шорох сыплющейся каменной крошки. — Хм… — Архонт задумчиво подпёр подбородок ладонью и взглянул на Сяо с сожалением, которое с трудом проглядывалось сквозь его задор. Должно быть, он не ожидал, что Гуй Чжун пойдёт на принцип, — Даже на грани поражения не следует терять трезвость мысли, Сяо. Иногда решение лежит совсем рядом. Нужно только… посмотреть на ситуацию под другим углом. Сяо благодарно склонил голову, принимая наставление без тени насмешки или сомнений, ибо верил — всё, чему его учат Архонты, ценно, и каждая из их мудростей заслуживает уважения. И только поднимая голову от земли и оглядываясь мельком на Гуй Чжун, Сяо отчётливо разглядел на её лице злость, мастерски спрятанную за натянутой улыбкой. Владычица Пыли сейчас явно сожалела о том, что когда-то решила научить Моракса обращаться со словами так же легко и непринужденно, как она. Вот и результат — теперь даже самый очевидный бред из его уст звучал как ценный урок. Остаток раунда прошёл в тишине. Даже Моракс больше не пытался подсказывать Сяо — не иначе как боялся гнева своей супруги. И только после того, как результаты партии были произнесены вслух — двадцать очков у Сяо против девятнадцати у Гуй Чжун! — юноша расслышал смешок своей богини. Короткий, одновременно разозленный и восхищённый, а ещё… по-прежнему ласковый. Владычица Пыли злилась совсем не на него. — Поздравляю с победой, Сяо. Это была хорошая игра, — женщина улыбнулась, честно признавая своё поражение, и у Якши тут же что-то затрепетало под рёбрами. Пусть Гуй Чжун никогда не скупилась на похвалы, каждый раз был чем-то особенным. Тем более когда речь шла о том, чтобы обыграть её в го! — Благодарю, госпожа… — он поклонился, едва не прикоснувшись лбом к деревянной доске, — Я бы не победил без… кхм, помощи. — О, не беспокойся об этом, — её улыбка из добродушной вмиг сделалась угрожающей, — О Мораксе и его нечестных приёмах я позабочусь сама. Сяо нервно сглотнул, когда разглядел в её голубых глазах хитрые, кровожадные, многообещающие искры — явный знак того, что Властелину Камня придётся ответить за свою дерзость, но вот как именно… Сяо знать не желал. Он даже оглянулся через плечо на мужчину, который безмятежно глядел вдаль, любуясь несуществующим горизонтом на одном из плавающих островков позади и даже не подозревая, что его ждёт. Бедный, бедный Гео Архонт… — А теперь… — богиня с тяжёлым вздохом поднялась из-за столика и поманила Сяо за собой, — Как и обещала, я помогу тебе с подарком. Адепт с готовностью последовал за ней через хитросплетения подвесных дорожек и плавающих островков обители и всё гадал — что такого могла предложить ему Гуй Чжун? Он ни в коем случае не сомневался в мудрости своей богини и был твёрдо уверен, что подарок она сумеет подобрать самый подходящий, но не мог унять свой интерес. Может, это будет головоломка? Или странный механизм, который пригодится Люмин в обычной жизни? Всё-таки в инженерном деле Гуй Чжун не было равных: она изобрела и подарила людям столько интересных приспособлений, что не сосчитать, и останавливаться на достигнутом не собиралась. Смутные догадки начали закрадываться в голову Сяо, когда он ступил на один из самых любимых своих островков в обители. Он даже замедлил шаг, чтобы подольше задержаться в этом месте, а Гуй Чжун спокойно направилась прямо вперёд, вглубь прекрасного сада, который раскинулся перед ними, простираясь до самого края плавучего острова. В божественном саду росло всё, что только можно было встретить в Ли Юэ и даже за его пределами — закатниковые и персиковые деревья, яблони, шелковица всех сортов, цветы цинсинь и даже мондшадтские сесилии — подарок от самого Анемо Архонта, как рассказывала когда-то Индариас. Но особенное место в этом саду занимали, конечно же, глазурные лилии. Их сладкий аромат окутал Сяо и мгновенно развеял все его мысли, не давая сосредоточиться. Казалось, стоит ему приоткрыть рот, и сладость, крупицами повисшая в воздухе, тут же осядет на языке и растечется по нему, как мёд. Якша пришёл в себя не сразу. В чувство его привела только холодная роса, откуда-то появившаяся на руках. Сяо непонимающе похлопал глазами и уставился на настоящее, как ему показалось, чудо — в его руках, щекоча нос сахарным ароматом, был целый букет глазурных лилий. Не диких, что важнее, а выращенных в саду самой Владычицы Пыли! — Г-госпожа… — пролепетал он с благоговейной дрожью в голосе, — Я не могу их принять, это очень дорогой подарок! — Я же обещала помочь тебе, — совершенно беззаботно парировала Гуй Чжун, словно это не она сейчас вручила ему букет, который торговцы в Ли Юэ оценили бы в целое состояние, — К тому же, цветы уже сорваны, Сяо. Их не вернёшь обратно, поэтому тебе остаётся только принять этот подарок. «О, ну конечно…» — Сяо обиженно сморщил нос, — «С вами, как всегда, не поспоришь, госпожа…» — Ты ведь хотел подарить Люмин что-то особенное, разве нет? — заискивающие нотки послышались в её голосе. Сяо кивнул, не поднимая глаз на богиню — не хотел, чтобы она увидела эту глупую, детскую обиду в его взгляде. Но пришлось, когда Гуй Чжун прикоснулась кончиками пальцев к его подбородку, заставив поднять глаза сперва на неё, а затем ещё выше. Якша заворожённо смотрел на то, как ненастоящее солнце обители пробивается лучами сквозь листву цуйхуа и песчаного дерева, окрашивая их в золото. — Люди в Ли Юэ говорят, что краше цветов, чем в моём саду, в Тейвате не найти, — прошептала Гуй Чжун, широким жестом обводя весь сад, — Я так не думаю, Сяо. Красота — это не та вещь, которую можно измерить так просто, но если ты считаешь эти лилии чем-то ценным… Если они принесут тебе счастье, я буду рада отдать их тебе. — Я… — слегка пристыженный юноша умолк и прижал букет к себе крепче, зарываясь ненадолго носом в распустившиеся цветки, чтобы спрятаться от внимательного взгляда. Глазурные лилии пахли так по-родному… Сяо словно был в объятиях наставницы, — Я понял. Благодарю вас за щедрость, госпожа. Теперь в её глазах теплилась гордость. В последнее время Сяо учился на удивление быстро, и в этом была только заслуга Люмин — такого неожиданного, но страстно желанного для Сяо источника тепла и нежных чувств. Гуй Чжун с нетерпением ждала дня, когда ей представится, наконец, возможность лично встретиться с этой загадочной девочкой. Безумно хотелось узнать поближе ту, на чьей совести лежали такие резкие перемены в характере Сяо. — Ступай, — проворковала она, заботливо смахивая со лба воспитанника непослушные чёрные пряди, — Но если тебе понадобится помощь, поддержка или просто свободные уши, то я всегда жду тебя здесь, Сяо. Не забывай об этом. Якша улыбнулся ей в ответ и решительно закивал, а затем сразу устремился к краю островка-сада — у обрыва его уже ждал подвесной золотой путь, сотканный из магии Адептов, который вёл прямо к выходу из обители. Незамысловатый, даже без загадок и головоломок. Сяо бежал по полупрозрачной тропе легко, не оглядываясь, поглощённый собственными мыслями. Он предвкушал то, как отреагирует на такой подарок Люмин. Не стоило ожидать от чужестранки чего-то особенного, но юноша всё же надеялся на то, что она запомнила хоть что-то из множества его рассказов о глазурных лилиях и их значении в Ли Юэ. Должно быть, только из-за этого он не заметил, как вслед ему глядят с какой-то влюблённой родительской гордостью две фигуры, едва различимые на далёком островке-саду. — Я не сомневаюсь в том, что ты знаешь, что делаешь… — начал Моракс, как только вдалеке послышался тяжёлый стук захлопнувшихся врат обители, — Но, может, объяснишь, что это было? Гуй Чжун покосилась на него с донельзя хитрой и самодовольной улыбкой, от которой приятные мурашки тут же пробежалась вдоль позвоночника мужчины. Тысячелетия союзничества, совместного правления и обоюдной любви наложили на Архонтов свой отпечаток. Моракс прожил бок о бок с Гуй Чжун достаточно долго, чтобы научиться понимать язык её тела так же хорошо, как и её речи. Все эти её многозначительные взгляды, лёгкие кивки, с виду ничего не значащие прищуры и едва заметные взмахи руками складывались в настоящие монологи, которым не нужны были ни слова, ни голос. Моракс, если честно, был немного удивлён, когда получил через такой монолог просьбу помочь Сяо. Даже подумал сперва, что чего-то не понял, ошибся, ведь это было нечто совсем из ряда вон выходящее: чтобы его супруга, которая до ужаса не любила проигрывать, сама просила одолеть её? Бред. Но это была правда, и Моракс послушался безмолвного приказа. Теперь же он жаждал объяснений. — Просто помогаю бедному Сяо сделать шаг навстречу своему счастью… — как только тонкие руки обхватили его шею, мужчина тут же подался вперёд, прикасаясь нежными, порхающими поцелуями к её щекам и ямочкам от этой хитрой улыбки, — Ты появился очень вовремя, любовь моя. Спасибо, что подыграл. — Всегда пожалуйста, — проурчал Архонт в ответ. В янтарных глазах застыла безмолвная просьба — дракон желал награды за сделанное, а то, как требовательно он тёрся чешуйчатой щекой о шею Гуй Чжун, только подтверждало его нетерпение. Богиня усмехнулась. Она тоже весьма неплохо знала язык тела Моракса, и лишь поэтому поддалась ему сразу. В душе мужчина возликовал, когда мягкие губы супруги прикоснулись к его собственным, запечатывая уста поцелуем с лёгкими нотками сладости, которая витала в воздухе. Веки Архонта затрепетали и медленно опустились, а когтистые пальцы сжали плечи Гуй Чжун так осторожно, будто она была сделана из стекла, — стоит лишь немного надавить, и сломается. Но ему всё равно было мало, до безумия мало. Все в Ли Юэ знали, что Гео Архонт влюблён в свою союзницу, но мало кто догадывался, насколько он был влюблён. Моракс обожал и трепетно хранил в сердце её голос, её нежный смех, все изгибы её тела, влюбляясь заново едва ли не каждый раз, когда встречал Гуй Чжун после даже недолгой разлуки — как сейчас, к примеру. — И что на тебя нашло? — промурлыкала женщина, на деле совершенно не нуждаясь в ответе. Скорее игриво, чем всерьёз, она попыталась отпихнуть Моракса от себя, но безуспешно — он тут же переключился на протянутую ладонь, целуя подушечки пальцев и костяшки с нежностью, которой позавидовал бы любой молодожён в Ли Юэ. Среди Адептов даже гуляла старая полушутка-полуправда — перед кем, мол, может склонить голову Моракс? Только перед Селестией… И перед своей женой. — Ничего особенного… — мужчина успокоился только после того, как оставил свои поцелуи-метки на каждой выступающей косточке, — Просто ужасно соскучился. — Тебя не было всего три дня, — от ласкового смеха Гуй Чжун его и самого тянуло улыбаться. — Целых три дня! Неприкрытая обида, которая звучала в голосе Архонта, только сильнее развеселила Гуй Чжун. Пусть на её лице играла радостная улыбка, во взгляде всё равно проглядывались нотки грусти. Она прекрасно знала — будь на то воля Моракса, он бы никогда не уходил даже на такой короткий срок, как эти три дня, чтобы не терзать собственное сердце. Кто же знал, что драконья верность причиняет столько неудобств? — Ну-ну… — богиня встала на носочки, чтобы дотянуться и чмокнуть Моракса в кончик носа. Его обида тут же испарилась вникуда, — Главное, что теперь ты дома, милый мой. Гуй Чжун смотрела в эти ласковые янтарные глаза и думала — почему же Моракса называют каменным и бесчувственным? Наверное, жители Ли Юэ привыкли видеть его в роли сильного, воинственного Архонта, и никому до сих пор не посчастливилось увидеть Властелина Камня таким — нежным, мягким, влюбленным. — Я и в самом деле скучаю… Голос Моракса звучал едва слышно, устало, и он приблизился, уткнувшись носом в белые волосы на макушке супруги то ли в смущении, то ли в порыве нежных чувств. — Знаю… Её тяжёлый вздох опалил плечо мужчины. Гуй Чжун закрыла глаза и доверчиво прижалась к чужой груди, позволив себе расслабиться в объятиях. Крепкие, действительно каменные и вместе с тем нежные руки Моракса уже давно казались ей лучшей в мире защитой, способной выдержать что угодно — от простой печали до самой Войны Архонтов. — Расскажи мне о чем-нибудь, — столь невинная просьба даже заставила Гуй Чжун поднять голову, — О чём угодно. Просто… хочу послушать твой голос. — Хм-м… — богиня попыталась придать себе задумчивый вид, несмотря на то, как широко растянулась улыбка на её губах, — Как насчёт безумно долгого и запутанного рассказа о новом механизме, над которым я сейчас работаю? — Звучит прекрасно, — согласно проворковал мужчина в ответ. Она и не сомневалась. Моракс всегда внимательно и с большим интересом слушал всё, что рассказывала ему любимая супруга, — научился ещё с тех пор, когда Долина Гуйли только зарождалась. Тогда Гео Архонт пытался обучиться мудрости у своей союзницы, запоминал и берёг полученные знания даже если не понимал и половины. Сейчас же он просто ужасно истосковался по Гуй Чжун: по её голосу, по нежной ладони, которая так привычно легла в его собственную, и особенно по тому, как забавно она путалась в собственных мыслях, пытаясь понять, с чего лучше начать и чем потом продолжить рассказ о пресловутом новом механизме. Тишина, заполненная любимым голосом и родным запахом, успокаивала, и лишь здесь — в Обители Извилистых Троп, под сенью деревьев с золотыми листьями Властелин Камня почувствовал себя счастливо и спокойно.

***

Сяо даже не услышал, как захлопнулись за его спиной врата обители. Всё его внимание забрали на себя глазурные лилии: белые и голубые лепестки рябили перед глазами, а сладость нектара щекотала язык, рисуя в мыслях образ абсолютно счастливой Люмин — с яркой и широкой улыбкой, с задорными искорками в глазах. Такой, какой Сяо мечтал её увидеть уже очень давно. Якша забылся этой мыслью настолько сильно, что в чувство его привёл только неожиданно громкий шум реки и земля, едва не ушедшая из-под ног. — Ох!… — юноша затормозил на самом краю обрыва, отчего несколько камешков упали из-под его сапог прямо в воду. Должно быть, ноги сами понесли его вперёд… Отойдя назад на несколько шагов, как можно дальше от обрыва, Сяо сделал глубокий вдох и с силой встряхнул головой, чтобы прогнать плывущие перед глазами грёзы. Не то чтобы здесь было высоко или он боялся промокнуть, просто… Он и правда стал слишком часто витать в облаках. Как только утих бешеный ритм его сердца, Сяо вновь залюбовался букетом глазурных лилий, который по-прежнему прижимал к груди с необычайным трепетом и осторожностью. От лёгких, воздушных бутонов так и тянуло свежестью, отдавало чем-то родным и знакомым. Цветы были прекрасны — даже лучше, чем Сяо запомнил их во времена своей юности. Тогда — да и сейчас тоже — бедный забитый мальчишка даже в самых смелых своих фантазиях не мог себе представить, что Гуй Чжун вот так просто отдаст ему нечто настолько… ценное. Впрочем, сама она эти цветы ценными не считала ни тогда, ни сейчас. Сяо мрачно усмехнулся самому себе и бездумно провел кончиком пальца по лепесткам лилии. Букет был великолепен, бесспорно, но юноша поймал себя на мысли о том, что этому великолепию чего-то остро недоставало… Хотелось добавить что-то от себя — пусть даже совсем незначительную мелочь, которая успокоила бы его совесть, не более. Якша задумался, оторвался от созерцания букета и первым, на что упал его взгляд, оказалась бабочка. Она порхала туда-сюда над одинокой веткой мяты чуть поодаль, а трепещущие голубые крылышки почти терялись на фоне реки, и Сяо тут же подумал — вот оно. То, чего не хватало цветам. Его скорость и молниеносная реакция позволяли с лёгкостью ловить кого угодно — от демонов, убегающих с поля боя, до проворных светлячков. Сяо понадобилось всего лишь несколько секунд: бабочка в отчаянии забилась между его ладоней, а затем покорно замерла, упав прямо в руки, — погибла от крохотной капли магии Адепта. Он глядел на мёртвую, словно застывшую во времени бабочку без горечи, но с лёгким сожалением — даже такая незначительная мелочь напоминала Сяо о том, что он умел лучше всего. Убивать. — Надеюсь, ей понравится, — пробормотал юноша самому себе, осторожно цепляя бабочку к одному из цветков. Путь до Долины Гуйли занял секунды. Несмотря на то, что жители действительно перестали бояться его за последние недели, имя генерала Алатуса по-прежнему было на слуху — люди узнавали его на улицах и реагировали по-разному: почтительно расступались перед ним, коротко кланялись, иной раз даже улыбались, и это невероятно сильно сбивало Сяо с толку. В хорошем смысле слова, конечно же. Иногда он не отказывал себе в удовольствии дойти до заветной лавки пешком, чтобы просто лишний раз убедиться — его и правда почти никто не боится. Но сегодня хотелось остаться незамеченным. Несколько дней назад, когда они болтали под заветным деревом гинкго, Люмин рассказала ему, что хозяйка позволила ей взять отгул на недельку-другую. Солнечная девчонка счастливо накручивала на палец свои светлые волосы и увлечённо рассказывала о том, как собирается распорядиться внезапным отпуском. Список её планов вышел внушительным и, к счастью Сяо, для него там тоже место нашлось. — Приходи когда захочешь, — сказала она тогда, — Я знаю, что у тебя есть дела и обязанности, а ещё не всегда остаётся время на простые радости жизни, поэтому приходи тогда, когда у тебя получится. Я буду ждать. И именно поэтому юноша сейчас появился на пороге её дома, а не под окошком «Яоцзяй». Взволнованный, с пышным букетом самых дорогих цветов в Ли Юэ и бабочкой впридачу. «А не переборщил ли я?...» — запоздало подумал Сяо, как только услышал стук собственных костяшек по деревянной двери, — «И не ошибся ли днём?» Приглушённый шум за дверью, раздавшийся через несколько секунд, заверил его — днём точно не ошибся, но букет Сяо всё-таки решил пока спрятать за спиной. — Сяо! — сердце Якши затрепетало, когда из-за двери показалась знакомая пшеничная голова, — Я так рада тебя видеть! Заходи скорее. От неуверенности, которая ещё минуту назад сжирала Сяо живьём, не осталось и следа — теперь ему едва хватало сил сдержать этот предательский румянец на щеках. — Привет, — улыбнулся он в ответ, заходя в дом так, чтобы не дать Люмин разглядеть букет за спиной. — Прости, я не знала, что ты придёшь, поэтому не успела сделать миндальный тофу, — она сразу убежала в сторону кухни, так и не заметив ни цветов, ни странного поведения Сяо, — Если ты голоден, я могу приготовить прямо сейчас! Якша встал в дверном проёме, оперевшись на стену плечом, и завороженно наблюдал за тем, как Люмин вихрем носится по маленькой кухне, то ли пытаясь прибраться, то ли просто ища повод не смотреть своему гостю в глаза. До сих пор припоминала тот злобный взгляд Сяо, подаренный ей прямо под деревом гинкго в наказание за ложь, не иначе. От мельтешащего перед глазами силуэта даже голова закружилась. — Не стоит, — мягко усмехнулся Сяо, не уверенный, что его вообще услышали, — Люмин, ради Семерых, присядь хоть на минуту! Я тебе кое-что принёс. Как только Люмин замерла на месте, головокружение, слава Архонтам, прошло. Сяо облегчённо вздохнул и присел на соседний стул, с хитрой улыбкой любуясь тем, как недоверчиво и неловко бедная девушка приближается к нему — будто боится, что укусит. Он не стал скалиться или шутливо щёлкать зубами только из-за того, что дорожил этой дружбой. Даже если очень хотелось. Когда Люмин всё-таки села рядом, он откашлялся и совсем просто, без тени торжественности произнёс: — Это тебе, — цветы, возникшие будто из ниоткуда, опустились прямо в руки Люмин. — Мне?... — севшим голосом пролепетала она, — Это… Это глазурные лилии? — Да, — что-то под его рёбрами приятно заныло. Люмин и правда внимательно слушала все его рассказы. — Где ты их взял? — сердце Сяо билось тем чаще, чем шире растягивалась улыбка на губах солнечной девчонки, — Ещё и так много… Я думала, что в Ли Юэ их просто так не найти. — Скажем так… — юноша многозначительно хмыкнул, — У меня есть свои способы. О том, что глазурные лилии попали ей в руки прямиком из сада Архонта Пыли, Сяо решил умолчать. Вместо слов и ненужных разговоров он предпочёл любоваться тем, как сильно радовалась Люмин своему подарку. Она что-то счастливо щебетала, пытаясь устроить букет в вазе, зарывалась носом в распустившиеся цветки и с удовольствием вдыхала такой непривычный, утончённый и сладкий запах. Она даже заметила бабочку! Сердце Адепта пропустило удар, когда Люмин вдруг прикоснулась кончиками пальцев к голубым крылышкам, выглянувшим из-под цветка, и улыбнулась. Должно быть, она гадала — настоящая эта бабочка или же просто игрушка вроде тех, которые она учила делать Шан? — Они такие красивые… — заговорила Люмин через минуту, когда ваза с лилиями всё-таки заняла свое законное место на столе, и перевела взгляд на юношу, — Спасибо тебе за подарок, Сяо. Я… Правда, я не ожидала. Только чем я заслужила? — Ничем. Я просто хотел тебя обрадовать, — правда на удивление легко соскочила с языка, — Ты ведь тоже часто приносишь мне подарки. — Н-ну… Это другое! — Люмин зарделась, — Миску миндального тофу или пакет печенья нельзя сравнить с цветами, которые являются едва ли не символом нации Ли Юэ. Тем более с таким букетом! «Надо же…» — думал Сяо, любуясь тем, как солнечный свет играет в волосах Люмин, пробиваясь через окна, — «Твоя улыбка оказалась в тысячу раз красивее, чем эти цветы.» Юноша отвернулся, неловко кашлянув в кулак в искренней надежде, что не сказал своих мыслей вслух. К счастью, нет — Люмин так и продолжала что-то возмущённо ему разъяснять, но Сяо, залюбовавшись ею, не мог разобрать даже половины, поэтому только благоразумно и молча кивал, позволяя ей выпустить пар. — После такого я точно обязана угостить тебя миндальным тофу! — категорично заявила Люмин и резко развернулась, уходя обратно вглубь кухни. — Я же сказал, что не стоит… — Сяо страдальчески вздохнул и поплелся следом, впрочем, не надеясь её переубедить. По себе знал, что бесполезно. — Ещё как стоит! — огрызнулась она, уже вовсю перебирая небольшую горсть миндаля на столе, — Мне кажется, этого даже будет мало… Всего одна миска тофу за букет и за… Она умолкла так резко, оборвав свою речь на полуслове и тут же принявшись за работу с удвоенной силой, что Сяо сразу насторожился: за букет и за что? — Договаривай, — как бы юноша ни старался сделать свой голос спокойным, угрожающие нотки всё равно проскользнули. — Я… — Люмин нервно сглотнула, прежде чем продолжить, — Я хотела попросить тебя кое о чём, но не знаю, разрешено ли такое в Ли Юэ, поэтому хотела сперва угостить тебя и… задобрить этим, наверное. — Люмин, — от его спокойного, ровного голоса сразу же мурашки по коже пробежали, — Я не кусаюсь. Тебя прямо-таки не узнать… Ты всегда была такой смелой, вредной и несносной, что порой могла меня до белого каления довести, но теперь почему-то боишься. — Я не боюсь! — тут же ощерилась Люмин в ответ, но замолчала, встретив взгляд хищных жёлтых глаз, — Ну… Может быть чуть-чуть. Знаешь, Сяо, я до сих пор чувствую себя виноватой за то, что обманывала тебя так долго, и… И мне иногда кажется, что ты тоже однажды меня бросишь. Едва последние слова сорвались с её губ, Люмин тут же в ужасе зажала рот ладонью и поникла. Это, наверное, было ужасно глупо, но жизнь в Тейвате научила её одному дурацкому суеверию, в которое верили жители всех семи королевств, — никогда не стоит произносить вслух то, чего ты боишься, иначе обязательно сбудется. Когда-то Люмин готова была рассмеяться в лицо каждому, кто верил в роковую магию слов, но после потери брата, неудач, ошибок и тысяч смертельных опасностей, встретившихся на пути, смеяться ей больше не хотелось. С первых дней жизни в этом новом, незнакомом мире Люмин больше всего боялась одиночества. А оно как будто чуяло этот страх — уводило прочь всех друзей и знакомых, издевалось, смеялось над бедной солнечной девчонкой, из раза в раз оставляя её одну. Поэтому потерять Сяо, который оставался с ней уже так долго и стал удивительно близок… Это не то, что она смогла бы вынести. В ответ раздался только снисходительный вздох: — Сколько ещё раз я должен повторить, что не злюсь, чтобы ты мне поверила? — этот разговор действительно происходил уже не впервые, но лишь сегодня Люмин настолько явно показала свою слабость, — И бросать тебя я тоже не собираюсь. — Знаю, — пристыженно пробурчала она в ответ, — Я верю тебе, Сяо, но… К сожалению, страхи — мои вечные спутники. Люмин искренне постаралась улыбнуться и воспрять духом, вот только улыбка получилась слишком натянутой и кривой, и Сяо не мог её в этом упрекать. Какое уж тут веселье, когда открыто признаешься в собственных слабостях? Его ладонь на плечо Люмин опустилась на удивление осторожно, а когда она подняла глаза, то встретила понимающий и даже ласковый взгляд хищных жёлтых глаз. Стало чуточку легче. — Так о чём ты хотела меня попросить? — в голосе Сяо появились нотки такой непривычной, но приятной мягкости. — Это насчёт моего брата, — Люмин сделала глубокий вздох, прежде чем продолжить, — Я же говорила тебе об этом? Я искала Эфира лишь там, где мне было позволено. Ты знаешь, что упорства мне не занимать, Сяо, но всё-таки Тейват огромен, и в каждом из семи королевств обязательно были места, куда мне путь закрыт. Попасть туда я не могла ни при каких обстоятельствах, и дело было не в моей хитрости или сноровке. — Продолжай, — Сяо смутно подозревал, к чему она ведёт. — В Ли Юэ из таких мест был только Заоблачный Предел. И резиденции Гео Архонта, но я очень сомневаюсь, что мой брат может быть в одной из них, — фыркнула Люмин, — В Заоблачный Предел простым смертным попасть нельзя, но… Может, если меня будешь сопровождать ты, то Адепты не станут злиться и не пошлют на меня все мыслимые и немыслимые проклятия? — И всё? — Сяо улыбнулся после её робкого кивка, — Конечно, это возможно. Я отведу тебя в Заоблачный Предел, но… Ты уверена, что Эфир может быть там? — Нет, — Люмин улыбалась, но в золотых глазах застыла печаль, — Даже более того: я уверена, что в Заоблачном Пределе я не найду ничего, что могло бы привести меня к брату. Но это, м-м… Это успокоит мою совесть, Сяо. Даже если я совсем отчаялась, я не могу оставить последние крупицы надежды. Вдруг он действительно там? — Вот как… — юноша отвёл взгляд в сторону. Каково это — потерять путеводную нить, которая вела тебя долгие годы? Его сердце действительно разрывалось на части, когда он видел ту Люмин, которая пряталась под маской жизнерадостности: усталую, отчаявшуюся, глубоко несчастную. Она стала показывать эту сторону себя куда чаще в последнее время, потому что доверяла Сяо, — она сама об этом сказала! Оттого внутри у него всё сильнее крепли чувства ответственности и нежной, почти болезненной привязанности. — Я пойду с тобой, — последовал ответ через несколько секунд, — Другие Адепты не тронут тебя, пока ты будешь под моей защитой, Люмин. Можешь не волноваться. — Спасибо, — тугой узел волнения в груди Сяо немного ослаб от вида повеселевшей подруги, — Правда, спасибо. Это очень важно для меня, Сяо… Я ценю твою доброту. Когда мы можем отправляться? — Прямо сейчас, — выражение лица Люмин мигом сменилось возмущенным, — Тофу может и подождать! Ночью в Заоблачном Пределе тебе делать нечего. — Ла-а-адно… — нарочито вредно протянула она, ничуть не скрывая своего возмущения. Спорить, однако, не стала, — Дай мне минуту. Когда Люмин, всем своим видом демонстрируя недовольство, скрылась в дальней комнате, Сяо не стал задерживаться в доме — решил просто подождать снаружи. Любопытство его не мучило — Сяо был знаком с ней достаточно долго, чтобы запомнить: Люмин почти никогда не выходит из дома без своей сумки, в которой обязательно должен быть её толстый дневник, остатки трав, минералов и ещё много всякой всячины. Сяо уже и не пытался предполагать, что там могло заваляться. И даже если он обращал внимание на содержимое сумки, Люмин только загадочно посмеивалась в ответ. — Рюкзак путешественника полон тайн и загадок, — так она обычно отвечала. Сяо хмыкнул, не сдержав улыбки. Иногда он думал, что не удивился бы, покажись из недр этого рюкзака горстка сумерской руды или натланских цветов, — это было бы вполне в стиле Люмин. — Я готова, — раздался её задорный голос сзади, и Сяо тут же обернулся. Так он и думал: на плече у Люмин красовалась знакомая походная сумка, а из-за спины выглядывала серебристая рукоять верного Предвестника Зари. Если бы Сяо не довелось однажды увидеть её в бою, он бы в жизни не поверил, что такая слабая с виду девчонка может справиться с грозным геовишапом, орудуя одним только мечом! — Прекрасно. Можем отправляться, — ладошка Люмин знакомо легла поверх его собственной, а её дыхание уткнулось куда-то в плечо Якши. Сяо улыбнулся, когда краем глаза увидел, как она зажмурилась в тревожном ожидании их прыжка. Это ведь был уже далеко не первый раз, когда им доводилось в одно мгновение преодолевать огромные расстояния при помощи искусства Адептов, но Люмин всё равно боялась. Боялась и не оставляла попыток играть роль храброй путешественницы. Сяо нужно было только подыграть — тактично сделать вид, что не заметил её страхов, и не смеяться, как бы сильно ни сжимала Люмин его ладонь во время прыжка. Якша едва прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, как свежий ветер засвистел в ушах, а уже через мгновение туман Заоблачного Предела привычно дыхнул ему в лицо сырой прохладой. — Мы на месте, — голос сам по себе опустился до шёпота, и Сяо тяжело выдохнул, любуясь тем, как кружатся перед его лицом завитки тумана. Сквозь молочную дымку проглядывались очертания порога земель Адептов. — Ух… — Люмин восторженно вздохнула, отпуская его руку. Ей понадобилось сделать пару шагов назад и до боли в шее запрокинуть голову, чтобы суметь разглядеть высокие горы, пронзающие облака. Те самые, на которые она порой заглядывалась из Долины Гуйли, — Потрясающе! И это твой дом? — В каком-то смысле да, — Сяо поднимался по ступенькам медленно, с улыбкой наблюдая за тем, с каким ненасытным и искренним интересом его спутница разглядывает пристанище Адептов, — Здесь живут те из нас, кто людским голосам предпочитает покой и тишину. Я рассказывал про них, помнишь? Хранительница Облаков, Творец Гор, Владыка Лун… — Ой! — В чём дело? Лицо Люмин вспыхнуло то ли от смущения, то ли от страха, смешавшихся воедино, и неприятный холодок волнения тут же пробежал по спине Адепта. Он даже подошёл ближе и отнял ладони Люмин от её лица, а в глазах застыл один вопрос — ну что, что случилось на этот раз? — А разве… — Люмин смотрела на него задумчиво, — Разве я не должна была приготовить подношения Адептам? Видела Селестия — Сяо искренне пытался, но смех сдержать у него не получилось. Он расхохотался весело и ласково, а то напряжение, которое сводило его спину и плечи болью, тут же исчезло. — О, Архонты… Ты невозможна, — проворковал юноша, тут же встречая её полный обиды взгляд, — Это необязательно, если ты не собираешься появиться прямо на пороге их обители, чтобы обрести высшие знания или получить благословение. Но если ты, Люмин, не уважающая Адептов, так хочешь сделать им подношение, то это может подождать до нашего следующего визита. — Следующего? — переспросила Люмин. Ответа не последовало: Якша просто развернулся и продолжил идти, — Эй, подожди меня! Что бы она ни говорила, Сяо почему-то только загадочно молчал и улыбался, с удивительной лёгкостью продолжая свой путь вверх по ступеням. Люмин ничего не оставалось, кроме как послушно идти следом. В молочном тумане потеряться было донельзя легко, но у неё всё же был ориентир — длинная лиловая лента, тянущаяся от плеча Сяо, которая извивалась и подпрыгивала в воздухе при каждом его шаге. Люмин еле сдерживалась, чтобы не дернуть её посильнее. Так, острастки ради. Благо, что лестница скоро закончилась. Как только последние ступеньки остались позади, туман сразу куда-то испарился, а впереди показались песчаные деревья и густая, сочная, золотого цвета трава,. Сяо с наслаждением вдохнул полной грудью. Голова тут же пошла кругом от непривычно свежего воздуха — не сравнить с туманом, который стелился у подножия Заоблачного Предела. Люмин, напротив, чувствовала себя прекрасно, судя по тому, с каким интересом и лёгкостью она шла по тропе к краю обрыва. Тишина, повисшая между ними несколько минут назад, никуда не девалась. — Мы не сможем обойти весь Заоблачный Предел за один день, — проронил он, когда солнечная девчонка остановилась у края, чтобы полюбоваться видами Ли Юэ, — Да и за два, и за три дня тоже. Поэтому если ты действительно захочешь сделать подношения Адептам, то дай мне знать — я подскажу, что лучше приготовить. Теперь настала очередь Люмин загадочно молчать. Она так и стояла у обрыва, позволяя свежему ветру играть с её волосами и длинной юбкой, и всё глядела вдаль — туда, где за снежно-белыми облаками проглядывались золотистые равнины Ли Юэ, испещренные тонкими голубыми реками и мощными каменными грядами. Сяо безмолвно любовался ею минуту, две… Он мог бы счесть Люмин простой фигуркой — искусным каменным изваянием, которое неизвестный мастер оставил в Заоблачном Пределе в подарок Адептам. Но иллюзия вдруг развеялась: Люмин вздрогнула, когда в тишине среди гор раздалось гулкое пение китов. Неспешное и глубокое, оно затрагивало что-то личное, давным-давно запрятанное в душе Сяо всякий раз, когда он возвращался в Заоблачный Предел. Это была мелодия, играющая на тонких струнах его многострадальной души, и оттого делиться ею с Люмин казалось чем-то до одури интимным и личным. Они простояли так минуту, не дыша. И только когда смолкла печальная песня, Люмин развернулась лицом к своему собеседнику и спросила: — Так ты согласен сопровождать меня в Заоблачном Пределе не только сегодня? От нахальных ноток в её голосе, до боли знакомых и так полюбившихся, у Сяо что-то горячо затрепетало под рёбрами. До этого момента он и не осознавал, насколько соскучился по девчонке, которая не уважает Адептов. — Не только сегодня, — повторил Сяо, а затем, немного поразмыслив, добавил, — И не только в Заоблачном Пределе. Ответом ему стала только тёплая улыбка Люмин и её смущённо розовеющие щёки, как никогда отчётливо видные в свете полуденного солнца. Как бы то ни было, Сяо привык держать обещания. Дни медленно сменяли друг друга, а они с Люмин по-прежнему возвращались в Заоблачный Предел в поисках её брата, пытались обнаружить хотя бы подсказку или намёк на его присутствие, не теряя упорства. У Сяо из головы не шла печаль, которая плескалась в глазах Люмин, когда она призналась, что не надеется найти своего брата в Заоблачном Пределе. Это было как… как бушующее море цвета стали. Казалось, ещё лишь капля, и оно накроет бедную Люмин с головой, заставит захлебнуться и в конце-концов утопит. Конечно, он не мог позволить этому случиться. Вдвоём они прошли немало километров: взбирались на крутые скалы и спускались в ущелья, чей покой не нарушался уже долгие годы, искали, исследовали, но каждый раз — ничего. Никаких следов Эфира. Какими бы безуспешными ни казались поиски, каждый день Якша не позволял Люмин пасть духом и делал всё, чтобы не дать шторму в её взгляде вырваться на волю. Его привычки поразительно легко изменялись в присутствии Люмин. Сяо никогда не был особо тактильным, не позволял прикасаться к себе никому, кроме своей семьи, но… Почему-то теперь, ступая на подвесные мосты, протянутые между горными вершинами, он брал Люмин за руку и не отпускал её до самого конца. Он доверял чувству самосохранения солнечной девчонки, но всё равно подходил на пару шагов ближе всякий раз, когда она приближалась к обрывам, чтобы не дать ей сорваться вниз. Сяо не слишком любил болтать, предпочитая слушать, но вечерами у него начинал болеть язык от того, сколько он успел наговорить своей подруге за целый день. И пусть иногда солнце напекало голову, от густого тумана одежда липла к коже, а ноги ныли от того, как много приходилось за день пройти пешком, Сяо чувствовал себя как никогда счастливым. И, оглядываясь на Люмин, которая каждый день смеялась, расстраивалась, порой злилась и просто смотрела на него своими живыми золотыми глазами, надеялся, что и она была счастлива тоже. Но вечно это продолжаться не могло, и когда весь Заоблачный Предел с его тайнами, ущельями и замаскированными пещерами оказался обследован, безмятежность покинула Сяо, а на смену ей пришла тревога. Ни Эфира, ни даже его следов найти не удалось. Потому-то Якша так сильно боялся, что его радостная, нахальная, солнечная Люмин, только-только пришедшая в себя, вдруг снова начнёт чахнуть от тоски. Или того хуже — оставит Ли Юэ и отправится в новый путь, чтобы продолжить поиски брата. Эти мысли метались в голове Адепта назойливым роем, не умолкали ни на минуту, пока он смотрел на одинокую фигурку Люмин впереди. В горле встал ком из-за иррационального страха — вот сейчас она обернётся, а в её глазах будет плескаться, переливаясь через край, штормящее море отчаяния, и ничто уже не сможет его успокоить. Но она всё стояла, не оборачиваясь, и Сяо ничего не оставалось, кроме как замереть на месте в тревожном ожидании неизвестности. «Это всё» — думал он. Пусть у них изначально не было особых надежд, Сяо знал — терять последние её крохи всегда ужасно больно. Юноша сжал запястье одной руки с такой силой, что смог расслышать хруст. Он боялся… До дрожи в ногах боялся, что солнечная девчонка сейчас просто развернётся и скажет, что должна продолжить свой путь. Даже шторм в её золотых глазах больше не казался катастрофой — Сяо готов был сразить хоть самого́ Осиала, чтобы успокоить эту бурю и вернуть задор взгляду Люмин. А что он мог сделать, чтобы не дать ей продолжить путь? Ничего. Но вопреки всем его страхам, Люмин вдруг обернулась, усмехнулась легко и печально, а затем проронила: — Как я и думала, Эфира здесь нет, — её голос отдавался горечью на языке, но во взгляде виднелся штиль и удивительный покой… Якша пораженно застыл, не смея пошевелиться, — Глупо было надеяться на что-то, но я всё равно очень ценю твою помощь, Сяо. Спасибо. — Мне… Мне жаль, — просипел он, как только вернулась способность мыслить связно. Сяо в два шага преодолел расстояние, разделявшее их, и встал ближе, чтобы только убедиться: покой в золотых глазах ему не привиделся. — Ничего. Я не расстроена, — улыбка на губах Люмин дрогнула, и она снова устремила взгляд куда-то вдаль, — Это была глупая идея… Думаю, если я не смогла добраться до этих мест, то и Эфир не смог бы. — Никогда не стоит терять надежды. Госпожа Гуй Чжун говорила: сдаваться — удел слабых и боязливых, — от слов наставницы, пусть даже произнесенных не её голосом, внутри всё потеплело, — Ты поступила правильно, Люмин. — Спасибо, — она не стала спорить, — А теперь… Мы можем вернуться домой? — Домой? — Да. В Долину Гуйли. От этих слов что-то тёплое, приятное растеклось под кожей Сяо. Но когда Люмин сама протянула ему руку, без слов прося — нет, приглашая! — вернуться обратно, тело Адепта прошибла дрожь. Даже несмотря на покой в золотых глазах, на её слова, улыбку и отсутствие слез на щеках, Сяо видел, что она расстроена, и потому не мог отказать ей в этой просьбе. Бледную ладонь он поймал на лету, и лёгким движением притянул солнечную девчонку к себе ближе. И судя по тому, с каким облегчением Люмин вздохнула ему в плечо, ей это действительно было нужно. Она послушно расслабилась в руках Сяо, затем зажмурилась на короткий миг прыжка и открыла глаза только после знакомого шёпота, раздавшегося над ухом: — Уже всё. Без свежего горного воздуха, к которому она успела привыкнуть за прошедшие дни, даже дышалось тяжелее. Люмин бездумно смотрела на то, как солнечный свет отражается в бусинах ожерелья на шее Адепта и не находила в себе сил отстраниться — почему-то сейчас сильные, крепкие ладони на её плечах ощущались не лишними, а жизненно необходимыми. — Эй… — даже с этими нахальными нотками голос Сяо звучал ласково, — Ты же говорила, что не расстроена? И Люмин, чья аура на языке отдавала горькой печалью, подняла голову и тут же улыбнулась. По-настоящему улыбнулась! Доверчиво прижимаясь друг к другу, они стояли под заветным деревом гинкго. — Что ты собираешься делать теперь? — спросил Сяо, и Люмин готова была поклясться, что расслышала в его голосе страх и какую-то отчаянную, затаенную надежду. — Ну… — она задумалась и умолкла ненадолго, и хватка Сяо на её плечах и ладони тут же стала крепче. Словно он так боялся её отпустить, — У меня всё ещё осталось немного времени на отдых, прежде чем я вернусь в лавку. Займусь теми делами, которые планировала раньше… Кто же мог знать, что Заоблачный Предел такой большой? — Ты не собираешься продолжать поиски Эфира? — дрожь в голосе Сяо стала ощутимее. — Нет. По крайней мере не сейчас, — Люмин отстранилась, чтобы заглянуть в эти встревоженные жёлтые глаза и ободряюще улыбнуться юноше, — И даже если я вдруг захочу уйти из Ли Юэ, ты будешь первым, кому я об этом скажу, Сяо. Я не собираюсь играть чувствами людей, которые мне дороги. «Дороги?» — прошло несколько долгих секунд, прежде чем смысл слов Люмин дошёл до него окончательно, и вслед за этим щёки Сяо вспыхнули ярче, чем все фонари в ночной Гавани. И ведь было из-за чего! Когда бы ещё Люмин настолько легко призналась в том, что ценит своего немногословного и подчас сурового друга? — Хорошо… — через силу выдавил он, изо всех сил стараясь прикрыть пунцовые щёки, которые Люмин и так прекрасно сумела разглядеть. Удивительно, что не стала насмехаться, — В таком случае, до встречи? — До встречи, — легко согласилась Люмин, и добавила, прежде чем её бледная рука выскользнула из хватки юноши, — И да, я всё ещё буду ждать тебя в гости, Сяо. Не забывай об этом! «Забудешь о таком…» — думал Якша, провожая взглядом силуэт солнечной девчонки, которая медленно удалялась от дерева гинкго, пока не скрылась за городскими стенами. Щёки до сих пор невыносимо пылали, обжигая пальцы даже сквозь перчатки. Сяо отнял одну ладонь от лица, желая убедиться в том, что на ней не осталось настоящих ожогов, но вместо тлеющей ткани и обожжённой кожи увидел лишь то, как дрожит его рука. Сяо мог не обратить внимания на этот факт. Мог списать на простую усталость или разошедшуюся Карму. Однако, тремор усилился на пути обратно, а на Ваншу и вовсе перешёл в нервное покачивание ногой, щелчки пальцами и ходьбу туда-сюда по комнате, и лишь тогда до юноши дошло — он действительно переживал за Люмин так сильно, что места себе найти не мог. Было ведь из-за чего: Сяо не верил, что она так просто пережила свою обиду, печаль и отчаяние — те самые чувства, которые чаще других мелькали в шторме в глубине золотых глаз. Возможно, лишь из-за этой тревоги он возвращался к Люмин каждый день. Её это не утомляло, совсем наоборот — Якша невооружённым глазом видел, что ему рады. Каждый день Сяо пристально наблюдал за ней, искал в её поведении тревожные звоночки и поводы заглядывать в ставший родным домик на окраине Гуйли чаще. Вопреки своим принципам, юноша даже пробирался в дом Люмин ночью, как уже делал когда-то. Он неслышно склонялся над её постелью, силясь разглядеть в бледном свете луны влажные дорожки от слёз на её щеках, но так и не находил. Вдыхал её ауру, ожидая найти горечь среди знакомых вкусов звёзд и мёда, но тщетно. Сяо придирчиво проверял её снова и снова, а после, так и не найдя за что уцепиться, просто исчезал. И каждую ночь, возвращаясь в свою комнату на Ваншу, Сяо подолгу корил себя, напоминая: такое поведение для Якши неприемлемо. Но он ничего не мог поделать со своей тревогой и привязанностью к Люмин. Возможно, он даже начал понимать Властелина Камня, который тоже без конца волновался о своей собственной маленькой радости… Как бы то ни было, через несколько дней тревога Сяо стала невыносима, так что он решился спросить: — Почему ты так легко пережила то, что мы не нашли никаких следов Эфира? И тут же прикусил язык. Более грубую формулировку придумать было сложно, хотя он не раз пытался произносить этот вопрос в своих мыслях так, чтобы он звучал мягче. К счастью, Люмин прекрасно поняла, что он имел ввиду. — Возможно, я уже выплакала все свои слёзы по брату, — она пожала плечами, — А может… Мне просто не пришлось пережить это горе в одиночестве, ведь рядом был ты. Только эти слова смогли успокоить Сяо. В них была и честность, и зерно здравомыслия: гораздо проще пережить неудачу, если рядом есть кто-то, кто готов поддержать себя. Сяо пришлось почаще напоминать себе о том, что он — генерал Алатус, Защитник Якша — не собирается покидать этот мир в столь юном возрасте просто потому, что его бедное сердце не выдерживает таких откровений! «…ведь рядом был ты», — ещё много часов эти слова отдавались эхом в пустой голове. Бедный, бедный Сяо… Даже не подозревал, что ждало его в ближайшем будущем.

***

С того самого дня под деревом гинкго, когда Люмин показала ему звёзды на своей ладони, Сяо ещё не раз доводилось увидеть их снова. Солнечная девчонка временами очень любила на них смотреть. А ещё она с удовольствием рассказывала о всяком — о созвездиях, о других мирах, и Сяо всегда внимательно слушал, даже если не понимал и половины. Вообще догадался он ещё в первый день, но почему-то только сейчас осознание накрыло его с новой силой. — Это единственное, что у тебя осталось от родного мира? — всё-таки спросил он, когда в руках Люмин снова заплясали звёзды. — Вообще-то… Нет, — она усмехнулась, почувствовав на себе его заинтересованный взгляд, — Осталось ещё кое-что. Созвездия на девичьей ладони потухли, и Люмин, не произнося ни слова, направилась к шкафу в углу комнаты. Сяо молча, с трудом скрывая нетерпение, наблюдал за тем, как она с завидным упорством роется в шкафу, то и дело ударяясь локтями о полки и чихая от пыли. Пол уже через минуту оказался усыпан одеждой — блузки, юбки, платья и Архонт знает ещё что укрывали доски, падая куда попало: Люмин не особо интересовалась траекторией полёта своих вещей. Сяо уже мало на что надеялся. Однако, через несколько минут увлекательных раскопок Люмин с победоносным кличем вытащила из недр шкафа очередную одёжку и продемонстрировала её Якше. — Это?… — он даже растерялся ненадолго, внимательно изучая взглядом белое платье. Ни крой, ни ткань не были ему знакомы, так что Сяо даже подумал — появись Люмин перед ним в этом при первой встрече, он бы ещё быстрее догадался, что она чужачка. — Моё платье, — кокетливо улыбнулась та, — Я носила его в родном мире, в путешествиях и некоторое время после прибытия в Тейват. Хоть я и могла выбирать из сотен или даже тысяч других нарядов, оно всегда было моим любимым. — Тогда почему ты перестала его носить? — Якша приподнял брови. Люмин промолчала. Вместо ответа она только грустно улыбнулась и лёгким движением приложила платье к телу, прижимая его руками у плеч и талии, чтобы Сяо всё мог увидеть своими глазами. — Я из него выросла, — платье действительно было ей мало, — Это случилось гораздо раньше, чем я думала… Поэтому мне пришлось носить более привычную для Тейвата одежду, а это платье оставалось только спрятать на полку. По печали и радости, одновременно мелькнувших в её золотых глазах при взгляде на платье, Сяо понял — воспоминания о доме для Люмин по-прежнему остаются настолько же любимыми, насколько и болезненными. А ещё ему вдруг стало интересно… Как выглядела Люмин в этом платье в былые времена, когда она только попала в Тейват? Сознание услужливо рисовало ему образ юной солнечной девчонки — испуганной, потерянной, но исполненной решимости найти своего брата в этом огромном мире. Подол белого платья развевался на ветру, как настоящий флаг, золотые вставки слепили светом, а длинные ленточки шарфа тянулись за ней следом, куда бы она ни направилась. — Платье мне мало, но хотя бы я могу надеть шарф, — усмехнулась Люмин, хотя улыбка вышла чересчур горькой, — Трудно поверить, но когда-то он был мне настолько велик, что его концы волочились за мной по земле и постоянно пачкались! Теперь же белые ленты едва доставали до её колен. Люмин отложила платье в сторону и сделала оборот вокруг своей оси — ленточки тут же потянулись за ней, повторяя лёгкий пируэт. Сяо смотрел на неё заворожённо, с удивительной нежностью. Почему-то подумалось… А разделила бы Люмин его мечту? Согласилась бы тоже снять свою маску и танцевать с ним в море цветов под лёгкую мелодию флейты? Он знал, что никогда не задаст этот вопрос — от смущения ли, от глупого стыда… Может, даже из-за чего-то другого. Но шестое чувство вкрадчиво шептало ему: Люмин бы согласилась, не раздумывая. Якша молчал долго, любуясь воздушным танцем белых ленточек. Хотелось провести так весь день, а потом ещё один, ещё… Но как только идея — внезапная, может быть, глупая, несуразная, но такая яркая! — пришла в голову, Сяо встрепенулся и тут же спросил: — Ты бы носила это платье сейчас, если бы оно не было тебе мало? — он улыбнулся, встречая ошарашенный взгляд Люмин. — Конечно! — с жаром отозвалась она, теребя шарф, — Может, не каждый день, чтобы не выделяться из толпы… Но если бы у меня просто была возможность снова надеть это платье, я была бы счастлива. — Тогда я, возможно, могу тебе помочь. — Как? — Секрет, — его улыбка стала ещё шире, как только Люмин обиженно сморщила нос, — Пока что. Я не могу дать тебе никаких гарантий, но постараюсь помочь. Дай мне пару дней. — Ладно уж, — помолчав минуту, она всё-таки добавила, — Что бы там ни было, я надеюсь, что у тебя получится, Сяо. «О, я тоже на это надеюсь. Даже сильнее, чем ты, Люмин…» — думал Якша, шагая по тропе вдоль реки. Его идея была до безобразия проста и гениальна — казалась таковой, по крайней мере… Если Люмин выросла из своего платья, то почему бы не сшить ей точно такое же, но подходящее по размеру? Да, оно не заменит настоящего, но может хотя бы ненадолго вернёт бедную Люмин к тем беззаботным дням её прошлого, когда она могла путешествовать с братом по тысячам вселенных, не волнуясь абсолютно ни о чём. Сяо знал, что с таким заданием никто не справится лучше, чем его брат Меногиас. Среди портных Ли Юэ только последний дурак не слышал его имени. Сколько бы их разношёрстная семья ни посмеивалась над Меногиасом, его вредным нравом и его увлечением, едва ли подходящим воину, любой из Якш признавал его таланты. Кто ещё мог похвастаться тем, что ему довелось шить костюмы для самих Архонтов, да ещё и такие, что понравились бы им с первого взгляда? Только он. Должно быть, сама судьба благоволила Сяо — в ближайшие дни их ждал совместный патруль! Это было весьма кстати. Даже думать не хотелось о том, что творилось бы на Ваншу, подслушай кто-то из постояльцев или Якш их разговор… Сяо в последнее время очень не любил подкреплять и без того надоевшие шутки родных про его подружку. К счастью, старший брат, несмотря даже на его вредный характер, редко опускался до издевок. Особенно наедине. Поглядев с минуту на спину Меногиаса, спокойно вышагивающего впереди, Сяо решил не тянуть: ничего хорошего из этого бы не вышло, только время и нервы зря тратить. Он поравнялся с Гео Якшей и, коротко прочистив горло, начал: — Меногиас, — внутри моментально потеплело от внимательного взгляда карих глаз, — У меня есть к тебе просьба. — Какая? — Я хочу сделать, м-м… подарок для Люмин, — в глазах старшего заблестел интерес, — У неё есть одно платье, которое она носила несколько лет назад, но сейчас выросла из него. Я хотел спросить… Смог бы ты сшить ей такое же, но по размеру? — Такое же? — тон Гео Якши прозвучал почти оскорбленно, — Алатус, ну разве это подарок? Я могу сшить и новое платье: любое, какое ей только вздумается! Сейчас до Ли Юэ как раз добрались очень интересные фасоны из Сумеру и… — Нет, — Сяо оборвал брата резко и твёрдо, не позволяя продолжить, потому что прекрасно знал — если речь заходит о его любимом деле, Меногиаса остановить трудно, — Я хочу подарить ей точно такое же. Ты можешь мне помочь? — Думаю да, — Меногиас даже замедлил шаг, глубоко задумавшись, — Но мне нужно увидеть это платье, снять мерки, подобрать ткань… — Это я устрою, — Сяо обрадовался, — Что я могу сделать для тебя взамен, брат? — Сочтёмся, — небрежно махнул рукой тот. По его глазам Сяо видел — ответная услуга Меногиаса сейчас волновала меньше всего, а куда важнее для него оказались думы о предстоящей работе. Похоже, даже создание копии вместо чего-то нового уже не так сильно его беспокоило — Меногиас определённо был заинтересован. А может, дело было в другом? После того дня, когда Меногиас впервые увидел Люмин на Тростниковых Островах, он поделился с Сяо скромным желанием: очень хотел бы однажды познакомиться с ней поближе. «У неё такой красивый цвет волос…» — мечтательно вздыхал тогда Гео Якша, — «В Ли Юэ это редкость.» Сяо в тот момент не без удивления поймал себя на мысли, что он… ревнует. Безосновательно, глупо, будто маленький ребёнок, но всё-таки ревнует. «Позор… Что Люмин сказала бы на это?» — подумал он тогда, но свою ревность унять так и не смог, как бы сильно ни старался. Несмотря на то, что Меногиас о своём желании забыл уже на следующий день, к Сяо покой вернулся только через несколько недель. Но теперь, когда Меногиас согласился на помощь, а Люмин — на встречу, два желания могли сбыться за раз! Юноша вздохнул спокойно. Дело оставалось за малым — к нужному часу отвести Люмин в Заоблачный Предел, к пристанищу его старшего брата, а после — просто быть рядом и не позволять ему увлечься. Иначе бедная солнечная девчонка просто не выдержит и уснёт под его бесконечные рассказы о тканях, шитье и фасонах. На новость о том, что ей предстоит встреча с одним из Пятёрки Якша, Люмин отреагировала достаточно спокойно. По крайней мере, так ему сперва показалось… Но вот когда до обители Меногиаса оставалось пройти всего лишь один подвесной мост, Сяо, по привычке взяв свою спутницу за руку, тут же замер — ладонь была холодной и исходила мелкой дрожью. — Нервничаешь? — участливо поинтересовался он, обернувшись, и Люмин только коротко кивнула в ответ, — Ох, да брось… Я буду рядом. — Спокойнее мне не стало, — её лицо вдруг исказила гримаса злости, — И вообще… Когда ты говорил, что можешь мне помочь, то не уточнил, что ради этого придётся дёргать кого-то из Пятёрки Якша! — Дёргать? — ехидная улыбка тут же растянулась на губах Сяо, — Мои дорогие братья и сестрички только рады помочь мне! Особенно если это касается тебя, Люмин. — Прекрати! — её злость сменилась смущением, — Я просто… Я даже не знаю, как с ним говорить. — Мои братья и сёстры наслышаны о твоём неуважении к Адептам, — он сжал ладонь Люмин крепче, когда подвесной мост опасно закачался от ветра, — Если ты смогла поладить со мной, то с остальными точно проблем не возникнет. В любом случае… Я буду рядом и приду на помощь, если в этом будет необходимость. — Спасибо, — всё-таки раздалось позади спустя полминуты молчания. Адепт только кивнул в ответ, и чуть ослабил хватку: подвесной мост уже остался позади, но отчего-то Люмин не спешила отпускать его руку, хватаясь за неё, как за спасительную соломинку, и Сяо не мог сказать, что он был против. Крепкую ладонь в перчатке она отпустила только на пороге обители Гео Якши. «Не хочу, чтобы тебя дразнили» — прочитал Сяо среди лукавых искр в золотых глазах и благодарно улыбнулся в ответ, прежде чем шагнуть за каменные врата. Обитель Меногиаса встретила их приятной тишиной и спокойствием. Вопреки живописным видам снаружи, изнутри она напоминала обычный дом — скромный, отделанный песчаным деревом, вроде тех, что стояли в Гавани. Люмин, несмело выглянув из-за плеча своего спутника, рассматривала видимые с порога комнаты с благоговейным интересом, но её плечи слегка дрожали, словно она боялась, что из-за двери в любой момент может кто-нибудь выскочить. Сяо же, глядя на то, как маленькие пылинки кружатся в лучах ненастоящего солнца, не мог отделаться от мысли, что в обители было слишком тихо. Не похоже на его брата. Юноша даже не успел набрать воздуха в грудь, чтобы позвать Меногиаса, как тот появился сам — вышел из-за закрытой двери, предварительно огласив обитель грохотом и приглушённой руганью. — Алатус! — радость показалась на хмуром лице при одном взгляде на младшего брата, — Прости, совсем не слышал шагов… В обители такой бардак, не знаю, за что хвататься. — С каких пор твой творческий беспорядок стал бардаком? — поддразнил Сяо, но голову в уважительном приветствии всё-таки склонил. Меногиас в ответ только цокнул: не терпел насмешек и, как и Индариас, не любил официоза. Сяо физически ощутил, как напряглась за его спиной Люмин, стоило внимательному взгляду Якши упасть на неё. — Рад наконец-то познакомиться с тобой лично, Люмин, — спокойный, мягкий голос не внушал страха, — Алатус много рассказывал о тебе. Она даже на секунду опешила, вспоминая, как в книгах Гео Якше часто приписывали вредный нрав, но с реальностью эти выдумки не имели ничего общего. По крайней мере сейчас. «Много рассказывал, значит?» — читалось в её глазах. Сяо отвернулся, всеми силами притворяясь, что ничего не заметил, но многозначительный взгляд Люмин иголочками впивался в висок. Оставалось только молить о прощении позже — Люмин этого ни за что не забудет и однажды ему припомнит. — Я… — она запнулась, но тут же взяла себя в руки, приветливо улыбаясь Якше в ответ, — Я тоже рада встрече, генерал Меногиас. — А где же знаменитое неуважение к Адептам? — от его улыбки страх отступил совсем. Она смело расправила плечи. — А разве то, что я смею смотреть прямо в глаза Адепту, не считается за неуважение? — в её голосе вдруг появились такие родные для Сяо весёлые язвительные нотки. — Ха! Прекрасно, — Меногиас рассмеялся, обнажая клыки, необычайно довольный ответом. Теперь он понимал, о каком неуважении к Адептам постоянно рассказывал ему младший брат, — Что же, прошу за мной! Сяо не без удовольствия отметил: она перестала трястись от страха даже тогда, когда Меногиас отвернулся, чтобы провести своих гостей куда-то вглубь обители. Но мгновением позже, поймав на себе нерешительный взгляд медовых глаз, ободряюще улыбнулся Люмин, напоминая, — он рядом. — Прошу прощения за беспорядок… — Гео Якша немного стушевался, когда все трое оказались в самом сердце обители — в мастерской, — Совсем забыл тут прибрать. Я сейчас… Меногиас выглядел на редкость раздосадованным, но вот Люмин его эмоций не разделяла. Напротив, она оглядывала комнату с живым интересом и явно не чувствовала дискомфорта в окружении огромных рулонов ткани, сотен коробок с украшениями, ленточек и иголок с нитками, даже если они были разбросаны как попало. Сяо поймал себя на мысли, что мастерская брата чем-то напоминает ему лавку «Яоцзяй». Покопавшись немного, Меногиас выудил из завалов подходящий манекен, сбросил с плеч часть своего тяжёлого одеяния, а на шею накинул мерные ленты. С каждым движением из его карих глаз, из позы исчезало смятение. Теперь он выглядел собранным, полным сил, ведь наконец-то находился в своей стихии. — Могу я взглянуть на платье? — обратился он к Люмин, и даже голос стал другим: чуть более строгим, сосредоточенным, под стать его серьёзному настрою. — Конечно, — солнечная девчонка завозилась и через несколько секунд вытащила из сумки на плече своё белое платье, тут же протягивая его Меногиасу. В руках Гео Якши платье моментально расправилось и, описав в воздухе небольшую дугу, заняло своё место на манекене. Больше по наитию, чем осознанно Люмин сделала пару шагов вперёд вслед за ним, словно намереваясь помочь, но её остановила ладонь на плече. Нехотя она отступила назад. — Это всё, — шепнул Сяо, когда они встали на почтительном расстоянии от Меногиаса, — Теперь ему нужна только тишина. Если он захочет что-то узнать, то спросит сам. Нахмурившсь было от обиды, Люмин остыла. Слова Сяо походили на правду — прямо сейчас Меногиас не обращал на них ровным счётом никакого внимания и сосредоточился на манекене. С выражением крайней задумчивости на молодом лице он разглядывал платье со всех сторон, то и дело оттягивая рукава или юбку: явно прикидывал в уме, как будет шить. Люмин забеспокоилась только тогда, когда Якша обратил внимание на ткань, и, как оказалось, не зря. — Какой интересный материал… — пробубнил он как будто самому себе, потирая складку между пальцами, — Ни разу такого не видел. Люмин, не подскажешь, что это за ткань? Сяо тут же напрягся, метнув испуганный взгляд сперва на платье, а затем на его хозяйку. Он ведь сдержал своё слово, данное под деревом гинкго: до сих пор никто больше не узнал о том, что Люмин прибыла в Тейват из другого мира, даже его родня и Властелин Камня. Вот только… Именно из-за этого они не могли ответить на вопрос Меногиаса. Юноша не успел и рта открыть, как его опередила Люмин: — Боюсь, что нет… Это платье было сшито ещё до моего рождения и просто досталось мне от родителей, поэтому я не знаю ни откуда оно, ни даже из чего оно сделано, — с искренним сожалением в голосе вздохнула она. Сяо пораженно застыл, уставившись на неё. Вот оно — мастерство! Люмин солгала моментально, не моргнув глазом, словно всю жизнь только этим и занималась! Впрочем, это было недалеко от истины… Он подумал, что никогда бы не распознал в её словах ложь, если бы не знал правду заранее. Вот и Меногиас не стал сомневаться в сказанном. Сяо ожидал, что сейчас его брат, как это обычно бывало, начнёт носиться по обители и подбирать подходящие ткани для платья — красивые, приятные на ощупь, одна другой краше! Люмин оставалось только смириться и пересмотреть их все, прежде чем ей позволят выбрать хоть что-то. Но Меногиас вёл себя на удивление тихо. После слов солнечной девчонки он почему-то нахмурился и снова впился взглядом в несчастное платье, задумчиво покусывая губы. Девушка нервно оглянулась на Сяо, словно спрашивала — не мог же Меногиас заподозрить ложь в её словах? Ему оставалось только пожать плечами, ведь он и сам впервые видел своего брата таким. Улыбаться, когда Люмин сделала маленький шажок ближе и боязливо прижалась к его плечу, Сяо не стал. Из глубочайшего чувства солидарности, конечно же. — Алатус… — голос Гео Якши, вдруг раздавшийся в повисшей тишине, звучал на удивление потерянно, — Боюсь, я не смогу выполнить такой заказ. — Что? — Сяо едва не поперхнулся воздухом, — Почему? — У меня нет подходящей ткани! — Якша раздосадованно всплеснул руками и продолжил, не дожидаясь ответа, — Я не представляю, где твои родители взяли это платье, Люмин, но я в жизни не держал в руках ничего подобного. А ведь я живу на этом свете уже добрые несколько сотен лет! Сяо краем глаза глянул на свою спутницу, изо всех сил сдерживая улыбку, но ей сейчас явно было не до смеха. «Не держал в руках ничего подобного? Конечно, с чего бы тебе держать в руках вещь из совсем другого мира?» — мысленно отшутился он, прежде чем продолжить. — Что значит у тебя нет подходящей ткани? — юноша не сдавался, — Оглянись, брат! Полки от тканей ломятся. Неужели среди них не найдётся подходящей? — Предлагаешь мне шить из материала, который даже близко не будет похож на первоначальный? — карие глаза метали громы и молнии, — Алатус, не нервируй меня! — Ничего страшного, генерал Меногиас… — робкий голос Люмин, раздавшийся в промежутке между громоподобным рычанием Якш, совсем не действовал на них успокаивающе, — Конечно, жаль, что так получилось, но я все равно благодарна за то, что вы согласились помочь. Сердце Сяо неприятно заныло, когда он разглядел на её лице болезненную и, к сожалению, уже ставшую привычной эмоцию: лёгкая улыбка и безграничная печаль в золотых глазах. Должно быть, заметил её и Меногиас, судя по тому, как резко он замолк, возвращаясь к разглядыванию платья. В тишине прошли долгие несколько минут, прежде чем её снова нарушил голос Гео Якши: — Есть ещё один вариант, — не прекращая задумчиво глядеть на платье, произнёс он, — Я могу перешить это платье, если тебе не жалко с ним расставаться, Люмин. — Перешить? — не поняла та. — Да. Где-то отрезать ткань, где-то наоборот добавить, подшить… Так я смогу работать с прекрасным, качественным материалом, а ты получишь новое платье. У Сяо от ускорившегося сердцебиения в висках застучала кровь. Может, предложенный вариант был не совсем тем, чего он хотел изначально, но звучал хотя бы не хуже. Оставалось только дождаться решения Люмин. Сначала ему казалось, что она согласится без раздумий, но затянувшееся молчание вынудило обернуться. В противоположность своему спутнику, Люмин не выглядела вдохновлённой. Скорее, потерянной… Предложение Меногиаса звучало неплохо, но явно оказалось не тем, чего она ожидала: золотые глаза выдавали растерянность и сомнения. Должно быть, именно поэтому Гео Якша поспешил её заверить: — Я не стану торопить. Если ты сомневаешься и это платье дорого тебе, как память, то можешь думать над ответом столько, сколько понадобится, Люмин. Я не собираюсь… — Я согласна, — она вдруг вскинула голову, выпалив эти слова так быстро, будто боялась передумать в любую секунду, — Мне… хотелось бы увидеть, что из этого выйдет. — Люмин… — когда она обернулась, в её медовых глазах Сяо разглядел печаль и слабую надежду. — Всё в порядке, — она улыбнулась, небрежно махнув рукой, — Мне не жаль расстаться с этим платьем, если в итоге из него получится что-то действительно красивое. И я знаю, что никто не справится лучше, чем твой брат. — Ты уверена? — Сяо всё ещё сомневался, — Конечно, Меногиас профессионал своего дела, но… Разве ты не станешь тосковать по платью? — Тосковать по одежде это как-то глупо. Поэтому… — она обернулась на старшего Якшу, — Вверяю судьбу платья в ваши руки, генерал Меногиас. Делайте с ним то, что посчитаете нужным — пусть для меня это будет сюрприз. — Как пожелаешь, — до этого молча наблюдавший за их разговором, Меногиас заметно приободрился, а карие глаза блеснули задорным огоньком вдохновения. Сяо вздохнул. Как бы Люмин теперь ни пыталась убедить и успокоить его, семя сомнения было посеяно и уже дало первые всходы. Но… Спорить, переубеждать её Сяо не стал, потому что знал — не ему тягаться с упрямством Люмин. К тому же, он был один против двоих! Щёки юноши вспыхнули, когда он поймал на себе многозначительный взгляд Меногиаса, словно бы говорящий: «Ах, так вы просто друзья?» Невыносимо. — В таком случае можем снимать мерки, — Сяо вздрогнул от шелеста, чем-то напоминавшего вкрадчивое, угрожающее шипение змеи. Это мерные ленты соскользнули с шеи Гео Якши. От дальнейших многозначительных взглядов его уберегла Люмин: как только она заняла своё место на постаменте, внимание Меногиаса оказалось обращено к ней и только к ней. Мерная лента и кисть для записей в его руках сменяли друг друга так быстро, что Сяо не успевал понять, что происходит, а Люмин, судя по её растерянному лицу, — тем более. — Сколько времени тебе потребуется? — поинтересовался Сяо через минуту, чтобы просто не оставаться в стороне. — Не могу сказать точно… — вздохнул тот, оборачивая ленту вокруг запястья Люмин, — Но если хочешь побыстрее, Алатус, то сделай доброе дело: подмени меня в ближайших патрулях и не отвлекай по пустякам. — Пф… — юноша фыркнул, едва не поперхнувшись от наглости брата, и всё же не стал препираться, — Так и быть, прикрою тебя перед остальными, но не рассчитывай более, чем на неделю. — Недели будет достаточно, — Сяо даже поежился, встречаясь с предвкушающим, маниакально радостным взглядом старшего. В последний раз Меногиаса он видел таким на Праздник Фонарей несколько лет назад, когда кто-то из их семьи в шутку предложил ему создать новый наряд для Властелина Камня… Только кто ж знал, что он согласится? Меногиас тогда несколько дней безвылазно сидел в своей обители, не отвлекаясь ни на сон, ни на еду, ни даже на патрули — удерживаемый вдохновением, он творил и не позволял никому взглянуть на свой шедевр, пока он не был готов. Тот наряд для Властелина Камня вышел превосходным. Хотя бы поэтому Сяо сейчас был твёрдо уверен: маниакальный блеск в его глазах — к добру. И всё же он многозначительно хмыкнул, отводя взгляд в сторону. На языке вертелась колкая семейная шутка, припасенная специально для Меногиаса и его увлечений, и только благоразумие позволило Сяо вовремя прикусить язык. Всё-таки на кону стоял подарок для Люмин! Она, кстати говоря, продолжала послушно стоять на постаменте. И как бы ни отвлекал на себя её внимание Меногиас, то и дело появляясь со своими мерными лентами перед её лицом, она смотрела только на платье. — Эй, Люмин? — она непонимающе захлопала глазами, как только обзор загородил собой Сяо, — Что с тобой? — Хочу запомнить его таким напоследок, — кивком она указала на платье, — Оно долгое время было важной частью моей жизни и путешествия, так что… — Разве ты не сказала, что не собираешься тосковать по одежде? Голос Сяо был ласков, несмотря даже на очевидную издёвку в его словах и во взгляде. Люмин тут же шутливо надула губы и сжала руки в кулаки, словно намекая — она всё ещё не кинулась в драку просто потому, что не хотела мешать Меногиасу снимать мерки. — Не собираюсь, — фыркнула она, упрямо задрав нос. — Ну-ну… — усмехнулся Сяо, желая оставить последнее слово за собой. Оставшееся время, пока Меногиас снимал мерки, прошло в тишине. Не зная, чем ещё себя занять, юноша бездумно смотрел на Люмин. Стоя на постаменте, который добавлял ей сразу с десяток дополнительных сантиметров роста, она продолжала украдкой поглядывать то на платье, то на полные тканей полки мастерской, то на увлечённого работой Меногиаса. Иной раз её взгляд падал и на Сяо, и уголки его губ тотчас тянулись вверх, заставляя и Люмин улыбнуться. Меногиас был настолько увлечён своим делом, что юноша даже не пытался скрываться: был уверен, что их с Люмин переглядки останутся незамеченными. И лишь под конец, зазевавшись от скуки, Сяо поймал на себе тот самый многозначительный взгляд внимательных карих глаз. Он тут же сконфуженно скрестил руки на груди и опустил голову, понимая: сам себя сдал. Если до этого у Меногиаса за душой были лишь какие-то догадки касательно отношений его бедного младшего брата и этой человеческой девчонки, то теперь он получил им прямое подтверждение. Ну как тут было удержаться от злорадной улыбки? — На этом всё, — Гео Якша довольно вздохнул, сняв последние мерки. По щелчку его пальцев все ленты свернулись обратно в клубок. Меногиас тут же потерял всякий интерес к своей гостье. Он отвернулся, быстро выводя кистью на пергаменте оставшиеся мерки, и словно бы вовсе не замечал того, что происходит у него за спиной. Но в зеркало, скромно и незаметно стоящее впереди, он прекрасно видел, как Сяо протянул руку своей спутнице и помог ей спуститься с постамента. Вечно нелюдимый и суровый юноша сейчас действовал с такой осторожностью и вниманием, словно беспокоился о Люмин куда сильнее, чем пытался показать обычно. Меногиас закусил щёку, чтобы не улыбаться. Сдерживаться стало ещё сложнее, как только он встретился взглядом с очевидно смущенным братом. — Я сообщу, когда платье будет готово, — весёлые нотки из голоса всё равно не исчезли, как бы он ни старался. — Прошу, только не переусердствуй, — Сяо вдруг стал непривычно серьёзен. Даже сделал несколько шагов в сторону старшего, прежде чем продолжить, — Я буду подменять тебя столько, сколько понадобится, лишь бы ты не забывал про сон и пищу. Меногиас был выше его на целую голову, если не больше, казался сильным и умелым воином даже без оружия в руках, а потому до невозможности смешным выглядело то, как он неловко покраснел и сгорбился от слов Сяо. Ну забыл разок-другой о себе, увлёкшись пошивом одежды, может, даже немного сознание потерял от усталости… Разве это стоило того, чтобы его теперь отчитывать? Его братья и сёстры из Пятёрки Якша в один голос отвечали — ещё как стоило! — Не беспокойся обо мне, Алатус, — юноша вздохнул, прикрыв глаза, когда Меногиас примирительно прикоснулся к его лбу своим, — Ты же меня знаешь… Обещать не буду, но сделаю всё, что в моих силах. — Глупый брат… — Сяо нахмурился, понимая, что ни угрозы, ни мольбы тут не помогут, но проявленную нежность не отверг: несильно боднул брата в ответ. В такие моменты Сяо отчего-то становилось особенно… тоскливо, что ли. Он безумно любил свою семью, любил издавна появившуюся традицию с соприкосновением лбами у Якш, но от тяжёлых мыслей отделаться не мог. Каждый раз, когда кто-то из старших вот так лез ласкаться, Сяо вспоминал десятки, сотни своих прежних братьев по оружию, которые тоже когда-то делили с ним эти семейные нежности, а в итоге — они просто не дожили до нынешних дней. И ведь никто не хотел умирать. Так же, как и никто не знал, когда оборвётся жизнь очередного Якши. Иногда Сяо с замиранием сердца думал о том, что настанет день, когда их Пятёрка превратится в Четвёрку, а то и в Тройку… Отогнать такие мысли стоило ему немалых усилий. Сяо встряхнул головой, отстраняясь от брата. Дожили… И все эти душевные терзания просто из-за того, что Меногиас не умеет равномерно распределять нагрузку! Но его карие глаза горели вдохновением так ярко… Лишь из уважения и безмерной любви к брату Сяо оставил все нравоучения на потом. Он бережно придерживал Люмин за плечо, направляя к выходу из обители через хитросплетения коридоров дома, и не перебивал восторженного щебета Меногиаса над ухом, хотя ни слова не понимал — ни про крой, ни про ткань, ничего… И пусть! Главное, что его брат был счастлив. — До встречи, — Меногиас на прощание помахал своим гостям, — Уверяю, результат тебя не разочарует, Люмин! — Уж надеюсь! — она нахально улыбнулась в ответ, встречая смешок Меногиаса, — До встречи, генерал! А затем каменные врата отрезали их от тишины и покоя обители, оставляя в величественных угодьях Адептов. — Уф… — Сяо вдохнул полной грудью, пропуская свежий воздух Заоблачного Предела через лёгкие, — На сегодня всё… А ты боялась, Люмин! Он ободряюще улыбнулся, оборачиваясь через плечо на свою спутницу, но Люмин не ответила ему тем же. Она усмехнулась, только как-то… неискренне. Натянуто. У Сяо неприятно засосало под ложечкой. Всё-таки ему не показалось: Люмин была какой-то особенно притихшей в обители незадолго до ухода, а сейчас упорно притворялась, что ничего не случилось. К её несчастью, Сяо слишком хорошо её знал. — Всё в порядке? — она вздрогнула то ли от вопроса, то ли от прикосновения к плечу. — Я… Да, — Люмин тяжело вздохнула, — Извини. Мне показалось, что я застала что-то слишком личное для вас двоих. Я не хотела помешать, правда! Сяо даже растерялся ненадолго. Она застала что? Ему понадобилось прокрутить в голове по порядку всё, что произошло в обители Гео Якши за последние несколько минут, чтобы найти ответ, но после — юноша лишь ласково рассмеялся. — Ты об этом? — он ткнул себя в лоб, в то место, к которому только что прикоснулся Меногиас. Она кивнула, — О, не волнуйся, ты совсем не помешала. Для нас это вполне обычный жест. — А что он означает? — золотые глаза блеснули любопытством. — Ещё задолго до Войны Архонтов Адепты использовали этот метод для передачи друг другу мудрости или силы, — Сяо неспешно двинулся к подвесным мостам, на автомате протягивая ей руку, и Люмин тут же взялась за неё, — На Войне это перешло в своеобразный ритуал: прикоснуться ко лбу собрата перед битвой означало доброе напутствие, попытку подбодрить и пожелание победы. А сейчас… Это просто стало для нас семейной традицией, чтобы показать ту любовь и привязанность, которые нельзя выразить словами. — О… — Люмин отвела взгляд в сторону и улыбнулась, — Думаю, я понимаю. Возможно, у них с Эфиром тоже было что-то похожее: семейная ласка, которая окружающим казалась глупостью, но оставалась ценной и важной для них самих. Такой взгляд — нежный и тоскливый — у Люмин появлялся только тогда, когда она вспоминала о брате. Однако, делилась своими чувствами и мыслями она не всегда. Сяо не давил, потому что понимал простую истину: есть вещи, которые причиняют слишком много боли для того, чтобы их вспоминать. Напоследок, прежде чем исчезнуть из Заоблачного Предела вместе с Люмин, Сяо оглянулся на неприметные каменные врата обители. Как бы он ни предостерегал Меногиаса, интуиция подсказывала ему — брат всё равно сделает по-своему. В целом, Сяо не ошибся. При всей его непредсказуемости, Меногиас умудрялся иногда быть пунктуальным. Сказал — недели хватит, так её и хватило! Вот только Сяо еле сдерживался, чтобы не придушить непутёвого брата, когда разглядел тёмные круги под его глазами и заострившиеся от недоедания скулы. — Я же говорил, что не обещаю! — возмущался Меногиас, активно жестикулируя, — Ты всё поймёшь, когда увидишь готовое платье, Алатус, даже не сомневайся! Сяо даже не стал просить Селестию ответить на вопрос — чем он заслужил такое? Знал, что ответа не получит. Всё, что ему оставалось, это привести Люмин обратно в Заоблачный Предел и молиться о том, чтобы готовое платье ей понравилось. Все эти дни, начиная с того момента, как они покинули обитель Меногиаса, Сяо места не мог себе найти от неясной, с виду беспричинной тревоги. Она мучила, изводила, тянула живот нервным спазмом, а подсказок не давала… Зато сейчас Сяо вполне чётко осознавал, чего он так боялся: он не мог допустить того, чтобы его солнечная, очаровательная Люмин была расстроена. Просто не мог и всё. — Так и что в итоге? — Люмин покрепче ухватилась за его ладонь, стоило только ступить на тот же самый подвесной мост, — Меногиас послушал тебя? — Ты о том, что я просил его поберечься? Совсем не послушал. — Упрямство это у вас семейное? Сяо оглянулся через плечо, смеряя спутницу суровым взглядом, но она ничуть не испугалась. Напротив, в медовых глазах Люмин плясали черти: уж что-что, а подшучивать над своим другом она просто обожала. И сколь бы праведным ни был его гнев, Сяо таял и не находил в себе сил злиться всякий раз, когда слышал её смех, так сильно напоминающий ему мелодичный перезвон стеклянных колокольчиков. Когда из-за густого тумана показались очертания обители Гео Якши, Сяо на пробу сжал ладонь Люмин крепче, словно спрашивая — ну что, боишься? — и не сомневаясь в том, что ответ будет отрицательным. Уверенность юноши дала трещину, как только он почувствовал слабую дрожь чужой руки. — Волнуешься? — ласково спросил он, хотя внутри уже всё похолодело. — Не думаю, — Люмин поравнялась со своим спутником, — Скорее, я в предвкушении. Искорки нетерпения в её глазах были тому подтверждением. Сяо облегчённо вздохнул: подходящий настрой тоже был залогом успеха. Ему стало намного спокойнее от мысли, что Люмин по-настоящему обрадуется, когда снова увидит своё платье и спустя столько лет сможет его надеть. На этот раз Меногиас был готов к их визиту и появился у входа сразу, едва его гости перешагнули порог обители. Даже его взъерошенный и до сих пор немного измученный вид не испортил впечатления, хотя Сяо не удержался от колючего, осуждающего взгляда. Пусть Меногиас успел немного отдохнуть, оправданий ему всё ещё не было! — Рад видеть вас снова, — он улыбался так приветливо и радостно, что у Сяо даже злиться не получалось! — Прошу за мной. В этот раз путь до мастерской, пролегающий среди петляющих коридоров и хитросплетений комнат, казался короче, но только по одной причине: сам Меногиас, предвкушая реакцию своих гостей на его шедевр, вёл их быстрее. — Генерал Меногиас, вы как? — то ли участливо, то ли с лёгкой издёвкой в голосе поинтересовалась Люмин, нагоняя его, — Выглядите уставшим… Разве стоило так убиваться из-за какого-то платья? — Ещё как стоило! — дрожь пробежалась по плечам солнечной девчонки, когда она столкнулась с непривычно возбуждённым, почти диким взглядом Якши, — Давненько мне не доводилось работать с таким удовольствием, Люмин. — Это всё равно не повод забывать об отдыхе! — не выдержав, Сяо всё же встрял. — Много ты понимаешь, брат! — тот лишь отмахнулся, — Что теперь ругаться, если платье уже готово? Лучше погляди! С этими словами Меногиас распахнул двери мастерской, и их грохот эхом прокатился по всей обители. Сяо выглянул из-за плеча брата, с удивлением отмечая непривычную чистоту: в комнате было как-то… пусто. Под ногами не валялись ни рулоны ткани, ни коробки с украшениями, ни даже обрывки тряпья или нитки, обычно остающиеся после работы. Единственным, за что цеплялся взгляд, было платье на манекене, стоящее в центре мастерской, словно драгоценность на выставке. Создавалось впечатление, что Меногиас прибрался специально, чтобы взгляд сразу падал в центр комнаты и никуда более. И если это действительно был хитрый расчёт, то Сяо мог поздравить брата. Уловка сработала на ура. — Это… Это моё…? — у Люмин даже не хватило сил договорить. — Твоё платье, да, — тон голоса Гео Якши стал мягче, спокойнее. Он обошёл манекен кругом, смахивая пылинки с открытых деревянных плеч, — Прости мне мою вольность, Люмин… Возможно, тебе всё же стоило поучаствовать, чтобы я точно знал, что конечный результат тебе понравится. Я перебрал немало вариантов, прежде чем приступить к работе, но остановился всё же на этом. Сяо молчал, не зная, как реагировать. Платье на манекене было похоже на то, что он видел всего несколько дней назад, и одновременно сильно от него отличалось. Рукава превратились в длинные перчатки, узкие плечики исчезли совсем, талию подчеркнул вшитый корсет, а юбка словно бы стала пышнее… Один только шарф не изменился — по-прежнему незаметно висел на шее, а длинные ленты тянулись за спиной, словно крылья. «Отличная работа. Меногиас постарался на славу…» — подумал юноша, но не решился произнести этого вслух до тех пор, пока не услышит вердикт Люмин. Она была на удивление тихой. Не перебивая Меногиаса, Люмин приблизилась к манекену и несмело протянула руку вперёд. Её пальцы легли на лиф, прошлись по аккуратной строчке и скользнули ниже, проводя невидимые полосы по белоснежной ткани юбки. Сперва робко, но с каждым движением она смелела всё больше. Молчала. Как будто раздумывала над ответом. Оба Якши, затаив дыхание, ожидали её решения. — Оно такое красивое… — едва слышно прошептала Люмин, и тихий вздох облегчения тут же прокатился по мастерской. Она улыбнулась, — Могу я…? — О, конечно! — обрадованный Меногиас только щёлкнул пальцами, и манекен исчез, а платье оказалось в руках у солнечной девчонки. Когда Люмин скрылась за дверью чуть поодаль и оставила братьев вдвоём, громкий вздох облегчения прокатился по мастерской ещё раз, но на этот раз голосу Меногиаса вторил и Сяо. Из-за дрожи в коленях, неизвестно откуда взявшейся, ему даже пришлось опереться о стол. — О, Архонты… Что с тобой? — Гео Якша ахнул, заметив состояние брата. — Всё в порядке, просто… Просто я боялся, что ей не понравится, — честно признался юноша, глядя куда-то себе под ноги. Повисшая в мастерской тишина неприятно давила на уши. Сяо представлял, чем это кончится, и всё равно поднял голову, встречаясь с насмешливым, чуть недоуменным и ужасно саркастическим взглядом Меногиаса. — А тебе не кажется, что об этом должен был переживать я, а не ты, Алатус? У Сяо волосы на затылке зашевелились. Такой тон брата… Он не предвещал ничего хорошего, а хитрый, многозначительный взгляд карих глаз, словно бы прожигающий насквозь, и подавно. И всё же он попытался оправдаться: — Ты не понимаешь… — юноша со вздохом зарылся пальцами в волосы в попытке подобрать нужные слова, — Я обещал ей. Люмин и так пережила достаточно боли и лишений. Она заслуживает куда большего, и хотя бы поэтому я не могу предать её надежд. Это платье значило для неё так много, потому что служило напоминанием о родном доме, и если бы ей вдруг не понравился результат, то она бы просто потеряла важную часть своего прошлого, а я… Я был бы в этом виноват. Только я и никто больше. Сяо поймал себя на мысли, что его заносит, и с силой прикусил язык. Во рту тут же растекся терпкий вкус крови. Ну вот… Хотел давать своим родным как можно меньше поводов для шуток, а потом снова сдал себя сам. Сяо готов был к смешкам, к бесконечным расспросам, к удвоенному количеству семейных шуток, словом, ко всему, до чего только мог додуматься его брат. Однако, тишина в ответ стала сюрпризом. Сяо посмотрел на него в недоумении, и встретил только на удивление понимающий и даже чуть жалостливый взгляд. — Ох, Алатус… — он покачал головой и набрал воздуха в грудь, желая продолжить свою мысль. Не успел. Меногиас оборвал свою речь на полуслове, как только услышал скрип — это отворилась дверь комнаты, а следом раздался робкий стук каблучков по деревянному полу. Мгновением позже из-за полок выглянула Люмин. Сяо показалось, что он не может дышать. Люмин была такой красивой… Стоя посреди мастерской в этом лёгком белоснежном платьице, окутанная лучами ненастоящего солнца обители, она казалась юноше неземной богиней, хрупкой фарфоровой куклой, прелестной нимфой — кем угодно, но только не обычной девушкой. Глядя на платье, до невозможности хорошо сидящее на ней, Сяо вдруг понял, что не может вспомнить, как оно выглядело раньше… Да и было ли оно другим? Сейчас казалось, что с самого прибытия в Тейват Люмин выглядела именно так и никак иначе — настолько естественно смотрелось на ней перешитое платье. — Что скажешь, Люмин? — голос Меногиаса доносился до ушей Сяо словно сквозь плотное одеяло. — Мне нравится! — восторженно отозвалась та, — Это невероятно… Я будто снова в детстве! Люмин сделала шаг вперёд, расставила руки в стороны, чтобы удержать равновесие, и закружилась на месте, как волчок. Ленточки шарфа тут же потянулись за ней, а от игры света на белой юбке у Сяо зарябило в глазах, но он всё равно смотрел. Смотрел, не смея оторвать взгляда, а бешеный стук его сердца отдавался в груди почти до ощущения физической боли. И пусть! Якша подумал, что его сейчас не волновало вообще ничего — пусть хоть Селестия рухнет с небес на землю, он ни за что не сможет отвести глаз от Люмин. Юноша понял, что может сделать вдох, только когда чья-то ладонь с силой сжала его плечо. — Глаза сотрёшь, — снисходительно хмыкнул Меногиас прямо ему в ухо, и щёки Сяо покраснели моментально. Да, Меногиас тоже смотрел на Люмин. Как же тут удержаться? Вот только он лишь любовался, гордился своей работой и наслаждался искренней благодарностью своей гостьи, но Сяо… О, Сяо смотрел на эту девушку почти так же, как Властелин Камня смотрел на Гуй Чжун, — именно эта мысль пришла в голову Гео Якши, когда он лишь мельком взглянул на своего бедного младшего брата. — И всё-таки ты влюбился, — проронил Гео Якша так тихо, что расслышать его слова даже Сяо удалось с трудом. А как только их смысл дошёл до юноши, потерявшегося в собственных мыслях, мурашки пробежали по его спине. Для Меногиаса осознавать, что все их неуёмные шутки над Сяо в итоге оказались правдой, было несколько… странно. Как минимум, смеяться больше не хотелось. А уж Сяо смеяться не хотелось тем более. Пока в глазах рябило от игры света и тени на белой юбке, а тело сковал страх осознания, в мыслях у него стремительно проносились воспоминания о Люмин, начиная с самой первой их встречи и заканчивая этими самыми мгновениями. В какой момент всё стало настолько серьёзным? После того, как он назвал Люмин своё имя? Или зимой, когда она болела, раз за разом проигрывая в неравной борьбе с температурой? Сяо уже не мог вспомнить… Пусть произошло это с подачи брата, почему-то для Сяо понять, что он действительно влюбился в Люмин, оказалось даже как-то легко. Понять легко, а вот принять — нет. «Я… Должен ли я сказать ей?…» — мысль заела в голове. Так настойчиво, словно сидела там уже далеко не первый день. А ведь в сущности… То же самое ему советовала сделать госпожа Гуй Чжун. Об этом же говорила ему Индариас. Просто тогда Сяо их не понимал! И те же мысли он видел сейчас во взгляде Меногиаса. Скажи, признайся! Что толку мучиться, если чувства сжигают изнутри? Но вдруг всё совсем не так? Что если он поторопился? Не будет ли лучшим решением подождать ещё немного? Душевные терзания Сяо прямо-таки душили слабый голосок разума, что из последних сил пытался напомнить: он и так ждал достаточно. Что если… — Эй, Сяо! Голос Люмин вырвал его из размышлений так неожиданно, что Сяо встрепенулся и едва не смахнул корзину ниток со стола, дёрнув рукой. Для верности он протер глаза и вопросительно взглянул на солнечную девчонку, стоящую чуть поодаль. — Да? — собственный голос казался чужим. — Ну как тебе? — она улыбнулась и сделала ещё один оборот вокруг своей оси, внимательно поглядывая на реакцию своего спутника. — Прекрасно, — с трудом выдохнул Сяо, не в силах выбрать всего одно слово из тысячи, что вертелись у него на языке, — Тебе очень идёт. Прежде, чем понять, что произошло, Сяо бездумно сделал несколько шагов вперёд и протянул руку солнечной девчонке: просто и без приукрас, словно им предстояло сейчас ступить на подвесной мост. Но как только Люмин протянула свою руку в ответ и подняла взгляд выше, Сяо моментально потерялся в глубоких омутах золотых глаз. Всего на секунду, но она показалась вечностью, ведь никто из них не хотел прерывать этот зрительный контакт. — Ты счастлива? — прошептал Сяо, страшно боясь разрушить эфемерную атмосферу, застывшую между ними. — Да. Я безумно счастлива, — в тон ему пролепетала Люмин и первой опустила голову. Сяо казалось, что стоит ему только податься вперёд, и он сможет беспрепятственно ткнуться носом в эту родную, любимую пшеничную макушку, вдохнуть до боли знакомые запахи холодных звёзд, закатников и морской соли и даже оставить на ней поцелуй напоследок. Одной Селестии известно, сколько времени они могли провести вот так — замерев в нерешительности, в страхе разрушить что-то особенное, возникшее между ними в эти минуты, если бы не ещё один человек в обители. Меногиас за происходящим наблюдал молча, с крайне сосредоточенным выражением лица, не подавая виду все эти несколько минут. Лишь лёгкая сочувствующая улыбка на его губах давала понять — ему не требуются ни оправдания, ни объяснения. — Генерал Меногиас, — Люмин первой нарушила затянувшееся молчание, — Хочу сказать вам огромное спасибо за эту работу. Я… Правда, я и представить не могла, что вы сотворите такое чудо из старого платья. Слёзы в уголках медовых глаз только подчеркивали искреннюю благодарность и радость на её лице, а её улыбка не смогла бы оставить равнодушным ни одно живое существо на свете. Меногиаса, охочего до похвалы, — тем более. — О, не стоит, — он зарделся, — Я рад, что тебе нравится, Люмин. В каком-то смысле это меньшее, что я могу для тебя сделать. Щёки Сяо вспыхнули первозданным пиро, как только взгляд Гео Якши упал на него, словно намекая: он и был причиной, по которой их разношёрстной семье следует благодарить Люмин. Всё-таки это она была причиной улыбок и хорошего настроения Сяо на протяжении вот уже целого года, если не больше, а значит всё по-честному. И, судя по тому, как резко покраснела сама Люмин, намёк был всецело понят.

***

Прошедшая неделя оказалась для Сяо достаточно тяжёлой. Тревоги, волнения, навязчивые мысли, не дающие уснуть по ночам, — всё это сильно мешало жить, и бедный Якша не мог дождаться дня, когда Люмин всё-таки получит свой подарок, а он — свой законный покой. Наивный… Сейчас эти несколько дней походили скорее на детский лепет, ведь настоящая тревога поселилась в его душе с того момента, как он покинул Заоблачный Предел в твёрдой уверенности, что должен рассказать Люмин обо всём. А о чём «обо всём»? Сяо провёл немало бессонных ночей, просто глядя в потолок своей комнаты и пытаясь распутать огромный клубок из собственных мыслей и чувств, который чем-то даже напоминал его концентрированную Карму... И откуда только он такой взялся? Когда успело накопиться столько невысказанных слов, столько подавленных, непережитых эмоций? На этот вопрос бедный юноша, увы, ответить не мог. Нравилась ли ему Люмин? Безусловно. Даже в самую первую их встречу Сяо не мог оторвать взгляд от её миловидного личика, пшеничных волос и прекрасных золотых глаз. Кажется, тогда они напомнили ему песок отмели Яогуан, и сейчас Сяо не мог не согласиться с подобным сравнением. Да, Люмин была красива, прямо-таки божественно красива, но… Разве внешность — единственное, за что её можно было полюбить? «Конечно нет!» — с жаром возражал самому себе Сяо, продолжая буравить взглядом потолок Ваншу. Она ведь говорила, что Адепты не слишком отличаются от людей, верно? А люди — существа невероятно сложные. Все они любят по-своему: за характер, за внешность, за голос, складывают любимый образ из множества деталей и кусочков, которые открывают для себя постепенно. Наверное, Люмин точно так же пробралась в его сердце — осторожно, маленькими шагами, изредка приоткрывая завесу своих тайн и позволяя Сяо приблизиться. Вся их нелепая игра длиною в год с лишним ужасно напоминала Якше блуждание в лабиринте: поспешишь, не обдумаешь свой следующий шаг и уткнешься в стену, так и не узнав ничего нового. Возможно, именно это Сяо и привлекало? Люмин не играла им, но делала редкие, невыносимо робкие шаги в сторону таинственного генерала Алатуса, и он когда-то отвечал ей тем же. Тогда он всего лишь преследовал свои цели, хотел узнать больше о потенциальной угрозе, не более. Вот только Сяо, день ото дня пытаясь добраться до сердца Люмин, сам не заметил, как впустил её в своё. Словом, спустя немало бессонных ночей Сяо понял две вещи. Первое — он действительно влюблён в Люмин. В её чарующие глаза и шелковистые пшеничные волосы, в нахальный голос и солнечный смех, в тысячи историй, что тянулись за ней вереницей, и даже в её жуткое неуважение к Адептам. И второе… Он совершенно не знал, как ей об этом рассказать. От одной мысли о том, что ему придётся сказать что-то такое прямо в лицо Люмин, сердце сразу начинало колотиться где-то в горле. Не то чтобы Сяо был совсем неопытен… В конце-концов, он жил на свете достаточно долго и на своём веку успел повидать немало, в том числе и любовь во множестве её форм и проявлений. Вот только наблюдать за стороны за тем, как кто-то проявляет свои чувства, это совсем не то же самое, что и признаваться в них самому. Что же сказать Люмин? Какие подобрать слова? Какой ждать реакции? Эти вопросы изо дня в день не давали Сяо покоя. Каждый раз к рассвету от бесконечных размышлений у него начинала болеть голова, но нужные слова на ум так и не приходили, сколько ни сиди в раздумьях. И сил не прибавлялось… Спустя ещё несколько бессонных ночей юноше пришлось сдаться и признать: ему требовалась помощь. На ум сразу пришёл Властелин Камня. История о том, как Гео Архонт признался в любви Владычице Пыли, уже давно превратилась в красивую легенду, переписанную и приукрашенную десятки, а то и сотни раз. Что примечательно, она стала классикой: рассказчики в ресторанах и чайных домах из поколения в поколение повторяли эту историю, а публика не уставала её слушать. Возможно ли, что романтика была именно той вещью, которая находила отклик в сердцах людей в любые времена? Сяо плохо разбирался в предпочтениях жителей Ли Юэ. Обратиться за помощью к Мораксу звучало как неплохой план. В конце-концов, даже если пресловутая легенда уже не имела с настоящей историей ничего общего, Гуй Чжун когда-то ответила ему взаимностью, а значит и у Сяо есть шанс побороться за своё счастье. Вот только Моракс, к сожалению, вновь покинул свои владения. Справедливости ради, стоило отметить: даже если бы Гео Архонт вдруг оказался свободен, Сяо всё равно вряд ли бы нашёл в себе смелость спрашивать о подобном… До сих пор не мог пересилить своих привычек, сколько ни бейся. А ведь проблема так никуда и не делась… Но её решение настигло Сяо так неожиданно и быстро, что он невольно уверовал в благословение Селестии — ничем иным это просто быть не могло! Случилось это во время обычного обеда. На сей раз трапезу ему пришлось делить с Бонанас и Босациусом. Ничего не предвещало беды, даже разговор не особо складывался, но когда сестра вдруг расхохоталась в ответ на какую-то дурацкую шутку Босациуса и с силой хлопнула его по спине, Сяо чуть палочки из рук не выронил. Отчего-то сразу вспомнились тренировки в Тайшаньфу: туманные рассветы, приятный холодок каменного зала и грузный смех лорда Аждахи, разрезающий звенящую тишину среди высоких скал. «Вот оно!» — мысленно возликовал Сяо, даже не пытаясь разнять шутливую драку по другую сторону стола. Если нет возможности посоветоваться с Властелином Камня, то к кому же ещё обратиться за помощью, как не к его фамильяру? Решение было принято мгновенно, без раздумий. Может, это было странно, но общаться с Аждахой оказывалось порой гораздо проще и даже… приятнее, что ли. Было в Лорде Вишапов что-то такое доброе, по-своему ласковое, простодушное, чем не могли похвастать другие его наставники, и это действительно притягивало Сяо. На встречу с Аждахой он решил отправиться сразу же, не дожидаясь нового дня, потому что прекрасно понимал — ещё одна такая бессонная ночь, и он просто свалится с ног в одном из патрулей либо уснёт лицом в тарелке с завтраком. Третьего было не дано. Что уж там, даже простой прыжок к порогу Заоблачного Предела заставил пошатнуться землю под ногами, но Сяо был непреклонен. Решил покончить со своими тревогами — значит, это окончательно! С таким настроем он и отправился по следам фамильяра Гео Архонта. Поиски не заняли много времени. Аждаха оказался в глубоких ущельях Яшмового Леса — медитировал, скрывшись в тени огромного дерева. Вечно суровое лицо сейчас выглядело на редкость умиротворённым, и если бы Сяо во времена Войны Архонтов собственными глазами не видел, на что способен Аждаха, то едва ли поверил бы в то, что перед ним сидел настоящий древний дракон, погубивший тысячи и тысячи душ. Хотя со стороны мужчина выглядел задремавшим, Сяо на это не повёлся — слишком хорошо знал про его нечеловечески острое чутьё и подобраться незамеченным не надеялся. Потому-то он ни капли не испугался, когда Аждаха вдруг дёрнул остроконечным ухом и резко развернулся в сторону Сяо, пригвоздив его к земле суровым и тяжёлым взглядом янтарных глаз. — Малыш Алатус? — мужчина смягчился, узнав своего гостя. В глазах с золотистыми гео-метками мелькнуло что-то родное и тёплое, — Что это ты тут делаешь? Решил прогуляться по Заоблачному Пределу? — Не совсем… — прежде, чем продолжить, юноша подошёл ближе и глубоко поклонился Аждахе в знак приветствия, — Я искал вас. Мужчина вопросительно приподнял брови: ждал продолжения, каких-либо объяснений, но Сяо вдруг замялся. Однако, одного взгляда на эту зажатую, скованную позу, на опущенные плечи, сконфуженное лицо и в особенности на тёмные круги под глазами Аждахе хватило, чтобы понять — дело серьёзное и отлагательств не терпит. — Почему бы тебе не присоединиться ко мне? — большая ладонь приглашающе хлопнула по земле, — Заодно расскажешь, что привело тебя сюда. Было и в его словах, и в этом простом жесте что-то невероятное ласковое и близкое душе Сяо. Вкус, что растекался на языке, чем-то напоминал заботу Гуй Чжун, но только она была более свойской, даже чуть грубоватой… Как тот самый хлопок по многострадальной спине Босациуса ранним утром у Тайшаньфу. Сяо не стал спорить и послушно сел на траву прямо напротив мужчины, принимая схожую с ним позу. Для полноценной медитации у него не было ни времени, ни настроения, ни сил, но успокоиться всё равно стоило. Якша закрыл глаза. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как с каждой секундой кровь насыщается энергией одновременно чуждого и родного ему элемента гео, который тут же оседает в костях и венах, разливаясь по телу спокойствием. Приятная тяжесть сковала ноги и плечи, а голова, полная тревог, опустела. Вдох-выдох… Хватило пяти раз. Сяо открыл глаза и приподнял подбородок, чтобы взглянуть наставнику прямо в лицо. — Для чего ты искал меня? — спросил мужчина, когда смятение окончательно пропало из глаз Сяо. — Я хотел попросить совета, — Якша смущённо отвёл глаза и ещё раз глубоко вздохнул, словно набираясь смелости продолжить. — Какой-то ты нервный… — Аждаха покачал головой и попробовал поймать пронзительный взгляд жёлтых глаз, но тщетно. Сяо понадобилась ещё минута, прежде чем он смог продолжить свою мысль. — Не без причины… — пробурчал он едва слышно, а затем встряхнулся и на одном дыхании выпалил, — Лорд Аждаха, прошу, не сочтите это просто праздным любопытством, но я хотел спросить… Как Властелин Камня признался в любви госпоже Гуй Чжун? Аждаха был действительно обеспокоен таким странным поведением юноши. Он сидел неподвижно, впившись когтистыми пальцами в ткань широких штанов, и с каждой секундой его волнение только росло, отдаваясь в воздухе тяжёлой аурой концентрированного гео элемента. Но стоило ему услышать вопрос, терзающий бедного Сяо, как всё напряжение мигом испарилось. — Всего-то? — мужчина расслабился, и даже дышать стало легче. Сяо кивнул, — Ну и разве стоило ради этого искать меня? Любой человек в Ли Юэ всего за десяток моры поведает тебе эту историю во всех подробностях, если уж так хочется. — Да нет же! — Якша раздосадованно покачал головой, — Я хочу знать не легенду, переписанную Архонт знает сколько раз, а то, что случилось в действительности! Ведь вы уже были спутником Моракса в тот момент, верно? — Неверно, — Сяо едва не подавился воздухом. Как же так, разве он ошибся с годами? Аждаха лишь ухмыльнулся, — Тогда я уже был не просто спутником Моракса, а его фамильяром. Пойманный на слове, Якша обиженно зыркнул на мужчину из-под спадающей на глаза чёлки. И чего так придираться?... В легендах и преданиях старины всегда было размыто понятие времени, а потому Сяо просто не знал о порядке большей части событий, которых не застал лично. Когда именно Аждаха стал фамильяром Властелина Камня? И когда сам Моракс стал носить этот титул? Сяо не мог сказать точно, потому что тогда он даже не появился на свет. — И с чего тебе вдруг понадобились такие подробности? Сяо смущённо вжал голову в плечи, пытаясь подобрать нужные слова, но вопрос этот был чисто риторическим — Аждаха не ждал ответа. Вместо этого он задумчиво подпёр голову ладонью и потёр лоб, очевидно, вспоминая те события давно прошедших дней. Молчание затянулось, но Сяо не торопил, потому что понимал: это случилось не одну тысячу лет назад. Ему бы тоже понадобилось сильно напрячь память, чтобы вспомнить какие-то события, произошедшие в его жизни несколько столетий назад. — А ведь все эти легенды, которые рассказывают в Ли Юэ, и в самом деле красивы, верно? — Аждаха усмехнулся, дождавшись кивка, — Вот только с реальностью они имеют мало общего. — Почему? — Сяо устроился поудобнее и приготовился выслушать историю мужчины, совсем не беспокоясь о том, насколько длинной она окажется. Даже его усталость вдруг куда-то подевалась, оставив после себя только интерес. Аждаха вытянул ладонь вперёд, и на неё тут же плавно опустился жёлтый лист песчаного дерева. — Почему-то рассказчики любят изображать Моракса умным и догадливым… — вздохнул он, держа листок между пальцев, — Впрочем, я могу это понять. Жители Ли Юэ привыкли к мысли о том, что их Архонт идеален во всём: силён, умён, справедлив и так далее. Но, право, почему ни в одной легенде не упоминается о том, сколько глупых вопросов и жалоб пришлось вынести мне, прежде чем Моракс признался в чувствах бедной Гуй Чжун?! Несправедливо это, Алатус. — Жалоб?... — не понял Сяо, — Властелин Камня… жаловался? — Сложно поверить, да? — тепло усмехнулся мужчина, — На самом деле Моракс тогда всю душу мне вынес. Совсем как дитя малое… — Как? — Сяо удивился ещё больше. Представить Властелина Камня нерешительным, слабым, как ребёнка… У него просто в голове не укладывалось, что его спаситель когда-то мог быть таким! А Аждаха всё ещё улыбался, даже шире и ярче прежнего. Возможно, ему доставляло какое-то особое удовольствие видеть, как ломается одна из граней восприятия в этой маленькой черновласой голове. — Не удивляйся так сильно, малыш Алатус, — мужчина со вздохом поднял голову и сощурился, вглядываясь в облака где-то далеко в небе, — Я знаю, ты привык жить с истиной о том, что Гео Архонт — мудрый и понимающий правитель, но таким он был не всегда. Я стоял рядом с ним ещё в те времена, когда он был просто… Мораксом. Адептом, который не мог похвастаться даже крупицей того ума, который есть в нём сейчас. — Госпожа Гуй Чжун научила его… — Да-да, — Аждаха вздохнул, — Гуй Чжун помогла ему обрести разум, мудрость и чувства, а не одну лишь слепую силу. Только часть её уроков Моракс, должно быть, пропустил мимо ушей, потому что другого объяснения его поведению у меня нет. И, устроившись поудобнее в тени раскидистого дерева, Лорд Вишапов начал свой рассказ: — Моракса на его пути всегда сопровождало немало друзей и союзников, но в первую очередь он прислушивался именно к Гуй Чжун, как бы ни тянули его внимание на себя все остальные, — произнес Аждаха, так сильно сейчас похожий на рассказчиков из чайных домов Гавани, — Вообще-то, Гуй Чжун даже не была его союзницей в полной мере, ведь контракт о союзе между ними так и не был заключён. Что-то в ней притягивало Моракса, да ещё и так сильно! Это было… интересно. То, как удачно гармонировала его сила и её ум, и в самом деле заложило невероятно прочный фундамент для будущего Ли Юэ, малыш Алатус. Прежде, чем продолжить, Аждаха вздохнул и потёр виски пальцами, словно эти воспоминания причиняли ему ужасную головную боль. — Сложности начались задолго до того дня… Столетия мы провели в покое, но однажды Моракс вдруг начал жаловаться мне на жар, на беспричинную злость и ревность, не понимал, почему его сердце время от времени заходится в бешеной пляске и отчего вдруг ему стало так мучительно приятно слышать, как Гуй Чжун смеётся. А если он и не говорил о своих тревогах, легче мне всё равно не становилось… — Почему? — не понял Сяо. — Потому что тогда Моракс совсем не умел справляться с собственными чувствами, — хитро подмигнул мужчина, — Ты ведь знаешь об этом? Фамильяры способны разделять все чувства и эмоции своего хозяина, чтобы облегчить его но́шу. Только… Обычно хозяин может это контролировать. К сожалению, уважаемый Властелин Камня в те годы был полным болваном, который не мог даже свои эмоции толком контролировать. Хотел я этого или нет, но мне приходилось чувствовать всё то же, что и Моракс, будь то гнев, ревность или… любовь. Сяо затаил дыхание, чувствуя: вот оно! Кульминация истории, то, за чем он пришел в Заоблачный Предел! — Признаюсь, мне было интересно, насколько далеко это зайдёт, Алатус. Я решил подождать. И несмотря на всю его глупость, мне хотя бы не пришлось объяснять Мораксу, что происходит. У Сяо невольно полыхали уши. Он ведь однажды уже угрожал Люмин — говорил, что не пощадит никого, кто оскорбляет Властелина Камня, а теперь… Карать его собственного фамильяра, пусть и обзывающего хозяина глупцом, ощущалось как-то немного неправильно. А Аждаха улыбнулся ещё шире, как будто искренне наслаждаясь своим шансом поругать Моракса за проступки многовековой давности. Мужчина продолжил: — Он обо всём догадался сам: однажды просто пришёл ко мне и заявил, что влюблён! — Аждаха страдальчески вздохнул, — Но путь к признанию был долгим и тернистым… Гуй Чжун со всеми была добра и приветлива, и Моракс всё не мог решиться и признаться ей в чувствах: всё плакался мне, что боится её потерять, что не может найти подходящих слов… Я бы даже мог его пожалеть, если бы подобное не происходило каждый день на протяжении многих месяцев, малыш Алатус… — Месяцев?... — сипло повторил Сяо. Ха… Значит, в этом они с Властелином Камня были похожи. — Может, даже лет… Не суть! — махнул рукой мужчина, — Это продолжалось какое-то время… Но одним днём Моракс, не откладывая больше этот разговор, не слушая ничьих советов, просто нашёл Гуй Чжун на Тростниковых Островах и выдал ей всё, о чем думал: про свою безграничную любовь, про её красоту, про невероятную мудрость, про то, что её шаги по землям Ли Юэ похожи на невесомое опадание листьев гинкго на водную гладь… На последних словах Лорд Вишапов скривился, потому что они, очевидно, ему запомнились больше всего — настолько идиотскими они казались сейчас. Впрочем, и тогда, много столетий назад, он тоже над Мораксом бесстыдно посмеялся. — А она?... — Сяо даже дыхание затаил. — Гуй Чжун? — Аждаха хмыкнул, — Она смеялась над тем, как долго Моракс не решался к ней приблизиться, даже назвала его «несносным, глупым драконом», и всё-таки приняла его чувства. Ох, Алатус… Думаю, не будь она тоже по уши влюблена в Моракса, ему бы вряд ли что-то светило. — Вот как… Сяо поймал себя на мысли, что улыбается. Да, эту историю он слышал уже сотни раз, но всё равно узнать правду от непосредственного свидетеля этих событий было невероятно волнительно и интересно. А ещё… Пусть рассказ Аждахи был щедро сдобрен сарказмом и насмешками, в его голосе Сяо всё равно расслышал что-то нежное и ласковое. Может, тогда — тысячи лет назад — он и злился на своих друзей, не понимал их, страдал, над ними потешался, но в то же время был за них безмерно счастлив, хоть и пытался всеми силами это скрыть. — А ты-то, Алатус, для чего всё это спрашиваешь? Щёки Сяо сразу покраснели под внимательным взглядом золотых глаз, и он даже попытался оправдаться заранее заготовленной отмашкой, но горло словно кто-то сдавил руками, оставив воздуха только на едва слышное: — Я… Я, м-м… — Глупый мальчишка… — вдруг засмеялся Аждаха, — Даже здесь ты хочешь равняться на Моракса? Сяо пристыженно опустил голову. Так быстро его ещё не раскрывали! Ужасно хотелось оправдаться, но слова совсем не вязались между собой, а воздуха по-прежнему критически не хватало. — Но ведь это бессмысленно, — мудрый, покровительственный тон Аждахи делал только хуже. Пристыженный Сяо всё-таки решился поднять глаза, — К чему тебе опираться на опыт Моракса и Гуй Чжун, если твоя история будет совсем другой? — Я просто… Я… — юноша вздохнул, — Я лишь надеялся, что история Властелина Камня чем-то мне поможет или хотя бы придаст смелости. — И как? — Сяо воспрял духом от вида добрых искорок в золотых глазах напротив. — Помогло, — он улыбнулся, — Наверное, подобное для меня должно быть непростительным, лорд Аждаха… Но от мысли о том, что Властелин Камня тоже когда-то боялся показать свои чувства возлюбленной, мне становится немного легче. Аждаха закивал, явно довольный ответом своего ученика. — Не стоит бояться, Алатус, — огромная ладонь покровительственно легла на плечо Сяо, — Жизнь не всегда бывает похожа на легенду со счастливым концом, но сдаваться, даже не попытавшись, — плохое решение. — «Не дай страху взять верх»? — Сяо улыбнулся, припоминая одну из вечных заповедей Лорда Вишапов. — Именно так. Может, Сяо был не до конца откровенен с Аждахой, но насчёт своих чувств не солгал — ему действительно стало легче. Если до этого разговора ему собственный страх и смятение казались какой-то глупостью, тем, чего стоит стыдиться, то теперь на смену им пришло пусть и лёгкое, но умиротворение. Ещё бы! Даже сильный, непоколебимый с виду Властелин Камня когда-то не мог подобрать нужных слов, чтобы сказать о своих чувствах Владычице Пыли, обращался за помощью к друзьям и до смерти боялся быть отвергнутым. И всё же он справился! Значит, и Сяо сумеет. Несмотря на неожиданный прилив сил, вполне чёткий план, сложившийся в черновласой голове, и готовность мужественно принять любой ответ Люмин, с заветным разговором он всё же затянул. Почему? Сяо и самому себе не мог ответить. Может, он просто пытался собраться с мыслями, может, за последнее время слишком привык убегать, а может всего лишь безумно боялся потерять её — свой маленький солнечный лучик. Вот так просто общаться с Люмин, смеяться, гулять с ней по Долине Гуйли или Заоблачному Пределу и несмело сжимать её в объятиях всякий раз, когда им вдвоем приходилось перемещаться по Ли Юэ, было привилегией, доступной только ему одному, и Сяо не мог не признать — ему это льстило. А если он вдруг этой привилегии лишится? Что тогда? Когда-то давно, ещё на Войне Архонтов один из собратьев сказал Сяо, что перед смертью надышаться невозможно, и эти слова надолго запали юноше в душу. Вспомнились они и сейчас. Эту истину Сяо прекрасно понимал, но всё равно пытался оттянуть свой последний вздох. Пытался так отчаянно, что от боли подгибались колени и сердце разрывалось на части. Каждый день он навещал Люмин, приносил ей пусть маленькие и незначительные, но подарки или пытался утянуть из дома на очередную прогулку по необъятным просторам Ли Юэ. Сяо проводил с ней столько времени, сколько мог, жадно хватал взглядом каждую её улыбку или смешок, потому что боялся одного — настанет день, и Люмин ему больше никогда не улыбнётся. Не сказать, что Люмин была против, но её определённо удивляло то, как много внимания стал уделять ей Сяо в последнее время. Подарки, прогулки… Не раз и не два она пыталась узнать, чем же заслужила все эти маленькие радости, но толкового ответа юноша ей так и не дал. Немногим позже Люмин просто прекратила спрашивать и стала искренне радоваться всему, что только мог преподнести ей дорогой друг. Рядом с ним было спокойно. Люмин давно забыла его — чувство безопасности, которое покинуло её вместе с родным братом, но сейчас вернулось с Сяо. Не хотелось отпускать… Вот Люмин и не отпускала. Смеялась, улыбалась и никогда не отказывалась от возможности провести с Сяо хотя бы несколько недолгих минут. Правда, в связи с обилием подарков и внимания со стороны немногословного Сяо появилась новая проблема: теперь волей-неволей приходилось слушать постоянное бормотание бабушки Юнь о каком-то… благословении Адепта. «Какое благословение?» — искренне не понимала Люмин, — «Он ведь просто хочет сделать мне приятно и всё…» Но, поскольку переубедить старушку было невозможно, Люмин пришлось привыкнуть. Со временем она просто перестала обращать внимание на все причитания и рассказы хозяйки и даже научилась благоразумно кивать в такт её словам, изображая покорность. Стратегия работала. Но почему-то сейчас, собирая свою маленькую походную сумку и поправляя напоследок причёску перед зеркалом, Люмин невольно вспомнила слова бабушки Юнь, сказанные ей всего несколько дней назад. «Внимания Адептов удостаивается далеко не каждый, Люмин!» — заскрипел в памяти старушечий голос, — «Ах, ты ведь не отсюда родом, потому и не понимаешь своего счастья. А ведь быть благословленной одним из Пятёрки Якша это такая честь! Не говоря уже о том, что на тебя обратил свой взор сам генерал Алатус...» А ещё… Невольно вспомнилось смущение и страх на лице бабушки Юнь в тот день, когда она нашла у порога лавки целый букет цветов цинсинь с бабочками, спрятанными между белоснежных бутонов, и запиской, на которой значилось лишь имя Люмин. И с чего бы такая реакция? Может, не стоило говорить ей о том, от кого был этот подарок? — Бред какой-то… — резюмировала Люмин своему отражению в зеркале, отряхнула платье и направилась к выходу. Сяо уже ждал снаружи. Когда он обернулся на скрип двери и заметил её, что-то тёплое мелькнуло в его взгляде, а на губах растянулась улыбка — Люмин ведь была в том самом белом платье! С недавних пор на все их встречи она стала надевать именно его, радуя и себя, и Сяо. Короткие прогулки по горам и равнинам Ли Юэ навевали ей воспоминания о прежнем путешествии, дарили сладость ностальгии и лёгкую грусть, но она всё равно не отказывалась. Подарок Сяо сильно грел душу, и раз так, то Люмин не собиралась оставлять его пылиться в шкафу. — Куда бы ты хотела отправиться сегодня? — начал Сяо, протягивая ей руку. — В Заоблачный Предел! — певуче протянула она в ответ. Якша усмехнулся, — Ничего не могу с собой поделать, Сяо. Мне там очень нравится. — А может тебе нравится чувствовать свою исключительность? — парировал он, — Людей, которым разрешено посещать Заоблачный Предел, можно по пальцам пересчитать, а ты гуляешь там целыми днями даже без Печати согласия… — Верно, но к чему мне Печать, если у меня есть свой собственный покровитель? На этот вопрос Сяо не ответил — только тяжело вздохнул и закатил глаза, но сопротивляться не стал. Зачем? Люмин ведь сказала правду: у неё действительно был свой собственный покровитель, Адепт, который оберегал её жизнь и покой везде, куда бы она ни направилась. Она шутила, не осознавая, сколько правды было в её словах. Сяо благородно дождался, когда она закроет глаза, сжал в своей руке тёплую ладошку Люмин и вдохнул поглубже, мгновенно перенося её вместе с собой к угодьям Заоблачного Предела. В последнее время она действительно полюбила это место. Может, даже сильнее, чем сам Сяо, но его это только радовало — всегда был повод вернуться туда, где ему становилось спокойнее, а уж покоя ему в последнее время сильно недоставало. Да, Сяо не соглал лорду Аждахе: ему действительно стало легче после их разговора, но это не уменьшило ни его любви к Люмин, ни страха быть отвергнутым. Порой всё ещё случались ночи, когда Сяо не мог сомкнуть глаз до самого рассвета. Глядя в знакомый дощатый потолок Ваншу, он вновь и вновь прокручивал в мыслях свои затаенные мечты о том, что его чувства, как и его самого, не отвергнут, а примут вместе со всеми грехами и недостатками… Что Люмин, которая и сама прекрасно знала, что значит потерять близкого человека, не исчезнет из его жизни. И так до самого утра. После таких ночей, полных слащавых мыслей, в присутствии Люмин вечно предательски краснели щёки, и Сяо оставалось только надеяться, что среди прохлады и туманов Заоблачного Предела ему будет проще держать себя в руках. Сяо даже не заметил, как пролетело время и солнечный день сменился вечером. В последнее время с ним это случалось особенно часто. Закатное солнце мягко ласкало кожу, а щёки болели от того, как много он смеялся, улыбался и разговаривал за целый день, но Сяо всё равно был счастлив. Радость на лице Люмин так и осталась для него лучшей в мире наградой, и неважно, что требовалось сделать ради этого. Сяо оглянулся через плечо. Его спутница осталась позади — сейчас она сидела в беседке у самого обрыва, глядя на Яшмовый Лес далеко внизу, лениво болтала босыми ногами в воздухе, а брошенные обувь и сумка виделись в траве чуть поодаль. Бедняжка… И что её потянуло лазить по скалам в таком прикиде? Этого Сяо не знал, зато знал другое — ноги и руки после такой нагрузки будут болеть ещё дня три, если не больше. — Дурочка… — прошептал он себе под нос в слабой надежде, что ветер не донесет его слова до Люмин, и повернулся обратно, чтобы продолжить поиски. Сяо не представлял, что он собирался найти здесь, у самого подножия пика Цинъюнь, но поиски всё равно не прекращал. Может, ему попадётся цветок или осколок красивой руды? Неважно, подошло бы что угодно, что могло стать подарком для Люмин — милым напоминанием о сегодняшнем дне, не более того. Очередным. Как назло, вокруг даже цветки-сахарки не росли: одни только хвойные и песчаные деревья величественно возвышались над головой Сяо, а ветерок, гуляющий среди ветвей, едва слышно выл свои печальные песни. Больше ничего. Единственное… Чуть поодаль, неумело прячась между стволов, порхала кристальная бабочка. Золотые крылышки сливались с закатным пейзажем, и всё же Сяо смог её разглядеть. Кажется, выбора у него не осталось. — Ну почему именно бабочка?... — проворчал Сяо себе под нос, но шаг всё же замедлил, подкрадываясь к своей добыче с максимальной осторожностью. Не хотелось терять последний оставшийся вариант. С одной стороны юноша не считал, что дарить бабочек Люмин — это хорошая идея. Это выглядело… нечестно. Так, словно она не заслужила возможности узнать правду от него лично, а вынуждена расплачиваться за трусость знаменитого генерала Алатуса! Но с другой… Сяо мог быть спокоен. Даже сейчас, спустя много месяцев жизни в Ли Юэ, Люмин по-прежнему не знала всех тонкостей здешних традиций и устоев, а потому все подаренные бабочки для неё так и оставались просто бабочками. Милыми безделицами от близкого человека, а не чем-то бо́льшим. Должно быть, кристальная бабочка почувствовала опасность: чуждая для неё энергия анемо, которую источал Сяо, заставила её встрепенуться и забить крылышками в попытке сбежать. Бесполезно. Короткий свист, тихий хлопок и всё — бабочка оказалась в ловушке, зажатая между ладонями быстрого Якши. — Странно, что бабушка Юнь до сих пор тебе ничего не рассказала… — прошептал Сяо самому себе, глядя на замершую бабочку в своих ладонях. В голову невольно закрадывались сомнения. Зная бабушку Юнь, Сяо не верил в то, что она до сих пор не сказала или хотя бы не намекнула Люмин о значении таких подарков. Сама не верила, наверное. А может, это Люмин ему рассказывала далеко не всё?... У Сяо ком вставал в горле от мысли о том, чего могла наговорить бедной девушке госпожа Юнь. И всё же… Люмин всегда была такой беззаботной рядом с ним. Якша даже забыл, когда в последний раз видел на её лице ту вымученную, непроницаемую маску спокойствия, которая когда-то казалась нерушимой. «Нет, исключено…» — он глубоко вздохнул, успокаивая себя, — «Я бы точно заметил, если бы её что-то беспокоило.» На душе стало полегче, и как только бешеный ритм сердца немного утих, Сяо направился обратно к обрыву, бережно сжимая между ладоней свою добычу. Свой подарок. — Подвинься, — бросил он с теплотой в голосе, прежде чем сесть рядом с Люмин. Она тут же усмехнулась в ответ, — Учишь тебя, учишь, а уважения к Адептам так и не прибавляется… — Я восхищаюсь твоим упорством, Сяо, — послышался смешок, — Мне казалось, ты уже оставил эту идею. — И не мечтай. Несмотря на лёгкую вечернюю прохладу, юноше стало по-настоящему тепло: от улыбки Люмин, от их привычной, добродушной и по-своему ласковой перепалки и особенно от того, как её белокурая голова на мгновение коснулась его плеча, бодая в шутку. — Это тебе, — Сяо приоткрыл ладони и продемонстрировал свой скромный дар. — О… — бабочка плавно опустилась в бледные ладошки, — Какая красота... Спасибо, Сяо. Щёки Адепта заалели от похвалы, и он поспешно отвернулся, глядя куда-то в сторону низин Яшмового Леса — туда, где он совсем недавно разговаривал с лордом Аждахой. «Эх… Где же теперь моя хваленая решимость?» — Сяо вздохнул, не находя ответа. На самом деле он злился. Злился на себя, на свою нерешительность и эту глупую, совершенно не нужную привычку думать только о самом худшем. В конце концов, откуда ему знать, как на его слова отреагирует сама Люмин? Что если она будет рада? «А если вдруг нет?» — предательски прошипел голосок в голове, и у Сяо снова опустились руки. Действительно, откуда здесь взяться решимости? Быть может, лучшим решением будет оставить всё как есть? Не говорить Люмин о своих чувствах и тревогах, не заставлять страдать ни её, ни себя самого, а просто позволить этой привязанности жить где-то в глубине души и там же однажды тихо умереть. Не будет боли, не будет страха… И счастья тоже не будет. — Эй, Сяо… — тихий голос прервал его размышления, — Позволишь один вопрос? — Конечно, — юноша тут же перевёл на неё взгляд. Прохлады в воздухе было достаточно для того, чтобы Сяо успел остыть — его щёки, ещё недавно красные, как закатное небо, теперь смотрелись бледно-розовыми. Смущение прошло, и он снова был спокоен. Однако, вряд ли о Люмин можно было сказать то же самое. — Это ведь уже не первый такой подарок, — она держала бабочку на самых кончиках пальцев: дар, который страшно было сломать, — Бабочка, я имею ввиду. Ты даришь мне их на память о днях, проведённых в Ли Юэ, оставляешь в цветах, кладёшь у моего окна. Это выглядит красиво и очень радует глаз, но когда бабушка Юнь увидела у меня одну такую, то она… У Сяо всё внутри похолодело, когда она вдруг замолчала. Невидящим взглядом он смотрел на то, как руки Люмин дрожали — совсем легонько, будто бы от холода, — и на лице застыло выражение… Чего? Крайнего смущения, непонимания, даже какой-то обиды? — Кхм… В общем, я просто хотела спросить, означают ли что-то эти подарки? — набравшись мужества, Люмин посмотрела ему прямо в глаза. Якша застыл. Этот разговор он прокручивал в своей голове уже десятки, а то и сотни раз, готовился морально, даже речь когда-то репетировал, но сейчас — в самый ответственный момент — это оказалось бесполезным. Почему-то внутри всё опустело: не было страха, не было смущения, а единственное, что осталось у Сяо, это безжалостное осознание. Он так боялся сделать первый шаг, что в итоге опоздал: только что его сделала Люмин. Возможно, именно поэтому слова соскочили с языка настолько легко: — Хм… — голос Сяо опустился до шёпота, и ему пришлось придвинуться чуть ближе, чтобы она точно смогла услышать. Отступать было некуда, — В Ли Юэ есть такая традиция, Люмин… Бабочек дарят тогда, когда хотят признаться в любви. Тишина, повисшая между ними, была прямо-таки звенящей. Если бы не шорох листьев и не слабый вой ветра вдалеке, Сяо бы подумал, что он оглох. Якша смотрел на Люмин, любуясь такими странными бликами-полумесяцами в её золотых глазах, и не замечал больше ничего вокруг. Точка невозврата пройдена — Сяо это понимал, и лишь поэтому боялся пошевелиться, боялся даже моргнуть и молил Селестию об одном: «Просто… Просто позвольте мне ещё немного поглядеть на неё…» — юноша не мог быть уверен, что это не произнёс этого вслух. Жаль, что в последний раз на лице Люмин он увидит только удивление и непонимание. С одной стороны Сяо хотел запомнить её немного другой — с солнечной улыбкой, с растрёпанными от ветра волосами, с хитрым блеском в глазах, но с другой… Якша радовался, что хотя бы не разглядел на любимом лице отвращения или страха. Через мгновение Люмин рассмеялась. А точнее — нервно прыснула в кулак, не сдержавшись, и сразу потянулась вперёд. — Ох, Сяо… — он вздрогнул, ощутив ладонь Люмин на своей щеке. Её тепло на коже казалось обжигающим, — Глупый ты Адепт… Почему ты не сказал мне раньше? К чему были эти намёки, если я их не понимала? — Я… Голос Сяо неожиданно сорвался. Запоздалое осознание, страх и стыд разом свалились ему на голову и грозили прибить к земле намертво. Его трясло… Даже братьям и сёстрам ему порой было трудно признаться в собственных страхах, несмотря на то, какой долгий путь они прошли вместе: за плечами была Война Архонтов, долгие века службы Властелину Камня и бесчисленные сражения с демонами. Пятёрка Якша уже видела его жалким, испуганным, загнанным в угол, но вот Люмин — нет. Никогда. — Я просто боялся потерять тебя, — юноше потребовалось собрать в кулак все имеющееся мужество, чтобы продолжить, — Разве госпожа Юнь не говорила тебе о некоем благословении? Это не просто красивая легенда, Люмин. Если Адепт полюбил тебя и преподнёс такой подарок, то ты больше не будешь знать горя, ведь он… Ведь я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Слова Сяо явно произвели на неё сильное впечатление. От лёгкой нахальной улыбки, которая красовалась на лице Люмин ещё несколько секунд назад, уже не осталось и следа, а ладонь, что всё ещё покоилась на щеке Якши, опасно дрогнула. Сяо бессознательно вцепился в её запястье обеими руками, прижался щекой, потерся носом, вдыхая аромат трав, нагретых на солнце камней и далёких звёзд от её ладони. Мало, мало… — Люмин… — едва слышный шёпот напоминал рычание, — Я сделаю для тебя что угодно. Драгоценности, красивые одежды, дом в самом сердце Гавани Ли Юэ — любые твои желания исполнятся, стоит только попросить. Я готов положить к твоим ногам целый мир и всё небо Тейвата, если только ты того пожелаешь!… Чем больше Сяо говорил, тем отчаяннее и громче звучал его голос, грозя вот-вот сорваться на крик. Стены вокруг его сердца, которые он возводил веками, рушились одна за другой, позволяя вырваться наружу всем тем эгоистичным желаниям, о которых Сяо прежде не осмеливался сказать вслух. Внутри настойчиво зудело желание прикоснуться к алебастровой коже Люмин губами, прикусить косточку на её запястье и оставить первую, пока что совсем робкую и незаметную метку, но Якша сдержался. Пришлось. — Но если ты не хочешь такой жизни, я не в праве заставлять тебя, — Люмин вздрогнула, глядя в мрачные, похолодевшие глаза напротив, — Думать о том, что я в одночасье стану для тебя чужим, было… невыносимо. Поэтому я молчал, набирался смелости, обещал себе, что этот разговор всё-таки состоится, и каждый день просто… Просто пытался запомнить твою улыбку настолько хорошо, насколько это было возможно, чтобы даже спустя тысячи лет она продолжала сиять в моей памяти. На мгновение уголки его губ потянулись вверх, складываясь в лёгкую улыбку, но лишь на мгновение. Сяо уронил голову на грудь и едва слышно прошептал: — Прости меня. Люмин молчала. Не плакала, не пыталась сбежать, не ругалась и даже ладонь с его щеки убирать не торопилась, словно милосердная богиня позволяя Сяо ещё хоть на минутку продлить эту иллюзию тепла. Ему это было нужно, как воздух, а может даже больше. Якша до боли закусил губу, когда на правую щеку ему легла вторая её ладонь — такая же мягкая и обжигающе тёплая. Она ощущалась настолько же хорошо, насколько и мучительно: Сяо хотелось позорно взвыть и упасть перед Люмин на колени, словно говоря — смотри, смотри что ты делаешь со мной… Немного помедлив, он схватился и за второе запястье Люмин, без слов признавая то, насколько сильно боялся отпустить её. — Сяо… — позвала она и тут же поймала на себе взгляд его хищных глаз, полный горечи и сожаления. Возможно, Люмин хотела сказать что-то ещё, но при виде отчаяния на лице её дорогого друга, которому, как ей всегда казалось, неведома была слабость, все слова вдруг пропали из головы. Люмин стряхнула его руки со своих запястий, словно в раздражении, но затем сразу прижалась к Сяо всем телом, крепко обнимая. Короткие ноготки заскребли по его спине, собирая белое одеяние в складки, пшеничные волосы упали на плечо, а жар её кожи Сяо чувствовал даже сквозь одежду, но страх по-прежнему его не отпускал. Его руки, скрытые перчатками, застыли в нескольких сантиметрах над спиной Люмин в ожидании разрешения. — Всё хорошо… — шепнула она, и оцепенение тут же схлынуло. Руки Сяо сомкнулись на её талии, и он сразу прижался к солнечной девчонке. Так крепко, так отчаянно, будто она была его единственным утешением в целом мире. — Прости мне мою трусость, Люмин… — непривычная мольба послышалась в его дрожащем голосе, — Молчание в Ли Юэ не грех, но всё же я чувствую вину за то, что врал тебе так долго. Забавно… Всего несколько месяцев назад Люмин была той, кто на коленях просил прощения за свою ложь, а теперь Сяо делал то же самое. А ведь он не лгал. Просто… недоговаривал. — Тш-ш-ш… Тебе не нужно оправдываться, Сяо, — от нежного шёпота мурашки пробежали вдоль позвоночника. Люмин покачивала его из стороны в сторону, неспешно и осторожно, как маленького ребёнка. Туда-сюда, туда-сюда, будто на морских волнах. Адепт закрыл глаза и безвольно уронил голову на плечо Люмин, без сомнения вверяя ей свою судьбу. Медленно он успокаивался — такой родной запах звёзд, эти лёгкие укачивания и теплые ладони на спине действовали на разум Сяо дурманяще и умиротворяюще. На самом деле он бы хотел провести свою вечность вот так — в руках Люмин, слушая её тихое дыхание над ухом и чувствуя, как её ладошки скользят по спине, пересчитывая рёбра Адепту. Звучало как отличная идея.

***

— Как так получилось, что среди всех жителей Ли Юэ твоего благословения удостоилась только я? — поинтересовалась Люмин немногим позже, когда Сяо смог найти в себе силы оторваться от её плеча и сесть обратно на скамью. Взгляд Адепта был направлен куда-то далеко вперёд, лицо выглядело отстранённым, но его ладонь всё равно лежала подозрительно близко к ладони Люмин. — Не делай вид, что не осознаешь своей исключительности, Люмин, — последовал ответ, — Мало кто до тебя осмеливался даже просто подойти ко мне. А заговорить первым или попытаться стать ближе и вовсе не решился никто. Разве я не говорил об этом? — Говорил. Просто… Я думала, что ты немного приукрашиваешь. «Если бы…» — мысленно скривился Сяо. Ему не хватило духу посмотреть Люмин в глаза. Её голос звучал совсем безрадостно и тихо, а затянувшееся молчание давило гораздо сильнее обычного. Единственным, что сейчас приходило на ум, были только тяжёлые бессонные ночи, которые Сяо проводил в одиночестве в своей комнате под потолком Ваншу — ворочался с боку на бок, нервно царапал себе плечи и думал о том, как однажды Люмин покинет его, испугавшись этого… этих чувств. Сяо нехотя убрал руку со скамьи. Ходить вокруг да около ему уже надоело. — Я тебе противен? — эти слова он постарался произнести как можно спокойнее, но нотки горечи в его голосе и руки, до дрожи сжатые в кулаки, говорили сами за себя. — Конечно же нет! — Люмин возмутилась, не помедлив и секунды, — Мне просто сложно поверить во всё… это. — Во что? — срывающимся тоном выдавил Сяо. Смотреть на Люмин он всё ещё не решался: боялся сорваться совсем. — В эту глупость, — хмыкнула она, — Адепт, влюбившийся в девчонку, которая не уважает Адептов… Люмин глубоко вздохнула, а затем вдруг засмеялась! Сначала смешок был тихим и слабым, но затем она стала смеяться громко, безудержно, до слёз в глазах, выплёскивая с этим смехом свою усталость и нервозность, и даже совсем невесёлый Сяо не удержался от того, чтобы вымученно фыркнуть. Да уж… Со стороны это выглядело и правда глупо. Увы, надолго её не хватило. Всего через минуту Люмин умолкла, устало откинулась спиной на каменную стену беседки и тоже посмотрела куда-то вдаль, вместе с Сяо молча провожая взглядом закатное солнце. — А девчонка, которая не уважает Адептов, сама влюбилась в одного из них, — внезапно добавила она, улыбаясь юноше то ли с грустью, то ли с пониманием, — Как ироничны наши судьбы, не находишь, Сяо? Не сразу осознавший слова Люмин, Адепт едва не поперхнулся воздухом. От необъяснимого страха, радости и непонимания внутри всё похолодело, и теперь Сяо оставалось только одно — беспомощно и жадно смотреть на то, как солнечная девчонка тянется к своим волосам, неумело вплетая между них кристальную бабочку. Ту, которую получила в подарок сегодня. — Что, не веришь мне? — усмехнулась она, отряхивая руки от пыльцы, — Тейват никогда не был для меня домом, Сяо. Ни разу с тех самых пор, как я потеряла своего дорогого брата, я не чувствовала себя в безопасности. У моей дороги не было конца, меня никто нигде не ждал, и я была уверена, что такова моя судьба — оставаться одинокой до момента, пока я не найду Эфира… Или до тех пор, пока не умру. Люмин смахнула неожиданно набежавшие слезы в уголках глаз. — А потом я встретила тебя, — в её серьёзном голосе Якше почудились нотки тепла, — Ты обещал прийти на мой зов. Ты обещал, что защитишь меня. Ты первым сказал, что не хочешь меня терять. И даже после того, как ты узнал мою тайну, ты согласился держать её в секрете от всего мира просто потому что я тебя об этом попросила… Сяо слушал, затаив дыхание. Даже шевельнуться боялся, чтобы не сбить Люмин с мысли, потому что видел — ей и так сейчас непросто. При всей её нелюдимости и недоверии к миру вот так открывать кому-то душу было, наверное, ужасно трудно. Даже если учесть то, что Сяо о своих чувствах сказал первым. — На самом деле… — она улыбнулась и подняла голову, — Я тоже не хочу тебя терять. Мне не нужны ни драгоценности, ни шелка́, ни дворцы, Сяо. Боюсь, я и сама не могу предложить тебе ничего ценного, но… Люмин вдруг развернулась к нему и потянулась обратно к своим волосам. Тело Сяо отреагировало само по себе: он тоже сел вполоборота, на секунду испугавшись, что Люмин сейчас просто вытащит бабочку из своих волос и сбежит в страхе. И все её слова окажутся ложью. Но вместо бабочки с золотыми крыльями Люмин вытащила из своих волос перо. Тонкое, лёгкое, небесно-голубого цвета — второе такое же по-прежнему выглядывало из её прически, едва заметно качаясь на ветру. — Эти перья Эфир вплёл мне в волосы в нашем родном мире очень много лет назад… — доверительно шепнула она, — Птица, из хвоста которой они выпали, пела такие красивые песни, а их цвет совсем не поменялся даже спустя столько времени. — Они… прекрасны, — в тон ей ответил Сяо, — И очень подходят тебе, Люмин. — Брат говорил точно так же, — её губы расплылись в лёгкой улыбке, — Для меня это не просто перо. Это… воспоминания. Самое дорогое, что у меня осталось, и я уверена, что ни в одном из тысяч существующих миров не найдётся ничего столь же ценного. — Я… Я понимаю. — Я хочу отдать его тебе. Юноша оторопело замер. Даже встряхнул головой как следует, будто сомневался — уж не послышалось ли ему? Но нет, Люмин по-прежнему смотрела на него печально-нежным взглядом и сжимала голубое пёрышко в своих руках. В горле пересохло, и Якша едва слышно прохрипел: — Почему? — Потому что ты единственный, кто может оценить этот подарок по достоинству. Так скажи мне, Адепт Сяо, примешь ли ты его? Недоумение в глазах Якши плавно сменилось пониманием. Он не сомневался в том, что Люмин никому до сих пор не рассказывала о своей прежней жизни и своём брате больше, чем уже рассказала ему. Поэтому в её словах была огромная доля правды: Сяо действительно был единственным, кто мог оценить этот дар по достоинству и разглядеть в нём ценность, с которой не могла сравниться даже вся мора Тейвата. — Для меня будет честью принять твой дар, Люмин, — выдохнул он, покорно закрывая глаза и наклоняя голову в полной готовности получить доверенную ему ценность. В груди разливалось пьянящее тепло, лёгкость и сладкое чувство торжественности… Что-то, о чём Сяо, измученный своими же навязчивыми мыслями, уже успел позабыть. Прикосновение к волосам было для Якши ожидаемым: он чувствовал, как легко пальцы Люмин скользят между тёмных прядей, цепляя перо где-то за ухом. Но чего он точно не ожидал, так это поцелуя. Люмин прикоснулась к его губам внезапно и так легко, так нежно и естественно, что у него даже дыхание на секунду спёрло, но это… Это было восхитительно. Сяо соврал бы, если бы сказал иначе. «Это всё мне просто снится…» — невысказанная мысль потерялась где-то среди эйфории в неожиданно опустевшей голове. Сяо не осмелился открыть глаза, но не отказал себе в сиюминутном желании не отпускать Люмин. Руки в перчатках вновь легли ей на спину и требовательно прижали ближе: он кожей чувствовал, как Люмин дрожит и как бешено бьётся сердце у неё в груди, грозя с минуты на минуту выпрыгнуть наружу. Или это было его собственное сердце?... Сяо уже не мог сказать наверняка. А поцелуй все не прекращался. Сяо как никогда отчётливо ощущал на языке такие знакомые вкусы — звёздную пыль, мед, закатник и морскую соль, которые то играючи щипали его за кончик языка, то успокаивали, мягко разливаясь на губах теплом. Несмотря на всю его жадность и отчаянность, Якша всё же отстранился первым, напоследок обдав щёку Люмин горячим вздохом. Он просто не был готов! И задыхаться начал уже больше от настоящей нехватки воздуха, чем от непомерного восторга. — Вот так… — прозвучал голос явно запыхавшейся Люмин где-то над ухом. Сяо осторожно прикоснулся пальцами к шее в том месте, где прежде кожу щекотали только волосы, а теперь — ещё и кончик голубого пера. Люмин наконец закрепила его по-настоящему, подводя черту и словно бы говоря этим жестом, что дороги назад больше нет. «И не надо!» — тут же подумал Якша. Он не собирался терять свою драгоценную Люмин, о нет. Уж точно не сейчас и не в ближайшие тысячи лет… — Ах да, Сяо… — у юноши мурашки по спине пробежали от этих знакомых нахальных ноток в её голосе. С раскрасневшимся лицом Люмин они сочетались невозможно хорошо, — Если ты вдруг будешь переживать о том, что ничего не отдал мне взамен, то напрасно! У меня будет твоё волшебное благословение Адепта, так ведь? Сяо облегчённо вздохнул, принимая игру. После всех выпавших на его долю волнений подобные шутки воспринимались чем-то исключительно родным и нежным, ни капли не возмутительным. И всё же своему голосу Якша постарался придать хотя бы толику прежней строгости. — Верно. Но для того, чтобы оно заработало в полную силу, нужно добавить ещё немного магии, так что… — потянувшись было вперёд, он вдруг оробел и замер всего в нескольких сантиметрах от лица Люмин, — Могу я?... — Тебе не нужно спрашивать, — тут же доверительно шепнула ему Люмин. Большего ему и не требовалось. Скулы Сяо вспыхнули даже ярче, а румянец на коже отдавался лёгким, будоражащим теплом, но, о Селестия… Как же он был счастлив! Наверное, как никогда раньше: сейчас Якша уже не был уверен в том, что времяпровождение с семьёй или даже похвала Властелина Камня могли бы сделать его счастливее. Возможно, госпожа Гуй Чжун им бы сейчас очень гордилась. А Люмин — такая открытая, такая искренняя и невозможно красивая — сидела совсем рядом, доверчиво сжимая руку Сяо в своей, и совсем не помогала развеять его сомнения. Вдруг это всё же был сон? Очень долгий, запутанный и ужасно реалистичный сон, который растает дымкой на рассвете? Только непривычная щекотка за ухом помогала поверить в обратное. Но Сяо, не до конца уверенный даже в пёрышке в своих волосах, всё же решил не оставлять Люмин без обещанного волшебства и потянулся к ней снова, оставляя на тёплых губах ещё один нежный и долгий поцелуй.

***

Это наверняка могло продолжаться бесконечно. Прошло уже несколько часов с того момента, как в волосах Сяо оказалось чудесное голубое перо, а он всё не верил. То и дело тянулся туда рукой, чтобы ещё раз — точно последний! — нащупать пальцами гладкий остов с пухом и убедиться в том, что это ему не приснилось. А потом ещё разок, ещё и ещё… До того, как солнце окончательно скрылось за горизонтом, погрузив угодья Заоблачного Предела в темноту, Якша успел рассказать Люмин о многом: о своих чувствах, запрятанных куда-то глубоко в душу, о тревогах и мучительно долгих бессонных ночах, даже о кошмарах, которые преследовали его в это время. Он и правда слишком долго убеждал себя в том, что не заслужил счастья. И хоть осознание того, что больше нет причин бояться быть отвергнутым, для Сяо было в новинку, этим чувством он искренне наслаждался. Всё же странный, будто фантомный страх его не оставлял: это чувство цеплялось за мысли Якши, отравляя своим присутствием день. Стало немного легче, когда Сяо понял, что в своих страхах он был не одинок — Люмин ведь тоже страдала, снедаемая бесконечными тревогами. — Я думала о тебе, м-м… достаточно много. Как в хорошем, так и в плохом смыслах, — улыбалась она. Сяо не был уверен в том, что она не шутит. Люмин даже нашла в себе силы признаться, что больше всего боялась вовсе не отказа и даже не сказочной «кары Адепта», о нет. На самом деле она просто боялась повторить свою печальную судьбу: привязаться к кому-то, полюбить самой искренней и светлой любовью, а затем вдруг потерять. Снова. Сяо верил ей. Даже если этот страх казался беспричинным и глупым и даже если Люмин, несмотря на свои тревоги, выглядела все это время удивительно самоуверенной и непоколебимой. Просто… Она действительно умела скрывать свои чувства и эмоции, не так ли? А день казался бесконечным. Сяо с трудом верилось в то, что ещё сегодня утром он пытался отоспаться после долгого ночного патруля, ворочаясь с боку на бок и невольно вслушиваясь в то, как тихонько мурлыкает себе под нос мелодию Верр Голдет где-то внизу. Теперь эти мгновения казались такими же далёкими, как звёзды на ночном небе. Юноше совсем не хотелось отпускать Люмин, но пришлось: едва солнце скрылось за горизонтом, а багровое небо над их головами сменилось синим, в Заоблачном Пределе тут же ощутимо похолодало. Люмин выглядела довольной, замерзшей и до смерти уставшей, но всё же Сяо удивился — она даже не пыталась сопротивляться. Просто покорно уронила голову на плечо Адепта и закрыла глаза, едва он поднялся со скамьи, чтобы вернуть её обратно в Долину Гуйли. Сяо действительно собирался вернуть её домой — ненадолго оставить в покое, позволить переварить всё случившееся, дать ей отдохнуть, но он не учёл одного: отпустить Люмин, чьи руки требовательно смыкались на его шее, на практике оказалось трудно. Причём как морально, так и физически. Стойкости духа Сяо можно было только позавидовать. И как будто издеваясь над ним, испытывая его и без того некрепкую волю, Люмин, едва разжав ладони, сделала лишь несколько шагов в сторону города, замерла и бросила напоследок: — Я люблю тебя, Сяо, — солнечная девчонка улыбалась так нежно, так по-родному лукаво, что сердце у Якши щемило до боли, — И даже если ты мне не веришь… Завтра наступит рассвет, и тогда я полюблю тебя снова! Это бесхитростное, полное надежды и уверенности обещание, потерявшееся среди воя ветров и шороха листьев гинкго, для Сяо ощущалось одновременно самым сокрушительным в жизни ударом и самым милосердным исцелением, которые он когда-либо получал в своей жизни. Жестокая Война Архонтов, забота его братьев и сестер, непоколебимое покровительство Властелина Камня — ничто из этого в сравнение со словами Люмин не шло, а оттого и она сама из мыслей Якши не уходила. И вроде бы сейчас он сидел за столом в окружении своих братьев и сестер, бесцельно мешал палочками лапшу в тарелке и слушал краем уха громоподобный бас Босациуса, мысленно Сяо так и остался где-то там — в Заоблачном Пределе, в тихой беседке с поцелуем Люмин на губах. Ох, мурашки по коже… — Ала-а-атус… — едва слышный голос безуспешно пытался отвлечь Сяо от его размышлений, — Алатус! Крик раздался прямо над ухом. От неожиданности юноша дёрнулся в сторону и ощутимо ударился коленом об стол — да так, что все стоящие на нём чашки тут же обиженно звякнули, подпрыгнув и с грохотом приземлившись обратно. Сяо свирепо взглянул на сестру, потирая ушибленное колено. Бонанас, так нагло вырвавшая его из глубоких раздумий, угрызений совести явно не испытывала, и это очень хорошо читалось на её самодовольном лице. — Опять в облаках витаешь? — съехидничала она, — Ай-яй! Как же так можно, Алатус? Только вернулся от своей подружки и уже думает о том, как бы к ней вернуться поскорее. Сяо лишь раздражённо отмахнулся от сестры. И не надоедает же ей… Которая это по счёту остроумная шутка? Он даже считать устал. Однако, Сяо не без удовольствия отметил, что к насмешкам Бонанас из всей его семьи пока что присоединился только Босациус с его одобрительной, хитрой и не предвещающей ничего хорошего улыбкой, в то время как старшие предпочли воздержаться. Возможно, дело было даже не в простой солидарности. Всё-таки Меногиас видел отношение своего бедного младшего брата к Люмин вживую, а Индариас… Что ж, она всегда была девушкой очень мудрой и понимающей. Несмотря на раздражение и лёгкую обиду, Сяо вдруг пришло в голову, что это как-то… нечестно что ли. Он и так больше года скрывал от семьи свои встречи с Люмин, хоть это и было занятием совершенно бессмысленным. Но ведь однажды братья и сестры уже сказали ему, что все их шутки — это напускное, семейное, и в действительности они очень рады за Сяо. Своему младшему брату каждый из оставшихся Якша желал только добра. Укол совести отозвался саднящей болью где-то в сердце. Действительно… Нечестно. Быть может, настало время всей его семье узнать кое-какие важные новости? — Да, кстати, Бонанас… — нарочито небрежным тоном бросил Сяо, возвращаясь к своей лапше, — Можешь не нагружать себе голову: тебе не придётся придумывать новые шутки о подружке. Мне больше нет смысла на них обижаться. — Это ещё почему? — Потому что… — Сяо ткнул палочкой в дно тарелки, чувствуя, как расплывается на его лице эта глупая влюблённая улыбка, — Потому что Люмин теперь моя подружка не только на словах. Драматическую паузу он выдержал исключительно для того, чтобы как следует подействовать Бонанас на нервы. И, конечно, для того, чтобы приподнять волосы на затылке, демонстрируя братьям и сёстрам скромно торчащее голубое перо. — Я долго не хотел этого признавать, но все ваши слова и шутки были довольно близки к правде. Люмин мне действительно нравилась. Сегодня она приняла мои чувства… Она подарила мне это перо и… — начав предложение уверенным тоном, Сяо отчего-то стушевался к концу, — И… И поцеловала… На губах предательски сильно вспыхнул этот жаркий и знакомый вкус, и Сяо пришлось спрятать лицо в ладонях, чтобы только не показать семье насколько его бедное сердечко было близко к тому, чтобы выпрыгнуть наружу. И звенящая тишина, повисшая за столом, давила только сильнее, заставляла юношу безбожно краснеть и думать о том, что сейчас он определенно выглядит глупым зашуганным ребенком, но уж никак не знаменитым Анемо Якшей. А затем молчание резко сменилось громким щебетом сразу четырех голосов. — Да как ты…?! — возмущённо взвизгнула Бонанас. — Быть не может! — вторил ей пораженный Босациус. — И года не прошло… — насмешливо, но от этого не менее тепло добавил Меногиас. — Это правда? — с придыханием и слезами на глазах шепнула Индариас. — Во имя Семерых, прошу вас, по одному… — страдальчески простонал Сяо, силясь избавиться от звона в ушах. Он исподлобья взглянул на пререкающихся братьев и сестер. Как и ожидалось, самым спокойным держался Меногиас, но даже на его невозмутимом с виду лице прекрасно читалась радость, а теплую улыбку он без особого успеха пытался спрятать за чашкой чая. Об эмоциях остальных Якша и говорить было нечего — Сяо казалось, что Индариас вот-вот расплачется от счастья или как минимум подожжёт стол, не рассчитав своих сил, а Бонанас и Босациус устроят ему хорошую такую взбучку. — Нет уж, братец, давай-ка во всех подробностях! — Бонанас схватила его за плечи и затрясла, как куклу. И в её возмущённом голосе Сяо тоже отчётливо слышал радость, — Рассказывай! И Сяо рассказал. Пусть не во всех подробностях, пусть опустив множество маленьких деталей, которые касались его тяжёлых бессонных ночей и глупых переживаний, но он рассказал своей семье то, что от них скрывал на протяжении года. И да, это было до безумия неловко, а во время рассказа бедному Сяо не раз и не два хотелось от смущения под стол сползти, но его ободряло то, что его братья и сёстры — те, что безжалостно шутили над ним всё это время, что смеялись и поддразнивали, — его исповедь слушали внимательно, не смея прерывать. Ни словом, ни смешком, ни даже вздохом. Это… И в самом деле дорогого стоило. — Уф… — тяжёлый вздох ознаменовал конец рассказа. Сяо обессиленно уронил голову на плечо сестре. Всё то время, пока он вёл свой сбивчивый рассказ, Бонанас продолжала держать его за плечи, будто готовая чуть что снова встряхнуть. Но теперь, вопреки ожиданиям Сяо, она вдруг ослабила хватку и опустила руки ниже, крепко обнимая его. — Вот как… Поздравляю… — головой Якша упёрлась прямо в плечо брату, и оттого её голос звучал удивительно тихо и отрывисто. Совсем не похоже на Бонанас. — Ты что, плачешь? — Сяо рассмеялся, — Да ладно тебе, Бонанас… — Не плачу! — конечно же, она плакала. Тишина за столом исчезла сама собой: её разбавили неловкие всхлипы Бонанас, слёзы которой Сяо безуспешно пытался утереть, тихие смешки Меногиаса и утешающее воркование Босациуса, так и не привыкшего за века к слезам Гидро Якши. Одна только Индариас молчала, глядя на Сяо с какой-то странной печалью в фиолетовых глазах. Но как только умолкли все голоса, она тихо заговорила: — Встретить свою любовь, знать, что твои чувства взаимны… Это большая удача для таких, как мы, — легкая грусть тронула её голос, — Мы безумно рады за тебя, Алатус. — Да, безумно! — повторила за ней Бонанас, и на глаза ей снова навернулись слёзы. Сяо смущённо потупил взгляд. Он знал — братья и сёстры искренны в своей радости за него и со словами Индариас они полностью согласны. И всё же… Всё же чувствовал он себя немного неловко, встретив столь живую и яркую реакцию. Но тепло, растекающееся под кожей, сладость на кончике языка и нежность, которая так и витала над столом, были ему в радость. Ах… Разве стоило рассчитывать на что-то другое? — Я считаю, это нужно отметить! — важно заявил Босациус, — И не просто отметить, а с размахом! — Точно, точно! — тут же поддержала инициативу Бонанас, уже готовая на что угодно переключиться, лишь бы не разрыдаться у всех на глазах снова, — Тут даже запасов Ваншу может не хватить… Наверное, стоит отправиться в Гавань! За жарким спором старших Сяо наблюдал с улыбкой. У них не так уж часто появлялись поводы для праздников… Честно говоря, такой повод и вовсе возник впервые — вполне естественно, что Якша хотели сделать его запоминающимся. — Вы ничего не забыли? — осадил их Меногиас, хватая обоих за руки и силой заставляя сесть обратно, — Нам пора отправляться в патруль. Празднование придётся отложить. — Зануда… — вздохнула Бонанас. Однако, спорить никто не намеревался — ночной патруль действительно был делом, не терпящим отлагательств. Небольшой же праздник в честь Сяо мог подождать своего часа ещё немного. О-о-о, сама мысль о том, чтобы собраться за одним столом не только ради обычного ужина, но и для того, чтобы отметить радостное событие, действительно приводила всю Пятерку Якша в восторг. Каждый из них уже вовсю рисовал себе в мыслях идеальный вариант этого праздника — с терпким вином из Гавани, с восхитительными деликатесами, с долгими разговорами, наполненными уютом, со счастливыми воспоминаниями о былых временах… Но сегодня пришлось довольствоваться совсем малым — простым и безыскусным ужином да короткой болтовней. И, возможно это было уже чересчур, но на прощание, прежде чем отправиться в ночной дозор, Бонанас ещё раз обняла младшего брата. Сегодня она была удивительно тактильной и чувствительной — не удержалась, снова всхлипнув куда-то ему в плечо. — Ты же говорила, что не плачешь, — ласково посмеялся над ней Сяо, и когти сестры тут же опасно сжали его ребра. — Не плачу… — еле слышно ответила она, стискивая объятия чуточку сильнее. Провожая ночной патруль в путь, Сяо невольно задержался взглядом на спине Бонанас и подумал, что она, несмотря на всю её браваду, точно расплачется в патруле. Как минимум один раз, а в худшем случае — и много больше. — Да-а… Денёк сегодня был тяжёлый… Якша вздохнул с облегчением, как только трое родных скрылись из виду, оставляя его и Индариас на балконе Ваншу одних. От потягивания сладко зудели мышцы, и он уже предвкушал, как выспится этой ночью, наконец-таки не снедаемый своими бесконечными тревогами и раздумьями. — И не говори, — хмыкнула ему в тон Индариас, — Ты уж точно заслужил отдых. Сяо оставалось только согласно кивнуть. Сейчас, когда напряжение спало, а разговоры утихли, желание забыться сном стало особенно сильным. Индариас безмолвно отошла к краю балкона, замерла, глядя на раскинувшуюся впереди долину Гуйли, и как будто приглашала юношу присоединиться — тоже полюбоваться безмятежностью родных пейзажей. Плечи у Сяо ныли… И всё же, несмотря на усталость, он решил задержаться на балконе ещё на пару минут. Ночь сегодня была тёплой, а компания сестры — успокаивающей… Не хотелось уходить. Сяо молча приблизился к Индариас. Дощатый пол тихонько скрипнул под его шагами, а ветер прикоснулся к лицу приятной свежестью, смывая собой тревоги и печали. Сяо взглянул на сестру, желая что-то спросить, но тут же осекся — её лицо выражало какую-то странную, нежную печаль и тоску. — Все в порядке? — с сомнением спросил он. Тревожный холодок пробежал по спине. — Конечно, — тут же последовал ответ, — Просто подумала… — О чём? Индариас нежно улыбнулась встревоженному брату и кивнула в сторону города Гуйли, скромно мерцающего огнями в ночной темноте. Наверное, где-то среди этих огней затерялись и окна маленького домика Люмин — такого знакомого и уже родного для Анемо Якши. — О том, какая всё-таки сложная и интересная штука — жизнь, — девушка уложила голову на руки, сложенные на ограждении, — Возможно, если бы не мои мигрени, ты мог вообще никогда не встретиться с Люмин… День знакомства с солнечной девчонкой как никогда отчётливо встал у Сяо перед глазами. Вспомнилось и его удивление, и трепет, и злость… И тяжелая корзинка лекарств, которые он тогда нёс своей бедной больной сестре. Не приди юноша в тот день за травами, его судьба сложилась бы совершенно по-другому. — Ха… — тихонько выдохнул Якша, — Да… Возможно. Индариас редко ошибалась в своих суждениях — наверняка не ошиблась и сейчас. Она осталась на балконе постоялого двора, пообещав, что не задержится надолго. Сяо же, удаляясь в сторону своей комнаты, лишь взглянул на сестру напоследок — её силуэт с воздушными огненными волосами, замерший у самого края, навевал Якше какую-то необъяснимую лёгкость и покой, о которых он, казалось, мечтал уже многие столетия. Целиком поглощённый мыслями о сегодняшнем дне, юноша не помнил своего пути в комнату: не помнил, как поднялся по вкрадчиво скрипящим ступенькам к самой крыше, как толкнул плечом дверь и как наконец рухнул без сил на постель, вновь встречаясь взглядом с потолком Ваншу. Тихий шелест листьев, шум ветра, гуляющего по равнинам Ли Юэ, едва слышный голос Верр Голдет баюкали усталого Якшу. Его рука опять потянулась к пёрышку в волосах — и Сяо вновь убедился в том, что оно было настоящим, лишь после этого позволяя себе закрыть глаза. Прежде чем провалиться в спасительную темноту, забывшись крепким и безумно долгим сном, Сяо подумал лишь об одном: «И завтра я тоже полюблю тебя снова…» — пообещал он, вспоминая заветные, сказанные ему под деревом гинкго слова, и вспыхнувший под веками светлый образ Люмин лишь мягко качал головой в ответ, соглашаясь с ним и отвечая взаимностью Адепту, в чью долгую и тяжёлую жизнь она вошла так неожиданно и так легко. Под тихую колыбель Ваншу усталый Сяо, наконец, погрузился в сон.