III

Возможно, он готов поступиться своими принципами… Сяо думал именно об этом, глядя на идущую чуть впереди него Индариас. Шаг её был лёгким и плавным, ни одно движение даже отдалённо не намекало на то, что она испытывает боль, дискомфорт или усталость, но юноше всё равно до сих пор не верилось. Не верилось, что её мигрени кончились так быстро и не оставили после себя и половины тех последствий, что были обычно, а слабость вообще держалась только пару дней. Это походило на настоящее чудо, и всё-таки Сяо держался к сестре поближе, готовый в любой момент подставить ей плечо. — Алатус, — мягкий смех вывел его из размышлений, как и неожиданно раздавшиеся над ухом щелчки пальцами, — Ты вообще со мной? — А?... — он встряхнул головой, только сейчас заметив выжидающий взгляд сестры, и сконфуженно заправил волосы за ухо, — Прости, я отвлёкся… О чём ты говорила? Индариас от его слов почему-то многозначительно усмехнулась, а мгновением позже Сяо вспыхнул и невольно занервничал под пытливым взглядом фиолетовых глаз. Несправедливо! Ему нечего было скрывать, но каждый раз, когда сестра смотрела на него вот так, в голове тут же очень прочно заседала мысль о том, что она видит его насквозь вместе со всеми его возможными секретами — даже с теми, которых вообще не существовало. Многому же она научилась под присмотром Гуй Чжун, нечего сказать… — Я спросила, правда ли, что ты отдал той девочке свою книгу, но… — Индариас хихикнула, — Вижу, ты сегодня витаешь в облаках. Неужели из-за твоей подружки? — Она не моя подружка! — тут же запротестовал Сяо, возмущённо отшатнувшись от сестры. Ради её же безопасности — он не мог гарантировать, что сдержится и не ударит Индариас в плечо, а она всё-таки только оправилась от своего недуга и вернулась в строй. Вернулась в строй и тут же начала издеваться! Сяо со страхом подумал — а вдруг это расплата за все те годы, что Индариас заботливо оберегала его от шуточек и подколов остальных членов их разношёрстной семьи? Если так, то теперь на каждый случай его защиты придётся одно издевательство… Сяо на днях даже попытался мысленно сложить все те разы, когда сестра выручала его, но сбился со счёта, едва перешагнув за тысячу. — И чего вы все кидаетесь в крайности? — проворчал Якша, пнув носком ботинка камешек у края дороги, — Почему я обязательно должен быть в неё влюблён? Почему она не может быть, я не знаю… просто другом для меня? — Заметь, что про влюблённость речи не шло, Алатус. Ты сам сказал это. — Ты!... — Сяо едва не задохнулся, возмущённый до покрасневших кончиков ушей, а сестре хоть бы что — Индариас снова рассмеялась, не выдержав этого зрелища. В такие редкие, но всё-таки случающиеся порой моменты она начинала понимать, почему её младшие так любят бесить Алатуса — его смущение вперемешку с гневом смотрелось настолько же грозно, насколько и умилительно. — Ладно-ладно, — отсмеявшись, девушка подошла ближе к нему и примирительно приобняла за плечо, — Больше не буду. Люмин твоя, м-м… знакомая? Нос Сяо всё ещё был обиженно сморщен, брови нахмурены, но на слова сестры он всё-таки кивнул. Надуто, скрестив руки на груди, но кивнул, принимая такую трактовку. Ещё несколько минут Индариас дала ему остыть, не пытаясь заговорить снова, а только спокойно шагая по тропинке в сторону деревни Миньюнь, что уже виднелась где-то впереди. — Про книгу ты так и не ответил, кстати говоря, — подала она голос, когда заметила, что Сяо немного расслабился. — Да, я действительно отдал ей свою книгу, — юноша повернулся к Индариас с вызовом во взгляде, готовый встретить ещё одну порцию дурацких шуток, но на этот раз сестра выглядела действительно заинтересованной. — Почему? Хороший вопрос. В голове Адепта на секунду стало пусто — слышалось одно только завывание ветра, словно на бескрайних равнинах Мондштадта, и ни единого внятного ответа. Почему он вообще отдал ей свою книгу? Чего ради? — Наверное… — он то ли смущённо, то ли задумчиво почесал затылок, честно пытаясь подобрать подходящие слова, — Я просто очень хотел, чтобы она узнала правду. Узнала в подробностях то, что действительно произошло, а не приняла на веру те глупые сказки, как многие другие люди. — Ты побоялся, что она не захочет узнать правду сама, и решил подтолкнуть её? — Да нет, — Сяо пожал плечами, — На самом деле, когда я сказал ей, что книги Ван Пинъаня можно найти только в Гавани, она немного расстроилась, но твёрдо намеревалась найти и купить их, даже если придётся подождать. — Значит… — задумчиво подытожила Индариас, — Ты, до мозга костей собственник, не любящий даже в руки другим давать свои вещи, просто отдал свою любимую книгу едва знакомой девушке. Отдал, зная, что она и так позже прочтёт эту историю, просто потому что не захотел видеть её расстроенной? До чего же глупо и притянуто за уши это звучало! Сяо вложил во взгляд весь имеющийся у него в запасе скепсис, прежде чем посмотреть на сестру, но когда он обернулся, то в его хищных жёлтых глазах Индариас увидела только растерянность. Мягкая улыбка тронула её губы. Читать между строк она умела очень хорошо. — Это и называется дружбой, Алатус, — девушка продолжила путь, с улыбкой глядя на него, — Симпатией, если угодно. Ты захотел сделать для этой девочки что-то хорошее, порадовать её, несмотря даже на то, что это противоречило твоим привычкам и характеру. Так ведут себя люди, когда хотят с кем-то подружиться. — Но мы не люди, — хмыкнул Сяо. — А разве мы сильно от них отличаемся? — риторически спросила девушка, чуть склонив голову. Слова Индариас так сильно напомнили Сяо первый разговор с Люмин и это её простое «А разве Адепты сильно отличаются от людей?», что он не удержался от лёгкой улыбки. Но несмотря на его вполне спокойное и даже весёлое выражение лица, Индариас вдруг остановилась и тяжело вздохнула. Хотя они только взошли на мост, ведущий к деревне Миньюнь, Сяо не сразу заметил прекратившийся стук чужих шагов и скрип дерева под ногами, а когда он обернулся, то увидел сестру сидящей на самом краю моста — в том месте, где недавно обрушилась ограда. Руки Индариас упирались в доски чуть позади спины, а ногами она медленно болтала в воздухе над рекой. — Присядь, Алатус. Сяо повиновался и сел рядом, одну ногу точно так же свесив с моста вниз, а другую подобрав под себя, и в лёгком недоумении уставился на сестру, не понимая — что же случилось? — Знаешь… — она вдруг улыбнулась так тепло и ласково, глядя прямо на него, — Я ждала этого дня очень давно. — Этого? — Сяо всё ещё не понимал. Почему Индариас так ждала обычного летнего вторника? Вместо ответа она вновь посмотрела вперёд, любуясь бликами заката на реке и Тростниковыми Островами, что виднелись где-то впереди. — Ты помнишь, как мы встретились в первый раз? — вдруг спросила она, — Помнишь, каким ты был? — Помню… Как же не помнить, когда порой он до сих пор видел в своих кошмарах, мыслях и даже в отражении того хмурого, зашуганного и враждебно настроенного ко всем дикого зверёныша? Несчастного Алатуса, который и представить себе не мог, что доверится однажды кому-то, кроме своих спасителей. Ему до сих пор было стыдно за ту свою озлобленность, за ужасный характер и особенно за то, что он наставил копьё на бедную Индариас, которая просто хотела подойти к нему поближе при первой встрече, не подозревая о том, что её ждёт. — Когда я восстанавливала силы у Гуй Чжун, мы с ней подолгу разговаривали обо всяком, — продолжила девушка, — Как-то она сказала мне, что ты — жертва собственного прошлого. Оно… нанесло тебе ужасную рану, не сломало, но травмировало так сильно, что это отразилось на всей твоей дальнейшей жизни. — И что это значит? — То, что ты закрываешься от мира именно по этой причине, — голос сестры стал звучать серьёзнее, — Тебе было тяжело привыкнуть к нам, но всё-таки ты справился. А вот когда мы приблизились к людям в попытке с ними подружиться, ты присоединился последним. Ты отталкивал всех, кто хотел узнать тебя лучше, сбегал и закрывался в себе, но не из-за сложного характера, даже не из вредности, а просто потому что ты ужасно боялся. Боялся подпустить ближе кого-то нового, несмотря на то, что тебе правда хотелось стать таким же, как мы. Чем больше Индариас говорила, тем более обнажённым и уязвимым чувствовал себя Сяо. Он никогда не рассказывал о своих чувствах кому-то, хранил их глубоко внутри и был твёрдо уверен, что никто не узнает о том, что происходит у него на душе, а оказывается Гуй Чжун прочитала его, будто открытую книгу! Ещё и Индариас рассказала… Адепту сейчас ужасно хотелось отвернуться, прервать её и позорно сбежать в Заоблачный Предел на недельку-другую, чтобы после его возвращения сестра поняла — эту тему поднимать не следует. Это было… слишком личным. Но она, будто прочитав мысли Сяо, положила свою ладонь поверх его собственной, удерживая на месте. — Гуй Чжун сказала мне, что однажды наступит день, когда тучи на твоём небе разойдутся. Сказала, что однажды ты попытаешься ещё раз, сделаешь шаг навстречу новому и найдёшь в себе силы измениться, — девушка вдруг подняла на него взгляд, и её глаза… Они просто сияли, — Я не понимала её, но теперь вижу это, Алатус! Она подтянула ноги к груди и села, развернувшись к Сяо всем телом, а его ледяную от волнения ладонь сжала между своих, обжигая его то ли настоящим пиро на кончиках пальцев, то ли этим искрящимся восторгом в фиолетовых глазах. — Я всегда, ещё с первой нашей встречи хотела, чтобы ты был счастлив настолько, насколько это вообще возможно, — девушка улыбнулась, — И то, что ты сейчас сделал первый шаг и сам пытаешься подружиться с Люмин… Это замечательно, правда! — Индариас… — Сяо смотрел на сестру растерянно. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет то ли от счастья, то ли ещё от чего-то, и юноша только протянул руки к ней в желании успокоить, как Индариас сама приблизилась к нему, вовлекая в объятия. Сяо почти рефлекторно обнял сестру в ответ, а осознал произошедшее только секунды через три. Сердце тут же забилось быстрее, кровь прилила к щекам, но тем не менее объятия сжались крепче, а голову он доверчиво опустил на плечо Индариас, вдыхая лёгкий запах дыма и огня от её одежды. Одной рукой девушка ласково зарылась в его волосы, пропуская непослушные чёрные пряди сквозь пальцы и приглаживая их затем, а вторую продолжала держать на его спине, улавливая бешеный ритм сердца Сяо. — Прости нас за все эти дурацкие шутки, — вздохнула она, чуть отстранившись, — Я и в самом деле счастлива, что ты меняешься, Алатус. Мы, конечно, любим тебя любым и всегда останемся рядом, но, знаешь… Я буду ждать того дня, когда дети в городе Гуйли наденут венок тебе на голову и утянут танцевать под мелодию флейты в море цветов. — Ах… — Сяо смущённо улыбнулся ей, — Спасибо, сестрёнка. Якша хотел сказать, что она ошибается в своих предположениях и надеждах. Правда хотел, но… У него просто не хватило духу прерывать Индариас, когда её глаза сияли так ярко, а голос полнился нежным теплом и радостью, каких он ещё никогда не видел. Может, Гуй Чжун была права? Может, действительно наступил день, когда генерал Алатус, сам того не подозревая, решил перестать быть страшилкой для людей Ли Юэ? Даже если не для всех, то хотя бы для одной бесстыжей девчонки — начинать надо с малого. Да и в конце-концов… Какой же из него Адепт, если он забыл одно из важных наставлений Властелина Камня? Архонт, раз за разом помогая Сяо подняться на ноги после очередного сокрушительного падения, как-то шепнул ему на ухо — никогда не поздно попытаться снова. Даже если не получилось в первый, второй, десятый и сотый раз, можно попытаться ещё раз. Отдохнуть, набраться сил, опыта и по-новой. И Сяо ему верил — из раза в раз, невзирая на собственную слабость, боль и унижение, он поднимался на ноги, снова брал копьё в руки и продолжал тренироваться, лишь бы только доказать своему покровителю, что он способен на многое. Возможно, попытку завести хорошие отношения с людьми нельзя было сравнить с битвой, но он всё равно попробует. Если не ради себя и своего гипотетического счастья, то хотя бы ради Индариас. Должно быть, все эти мысленные метания отразились на его лице, потому что сестра ласково прикоснулась к его лбу своим и добавила: — Гуй Чжун говорила, что это может быть трудно и займёт много времени, но ничего. Ты всегда можешь обратиться за советом, если захочешь, и я обязательно тебе помогу. На душе стало немного легче. Сяо так ничего и не ответил, но благодарно улыбнулся сестре, прежде чем подняться на ноги самому и протянуть руку ей, а после они продолжили свой путь к деревне Миньюнь. Молчание не давило неловкостью. Совсем наоборот — после этого разговора им обоим нужно было немного подумать о своём, а Сяо, который впервые настолько сильно открыл кому-то душу, так в особенности. Когда до деревни оставалось не больше пары минут ходьбы, юноша вдруг нарушил молчание: — Дашь ли ты мне совет, если я попрошу о нём сейчас, Индариас? Только-только остывшие бледные щёки опять налились краской, стоило сестре посмотреть на него тем самым многозначительным взглядом.

***

«Обычно, когда ты заводишь нового друга, то прежде всего пытаешься узнать о нём побольше. Скажем, об его интересах, любимой еде или занятиях… Для этого нужны разговоры, когда вы обмениваетесь друг с другом мыслями и историями.» Совет Индариас предполагал, что Сяо будет спокойно открываться своему собеседнику и рассказывать о себе без каких-либо трудностей. Наивно. Скорее всего, она это понимала, поэтому и добавила чуть позже ещё один: «Иногда может случиться так, что твоему другу не очень нравится говорить. Вместо этого он предпочтёт слушать или наблюдать.» Наблюдать. Сяо зацепился за это слово ещё во время разговора, а в мыслях моментально возникла идея насчёт того, как ему приблизиться к Люмин. И да, возможно он пока не готов был признаться в этом даже самому себе, но факт оставался фактом — солнечная девчонка ему интересна. Сяо мысленно оправдывался тем, что он на самом деле не настолько сильно заинтересован в дружбе как в целом, так и конкретно с ней, а просто выполняет свой долг — следит за Люмин в попытках обнаружить в её действиях и поведении хоть что-то подозрительное. Скорее всего под словом «наблюдать» Индариас имела ввиду совсем не это, но Сяо и здесь готов был оправдаться долгом. Он ведь правда наблюдал, очень пристально. Наблюдал за Люмин через окно лавки «Яоцзяй», сидя на ветке дерева крохотной незаметной птичкой. До чего всё-таки удобная способность — возвращаться к своей истинной форме. Никто из Пятёрки Якша не был по своей природе обычным человеком, несмотря на то, что выглядели они всегда вполне похожими на людей. Видимый облик и истинная природа — вещи разные, и именно поэтому никто и никогда не заподозрил бы, что эта маленькая птичка с изумрудными перьями, сидящая на ветке, на самом деле не кто иной, как грозный генерал Алатус. Это и было ещё одним его именем. Генерал Златокрылый Пэн, чьи острые когти успели оборвать множество жизней задолго до Войны Архонтов, не так и часто возвращался к своей истинной форме, а даже наоборот — всё время пытался сбежать от неё, как от огня. Тяжёлые воспоминания о тех страшных днях его жизни до служения Мораксу не позволяли даже просто взглянуть на свои перья без отвращения и дрожи, а обращаться — тем более. Но эта форма — крохотная милая птичка — была как будто исключением. Словно всё то мягкое и доброе, что только было в душе Сяо, собралось в этот маленький пернатый шарик, который теперь беззаботно сидел на ветке и с интересом заглядывал в приоткрытое окно лавки. Со своего места Сяо прекрасно видел пшеничную голову — Люмин сидела за стойкой со скучающим видом и, кажется, медленно засыпала. Адепт наблюдал за ней уже несколько дней и, несмотря на такой малый срок, кое-что за это время успел разузнать. Во-первых — Люмин была очаровательно-дерзкой в общении не только с ним, но и с другими посетителями лавки. Может быть, именно поэтому у неё иногда отбоя от клиентов не было, а от молодых людей так в особенности. Сяо своими глазами видел, как многие юноши из Гуйли пытались с ней заигрывать, звали гулять, даже подарки оставляли, но Люмин была неприступна и непреклонна. Мило улыбалась, но прожигала своим уничижительным взглядом каждого, а особо приставучих и вовсе выпроваживала за дверь сразу после того, как отдаст травы. Во-вторых — она действительно относилась к своей работе серьёзно. Неважно, пришёл к ней дряхлый старик или маленький ребёнок, неважно, что именно беспокоило посетителя, Люмин выслушивала каждого со всей серьёзностью, думала несколько секунд, уходила за нужным лекарством и тут же возвращалась с наставлениями и рекомендациями. И какими бы странными ни были её рецепты, они действительно помогали людям. Часто посетители возвращались в лавку через несколько дней, но не за ещё одной дозой лекарства, а просто чтобы поблагодарить солнечную девчонку. Кое-кто даже приносил ей подарки — то корзину яблок, то вручную сшитый платок, то домашние рисовые пампушки… Люмин часто улыбалась в такие моменты и продолжала улыбаться даже после того, как останется в лавке одна. В-третьих… одна она, кажется, не очень любила оставаться. Сяо первое время думал, что ему просто кажется, но к четвёртому дню понял, что глаза его не обманывают — оставшись в лавке в полном одиночестве, Люмин как будто становилась другим человеком. Исчезала солнечная улыбка, из глаз пропадал задор, а взгляд становился потерянным и грустным, словно мысли её были заняты чем-то настолько тяжёлым, что это мгновенно высасывало из неё всю радость. Сяо даже невольно подумал — а была ли эта радость настоящей хоть когда-нибудь или всегда оставалась только напускной? Конечно, в минуты отсутствия посетителей она могла уйти в складскую комнату и поболтать там с бабушкой Юнь за чашкой чая, но… В последнее время старушки не было видно, и уже много раз Сяо наблюдал со стороны за тем, как Люмин подолгу бесцельно глядела в стену, по десять раз на дню перебирала уже давно просмотренные травы, а то и вовсе засыпала прямо на стойке, как будто пыталась любыми способами сбежать от одиночества и собственных мыслей. Так и сейчас — уже около часа она оставалась одна и, кажется, медленно погружалась в сон, сидя за стойкой и подперев щёку кулаком. Между аккуратных бровей пролегла складка, носик забавно сморщился, а мышцы на щеках то и дело подергивались, словно Люмин всё время сжимала зубы. Сяо наблюдал за ней завороженно, силясь понять причину такого поведения. А потом одинокая и такая неожиданная слеза скатилась по щеке Люмин, и она тут же встрепенулась, смахивая её в сторону кончиками пальцев. Сердце невольно сжалось где-то в груди Адепта. Это было так… странно. От вида Люмин, которая кусала дрожащие губы и с запрокинутой головой смотрела в потолок, чтобы не дать слезам волю, почему-то стало совсем тяжело. Хотелось спуститься, возможно, утешить её, и… «И что мне мешает?» — щёлкнуло вдруг в голове Сяо. Почему бы и не спуститься к ней? Из наблюдений, со слов других Якш, да даже по собственному опыту Сяо знал, что люди в Ли Юэ относятся к животным трепетно и добро, никогда не прогонят, а иногда и накормить могут. Не стоило ожидать другого от тех, кто вырос на легендах об Адептах, что могут обернуться любым живым существом, но отчего-то ему хотелось верить, что и Люмин, которая едва ли слышала о подобном, окажется такой же — доброй и ласковой, а не жестокой. С этими мыслями Сяо и приземлился на подоконник, смело заглядывая внутрь лавки. Люмин всё ещё сидела с закрытыми глазами, запрокинув голову к потолку, но слёз на щеках он больше не заметил — теперь она просто мерно покачивалась на стуле, обхватив плечи руками, и Сяо невольно покачнулся на лапках вслед за ней. В тишине был слышен только шелест листвы песчаного дерева за окном. О своём присутствии Сяо через несколько минут всё-таки решился известить — набрался храбрости, и мгновением позже в лавке раздалось громкое, почти обиженное чириканье. Люмин тут же вздрогнула и выпрямилась на стуле, оглядываясь по сторонам в растерянности, но ни посетителей, ни даже бабушку Юнь так и не увидела — только маленькая птичка с изумрудным оперением и странным хохолком на голове, сидящая на окне, была вместе с ней в лавке. — О, — Люмин даже глаза протёрла, чтобы удостовериться в том, что ей не чудится, но птичка по-прежнему сидела на окне, — Привет, кроха… Несмотря на всю абсурдность ситуации разговора со птицей, Люмин слегка улыбнулась. Она всегда любила животных, но те, к сожалению, были в большинстве своем слишком пугливы и моментально разбегались в стороны, стоило только приблизиться к ним. О том, чтобы взять птичку или лисицу в руки и погладить, речи даже и не шло, но вдруг эта какая-то другая? По крайней мере из всего своего длинного путешествия Люмин не могла вспомнить похожих крошек. Даже тропические птицы из Сумеру — и те не могли похвастать таким красивым изумрудным оперением. Но когда она робко протянула руку к птичке, желая только пригладить пальцем этот хохолок на макушке, та сразу же отпрянула и вылетела обратно в окно, теряясь в золотой листве песчаного дерева. — Ну и лети себе… — обиженно пробубнила Люмин, подпирая щёку рукой и глядя через окно на розоватое небо и облака, пылающие золотом в красках заката. И на что она вообще надеялась? Но несмотря на то, что знакомство у них не задалось и Люмин вообще не думала, что когда-нибудь встретит эту кроху снова, на следующий день птичка с изумрудными перьями снова приземлилась на подоконник. В этот раз Люмин заметила её не из-за пронзительной трели, а увидела своими глазами — смелая кроха небольшими прыжками подобралась к ней и теперь сидела прямо посреди стойки, глядя на девушку с вызовом и мелко дрожа от собственной наглости. — Опять ты? — Люмин даже остановилась ненадолго, отвлекшись от перебирания свежих волчьих крюков, которые ей принёс сборщик трав этим утром. Птичка перед ней тут же обиженно зачирикала в ответ, а потом и вовсе нахохлилась, топорща маленькие пёрышки. С немалым интересом и удивлением Люмин разглядела на внутренних сторонах крыльев небольшие золотые проблески, а на грудке — белый пух. — Какой же ты громкий… — проворковала она, а у самой улыбка на губах засияла от мысли о том, насколько эта крошка красивая, — Прилетел сюда, раскомандовался, а вчера ещё и сбежал… Не видишь, что я занята? Будь он в своём привычном облике, Люмин бы точно не избежала очередного упрёка на тему неуважения к Адептам, но… О чём вообще речь? Никакого генерала Алатуса здесь не было, только маленькая птичка — настолько же бесстрашная, насколько и красивая. К удивлению Люмин, её «посетитель» действительно успокоился, прекратил чирикать и теперь только бесцельно прыгал туда-сюда по всей стойке, словно пытался найти себе занятие. Птенец лёгкими щипками чистил себе пёрышки, оглядывался по сторонам, изредка выдавал короткие негромкие трели, но не улетал. Она снова не сдержала улыбки. — Интересно, а ты будешь есть такое?... Девушка с сомнением глянула на волчьи крюки в корзине. Эти ягоды росли только в Мондштадте, расположенном не так далеко отсюда, но она не могла даже предположить, знакомы ли они этому птенцу. Даже сегодня, когда Люмин выдался шанс рассмотреть гостя поближе, она всё ещё не могла вспомнить, чтобы встречала похожих в своём путешествии. Почему-то её не покидала уверенность — такое милое создание она бы точно запомнила. Поколебавшись минуту, Люмин все же выбрала одну ягоду из корзинки и, положив на платок, подвинула к птичке. Даже если это птенец, то, должно быть, не глупый — не станет есть то, что ему не по вкусу. Он и не стал. Покружил возле ягоды, клюнул пару раз на пробу и демонстративно отвернулся, выжидающе глядя на Люмин. Ей понадобилось с силой закусить щёку, чтобы не рассмеяться от этого серьёзного, взъерошенного и такого милого пернатого шарика, который ужасно хотелось прямо сейчас взять в руки. — Ах ты какой… — хмыкнула она, продолжая заниматься своим делом, — Ну извини, больше ничего предложить не могу. Возвращайся в другой раз, может, что-нибудь для тебя найдётся. Всё-таки не сдержавшись, Люмин вытерла пальцы от сока ягод и предприняла ещё одну попытку прикоснуться к птичке, но и она не увенчалась успехом — та сразу же вылетела обратно через окно, снова оставляя девушку в одиночестве. И всё-таки в этот раз — Люмин готова была в этом поклясться! — птичка позволила ей протянуть руку чуть дальше, чем вчера. Так и потянулись их дни. У Сяо было не так уж много свободного времени, всего несколько часов в день, но хотя бы один он обязательно старался выкроить, чтобы только сбросить с себя маску грозного Анемо Якши и появиться в лавке «Яоцзяй» в виде маленькой птицы. Юноша и сам не заметил, как легко и быстро времяпрепровождение с Люмин, пусть даже в таком странном виде, стало для него привычной частью дня, но он не мог сказать, что ему это не нравилось. Для Сяо всё это оказалось так странно и непривычно… Он был по натуре своей диким и непокорным ветром, стремительным потоком и скоростью во плоти, практически никогда не сидел без движения, но почему-то находил умиротворяющим и приятным то время, которое проводил с Люмин. Чаще всего она занималась в его присутствии своими делами — перебирала травы, готовила лекарства, иногда гоняла пыль на полках и вообще как будто не обращала на птичку внимания, но от внимательного взгляда Сяо не ускользала раскованность, лёгкость её движений и особенно улыбка на розовых губах. Люмин нравилось, что она не одна. Нравилось, что эта странная птичка из раза в раз возвращается к ней и хотя бы ненадолго, но составляет ей компанию. Иногда… Случались дни, когда у Люмин не оставалось дел — тогда она просто сидела за стойкой и наблюдала за своим маленьким другом, что скакал и летал по лавке туда-сюда. Частенько ему перепадало угощение. С того самого дня, когда он отказался есть волчий крюк, Люмин словно загорелась идеей узнать о странной птичке как можно больше, а начать решила с самого простого — с питания. За несколько недель, в течение которых Сяо почти ежедневно посещал «Яоцзяй», ему досталось практически всё, что только ела Люмин: и перекусы, которые она готовила сама и приносила из дома, и еда в подарок от благодарных посетителей лавки, и даже обеды, которые изредка заносила ей бабушка Юнь. Больше всего Адепт оценил печенья-лотосы, принесённые какой-то девочкой в благодарность за лекарство для её мамы, хотя с его любимым миндальным тофу даже они сравниться не могли. Удивительным для него было и то, что где-то на второй неделе их встреч Люмин начала разговаривать с ним. Не иначе как чтобы не помереть со скуки, но Сяо не мог сказать, что он был против. Не то чтобы он вообще мог что-то сказать в своем положении. Люмин рассказывала ему как будто всё и ничего одновременно. Вроде бы начинала с того, как она отправилась в путешествие по Фонтейну, а потом сворачивала в сторону и говорила про какого-то крайне невезучего торговца с аэростатом из Сумеру, которого она выручала целую неделю, постоянно пересекаясь с ним в пути, пока бедолага не добрался до города. Рассказывала про весёлых мондштадтских пьяниц и про сумерских торговок, которые вечно пытались накормить её фруктами и сладостями, сетуя на ужасную худобу девчонки. — До сих пор помню одну! — смеялась Люмин, кроша на стойку небольшие кусочки хлеба для своего слушателя, — Я у неё попросила несколько персиков зайтун, а она мне: «всего несколько?!». И отдала просто так. Люмин говорила много. Даже непривычно много, и Сяо это нравилось — спокойный и мягкий голос умиротворял его, а иной раз и убаюкивал, но Адепт никогда не позволял себе заснуть. Зато позволял Люмин приближаться к нему всё сильнее и сильнее, пока однажды сам не запрыгнул ей на палец, довольно перебирая лапками при виде искреннего восторга на лице солнечной девчонки. А ещё через пару недель… Сяо позволил ей сделать то, о чём она мечтала с первого дня. Запрыгнув в очередной раз ей в руки, Адепт доверчиво прикрыл глаза и дал наконец-таки Люмин пригладить этот хохолок у него на голове. Её пальцы слегка дрожали не то от восторга, не то от волнения, но прикосновения были такими осторожными и нежными, будто она ужасно боялась раздавить своего крохотного друга. Впрочем, это не звучало как что-то невозможное. Мысленно Сяо с удовольствием отметил для себя ещё одну черту характера Люмин, которую открыл достаточно давно, а сейчас в ней лишь уверился — ей не была чужда любовь и нежность по отношению к животным. К нему, как к маленькой птичке, по крайней мере. В этот раз Сяо не был на все сто процентов уверен в том, что не уснёт, пока его так ласково гладят по макушке, но открыл глаза после раздавшегося над головой смешка: — А я всё думала, когда же ты позволишь мне так сделать… — Люмин выдержала небольшую паузу, прежде чем продолжить, — Уже настолько доверяешь мне, генерал Алатус? Это было просто невозможно… И всё же было. Сяо тут же в испуге встрепенулся, спрыгивая с пальца девушки сначала на стойку, а затем сразу на пол, и уже через несколько мгновений напротив Люмин оказался он — генерал Алатус во плоти стоял напряжённо, выгнув спину, впившись пальцами в деревянную поверхность стойки и метая молнии шокированными жёлтыми глазами. Сердце гулко и бешено стучало где-то у него в горле, кровь шумела в ушах, путая и без того ужасно хаотичные мысли. Сяо не мог понять — где же он ошибся? В какой момент? Почему Люмин вообще притворялась перед ним и как давно? От обилия вопросов, на которые он при всём желании не мог сейчас дать ответ, голова шла кругом. Усилием воли Сяо успокоил бешеный ритм сердца, подавил в себе ужасно сильное желание испариться из лавки к чертям и всё-таки задал единственный вопрос из тысячи, что вертелись у него на языке: — Как ты догадалась? — голос прозвучал напряжённо, даже показался ему чужим. А Люмин, казалось, ни капли не удивилась. Она всё так же сидела на своём месте, упираясь кулаком в одну щёку, и мягко, почти снисходительно, но вовсе не зло улыбалась, стойко выдерживая тяжёлый взгляд Адепта. Даже более того — Сяо отчётливо видел, как в её золотых глазах пляшут лукавые огоньки, и он прикусил язык, чтобы у него не вырвалось случайно то самое нравоучение о неуважении к Адептам. — Твой хохолок трудно не узнать, — произнесла она после недолгого молчания. Сяо замер в лёгком ступоре. Хохолок? Хохолок?! Она это серьёзно?! — А ещё глаза, — добавила Люмин с мягкой улыбкой, — И цвет перьев. Адепт обиженно фыркнул, скрещивая руки на груди. Это ещё более-менее походило на правду, но хохолок? У него действительно была эта дурацкая торчащая прядь на голове — и в человеческой форме, и, как оказалось, даже в птичьей. Хотя они явно отличались, Люмин каким-то уму непостижимым образом смогла сопоставить эти факты, набраться смелости и вот так высказать всё ему в лицо! Это был удар ниже пояса. — Я не буду спрашивать ради чего ты это устроил, — продолжила меж тем девушка, — Но если ты так хотел снова со мной встретиться, то мог бы просто… Я не знаю, войти через дверь и сказать мне об этом словами? Сяо бросил на неё уничижительный взгляд и тут же возмущённо засопел, как будто пытаясь подобрать слова, чтобы отчитать нахальную солнечную девчонку прямо здесь. Здесь — в её лавке, за той самой стойкой, по которой он несколько недель кряду прыгал на своих крохотных лапках и клевал крошки печенья лотоса, заботливо предложенные ему в качестве угощения. — О, или ты просто хочешь получить назад свою книгу? — взгляд золотых глаз стал немного печальнее, как и голос, но Люмин всё равно продолжала улыбаться, — Что ж, я дочитала её неделю назад и готова вернуть хоть завтра, если ты зайдешь. Или могу просто отнести её на Ваншу, если ты не хочешь меня видеть. Последние слова она произнесла немного скомканно и даже без её обычной задорной улыбки, но уголки губ все равно тянулись вверх, словно это был какой-то рефлекс. Улыбаться, что бы ни случилось. Сяо нахмурился сильнее и отвёл на несколько секунд взгляд в попытке переварить только что сказанные ей слова, а затем хмыкнул: — Прочитала книгу, говоришь? — дождавшись кивка, Сяо продолжил, — Но уважения к Адептам как не было, так и нет. — Так ведь я читала книгу про Якш, а не про Адептов, — тут же съязвила Люмин, и эта дерзкая, но такая тёплая улыбка вернулась на её лицо, мгновенно распуская тугой узел напряжения в животе у Сяо, появившийся минутой ранее. — Пф… Сяо возмущённо фыркнул и до боли прикусил щёку изнутри, лишь бы не дать девушке увидеть его лёгкую улыбку. Это было даже смешно… Он уже почти привык к тому, что Люмин не склоняет перед ним голову в страхе или хотя бы уважении, привык к обращению на «ты», но вот эта её беспощадная логика и, как бы это ни звучало, почти ласковая язвительность были в новинку. Но даже они отзывались внутри чем-то приятным. Это очень напоминало Сяо то, как он перебрасывался с братьями и сестрами взаимным «ненавижу тебя», их несерьёзные издевательства друг над другом и семейные шуточки в целом. Это было привелегией, которую он позволял только своей семье и… почему-то позволил Люмин. — Приходи завтра вечером к дереву гинкго, — заговорил он спустя примерно минуту раздумий, — Книгу возьми с собой. И не дай Архонты ты обращалась с ней неаккуратно… Напоследок Якша грозно указал пальцем прямо на Люмин, но не успел услышать ни слова из того, что она думает по этому поводу, растворяясь в воздухе хлесткой бирюзовой вспышкой и затем сразу же появляясь на Ваншу, в своей комнате. На улице уже был вечер. Комната погрузилась в приятный мрак, а источником света в ней оставалось только слабое мерцание бумажного фонарика за окном, но сейчас… сейчас это было как нельзя кстати. Сяо обессиленно рухнул на постель и прижал костяшки пальцев к щеке, чувствуя, как кожа полыхает под его прикосновениями. Ещё и эти ямочки из-за растянувшейся на губах улыбки… Адепт не мог не радоваться отсутствию света в комнате, потому что знал — стоит ему подойти сейчас к зеркалу, и он тут же увидит там не Сяо и не генерала Алатуса, а просто какого-то жалкого несмелого юнца с красными щеками и улыбкой до ушей. До чего же это было глупо… Комнату Сяо так и не покинул. Через закрытую дверь он слышал тяжёлые шаги Босациуса в коридоре, чьи-то негромкие разговоры и даже грузный смех Улыбчивого Янь Сяо с кухни, но выходить всё-таки не стал. Просто… Сегодня ему нужно было побыть одному. Немного позже, когда на Ли Юэ опустилась ночь, а рутинная возня и негромкий шум во всем постоялом дворе совсем стихли, Сяо попытался поспать. Свежая и мягкая постель, приятная лёгкая сытость после съеденных на «ужин» закатников и даже прохладная ночь, выдавшаяся впервые за последние несколько дней, совпали как нельзя лучше, но уснуть Адепт так не смог — сон просто не шёл. Как будто он вообще не устал за этот ужасно длинный и пресыщенный событиями день. Не то чтобы Сяо страдал от бессонницы, просто… Откуда взяться усталости или тем более сну, когда под кожей всё гудит, пышет жаром и так сладко сжимается, будто он только что глотнул вина из османтуса? Юноша не сдавался. Сначала он ещё несколько раз повернулся на левый, а потом на правый бок и обратно в поисках лучшей позы для сна. Потом накрыл голову подушкой и в полной тишине попытался выровнять дыхание при помощи когда-то очень давно изученной техники Адептов. После нескольких минут безрезультатных попыток Сяо, совсем отчаявшись, начал мысленно считать слаймов, прыгающих через забор. Про этот способ ему когда-то рассказал Босациус, уверяя брата в том, что он сработает даже в случае самой тяжёлой бессонницы, но… Заснуть всё равно не удалось. С тяжёлым вздохом Сяо перевернулся на спину и упёрся взглядом в потолок. Лунный свет пробивался через ветви дерева, лёгкие занавески и ширму, причудливыми узорами ложился на пол и стены и слегка дрожал в такт шелесту листвы за окном. Лёгкий ветерок, ворвавшись в комнату через открытое окно, приятно остудил кожу Якши и его голову, которая уже раскалывалась от обилия мыслей. Сон пропал окончательно. Полежав так ещё минуту, Сяо всё-таки сел на кровати, свесив босые ноги вниз и обведя взглядом комнату. Его одежда с момента возвращения так и осталась небрежно перекинутой через спинку стула поодаль, а сапоги стояли на своем законном месте у изножья постели, заманчиво поблескивая золотыми бляшками в лунном свете. Адепт колебался. С одной стороны, если он не хочет завтра в патруле клевать носом всю дорогу, то ему необходим был хороший и крепкий сон, но с другой… Разве он сможет уснуть сейчас? Очевидно, что нет. Тогда какой вообще был смысл оставаться на Ваншу и продолжать эти бесплодные попытки? То-то и оно, что никакого. А если он не может уснуть, то зачем терять время понапрасну? Можно ведь заняться делом — как минимум пробежаться по бескрайним равнинам Гуйли и, может быть, присоединиться к Меногиасу, который сегодня снова ушёл в ночной патруль. Вполне удовлетворённый принятым решением, Сяо потянулся к своим сапогам. И всё-таки сегодняшний день его вымотал — не столько физически, сколько морально, но и это сильно сказалось на самочувствии Сяо. В груди до сих пор сладко и почти болезненно тянуло, ноги слегка дрожали, а мысли путались со страшной силой. Может, с патрулем он погорячился, но просто небольшая прогулка по ночному Ли Юэ… Это звучало как то, что поможет ему развеяться. А если и нет, то не навредит точно — по словам доктора Бай Чжу, дышать перед сном свежим воздухом вообще было крайне полезно для здоровья. Одевшись, Сяо сделал глубокий вздох и лёгким толчком оторвался от кровати. Чувство прочного деревянного пола Ваншу под его ногами на мгновение исчезло, растворившись дымкой покинутой реальности, а затем сменилось крепостью твёрдого и непоколебимого камня. Когда Адепт открыл глаза, то его тихая комната была далеко позади, а перед взглядом стелился только бескрайний Каменный Лес Хуагуан, укутанный ночным туманом, и ни единой души на многие километры вокруг. Так ему сперва показалось, по крайней мере… — Сяо? — бархатный тон скользнул между лопаток. Юноша напрягся скорее рефлекторно, чем осознанно, и стремительно развернулся на месте, встречаясь взглядом с тёплыми янтарными глазами. Так странно, что они встретились именно сегодня и именно здесь. — Господин… — Якша тут же упал на одно колено перед Мораксом, одновременно приветствуя его и извиняясь за свою невнимательность. Кончики ушей горели от лёгкого стыда. А если бы вместо Властелина Камня здесь оказался враг? Что тогда? О том, что враг при всём желании не смог бы так легко оказаться в Заоблачном Пределе и уж тем более добраться незамеченным до этой тихой беседки в облаках, Сяо совершенно не думал. — Доброй вам ночи, Властелин, — Сяо робко поднял голову, и плечи его тут же расслабились, как только Моракс спокойно улыбнулся и приветственно кивнул ему. Вслед за движением руки мужчины Якша поднялся на ноги, — Что вы здесь делаете? — О, ничего особенного… — Моракс мягко усмехнулся, откидываясь спиной обратно на стену беседки, — Просто вышел за небольшим подарком и на обратном пути решил навестить пристанище Адептов. Сяо взглядом проследил направление, в котором мужчина махнул рукой, и с лёгким удивлением заметил лежащий на каменной скамье цветок. Якша сделал маленький шаг ближе и вытянул шею, а секундой позже не сдержал улыбки и слабого румянца на щеках, разглядев пресловутый подарок получше. Глазурная лилия… О том, кому она предназначалась, даже спрашивать не требовалось. Гуй Чжун на протяжении многих лет выращивала эти цветы в каждой из множества своих обителей, ухаживала за ними и всеми силами пыталась облагородить, но однажды призналась Сяо в том, что всё ещё любит порой сорвать дикую глазурную лилию и оставить её с собой хотя бы ненадолго. Её особенный запах, вид и то, как быстро увядал сорванный цветок, навевали Владычице Пыли мысли о скоротечности жизни и ценности свободы… Сяо тогда не очень понял её философию, но Гуй Чжун нисколько на это не обиделась. Возможно, не понимал её и Моракс, но это не мешало ему показывать супруге свою любовь и нежность — в том числе и такими подарками. — Тебя что-то беспокоит? — пророкотал Моракс, вырывая его из размышлений, и эти слова звучали скорее утверждением, чем вопросом. Сяо неловко вздрогнул, а предательский румянец снова окрасил его щёки и теперь виднелся в лунном свете, должно быть, как нельзя ярко. И не отвертишься ведь — Властелин Камня был весьма проницателен и умён, особенно если дело касается Сяо. Старые легенды Ли Юэ гласили, что грозного Анемо Якшу Моракс когда-то растил и воспитывал, будто собственное дитя, и это было правдой — потому-то сейчас мужчина заметил его тревоги и переживания так легко, практически с первого взгляда. Юноша сконфуженно опустил голову. — Присядь, Сяо, — в бархате голоса Архонта прозвучали нотки участия и даже такой редкой, но желанной нежности. Сяо повиновался и присел на каменную скамью рядом с мужчиной. Ненадолго воцарилось молчание, но юноша не чувствовал себя от этого неловко или скованно — наоборот, тяжёлая каменная аура Гео Архонта легла на плечи, растекаясь по костям и венам какой-то уверенностью, спокойствием и, как бы противоречиво это ни звучало, лёгкостью. Тревоги всегда утихали, стоило Властелину Камня оказаться рядом. Это был словно какой-то инстинкт, рефлекс, заложенный в Сяо глубже, чем он мог себе представить, — настолько, что даже по прошествии многих веков он нисколько не ослаб. — Меня… действительно кое-что беспокоит, — вздохнул Сяо, не отрывая взгляда от звёзд в небе над собой. Костяшки пальцев хрустнули от силы, с которой он нервно сжал кулаки. — Что же? — спокойный голос наставника оседал внутри приятной тяжестью и придавал сил продолжить. — Хм… — юноша снова умолк на минуту, силясь подобрать слова, которые объяснили бы все его тревоги. Он и не представлял, что это окажется настолько сложно, — Я думаю… Думаю, что готов приблизиться к людям, но, господин… Сяо тяжело вздохнул и упёрся локтями в колени, опуская голову вниз. Падающие на лицо пряди чёрно-бирюзовых волос загораживали ему обзор, оставляя возможность видеть одни только свои сапоги с чуть запылившимися бляшками. Слова клокотали где-то в горле, перебивали друг друга, обжигая язык, и никак не желали складываться в связную речь. — Я боюсь оступиться, — выдохнул он наконец, почти физически ощутив облегчение в груди, — Люди такие хрупкие и сложные создания, тонкости их взаимоотношений зачастую куда серьёзнее, чем у бессмертных, и потому я очень боюсь сейчас ошибиться. Снова сделать что-то не так, и… «И навсегда остаться страшилкой для людей, генералом Алатусом, который проклинает за взгляд в свою сторону…» — додумал Сяо, но эти слова так и не сорвались с его губ. В молчании, разбавленном только лёгким завыванием прохладного ночного ветра, Сяо ощутимо вздрогнул от раздавшегося над ухом смешка — мягкого, ласкового и даже какого-то… довольного, что ли. — У тебя появился друг среди людей, Сяо? — совершенно серьёзно поинтересовался Моракс, несмотря даже на непривычно яркую улыбку. «Яркую» для Гео Архонта, конечно же — незнакомые с ним люди едва ли могли уловить разницу между улыбкой и её отсутствием на вечно спокойном лице. — Откуда вы?... — юноша зарделся, не в силах оторвать взгляд от этих пытливых янтарных глаз. Как будто он снова в том самом патруле с Индариас! — Ничего не происходит без причины, — мудро заметил Архонт, — Впервые за долгие годы ты решил попытаться стать ближе к людям ещё раз, а значит встретил кого-то… особенного. Я прав? — Хах… — Сяо слегка расслабился, хотя щёки вспыхнули даже ярче прежнего — Да, вы правы. У меня появилась одна… знакомая. Сяо отвернулся, но пытливый и заинтересованный взгляд Моракса кожей чувствовал прямо на своей щеке. От одной мимолётной мысли о дерзкой солнечной девчонке в груди откуда-то появилась лёгкость, по телу разлилась приятная нега, а челюсти едва не свело от такого резкого и ужасно глупого желания усмехнуться, но Якша сдержался. Поддавшись сиюминутному желанию поделиться с Архонтом той правдой, которую он не мог сказать больше никому, Сяо выдохнул: — Она меня совсем не боится. Не кланяется при встрече, смотрит прямо в глаза, смеётся надо мной, улыбается и обращается на «ты»! — голос юноши звенел восторгом и возмущением одновременно, — И… Мне правда хотелось бы стать к ней ближе, господин, но я всё равно боюсь… Юноша поднялся на ноги и нервно прошёлся по летающему островку туда-обратно, растирая ладонями пылающие щёки и подставляя лицо ветру, чтобы немного остыть, но выходило плохо. На своих плечах и спине он по-прежнему чувствовал тепло янтарного взгляда Моракса, который всё ещё сидел на каменной скамье и с непритворным интересом наблюдал за метаниями Якши. Если бы Сяо пригляделся, то без труда заметил лёгкую восхищённую ухмылку на губах Архонта. А ведь Моракс так и не поверил своей любимой… Решил, что Гуй Чжун немного преувеличивает, когда она рассказала ему про эмоциональный монолог Сяо о какой-то травнице из Долины Гуйли, и даже многозначительно усмехнулся в ответ на её слова о том, что девочка эта явно не простая, но теперь готов был с честью признать своё поражение. Возможно, стоило принести ей ещё пару глазурных лилий — на этот раз не в качестве подарка, а извинений ради. И вообще, в который раз за эти века он получает прямое подтверждение тому, что не стоит недооценивать проницательность Богини Сострадания?... Моракс растерянно встряхнул головой, когда Сяо вдруг рухнул обратно на скамью рядом с ним, откидываясь на каменное основание беседки и снова устремляя яркий взгляд жёлтых глаз куда-то вдаль. Якша выглядел вымотанным. Открывать кому-то душу и изливать свои мысли — задача не из легких, а для Сяо — для глубоко травмированного, забитого и скрытного Сяо — так в особенности, поэтому ему сейчас явно требовалась поддержка. Тем более от того, кого он всем сердцем уважает. Но прежде, чем Архонт успел сказать хоть слово, Сяо вдруг задал вопрос: — Властелин, — он повернул голову к мужчине, — А как вы нашли общий язык с людьми? Страдальческие и восторженные нотки исчезли из голоса Сяо, а вместо них мелькнул искренний интерес. Он же сиял в жёлтых глазах вместе с такой слепой, отчаянной и искренней надеждой на то, что наставник поможет ему, как помогал много раз до этого. Даже много лет спустя этот юноша продолжал смотреть на него такими восхищёнными, преданными, почти щенячьими глазами и свято верить в то, что Властелин Камня силён и сведущ абсолютно во всём. Это льстило, но… никогда не было правдой. — Гуй Чжун направила меня, — честно и без раздумий ответил Архонт, взяв в руки глазурную лилию, нежные лепестки которой в лунном свете переливались серебром. — О… — Сяо почему-то стушевался: взгляд и плечи опустились, а предвкушение раскрытия какой-то великой тайны в его взгляде испарилось вникуда. Очевидно, он ожидал другого ответа, — Значит, это она научила вас всему… — Нет, — Моракс прервал его мягко, но юноша тут же испуганно замолк, не смея перебивать своего Архонта, — Она лишь направила меня. На некоторое время между ними повисла тишина. Моракс оторвался от нежной глазурной лилии в своих руках, чтобы снова повернуть голову к Сяо, и сразу же встретил непонимающий взгляд жёлтых глаз. Мужчина вздохнул, поясняя свою мысль: — Владычице Пыли нечему было меня учить, Сяо. Я и без неё умел разговаривать, заводить знакомства и добиваться целей, — он снова на несколько секунд перевёл взгляд на цветок в своих руках, — Но Гуй Чжун подсказывала мне, как делать это правильно. Архонт поднялся со скамьи, отходя к южному краю небольшого островка, и Сяо, даже не оборачиваясь в его сторону, мог сказать наверняка — сейчас мужчина смотрит в сторону Гавани Ли Юэ. — Когда-то Гуй Чжун говорила мне, что люди слабы и хрупки, словно пылинки… Они боятся божеств так же, как добыча боится хищника, — Моракс слегка обернулся, позволяя Сяо увидеть свою улыбку, — Я мог построить Ли Юэ именно на этом фундаменте — на страхе людей передо мной и моей силой и волнении за собственные жизни, но моя драгоценная союзница подсказала другой путь. Архонт лёгким кивком поманил Сяо ближе к себе и, дождавшись, когда он встанет рядом, широким жестом обвёл земли Ли Юэ — от Гавани до самого города Гуйли, очертания которого виднелись даже сквозь туман Заоблачного Предела. — Гуй Чжун в те времена была гораздо ближе к людям, чем к богам, и потому прекрасно понимала все их страхи, — продолжил свою мысль мужчина, — Раз за разом она указывала мне дорогу, наставляла на мирный путь, и помогала действовать так, чтобы люди не боялись меня, но лишь уважали и почитали. Сяо на короткое мгновение поднял глаза на Моракса, и сердце волнительно забилось у него в груди — его Архонт, погрузившись в воспоминания о своём прошлом, выглядел таким… счастливым. Лёгкая и приятная ностальгия по тем ушедшим дням была золотой краской написана во взгляде и на лице мужчины и никак не вязалась с образом прежнего сурового Моракса, которого когда-то боялись люди. Боялись точно так же, как и Сяо сейчас — опускали взгляды и головы, не смея поднимать их даже на секунду, замолкали и благоговейно приветствовали, но ведь всё-таки… Гео Архонт изменился. Значит, Сяо тоже сможет. — Хм… — юноша с сомнением скрестил руки на груди и снова взглянул на Гавань Ли Юэ, что ярким пятном света фонарей выделялась среди ночного пейзажа, — Вот как… — Ты боишься навредить своей знакомой? Сяо стыдливо втянул голову в плечи, вспомнив, как в прошлом только этим аргументом и пользовался — он, мол, не приближается к людям просто чтобы не навредить им своей Кармой. Но вот когда Гуй Чжун пришла на помощь Якшам и своими техниками медитаций дала им шанс на новую жизнь, этот аргумент с треском провалился, доказывая всем — причины, по которым Сяо продолжал отталкивать людей и избегать новых знакомств, на самом деле лежали куда глубже. Об этом он тоже иногда сожалел, но какой теперь смысл был в его сожалениях? Генерал Алатус ведь встал на путь исправления! Пытался встать, по крайней мере. — Скорее… — Сяо замялся ненадолго, подняв полный сомнений взгляд на мужчину, — Я просто боюсь отпугнуть её. Молчание наставника длилось не дольше нескольких секунд, но Сяо они показались вечностью. В животе ветвями колючего кустарника свернулась тревога — Якша вообще очень не любил, когда Властелин Камня вот так замолкал после его слов, ведь сразу чувствовал над собой тяжёлый груз удушающей паники. Не получалось отделаться от мысли, что он сказал что-то не так. Но потом в янтарных глазах Моракса мелькнуло какое-то понимание, а от его добродушного смеха по спине пробежались мурашки. — О, Сяо… — крепкая ладонь хлопнула его по плечу, — Ты её не отпугнешь. Не ты ли сам сказал, что эта девушка тебя не боится? — Да, но… — юноша сконфуженно умолк, едва почувствовал руку Моракса уже на своей голове. Архонт ласково и утешающе взъерошил и без того всклокоченные чёрные волосы, а затем немного наклонился, заглядывая Сяо прямо в глаза: — Просто поверь мне, Адепт Сяо, — произнёс Моракс, — Не дай своим страхам взять верх и остановить тебя, когда ты даже не попытался. Вкрадчивый, твёрдый и такой уверенный голос Властелина Камня забирался Сяо прямиком в душу, заставляя его верить — свято и без тени сомнений, как верит ребёнок своему родителю. Юноша глубоко вздохнул, под завязку наполняя лёгкие чистым холодным воздухом и чувствуя, как с каждым мгновением все те страхи и волнения, с которыми он явился в Заоблачный Предел, исчезают. Вместо них по венам разлился покой. Архонту хотелось просто… верить. Наивное и, быть может, даже слепое желание, но Сяо поддался ему, как и много раз прежде. А когда он открыл глаза и снова взглянул на Моракса, тот смотрел на юношу с теплотой и такой желанной гордостью, безмолвно хваля своего воспитанника. — Благодарю вас, Властелин… — Сяо смущённо ткнулся в ладонь на своей макушке, тут же получая ещё одну маленькую порцию ласки, — Я сделаю так, как вы сказали. Мужчина удовлетворённо кивнул в ответ на его слова, а затем отстранился и оглянулся ещё раз на Гавань Ли Юэ, замерев в каком-то ему одному понятном сомнении. Сяо же, напротив, смотрел в сторону Долины Гуйли — где-то там, за высокими горами, спрятавшись среди рек и лугов, стоял холм с деревом гинкго, под которым ему предстоит встретиться с Люмин. Придёт ли она? О, в этом Сяо не сомневался — конечно придёт. Если не ради встречи с ним, то как минимум чтобы вернуть злополучную книгу о Якшах, а если смотреть реалистичнее — чтобы в очередной раз бросить в его адрес что-нибудь неуважительное, дерзко улыбнуться и рассмеяться весело и ярко, так, чтобы у Сяо дыхание перехватило. — Я должен идти, — вдруг произнёс Властелин Камня, возвращая юношу к реальности, — Доброй ночи, Сяо. — Доброй ночи, господин. Сяо поклонился ему глубоко, Моракс же — лишь слегка, прежде чем исчезнуть из виду. Должно быть, он отправился в свою обитель… Якша снова обернулся в сторону Долины Гуйли, смутно различая среди горного тумана очертания постоялого двора Ваншу, и подумал, что ему тоже пора отправиться домой. Покуда все его тревоги и навязчивые мысли улеглись, успокоенные словами Моракса, ему стоило вернуться и попытаться заснуть ещё раз — он должен отдохнуть, если не хочет явиться на встречу с Люмин сонным и уставшим. Это было как минимум невежливо. С этими мыслями Сяо закрыл глаза и глубоко вздохнул, потерявшись среди свиста ветра в ушах.

***

— Он так и сказал? Моракс кивнул. Реакция последовала незамедлительно — Гуй Чжун шокированно вздохнула, умолкла ненадолго, а потом вдруг негромко и так счастливо рассмеялась! Даже отвлеклась от своего занятия, чтобы в неверии прижать ладонь ко рту. Властелин Камня подошёл чуть ближе и присел на пол, кладя голову на колени возлюбленной. — Твоя интуиция тебя не подвела, моя драгоценная… — откровенно лебезящим тоном протянул Моракс, словно пытаясь вымолить у Гуй Чжун прощение за то, что не поверил ей тогда. Богиня в ответ одарила его уничижительным взглядом и свободной рукой несильно щёлкнула по носу, но даже это не могло скрыть её искренней радости, которая легко читалась в голубых глазах. — Она меня никогда не подводила, — от наигранного хвастовства в её голосе Моракс даже закатил глаза, — Но всё-таки… Мне просто в это не верится — Сяо сам сказал, что хочет стать ближе к какой-то человеческой девушке? Я уж думала не доживу до этого момента. Гуй Чжун усмехнулась весело, почти нахально, но её сердце по-настоящему трепетало от волнения и счастья за Сяо — за своего воспитанника, практически родного сына, над чьей нелёгкой судьбой она успела пролить немало слёз. Много лет назад, сказав Индариас о том, что тучи на небе её бедного брата однажды разойдутся, Гуй Чжун всем своим сердцем желала, чтобы это действительно произошло. Она подталкивала, любила, ласкала этого несчастного птенца, лишь бы только придать ему смелости попытаться ещё раз, но… Видимо, правду люди говорят — всему своё время. И Сяо, встретивший наконец-таки родственную душу, своего времени дождался. — Говоришь, он о чём-то беспокоился? — Гуй Чжун вернулась к прежнему занятию, продолжая расчёсывать свои длинные белые волосы. Даже специально отвела их в сторону, чтобы пылинки не попали на Моракса, расположившегося на её коленях. — Хм? — бог отвлёкся от рисования пальцами невидимых узоров на её бедре и снова поднял взгляд, — Ах, да… Сяо боялся испугать эту девочку и поэтому спросил о том, как я нашёл общий язык с людьми. — И что же ты ему ответил? — Правду. Ненадолго воцарилась тишина, не прерываемая даже ритмичным шорохом расчёски в белых волосах. Глядя на Гуй Чжун, чуть склонившуюся над ним, Моракс уже который раз за свою долгую жизнь подумал, что готов утонуть в этих голубых глазах. Раствориться в заботе, нежности и теплоте, с которыми богиня всегда смотрела на мир вокруг, и продолжать идти ко дну — туда, куда вели его крепкие нити их связи, а на самой глубине пылала та любовь, которая предназначалась лишь ему. Его сокровище. Его величайшая ценность. Его любимая супруга. Она улыбалась, ведь прекрасно знала этот взгляд. И вопрос задала специально: — Какую правду? Моракс принял эту лёгкую провокацию, выдыхая маленькие облачка дыма сквозь зубы. Он оторвал голову от колен богини, змеем-искусителем медленно поднимаясь выше, а угольные руки, сияющие золотом на кончиках пальцев, скользнули по её талии, притягивая ближе. — О, знаешь… — он прикоснулся губами к протянутой ладони, оставляя пламенные поцелуи на костяшках пальцев Гуй Чжун, — Правду о том, как ты веками тянула меня к людям. Архонт выпрямился, встав на одно колено, и руки богини тут же мягко обхватили его напряжённую шею: сначала одна, а после отложенного в сторону гребня для волос и вторая, ноготками проводя линии по светлой коже до самой линии роста волос. Моракс бережно подхватил её и поднял на руки, выпрямляясь во весь свой немалый рост, но взгляда так и не отвёл — любовь и ласка в голубых глазах Гуй Чжун стали для него в эти минуты кислородом, в котором он нуждался сильнее всего на свете. — О том, как ты из раза в раз ломала мой характер, пытаясь вылепить из него что-то иное, — продолжал вкрадчиво шептать Моракс, неспешным шагом направляясь в сторону спальни и не отказывая себе в удовольствии прикасаться короткими поцелуями к её щекам, лбу, кончику носа и вообще всему, до чего дотягивался. Мужчина плавно опустил Гуй Чжун на кровать и неумолимо навис над ней. Кончик длинного хвоста соскользнул с его плеч, падая на бело-голубые одежды возлюбленной, а угольные ладони заскользили по шелковым простыням немного выше, сцепляя руки Архонтов в замок. — И о том, как я позволял тебе это, — от горячего дыхания Моракса, что скользнуло вдоль уха, по телу женщины пробежала волна дрожи, — Как прислушивался к тебе, учился и позволял ломать свой характер столько, сколько тебе будет угодно, несмотря на то, что… Он вдруг замолчал и только вздохнул, пряча лицо в белых волосах по правую сторону от головы Гуй Чжун. На короткое мгновение она встрепенулась, недоумевая — что же случилось? Однако затем расслабилась, вспоминая и прекрасно понимая причину. Ласковым жестом она оттянула голову Моракса от своих волос, заставляя взглянуть на себя, и доверительно мягким шёпотом закончила: — Несмотря на то, что я была слабее и боялась тебя? Моракс вздохнул ещё тяжелее и вновь потупил взгляд, но кивнул согласно. Он ненавидел напоминания об этом. То, что когда-то Гуй Чжун боялась его, было вещью логичной и закономерной, но это пустило трещину по непоколебимому каменному сердцу. Прошли целые века, если не тысячелетия с того дня, когда Моракс увидел в глазах своей возлюбленной страх — настоящий страх перед ним, как перед сильным Архонтом, который легко может оборвать её жизнь, — и всё ещё не мог его забыть. — Ох, Моракс… Мужчина доверчиво потерся щекой о бледную ладонь, протянутую к нему, и виновато улыбнулся, без слов прося прощения за себя прежнего. Повинуясь второй руке богини, аккуратно надавившей на спину, Моракс лёг рядом, укладывая тяжёлую от мыслей голову прямо на плечо Гуй Чжун и даже не думая сопротивляться её ласке. — Это всё в прошлом… — успокаивающе ворковала она, прочесывая длинные каштановые волосы пальцами, — Я бы не осталась с тобой и секунды, если бы мой страх был сильнее веры в то, что ты способен измениться. Но, как видишь, я всё ещё здесь. — Знаю, — Моракс оставил короткий поцелуй на её открытом плече. Да, знает. Поэтому он и рассказал Сяо свою правду. В сбивчивом и взволнованном рассказе Якши Моракс с лёгким удивлением узнал собственную историю, но с той лишь разницей, что он в своё время не волновался о том, как бы ему не отпугнуть Гуй Чжун. Моракс вообще тогда ни о чём не волновался. Просто слушал союзницу, следовал её советам и позволял менять себя, пока дракон в глубине его души искренне не понимал — с чего это ему кто-то указывает? Он же задавался и другим, более важным вопросом — почему Гуй Чжун вообще его не боится? О, на самом деле она боялась, но об этом Моракс узнал много позже. Боялась и всё равно не покидала его, а даже наоборот — медленно приближалась, продолжая раз за разом проверять границы дозволенного, пока ей не удалось сперва изменить, а затем и подчинить себе дракона. Что-то смутно подсказывало мужчине, что Гуй Чжун была удивлена таким результатом не меньше, чем он. То же самое он уловил и в словах Адепта — девушка, которая не боится большого и страшного монстра и остаётся с ним рядом, заняла своё место в истории Сяо. Своей отвагой эта незнакомка напомнила ему Гуй Чжун. Что же, раз Владычица Пыли, вопреки своему страху, не покинула Моракса, то и эта травница Сяо тоже не оставит. — Мо-о-оракс… — вкрадчиво пропела ему Гуй Чжун, мигом возвращая Архонта из бесконечных размышлений и заставляя волну мурашек ощутимо пробежаться по его широкой спине. О, как же Моракс любил, когда она произносила его имя вот так, мелодично растягивая гласные и настойчиво стараясь этим привлечь его внимание. — Да, любовь моя? — мужчина состроил самый невинный тон, на который только был способен, и приподнялся на локте, чтобы лучше видеть лицо Гуй Чжун. Низ живота кольнуло предвкушением, едва он заметил эти хитрые, лукавые и весьма многообещающие искорки в голубых глазах супруги. — Твой подарок хорош, не спорю… — богиня на секунду перевела взгляд на свой стол, где в вазе расположились три диких глазурных лилии: одна в качестве подарка и ещё две в качестве извинений за насмешку и неверие, — Но неужели ты думал, что я так легко прощу тебе эту неслыханную дерзость? — Не понимаю, о чём ты… Улыбка на тонких губах Моракса прямо говорила — ещё как понимает. Понимает и поэтому позволяет снова утянуть себя в эту игру, прерванную ранее им же на несколько минут из-за его воспоминаний о былом. Архонт наклонился чуть ниже, к краю её светлого ханьфу, спущенного с плеча, и неспешно повёл цепочку коротких поцелуев до самой шеи, изредка прихватывая алебастровую кожу зубами. Оставленные им метки мгновенно наливались краской, расцветая на плечах и шее Гуй Чжун алыми букетами. Так дракон лишь пытался её умилостивить — нагло и тщетно. — Сомневаться в моих предположениях и даже более того — смеяться над ними… — Моракс сам не понял, как он вдруг оказался лежащим на спине, а приятная тяжесть на бёдрах в лице Гуй Чжун пригвоздила его к постели. Разочарование на её лице можно было легко принять за настоящее, если бы не этот хитрый блеск в глазах, — Ты ходишь по очень тонкому льду, Моракс. — Прошу… — зрачки Архонта сузились так, что больше напоминали тонкие царапины ровно по центру радужки, хищно сияющей золотом, — Позволь мне загладить свою вину. Гуй Чжун смотрела на него с усмешкой на лице, нарочно испытывая терпение и загадывая — надолго ли его хватит? Кончиками пальцев, что лежали у края челюсти Моракса, она чувствовала бешено пульсирующую жилку, а его тяжёлое дыхание, полупрозрачной дымкой вырывающееся из ноздрей, и подрагивающие в вожделении зрачки были видны невооружённым глазом. Терпение Гео Архонта подобно скале… Так говорилось в легендах, а на деле — сейчас он держал себя в руках ценой неимоверных усилий. Его метки на шее Гуй Чжун, зацветающие алым крапом, призывно выглядывали из-за края бело-голубого ханьфу, так и подбивали прикоснуться к ним снова, продолжить линию, закончить начатое, но… Нельзя. Моракс всегда следует правилам игры — их маленькому негласному контракту. Даже если глотку уже болезненно сводит от сдерживаемого рычания, а когти, впившиеся в её ханьфу, едва ли не разрывают дорогую ткань в клочья, он всё равно держал спину ровной, а руки — бездвижными, подчиняясь одному только взгляду своей богини. — Так и быть, — он тяжело выдохнул, исходя дрожью от шёпота, опалившего кончик уха, — Покажи мне свою любовь, Моракс, и я обещаю подумать о прощении.

Показать свою любовь…

Моракс прожил в Тейвате тысячи лет. За такой долгий срок он успел стать свидетелем бесконечного множества событий и явлений, среди которых своё место занимала и любовь во всём разнообразии её форм и проявлений. Была ли это любовь родителя к своему ребёнку, взаимные и светлые чувства между двумя людьми или даже банальная любовь купца к море и богатству, Архонт наблюдал за ними сперва с угрюмым недоумением, а впоследствии — с живым интересом, отчаянно пытаясь найти что-то похожее на те чувства, которые трепетали в его вечно спокойном каменном сердце при взгляде на Гуй Чжун. Что он усвоил, так это простой факт — проявлений любви существовало так много, что и сосчитать невозможно. Простые слова, песни, танцы, письма, подарки и многое, многое другое... Моракс всегда был и по сей день оставался воином. Он был силён и вынослив, владел строптивым элементом гео, мог одинаково хорошо управляться с мечом, копьём и луком, но вот слова… Слова никогда не были его оружием. В этом они с Гуй Чжун оказались полными противоположностями друг друга. Владычица Пыли с её мелодичным голосом и нежной манерой разговора умела заболтать кого угодно, расположить к себе и легко найти общий язык вне зависимости от того, был ли её собеседник богом или простым человеком. Моракс же… испытывал с этим некоторые сложности. Его ровный, безэмоциональный голос, хмурое лицо и угрожающая аура сразу же предрекали его попыткам вступить в диалог полный провал, а сложности в общении просто были вишенкой на торте. С течением времени, которое Моракс провёл бок о бок со своей союзницей, он научился обращаться со словами так же легко и естественно, как с собственным копьём. Однако, что касалось любви и её проявлений, Моракс всё равно остался верен тому, которое понимал лучше, — тактильному. Прикосновения, поцелуи, движения навстречу… Как бы это ни звучало, язык тела для Гео Архонта оказался на порядок легче родного ему языка Ли Юэ. Речь шла только про одно, вполне конкретное тело — про то, которое сейчас призывно выгибалось навстречу обжигающим и жадным поцелуям Моракса и крупно вздрагивало, когда длинный драконий язык проходился по пульсирующей жилке на шее, оставляя влажную дорожку, которая тут же холодела на воздухе. Властелина Камня всегда до невозможности подкупала искренность Гуй Чжун во всех её проявлениях, начиная от восторженных улыбок после её маленьких побед, и заканчивая этой потрясающей честностью реакций наедине с ним. Короткие, мелодичные и такие искренние стоны и мольбы срывались с губ Гуй Чжун с каждым нежным поцелуем, который прикасался к её скулам, шее, плечам, обнажённой груди и в особенности — к заветному местечку между ключиц. Символ гео, слабо мерцающий в ложбинке, Моракс выцеловывал с особой нежностью и оттяжкой, прихватывая краснеющую кожу зубами, а под прикрытыми ве́ками хаотичными вспышками мелькали воспоминания о том, как много лет назад они с Гуй Чжун клялись друг другу в любви. То были не просто слова, а нечто гораздо большее — брак, заверенный небесами, заверенный самой Селестией, которая милостиво позволила им остаться вместе, чтобы теперь Моракс без тени строптивости мог носить на своём теле символ, демонстрирующий его принадлежность Владычице Пыли, как и она — ему. Сейчас, нависая над распаленным телом Гуй Чжун, Моракс был не в силах оторвать взгляд от этого великолепия. Бледная кожа, тут и там украшенная его маленькими, но яркими укусами и красноватыми засосами, была для мужчины истинным произведением искусства, а в особенности притягивала его взгляд собственная метка гео между тонких ключиц, в полумраке переливающаяся светом. Ярким, но не ярче, чем влюблённые голубые глаза богини. Моракс с досадой заскреб ногтями по шёлковым простыням, усилием воли подавив в себе желание оставить на теле Гуй Чжун ещё больше меток. Не то чтобы она была против, просто… Речь сейчас шла о любви, а не о страсти, да и укусы на её бёдрах, оставшиеся с прошлого раза, всё ещё проглядывались при ближайшем рассмотрении. Словно желая в этому убедиться, Моракс медленно спустился вниз, проведя дорожку поцелуев по бледному животу, и даже задержался ненадолго, чтобы сжать мягкое, податливое тело одной рукой в собственническом порыве. Чуткие уши Архонта едва заметно дёргались и с жадностью ловили вздохи и стоны, сопровождавшие каждое его движение. Золотые пальцы медленно отвели края ханьфу в сторону и, нежно постукивая по бёдрам Гуй Чжун, подушечками обвели круги от зубов на её коже — всё ещё достаточно яркие и, наверное, даже слегка болезненные. Мурашки ощутимо пробежались вдоль позвоночника Моракса, а всё его тело прошибло лёгкой дрожью от резкого и вполне осознанного желания снова впиться в нежное местечко зубами, пометить, взять, которое накрыло его с головой. Мужчина даже поддался ему на короткое мгновение: наклонился ближе, обдавая белую кожу горячим дыханием, и угрожающе мазнул по бедру клыками, но вовремя взял себя в руки.

Не сейчас.

Гуй Чжун приказала ему показать свою любовь, и она желаемое получит. Интонация голоса богини изменилась, как только мягкие, почти невесомые и невероятно нежные поцелуи стали покрывать следы на её коже. Внутренняя поверхность бёдер была крайне чувствительным местом, и Моракс всегда знал об этом — хоть несколько недель назад, безжалостно чередуя движения языка с укусами в отместку за расцарапанную спину, хоть сейчас, лаской пытаясь загладить свою вину как будто за все свои прегрешения разом. Движения Архонта стали плавнее. Зрачки, только что хищно суженные и подрагивающие от предвкушения, вернулись к более привычному состоянию, а струйки дыма из ноздрей стали едва заметны. Медленно, повторяя чуть ранее оставленную дорожку из поцелуев, Моракс оторвался от бледной искусанной кожи и потянулся выше. Он приближался к лицу возлюбленной без спешки, то и дело отвлекался, скользил обратно или вбок и словно бы пытался охватить, пометить своими прикосновениями каждый сантиметр её тела. — Моракс!... — взмолилась богиня, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. Жар от золотых пальцев, собственнически, с оттяжкой сжимающих бока Гуй Чжун, становился невыносимым, а поцелуи, которые Архонт оставлял на её животе и рёбрах, по ощущениям не исчезали, а вспыхивали через несколько мгновений с новой силой, оставаясь навсегда отпечатанными жидким золотом на коже. Гуй Чжун даже нашла в себе силы приподняться на локтях и взглянуть вниз в попытке разглядеть — уж не оставил ли супруг на ней новых меток? Она-то не против и готова иногда потакать драконьему собственничеству Моракса, но не в тот момент, когда он, вроде как, наказан! Это оставалось делом принципа. Золотых меток на её теле всё-таки не оказалось, но зато в глазах Моракса… Янтарь в его взгляде плавился и переливался вожделенным блеском, притягивал к себе и гипнотизировал, не позволяя отвести глаз, как бы Гуй Чжун ни старалась. С негромким хриплым смешком Архонт поднялся, на коленях подползая ближе и нависая над её лицом так, что Гуй Чжун могла почувствовать щекой горячее дыхание. Угольные ладони снова скользнули по простыням вверх, переплетая пальцы с богиней и прижимая её к постели. Моракс позволил себе замереть на короткие несколько секунд, будучи не в силах налюбоваться великолепием Гуй Чжун. Она тяжело дышала, влюблённо и ласково глядя на Архонта из-под прикрытых век. Белые волосы беспорядочно рассыпались по постели, несколько прядей прилипло ко лбу, к шее и даже к плечам, а кожа, не прикрытая тканью бело-голубых одежд, слегка блестела от капелек влаги и пестрела розоватыми следами в тех местах, где только что порхали невесомые поцелуи Моракса. И — может, ему просто показалось? — гео метка между ключиц стала мерцать куда ярче, снова и снова притягивая к себе взгляд Властелина Камня. Словно заметив, куда было обращено пристальное внимание Моракса, Гуй Чжун освободила одну руку из его хватки и аккуратно, самыми кончиками пальцев надавила на заветное местечко на торсе мужчины, чуть выше солнечного сплетения. Её собственная метка, оставленная здесь века назад, тут же отозвалась мягким белым сиянием. Оба символа пульсировали теплом — почти таким же, какое Моракс видел прямо сейчас в любимых голубых глазах напротив. Таким же, какое он сам чувствовал внутри, пылающим где-то в сердце. — Я так люблю тебя… — трепетно произнёс мужчина, наклоняясь к лицу Гуй Чжун, чтобы утянуть её в долгий и безумно нежный поцелуй. Сейчас, притираясь до интимного близко к обнажённой груди Гуй Чжун своей, он мог с уверенностью заявить — метки пульсируют в унисон, как два влюблённых сердца. Близость телесная, близость духовная… И то, и другое было для них чем-то сакральным, очень чувственным и важным, а иногда даже необходимым. Союзы среди Архонтов всегда были редкостью, браки — тем более, и хотя бы поэтому Моракс время от времени мысленно благословлял себя прошлого. За то, что он принял Память о Пыли от Гуй Чжун в день их встречи, за то, что не ушёл оттуда ни с чем, а предложил ей заключить союз и за то, что позволял ей приближаться, смеяться над ним беззлобно и менять, упорно вытесывая из камня того Моракса, которым он был сегодня. И всё это ради того, чтобы сейчас непокорный Гео Архонт мог со всей своей самоотдачей демонстрировать самые искренние и сокровенные чувства той, которая стала для него идеалом. Моракс оторвался от покрасневших губ богини только после лёгкого щипка за ухо. Ах да, воздух… Он снова поднялся, удерживая вес тела на одних руках и глядя сверху вниз на изнеженное лицо Гуй Чжун. В её глазах снова плясали лукавые огоньки. — Так уж и быть… — снисходительно вздохнула она, вытягивая руку вверх, чтобы заправить Мораксу за ухо волосы, запутавшиеся в рогах, которые вдруг показались из-за его головы, — Ты прощён. — Какое счастье, — мужчина негромко рассмеялся и поцеловал бледное запястье около своего лица. Моракс тяжело рухнул на постель рядом с ней, одной рукой привлекая уже немного остывшее тело богини ближе к себе, чтобы сжать её в объятиях. Его длинный чешуйчатый хвост, появившийся вслед за рогами из-за избытка чувств, кольцом свернулся вокруг Гуй Чжун, заключая её в немного тесное, тёплое и самое безопасное на свете драконье гнездо, в котором она была главным сокровищем. — Но если что, — проурчал он в белую макушку, — Я люблю тебя не только ради прощения, моя драгоценная. Гуй Чжун спрятала смешок где-то у него в груди, обдав теплым воздухом кожу, а потом подняла голову, чтобы Моракс как следует разглядел и её наглую улыбку, и хитрый прищур голубых глаз. — Я знаю, мой дорогой несносный дракон, — почти нараспев произнесла она, оставляя поцелуй на чешуйчатой щеке, — И я тебя тоже очень люблю. Полностью удовлетворённый таким ответом, Гео Архонт прикрыл глаза и согласно заурчал.

***

Сяо почти что испытал дежавю. Снова. Тихий летний вечер, дерево гинкго на холме близ города Гуйли, он, спрятавшийся среди извилистых ветвей и жёлтых листьев, и Люмин, устроившаяся на траве между корней… Где-то он уже всё это видел. Единственным, что отличало их сегодняшнюю встречу от прошлой, было поведение Люмин. Едва взобравшись на холм несколько минут назад, она тут же деловито обошла дерево кругом и заглянула на каждую ветку, до которой могла дотянуться взглядом, разве что залезать на них не стала. Сяо едва мог сдержать смех, наблюдая за тем, как солнечная девчонка забавно прыгает на носочках у корней, вытягивая шею, и у него не оставалось никаких сомнений — на ветках Люмин высматривала его. Наверняка она не забыла их прошлую встречу на этом холме, а свой испуг из-за внезапного появления Сяо прямо над головой тем более. На её несчастье сейчас Сяо предпочёл телу генерала Алатуса свою форму маленькой птички. Небольшие размеры позволяли ему оставаться незаметным для Люмин и в то же время наблюдать за ней без каких-либо проблем. Останься Адепт в своём привычном облике, она бы его точно заметила. Он подождал ещё несколько минут, прежде чем спуститься. Люмин к тому моменту уже успокоилась, прекратила безуспешные поиски и устроилась на том же самом местечке в траве между корней, намереваясь спокойно ждать встречи с Сяо. А до этого момента она просто любовалась видами Долины Гуйли, раскинувшейся впереди. Сяо беспечно опустился ей прямо на плечо, со звонким чириканьем съезжая по руке ближе к локтю и всеми силами привлекая внимание Люмин. Она вздрогнула, чуть не смахнув птичку с плеча, но через несколько секунд с улыбкой протянула ладонь знакомой крохе. — Опять следишь за мной? — Люмин фыркнула, большим пальцем пригладив перья птичке, которая уже доверчиво запрыгнула к ней в руку, — А тебе не кажется, что это невежливо, а, генерал Алатус? Раздавшееся в ответ грозное попискивание прямо говорило — нет, ему так не кажется. Птенец вспорхнул, плавно опускаясь с ладони Люмин на землю, и через несколько мгновений под деревом с ней сидел уже Сяо, каким она его привыкла видеть. С ветром, что запутался в черных волосах, в своём облачении генерала, разве что без Нефритового Коршуна за спиной, но зато его лицо… Все такое же спокойное, хмурое, непрозрачно намекающее на то, что он рад встрече, и очень хорошо ей знакомое. — Здравствуй, Люмин, — он всё-таки улыбнулся самым краешком губ и устроился рядом, ложась спиной на ствол дерева. — Ну здравствуй, — хмыкнула Люмин в ответ с её этой привычной и почти родной нахальной улыбкой на лице. Она устроилась на траве поудобнее, расправила складки на платье и только после этого подтянула к себе сумку, копаясь в ней, очевидно, в поисках книги, отдать которую она должна была ещё с месяц назад, как этого требовали правила приличия и банального уважения к Адептам. Но — ах, о чем вообще речь? Люмин и уважение к Адептам были вещами несовместимыми. — Я надеюсь, на этот вечер у тебя больше планов нет? — поинтересовалась вдруг Люмин, покосившись на него и очень уж подозрительно сжимая книгу в руках, будто и вовсе не собиралась её возвращать. Глаза Сяо хищно сверкнули, а в груди стало тесно от нехорошего предчувствия — точно такая же улыбка была на лице Люмин в тот злополучный день в лавке, когда она вынудила грозного генерала Алатуса раскрыть все карты и признаться, что птичкой, навещавшей её целых несколько недель, был он сам. — А что? — осторожно кинул он в ответ, скрестив руки на груди. В золотых глазах Люмин искорки лукавства, только что сиявшие ярче солнца на горизонте, вдруг сменились чем-то абсолютно безобидным — озорством, теплотой и даже мягкостью. Она беззлобно рассмеялась, положила книгу на траву у ног Сяо и постучала ноготками по обложке: — У меня накопилось очень много вопросов, генерал Алатус. И раз уж у меня есть такая возможность, то я хочу задать их тому, кто точно сможет ответить. — Нахальная девчонка, — цокнул Сяо, но лёгкая улыбка всё равно играла на его губах, — И с чего ты взяла, что я стану отвечать на твои вопросы? — Ну, в прошлый раз же стал, — Люмин пожала плечами и снова полезла в сумку, копаясь там в поисках чего-то ещё, — К тому же если бы ты не хотел меня видеть, то просто сказал бы отнести книгу на постоялый двор Ваншу, не так ли? Сяо возмущённо вздохнул, намереваясь выдать очередную тираду об её наглости, о неуважении к Адептам и ещё архонт знает о чём, но прикусил язык, так и не найдя подходящих слов. Люмин ведь сказала правду, как ни крути. Сяо действительно хотел её видеть, даже признался в этом как минимум троим — своей сестре, Властелину Камня и самому себе, но вот признаться в этом самой Люмин он считал недопустимым! Не сейчас, по крайней мере. — Я, между прочим, не с пустыми руками. Люмин бросила это как последний аргумент. В одной руке она держала толстую записную книжку, а во второй, протянутой в сторону Сяо, сжимала небольшой бумажный пакет, от которого тянуло запахами миндаля и сахара. Адепт с сомнением принял этот подарок, немного поколебался, но внутрь всё-таки заглянул. В пакете лежали те самые печенья-лотосы, которые он впервые попробовал несколько недель назад, ещё в облике птички, когда какая-то девочка принесла их в подарок Люмин. Чуткий нос улавливал изменения в сладком аромате — стало меньше масла, в меру сахара, а ещё добавились нотки пряности… Эти печенья были явно сделаны кем-то другим. Ну или та малышка подтянула свои навыки готовки за прошедшие несколько недель. — Я сама их приготовила, — кивнула Люмин, заметив пристальное внимание юноши к печеньям, — Не волнуйся, никакого яда не подсыпала, я не настолько не уважаю Адептов. — Да ты их вообще не уважаешь… — проворчал Сяо себе под нос. Это отдалённо напомнило ему предписанные легендами дары для божеств и покровителей Ли Юэ. Редкие смельчаки из числа смертных, у которых была возможность посещать Заоблачный Предел благодаря печати согласия, обязательно приносили различные ценности и подарки к обителям Адептов — благовония, одежды, фигурки и конечно же еду. Обычно это был суп из украшений или как минимум лепёшка «Мора», а не печенья, которые принесла ему Люмин, но и они сейчас были не в Заоблачном Пределе, поэтому к мелочам Сяо придираться не стал. Он раскрыл пакет, осторожно надорвав бумагу, и ещё раз вдохнул насыщенный пряный аромат, прежде чем вытащить одно печенье-лотос и надкусить кончик его лепестка. Лакомство приятно таяло на языке. Сперва Сяо хотел отставить пакет подальше вместе с книгой, чтобы забрать перед уходом, но в памяти вдруг всплыл совет Индариас, который та дала своему бедному брату ещё несколько недель назад, когда они неспешно покидали окрестности деревни Миньюнь, продолжая свой патруль. «Знаешь, дети очень любят заводить друзей при помощи сладостей. У них с этим просто. Предложишь потенциальному другу конфету, и всё — вы не разлей вода! Со взрослыми, наверное, будет работать не настолько эффективно, но ведь попытаться всё равно можно?» Он и попытался — положил пакет с печеньем на траву и подтолкнул чуть ближе к Люмин, безмолвно предлагая и ей угоститься, если она того захочет. На короткие несколько секунд выражение её лица вместо весёлого стало приятно удивлённым. Люмин молча, но с благодарной улыбкой достала одно печенье и откусила целый лепесток, а затем вернулась к прежнему занятию, быстро перелистывая страницы записной книжки на своих бёдрах. Сяо хмыкнул, пряча лёгкую улыбку в кулаке. Все любят сладости — так ему сказала сестра и похоже не ошиблась. — В этот раз я хорошо подготовилась! — с неприкрытой гордостью сообщила ему Люмин, — Я записывала все свои вопросы, чтобы точно ничего не забыть. Сяо мельком взглянул на открытую страницу, оценивая аккуратный список вопросов, который тянулся аж на два листа, если не дальше. Выглядело многообещающе — возможно, этого хватит далеко не на одну встречу. Только усилием воли ему удалось утихомирить звучащий где-то в мыслях голосок Бонанас, который уже потешался над ним за отчаянную и глупую надежду увидеться с Люмин снова, когда они даже сегодняшнюю встречу ещё не закончили. — Ну тогда спрашивай, — он пожал плечами в мнимом безразличии и снова откусил печенье. Люмин кивнула и вытащила из кармана сумки небольшой карандаш, тыкая заточенным кончиком в один из вопросов — в самый первый, написанный вверху страницы и даже подчёркнутый несколькими грубыми линиями. — Карма Якш… — она задумчиво обвела вопрос в кружочек, — Это и есть то проклятие, о котором ты мне сказал в прошлый раз? — Да, — Сяо кивнул и невольно вспомнил разговор с Властелином Камня прошлой ночью, — Это было нашим проклятием на протяжении многих лет, но теперь всё изменилось. — А способ избавиться от неё… — карандаш скользнул на несколько вопросов ниже, — Это действительно сделала Архонт Пыли? Сяо кивнул ещё раз и ненадолго потупил взгляд, неожиданно резко замолкая. За своё спасение он годами молил Селестию послать Владычице Пыли благословения, сам почитал её и в штыки воспринимал любые проявления неуважения к ней, но оставалось ещё кое-что, что он прятал глубоко внутри. Его благодарность милостивой Гуй Чжун была сильна, и всё равно каждый раз, когда заходила речь об их Карме, обо всех этих медитациях, очищении и пропуске в новую жизнь, обида болезненно царапала сердце. Сяо просто не мог отделаться от мысли о том, что Бронзовый Воробей не дожил до относительно счастливой и спокойной жизни каких-то пары лет! Не мог не скорбеть о том, что сильнейших Якша в Ли Юэ могло быть куда больше — шесть, семь, десять, двадцать… Это было сильнее его: тяжёлое напоминание о прошлом и собственной природе саднило, как вечная заноза в сердце, вытащить которую было не под силу никому и ничему. Гуй Чжун сделала для Якш и для самого Сяо очень много, настолько, что он никогда не сможет отплатить за её доброту сполна, но… Вечно всё упиралось в это по-детски обиженное «но». — И как она это сделала? Сяо поднял голову и непонимающе захлопал глазами, будто совсем забыл о присутствии Люмин. В целом, это не было ложью… Юноша действительно отвлёкся, погрузившись глубоко в свои мысли, и одним Архонтам было известно сколько он мог просидеть под деревом гинкго, не окликни его Люмин. Это было странно, но лёгкое, почти невесомое чувство благодарности всколыхнулось в животе. Только его близкие знали, что Сяо легко мог вот так погрузиться в свои мысли и надолго забыться в них — часто это могло длиться часами, вплоть до того момента, пока кто-нибудь не вытащит его из порочного круга самокопаний, как это сейчас сделала Люмин. А она ведь даже не знала, что совершила маленький подвиг. Впрочем, даже с теплом благодарности на сердце на солнечную девчонку Сяо по-прежнему смотрел как на самое нахальное дитя в своей жизни — чуть возмущённо, хмуро, снисходительно и лишь самую малость тепло. — Не могу сказать, — он отряхнул пальцы от крошек, — Смертных в Ли Юэ обычно не посвящают в дела Адептов. К тому же, я не очень много знаю о том, как работают медитации госпожи Гуй Чжун, и не хочу сформировать у тебя ложные представления об её мастерстве. — Интересно… — Люмин почему-то взглянула на него с вызовом, — Ты не знаешь как работает то, что освободило тебя буквально от родового проклятия? — Оно меня не освободило, — невесело хмыкнул Сяо. — То есть как? — теперь в её золотых глазах плескалась вредность, — О, значит господин Ван Пинъань тоже не самый умный в том, что касается Адептов? Я отчётливо помню, что в книге было написано: «…милостью владычицы Гуй Чжун освободился народ Якша от проклятия, что отравляло их плоть, кровь и разум». Выходит, он написал неправду… А это будет считаться за неуважение, генерал Алатус? Сяо, не выдержав такого потока слов, обернулся к ней с явным раздражением на лице и во взгляде, и протянул руку, намереваясь ущипнуть мягкую щёчку девушки, как будто она была просто нашкодившим ребёнком. Стыдно признаться, но Сяо сделал это прежде, чем подумал. На короткий миг его сердце замерло в груди от волнения, а в голове взметнулся целый рой мыслей. Испугается ли Люмин такого резкого выпада в свою сторону? Отпрянет? Может, зажмурится и закроется от него рукой? Или просто замрёт на месте, широко распахнув свои золотые глаза, чтобы Сяо мог хорошо разглядеть, как быстро лукавые искорки в них сменяются страхом? «Просто поверь мне, Адепт Сяо...» — эхом прозвучал в ушах голос наставника. И Сяо поверил. Позволил себе дотянуться до щёки, тепло и мягкость которой он чувствовал даже сквозь перчатку, и назидательно ущипнуть. Это было даже не больно — скорее, просто неприятно, но Люмин явно не намеревалась мириться с такой несправедливостью. Уже через секунду по кисти Адепта прилетел мягкий шлепок, и он моментально отдернул руку в сторону. Сердце снова пропустило удар, и Сяо поднял взгляд выше, готовясь с честью встретить страх среди бликов в золотых глазах, но вместо этого… Люмин смотрела на него обиженно и грозно, потирая покрасневшую щёку, однако бесстыжая улыбка на её губах и эти вредные искорки тоже никуда не делись — по-прежнему красовались на её лице, словно она только и думала о том, как бы ей продолжить прерванную речь. Сяо мысленно вздохнул с облегчением. — Никакого уважения к травницам, — проворчала она, пародируя любимую фразу Сяо, и тот сразу же возмущённо фыркнул в ответ. — Не понимаю, как бабушка Юнь тебя терпит? — Я приношу больше пользы, чем вреда, — Люмин хвастливо задрала нос к небу и надула губы, всем своим видом показывая, что она ещё обижена на Сяо и его дурацкое наказание. Если она ждала извинений, то напрасно. Адепт фыркнул ещё раз и лёг спиной обратно на ствол дерева, принимаясь за второе печенье. У него вся вечность впереди, а вот жизнь Люмин была ограничена ближайшими пятьюдесятью годами да и то — если повезёт, поэтому в её же интересах было простить Сяо это бесстыжее посягательство на её щёку и продолжить разговор. Люмин сдалась минуты через две. — И всё-таки что ты имел ввиду? — карандаш в её руке опять ткнулся в самый первый вопрос, — От этого проклятия никак не избавиться? — Избавление — только смерть, — философски изрёк Сяо, не обратив внимания на уничижительный взгляд в свою сторону, — Но ты права: проклятие Кармы висит над нашими головами всегда. Оно и делает нас народом Якша. — Тогда что вообще сделала Гуй Чжун? — не унималась девушка. — Как бы объяснить… Сяо со вздохом открыл глаза и оглядел холм в поисках чего-нибудь, что помогло бы ему и послужило метафорой, но взгляд уцепился только за опавшие пыльные листья гинкго у тропинки, которая вела к дереву. — Владычица Пыли помогает нам с братьями и сёстрами очистить Карму, — он продемонстрировал Люмин грязный листок гинкго, а затем пальцами стёр с него придорожную пыль, открывая её взгляду красивый и насыщенный жёлтый цвет, — Можно сказать, что каждый такой сеанс обновляет отсчёт времени, которое осталось у нас до того, как мы сойдём с ума. Люмин смотрела на него внимательно и с неприкрытым интересом, жадно впитывая новую для себя информацию. Сяо легонько подул на листок у себя на ладони, и порыв ветра отнёс его обратно к тропинке, моментально пачкая чистую поверхность в пыли. — Но мы всё равно остаёмся Якшами, — Сяо указал на грязный листок, — Мы по-прежнему выполняем свой долг, защищая земли Ли Юэ от древнего зла, и это очерняет нашу Карму снова и снова. — До тех пор, пока вы не обновите счётчик? — Именно. Сяо пустил листок гинкго по ветру, не отрывая взгляда от лица солнечной девчонки. Она выглядела… удивлённой, если говорить мягко. Люмин обхватила колени руками и застыла так на минуту, невидящим взором глядя в сторону города Гуйли и словно бы обдумывая что-то действительно важное. Сяо даже показалось, что она перестала дышать — застыла хрупким изваянием и оставила его одного, но потом Люмин подтянула записную книжку к себе, взглянула ещё раз на исписанную страницу и уверенным движением вычеркнула первый вопрос. — Я и не думала, что она способна на такое… — встретив неожиданно хмурый и напряжённый взгляд Сяо, она тут же добавила, — Не думала, что вообще кто-либо способен на такое. — В каком смысле? — Только не кривись, — Люмин почему-то нагло усмехнулась, — В «Защитниках Адептов» было написано, что Карма — это обиды и сожаления, которые давят мёртвым грузом, но в то же время являются частью Якш, которая неразрывно связана с ними и не поддаётся контролю. Если так, то выходит, что Гуй Чжун обуздала саму вашу природу? — Я уже говорил, что в этой книге полно выдумок! — Сяо всё-таки скривился, — Но в целом… ты права. Карма — вещь очень сложная, поэтому то, что госпожа Гуй Чжун сумела найти хотя бы какой-то действующий способ помочь нам, уже настоящее чудо. — Удивительно… — Ещё бы, — внезапное и необъяснимое желание поделиться с ней кое-чем сокровенным не дало Сяо вовремя прикусить язык, — Однажды она даже спасла от Кармы одну из нас, когда надежды на исцеление уже просто… не было. — Как это? — теперь Люмин смотрела на него с ещё бо́льшим интересом, чем раньше, — Расскажешь? Уже было поздно, но язык он всё-таки прикусил, а взгляд отвёл в сторону. Сяо даже не представлял, насколько, оказывается, легко было делиться нелицеприятной правдой о своей жизни с кем-то… новым. Люмин была безумно далека от всего того, о чём ей уже рассказал Якша, но слушала с искренним интересом, хватала каждое его слово, и это пробуждало в Сяо странное желание рассказывать ей обо всём, что он знал и видел собственными глазами. Хотелось долго-долго говорить с ней, отвечать даже на самые глупые вопросы, пересказывать ей книги и даже больше — по секрету сообщать то, о чем простые люди никогда не напишут и вообще узнать не смогут. Как, к примеру, то самое происшествие с Индариас, чуть не встретившей свою смерть в холодных залах Тайшаньфу. До сих пор о случившемся знали только Моракс, Гуй Чжун, Пятеро Якша и Адепты, а за пределы их узкого круга история так и не вышла — никто не считал нужным рассказывать людям о том, как Пиро Якша прошлась по грани безумия. Сяо прикусил язык, вспомнив именно об этом. А ещё он вспомнил о том, что вообще-то поклялся себе следить за Люмин, чтобы при случае поймать её за руку, а не разбалтывать ей все секреты Ли Юэ просто потому что она проявила к нему капельку внимания! — В другой раз, — покачал он головой, убедительно притворившись, что эта тема ему неприятна, — Давай следующий вопрос. Люмин не стала спорить, хотя и очень хотела — Сяо видел неприкрытое любопытство в её золотых глазах. Вместо этого она ещё раз пробежалась взглядом по своему списку вопросов, даже заглянула на обратную сторону странички, но ничего похожего на воодушевление на её лице так и не появилось, одни только сомнения и даже толика недовольства. — Почему из всех пятерых именно тебя так боятся люди? Он подождал несколько секунд, прежде чем тяжело вздохнуть. На смешок, даже на ухмылку почему-то не осталось ни сил, ни желания. Сяо никогда и никому не показывал, что этот его статус самого грозного Якши и легенда о том, что он проклинает за взгляд в свою сторону, задевают его за живое. Он любил Ли Юэ всем сердцем, чувствовал ответственность за жизни населявших его людей и к своему долгу — к прямому наказу Властелина Камня — относился со всей серьёзностью, не прося ничего взамен, но всё-таки… Где-то в глубине души Сяо оставалась крохотная искорка надежды на то, что он найдёт признание среди тех, кого защищал каждый день, рискуя собственной жизнью. А что в итоге?... Конечно, Сяо никогда бы не сознался в этом желании. Лично для него это было чем-то неприемлемым — Властелин Камня и так спас его, подарил новое имя и новую жизнь, а он ещё и требует чего-то сверху? Наглость. — В этом виноват я сам, — он устремил взгляд в сторону города, наблюдая за медленно плывущим по небу диском солнца, — Народ в Ли Юэ весьма впечатлительный, если дело касается богов и Адептов, поэтому я не могу их винить. Я вёл себя слишком… нелюдимо, озлобленно даже, шарахался ото всех, но никогда не хотел этим людям ничего плохого. Все эти легенды про то, что я проклинаю за взгляд и краду непослушных детей — это просто выдумки, возникшие из-за недопонимания, если можно так выразиться. — Это я уже поняла, — Люмин негромко хихикнула, вспомнив, сколько раз её уже должно было настичь проклятие генерала Алатуса, если верить словам жителей Ли Юэ, — Но неужели так себя вел только ты? — В каком смысле? — не понял Сяо. — Ну смотри… Люмин отложила свою книжку в сторону и села, развернувшись к Сяо всем телом. — Когда я дочитала книгу, то просто ради интереса поспрашивала у людей в Гуйли обо всех Якшах. Одного даже видела издалека и… — Кого? — перебил Сяо. — М-м… — Люмин нахмурилась, недовольная тем, что её прервали, но всё-таки ответила, — Высокий, с четырьмя руками и… без рубашки? — Босациус, — юноша прикусил губу, чтобы не рассмеяться от выражения лица Люмин. Частичное отсутствие одежды у его брата явно удивило её больше, чем четыре руки. — Не суть, — она встряхнула головой, возвращаясь к теме, — Я просто хочу сказать… Люмин вдруг вытащила из сумки ту самую книгу — «Якши: Защитники Адептов». Лучи заката осветили обложку и пять масок на ней, а следом и открытую девушкой страницу с яркой иллюстрацией всей Пятёрки, присягающей на верность Властелину Камня. Она не дала Сяо и рта открыть, продолжая свою мысль: — Со слов жителей Гуйли, из историй, легенд и книг я знаю, что Босациус вспыльчив, силён и любит хорошие драки, но дети из Долины называют его братиком и обожают играть с ним. Меногиас кажется надменным и прямолинейности ему не занимать, но почему-то получить его совет о своём платье — мечта чуть ли не каждой девушки из Гуйли. Бонанас страшна в бою и крошит черепа одними кулаками, а плоть раздирает когтями, но её красотой и голосом очарован каждый второй. Индариас остра зрением, словно сокол, видит людей насквозь и всегда сурова со лжецами, а её путеводные звезды — справедливость и честность, но даже так каждый житель Ли Юэ безмерно её уважает, а страх она вселяет скорее в воров и мошенников. Люмин говорила спокойно, даже немного ласково, но блеск в глазах выдавал её с головой — ей и в самом деле интересно было познакомиться с Пятёркой Якша поближе если не вживую, то хотя бы вот так: со страниц книг и со слов людей из Гуйли. Сяо не сдержал лёгкой улыбки. Всё, о чём сказала Люмин, было не более, чем констатацией фактов о каждом из его братьев и сестер, но почему-то слышать их всё равно оказалось как-то… приятно, что ли. Стало тепло на душе. Она ненадолго замолкла, чтобы перевести дыхание, однако, монолог ещё не был закончен. — Я это к тому, что каждого из вас есть за что бояться, — пояснила Люмин спустя минуту, — Но почему-то твоих братьев и сестер любят, вспоминают в том числе добрым словом, а тебя только боятся. Кого ни спроси про генерала Алатуса — все сразу говорят о том, какой ты страшный. Она замолчала, ожидая, наверное, каких-то объяснений от Сяо. А что он мог сказать? Как ответить ей на вопрос, который он задавал самому себе далеко не один раз? Но прежде, чем он успел набрать воздуха в грудь для ответа, Люмин вдруг вскочила на ноги, замерла посреди холма на несколько секунд и грозно топнула ногой, уперев руки в бока. — Меня это раздражает! — она смотрела в сторону города Гуйли, обиженно скрестив на груди руки, — Я столько раз пыталась узнать, в чем же заключается вся эта твоя «страшность», но никто мне так и не ответил! Она резко обернулась, и подол её платья тут же взметнулся, колыхаясь на ветру, будто хвост феи. Золотые глаза метали молнии, у носа пролегли обиженные морщинки, а брови сошлись к переносице, показывая всю глубину праведного гнева Люмин. — Зато страшилками меня кормить все горазды! — солнечная девчонка принялась нервно мерить холм шагами, — Бабушка Юнь, её соседка, Цзи Ю, Мин Ли… Каждый, кто узнал про нашу с тобой встречу, посчитал своим долгом спросить, как сильно я испугалась. Даже интересовались, почему я до сих пор жива и здорова! Потом она остановилась напротив Сяо и бесстрашно заглянула прямо ему в глаза, и он готов был поклясться — что-то внутри него вспыхнуло в этот момент, растопив корку льда вокруг неприступного сердца. — Некоторые промямлили что-то насчёт твоего хмурого лица, прожигающего взгляда и сурового нрава, конечно… По мне так ничего подобного, — заявила она и даже не пыталась спрятаться от взгляда Сяо, — Ты совсем не страшный, генерал Алатус. Довольная произнесённой речью, Люмин рухнула обратно на траву и откинулась спиной на ствол дерева, любуясь городом Гуйли с уже остывшим возмущением во взгляде и как будто не замечая того, как на неё смотрел Сяо. Он честно пытался сдержать свои эмоции и не показывать их Люмин так быстро и легко, ведь даже его братьям и сёстрам пришлось подождать не один год, прежде чем Сяо смог чувствовать себя с ними раскованно, но это было просто невозможно — солнечная девчонка не оставила ему других вариантов после такой-то пламенной речи! — Откуда ты только взялась такая?... — просипел он, качая головой. Таких людей, как Люмин, просто не бывает. По крайней мере не в их время и не в Ли Юэ. Кого-то одновременно настолько доброго, нахального, прелестного и вредного Сяо не встречал никогда в жизни и сомневался, что вообще когда-нибудь встретит. А Люмин просто повернулась к нему, смахнула волосы с лица и одарила самой очаровательной улыбкой в мире. — Откуда-то взялась, — пожала плечами она, подперев щеку рукой. Сяо хмыкнул, мастерски скрыв нотки досады в своём голосе — на самом он надеялся подловить Люмин. Его вопрос был чисто риторическим, но в то же время вполне конкретным, и девушка могла бы ответить ему, не подумав. Сказать, что она из Мондштадта или из Фонтейна, может, даже упомянуть свой возраст и ещё что-нибудь, что убедило бы Адепта в том, что она родом из Тейвата. Но… Звёздная пыль на кончике языка, которую так и источала Люмин, её характер, имя, даже её то ли солнечные, то ли лунные глаза — абсолютно всё в ней говорило о том, что она чужеземка, а значит — потенциальная угроза покою Ли Юэ. Впервые с того самого дня, когда Индариас чуть не покинула их семью, Сяо почувствовал в полной мере тяжесть бремени своего долга. Ему ужасно не хотелось, чтобы Люмин, которая сейчас смеялась и разговаривала с ним, словно со старым другом, оказалась в итоге его врагом. Это было бы просто жестоко — вот так пригреть его надеждой, а потом всадить нож в спину. Даже принимая во внимание её вопиющее неуважение к Адептам, Сяо просто не мог себе представить, что Люмин поступила бы подобным образом. Не мог и не хотел, но всё-таки… Внешность может быть обманчива. Этому его учил Властелин Камня. Это и сам Сяо знал лучше, чем кто-либо другой. — О, погляди-ка… — Люмин снова вытащила его из бесконечных размышлений, — Солнце почти село. Боюсь, мне пора идти. — Уже? — разочарование в голосе Сяо удалось скрыть с большим трудом, — Разве у тебя не было очень много вопросов ко мне? После его слов Люмин отчего-то стушевалась. Книжку с вопросами, которая застыла на полпути к сумке, она с силой сжала в одной руке, а второй нервно пригладила свои светлые волосы, пропустив пряди сквозь пальцы. Ей понадобилось несколько секунд собраться с мыслями, прежде чем ответить Сяо: — Вообще-то… У меня есть к тебе одно предложение, генерал Алатус. — Говори. — Я всё-таки купила книги Ван Пинъаня. Не только о Якшах, но и об Адептах, о Властелине Камня да и вообще много разных книг про Ли Юэ и его культуру, — девчонка застенчиво улыбнулась, — И мне, если честно, не помешал бы в этом море информации проводник, который ответит на мои вопросы, подскажет и поможет в меру своих сил, поэтому… Я хотела бы встречать тебя хотя бы иногда и проводить с тобой время. Даже если совсем немного, каких-нибудь полчаса. У Сяо перехватило дыхание. Издевательский голосок Бонанас в его голове, потерпев самое позорное поражение в своей жизни, тут же умолк и больше возвращаться пока не планировал. Куда там, если о следующей встрече сказал уже не он, а сама Люмин. Даже не об одной! Судя по её же словам, у солнечной девчонки были грандиозные планы на генерала Алатуса, и только в силу своей симпатии он закрыл глаза то, что его назвали просто проводником. Спасибо, что не консультантом. — Я приму отказ, если что, — поспешно добавила она, видимо, истолковав молчание Сяо по-своему. — Ты невозможна… Сяо выдохнул это тяжело, почти сквозь зубы и замолчал ненадолго. — Я согласен, — хмыкнул он, — Гордись собой, Люмин, ибо никто и никогда прежде в Ли Юэ не получал себе Якшу в качестве проводника по культуре страны. — Правда? — от её улыбки и сияющих глаз на душе стало тепло, — Спасибо! Сяо хоть и выглядел так, будто делает ей одолжение, но всё-таки неспешно и благосклонно покачал головой, взглядом провожая силуэт девушки, удаляющийся в сторону города Гуйли. Он думал посидеть под деревом ещё немного, когда Люмин уйдёт. Вздохнуть свободно, привести в порядок мысли, успокоиться после такой странной… А что это вообще было, собственно? Справедливым ли будет назвать это дружеской встречей? — Эй, генерал Алатус! Он встрепенулся и моментально поднялся на ноги, готовый тут же ринуться в бой, но вокруг не было ни одного врага — только Люмин, стоящая у подножия холма, прижимала к груди сумку и смотрела на него со странной смесью дерзости, страха и решительности во взгляде. — Последний вопрос, — она собралась с духом и продолжила, — Ты хочешь стать таким же, как твои братья и сёстры? Хотел бы, чтобы тебя перестали бояться люди? Сяо медлил с ответом, сохраняя маску спокойствия на лице, но глубоко внутри его душу разрывало от противоречивых чувств. Он уже не обижался, он давно свыкся с мыслью о том, что ему не стать для Ли Юэ тем, кого люди чествуют и встречают радостью, а не страхом, но… Разве наставники не учили его тому, что важно быть с собой честным? — Что если действительно хочу? — Я могу попытаться помочь. Теперь Люмин улыбалась, а во взгляде смешались уже ласка и гордость, словно она прекрасно понимала, насколько тяжело дались Сяо эти слова. Она поднялась по склону немного выше, продолжая свою мысль: — Если я увидела, что ты не страшный, то и другие смогут, — она остановилась совсем рядом с Сяо, — Я найду способ убедить их, но для этого тебе придётся показать, что ты на самом деле не такой нелюдимый и закрытый, каким тебя запомнили. Хотя бы для меня, пусть это и очень трудно… Ты согласен? И вот он снова здесь — вернулся к тому самому совету Индариас, который предполагал, что он станет открываться своему собеседнику без каких-либо проблем. Да и ладно, чёрт бы с одним собеседником, но Люмин говорила про всех жителей Ли Юэ! С другой стороны это звучало как настоящий контракт… Властелин Камня учил своих последователей тому, что контракт должен быть выгодным для обеих сторон. И чем это не шанс для Сяо приблизиться к своей цели? — Я соглашусь… — медленно произнёс Якша, — С одним условием. Тебя я тоже хочу узнать получше, Люмин, так скажи мне — согласна ли ты? На короткие несколько секунд Люмин замерла и напряглась всем телом почти до видимой дрожи, а в её глазах блеснул страх — очень давний, затаённый. То был страх человека, который уже однажды обжегся на чем-то похожем и не хотел больше повторять свою ошибку. Она даже улыбаться перестала и потупила взгляд, серьёзно раздумывая над поставленным условием, а её мысленные метания — принять это условие или же отказаться? — Сяо видел невооружённым глазом. На какое-то мгновение ему показалось, что Люмин откажется, а потом просто развернется к нему спиной, уйдёт в город и исчезнет из его жизни навсегда, словно её и не было вовсе. Сердце пропустило удар от леденящего душу страха, но Сяо молчал, ожидая ответа. — Хорошо, — вздохнула она спустя примерно минуту раздумий, — По крайней мере так будет честно. «Стоило догадаться, что договоры с Адептами обязательно должны быть с подвохом» — без труда читалось на её лице. — Тогда это контракт, — Сяо улыбнулся, прежде чем пожать её робко протянутую ладонь, — И нарушивший его познает гнев Камня. — Какой ужас… — солнечная девчонка вздохнула, глядя на свою руку так, словно на ней выросла пара лишних пальцев, — Надеюсь, я не продала сейчас свою душу или что-то в этом роде? — Узнаешь, — зловеще ухмыльнулся в ответ Сяо, намереваясь припугнуть, но этим наоборот только успокоил её страхи. Теперь Люмин выглядела куда более расслабленной и даже снова начала улыбаться, нахально щуря глаза. Если он пытается издеваться — ей точно ничего не угрожает. — Тогда до встречи, генерал Алатус. Сяо стоял на холме и ещё долго смотрел вслед удаляющемуся силуэту Люмин, безмолвно любуясь её лёгким шагом и прелестным золотым блеском пшеничных волос. Смотрел до тех пор, пока она не скрылась от внимательного взгляда Адепта, затерявшись среди людей у ворот города. Где-то слева в груди, где отчаянно билось его сердце, тлели угли пожара эмоций, которые ему подарил сегодняшний день, и они всё никак не желали остывать. Сяо это даже нравилось. Нравилось чувствовать себя живым. — До встречи, Люмин.

***

Вообще Люмин не надеялась на что-то большее, чем пересечься с таинственным генералом Алатусом пару раз в месяц. Он ей казался занятым и серьёзным защитником Ли Юэ, воином, дни которого расписаны едва ли не по минутам, а информация, почерпнутая из книг об Якшах, этот образ только укрепляла. Но вот уже осень на дворе, а они продолжали видеться стабильно по нескольку раз в месяц. А в последнее время знакомый птенчик и вовсе стал навещать её практически через день. Не то чтобы она была против… Точнее, Люмин вообще не была против этих встреч. Медленно, но верно они одолели сначала одну, потом вторую и наконец-таки третью страничку её дневника, исписанную вопросами, которые остались у неё после прочтения книги о народе Якша. Девушка была искренне благодарна Сяо за то, что он отвечал честно и развернуто даже на самые глупые её вопросы — к примеру, дразнят ли его остальные Якши за то, что он самый младший? Об их глупости, кстати, легко можно было узнать по выражению его лица, но вслух он своего недовольства никогда не высказывал. Раскладывая на доске веточки мяты, которые нужно было засушить на зиму, Люмин поймала себя на мысли, что постоянно оглядывается в сторону окна, высматривая на подоконнике и в ветвях песчаного дерева знакомую птичку с изумрудным оперением. Тяжёлый вздох вырвался из груди. Люмин смахнула в корзину ещё одну кучку оборванных листьев мяты, продолжая заниматься своим делом, но тревожные мысли из головы так и не шли. Скучала ли она? Возможно… Скорее да, чем нет, но Сяо она бы в этом ни за что не призналась. Наверное, она просто не терпела нарушений постоянства. Когда генерал Алатус, соизволивший на второй месяц начать открываться Люмин, признался ей в том, что стабильность в его жизни была страстно желанной и часто недосягаемой роскошью, она лишь понимающе вздохнула в ответ. Стабильность и для Люмин была вещью, которую она невероятно сильно ценила, но часто не могла себе позволить. Птичка с изумрудным оперением, навещающая её каждую неделю, а впоследствии и каждые два-три дня, стала ещё одним элементом этой мнимой стабильности наравне с лавкой «Яоцзяй», постоянными покупателями и бабушкой Юнь. Но Люмин не учла, что птичка в этой картине мира была самым непостоянным элементом… Сяо не появлялся в лавке уже две недели, заранее не предупреждал о своем исчезновении, даже никакой весточки не оставил, и именно это так сильно нервировало Люмин, заставляя её каждые пять минут кидать взгляд в сторону окна в надежде на появление птички. Но та всё не появлялась и не появлялась. «Может, я сама виновата…» — невесело подумала Люмин. В их последнюю встречу она похвасталась Сяо, что начала читать книгу о Властелине Камня. Он тогда оживился и даже добавил, что рассказывать о Гео Архонте для него будет честью, но теперь вот так внезапно пропал… Может, просто ждал момента, когда Люмин дочитает и напишет новый список вопросов, чтобы у них был повод для встречи? Если это действительно так, то она вообще больше не станет отчитываться о своих успехах в изучении культуры Ли Юэ, чтобы Адепт не пропадал так надолго! То ли Архонты услышали её, то ли до Сяо дошли, наконец, все ниспосланные ею за последние дни проклятия, но через каких-то полчаса Люмин, едва забывшись в работе, вздрогнула от неожиданности — со стороны окна раздались до боли знакомые звуки царапанья рамы маленькими лапками и птичий писк. — Явился… — проворчала Люмин, вкладывая в свои слова одновременно убойную дозу осуждения и нежности. Всё-таки она действительно скучала по этому пернатому шарику, как бы ни пыталась убедить себя в обратном. Пернатый шарик, к слову, не торопился обернуться Якшей. Не иначе как всеми силами пытался отсрочить разговор, в котором Люмин будет ругать его на все лады за такое неожиданное исчезновение, нисколько не боясь наказания Адепта. Да и о каком наказании вообще шла речь? Девчонке, которая посылала генерала Алатуса за травами и гоняла его метёлкой для пыли по всей лавке, никакая кара от него уже не была страшна. Сяо только что-то примирительно прочирикал, прыгая по стойке вокруг корзины стеклянных колокольчиков, которые девушка сейчас как раз перебирала, откладывая в сторону увядшие цветы. Люмин мельком выглянула на улицу. Торговец закусками за окном уже собирал свои товары, собираясь уходить домой, а значит и ей пора закругляться — на сегодня рабочий день был окончен. Затем она ещё раз взглянула на Сяо, который настойчиво пытался привлечь её внимание недовольным чириканьем, ожидая ответа — придёт она сегодня к дереву гинкго или нет? Так у них повелось. Появление птички с изумрудными перьями в лавке означало только одно — Сяо приглашал Люмин встретиться под деревом гинкго к вечеру, когда она закончит свои дела, и всегда честно ждал её, если она соглашалась прийти. Именно поэтому Люмин, не видевшая своего маленького друга последние две недели, места себе не находила от беспокойства. Один раз она даже отправилась к дереву гинкго на холме сама и просидела там битый час, выискивая среди веток знакомое лицо, но так и не нашла. — Я приду, — кивнула она и добавила чуть погодя, — Вообще-то я почти закончила, поэтому если хочешь, то можешь подождать здесь… Печенья для тебя не найдётся, генерал Алатус, но зато полюбуешься на мою скучную и неблагодарную работу. Птенец помедлил около минуты, прежде чем вспорхнуть и устроиться на плече Люмин. С такой позиции он мог наблюдать за процессом сортировки трав практически от первого лица, а сладкие запахи меда, закатника и особенно яркий и свежий аромат звёздной пыли, которые источала Люмин, стали просто приятным бонусом. Она беззлобно цокнула в ответ на эту наглость, но от своего занятия отвлекаться не стала: запас стеклянных колокольчиков в корзине увеличивался, а нерассортированная их кучка рядом таяла на глазах. Сяо даже следить за процессом иногда не успевал — настолько быстро и умело Люмин выполняла свою работу. — Кстати, хочу тебе кое-что предложить… Люмин ненадолго замолчала, словно собираясь с духом, а потом робко продолжила: — Может, обернёшься человеком и так дойдешь со мной до дерева гинкго? Их встречи продолжались уже несколько недель, но если хотя бы какого-то прогресса в общении друг с другом они достигли совсем недавно, то в попытках сблизить Сяо с людьми до сих пор была тишь да гладь. Они так и не ушли дальше предложения о помощи, которое он получил от Люмин летом. Но девчонка подумала — если Сяо потихоньку начал открываться в разговорах, то пора бы ей, наверное, начать выполнять своё обещание? — Пускай люди хотя бы увидят, что ты не проклял меня за то, что я иду так близко и смею с тобой разговаривать. Надо же с чего-то начинать, — продолжала уговаривать его Люмин, скосив глаза в сторону птенца на своём плече. Он вдруг нахохлился, распушил перья и теперь казался куда угрюмее обычного. Однако, через минуту-другую Сяо всё-таки опустился с её плеча на пол и выпрямился во весь свой человеческий рост, опираясь поясницей на стойку. — Думаю, со стороны это больше будет похоже на сопровождение преступника под конвоем, — хмыкнул он. — Это я-то преступник?! — А кто ещё? — Бесстыжий Адепт… — вопреки своим словам Люмин улыбалась и говорила с теплотой, заставляя и Сяо расслабиться, — Ты слишком пессимистично настроен. — Скорее, реалистично. На это девушка уже ничего не ответила, но только из-за того, что сосредоточилась на уборке своего рабочего места: сметала в корзину весь мусор, закрывала окна и расставляла по местам коробки со стеклянными колокольчиками и мятой. Сяо знал — если бы не эти дела, Люмин бы обязательно оставила последнее слово за собой. — И всё-таки ты не отказался! — самодовольно заметила солнечная девчонка, когда Сяо вышел на улицу вслед за ней и теперь стоял чуть поодаль, терпеливо ожидая, когда она запрёт лавку на ключ. — Ты ведь иначе не успокоишься, — невозмутимо пожал плечами тот. — Верно. Люмин примерно представляла себе реакцию жителей Гуйли на появление в городе того, кого они все побаивались и сторонились. Ей об этом рассказывала бабушка Юнь, её соседка, знакомые, даже сам Сяо, и она ожидала увидеть те же сгорбленные спины и спрятанные лица в сопровождении звенящей тишины. К чему Люмин оказалась совершенно не готова, так это к десяткам внимательных и ошарашенных взглядов, направленных в её сторону. Девушка поежилась. Она не любила быть в центре внимания, предпочитала оставаться незаметной и всегда нервничала, стоило ей оказаться в уязвимом положении одной против толпы. Возможно, Сяо тоже был таким. Но оглядываясь на своего спутника, Люмин видела только его ровную походку, тяжёлый и строгий взгляд, уверенность, сквозящую в каждом движении, а на юном лице — непроницаемую маску спокойствия. Неудивительно… Сяо, должно быть, за эти века достаточно привык к косым взглядам, чтобы не обращать на них никакого внимания. — Расскажи мне, куда ты пропал? — выпалила Люмин в отчаянном желании хоть как-то отвлечься от жгучих взглядов жителей Гуйли, когда удерживать на лице невозмутимое выражение стало совсем трудно, — Прилюдно ругаться не стану, так уж и быть. — Очень благородно с твоей стороны. Сяо буквально кожей чувствовал, как от Люмин волнами исходит беспокойство, моментами перерастающее в панический страх, а вдобавок к этому видел скованность ее движений и тревогу в золотых глазах. Руки сжались в кулаки до хрустнувших костяшек — Адепт изо всех сил держался, чтобы не исчезнуть отсюда вместе с Люмин, сжав её в своих объятиях, чтобы ей не пришлось больше ни секунды чувствовать себя некомфортно. Очень хотелось так сделать, но он не стал. Солнечная девчонка будет против, люди решат, что генерал Алатус вообще слетел с катушек и крадёт людей уже средь бела дня, а ещё… Это ведь была её идея, вот пусть немного помучается. Но через несколько секунд он сжалился над бедной Люмин и ответил на вопрос: — Я с братьями уходил в Заоблачный Предел на, м-м-м… Что-то вроде тренировок для Адептов, — небрежно повёл плечом Сяо, продолжая идти вперёд с гордо поднятой головой. — Почему только с братьями? — юноша мысленно вздохнул с облегчением, когда услышал, что голос Люмин стал звучать увереннее, а волны тревоги перестали обжигать его плечо фантомным холодом, — Что случилось с Индариас и Бонанас? — Ничего, просто мы не можем оставлять Долину Гуйли без присмотра так долго, поэтому уходим по очереди, — он перевёл взгляд на Люмин и добавил с усмешкой, — А что, переживаешь за моих сестрёнок? — Можешь считать это женской солидарностью, — Люмин в ответ воззрилась на него со свирепой вредностью, сияющей в глазах. Сяо позволил себе улыбнуться краешком губ, прежде чем продолжить путь. Его шаг стал чуть легче — теперь на плечи не давило тяжким грузом беспокойство Люмин, а её неунывающая вредность только придавала сил двигаться вперёд. За те две недели, которые они с братьями провели, тренируясь в обители Творца Гор, Сяо успел даже немного соскучиться по этой нахальной девчонке, по её голосу и сияющим золотым глазам, хотя и не признавался в этом никому. Даже с самим собой спорил, пытаясь убедить себя в том, что на самом деле не скучает, но теперь все его доводы рассыпались в прах. — Мог бы хоть предупредить… — в её голосе прозвучали нотки обиды, — Я уже не знала, в чём себя винить... Думала, что тебя совсем доконало моё неуважение к Адептам. О том, что она думала в том числе и о возможной смерти этого несносного Адепта, Люмин благоразумно промолчала. — Что я слышу? — Сяо позволил себе расхохотаться, ведь они уже вышли за городские ворота в Долину, где не было людей, и теперь следовали по пути к заветному дереву, — Ты-то, Люмин? Бесстыдница, ни во что не ставящая даже Адептов, винила себя в моём уходе? — Если тебя это утешит, то тебя я винила куда чаще. — Вот в это я ещё готов поверить. — Нахал. Люмин напоследок показала ему язык и села на своё любимое место между корней гинкго, смахнув перед этим с травы опавшие жёлтые листочки. Сяо приземлился рядом и подставил лицо лучам солнца, чтобы немного согреться и постараться ухватить как можно больше тепла, которое ещё могли предложить региону эти осенние дни. Адепту не хотелось думать о скором наступлении зимы. Снега в Ли Юэ практически не бывало, но даже без него холод и ветра́ накроют его дом и навеют Сяо тяжёлые воспоминания о прошлом, как бы он ни пытался от них скрыться. Пасть духом ему в любом случае не позволят его братья, сёстры, госпожа Гуй Чжун и хотелось верить, что и солнечная девчонка тоже. Обернувшись в её сторону, Сяо с какой-то непривычной и странной для себя нежностью подумал, что в эту зиму ему не будет страшно отсутствие солнца — золотые глаза Люмин помогут пережить даже самую суровую метель. Адепт встряхнул головой, подивившись собственной сентиментальности, прочистил горло и всё-таки спросил: — Как твои успехи в изучении культуры Ли Юэ? Ты, кажется, начала читать книгу о Властелине Камня? — А, да… — Люмин потерянно оглянулась и пошарила руками по земле в попытке найти свою сумку, прежде чем вспомнила, что оставила её дома вместе с записной книжкой и всеми своими вопросами, — Я ещё не закончила, поэтому сегодня вопросы задавать не буду... Но они у меня есть, даже не сомневайся, генерал Алатус! — Верю. Люмин слегка поежилась из-за наступившего молчания, не зная даже, что сказать. Если у неё нет вопросов касательно Властелина Камня или Ли Юэ в целом, то они могли снова вернуться к попыткам узнать друг друга получше, но она просто не знала, с чего начать. Можно было, конечно, поговорить про их сегодняшнюю прогулку по городу Гуйли, обсудить детали, но от воспоминаний о десятках взглядов, прожигающих насквозь, у неё мороз бежал по коже. Да и что там обсуждать? Глубокий шок жителей? Или ей стоит рассказать о себе? Не то чтобы Люмин была против, но в этом вопросе она всё-таки предпочитала слушать, а не говорить. Как будто уловив её мысленные метания, Адепт вдруг заявил: — Сегодня я хотел бы рассказать тебе кое-что, — медленно произнёс он, садясь лицом к Люмин. — Что? — девчонка мгновенно оживилась и приняла похожую позу, с интересом глядя в хищные жёлтые глаза. Сяо мысленно ухмыльнулся. За прошедшие несколько недель их встреч, несмотря на обоюдный обмен историями и фактами, он узнал о Люмин ненамного больше того, что ему уже рассказала бабушка Юнь. Всё то же самое — путешествие по Тейвату заняло всю её жизнь, она набралась в нём достаточно опыта, насобирала рецептов, бла-бла-бла… Однако, Сяо был достаточно внимательным и терпеливым, чтобы вытянуть из Люмин немного больше информации и заметить то, чего не увидела бабушка Юнь. Ему всё-таки удалось добиться от Люмин подтверждения того, что путешествовала она не одна. Вскользь в своих рассказах она упоминала, что у неё был спутник — её брат, некто Эфир. Невооружённым глазом Сяо видел, что воспоминания о брате, его образ и даже просто его имя были для Люмин чем-то светлым, приятным, тем, что она трепетно хранила в сердце. Она с таким воодушевлением и любовью расписывала его внешность, характер и даже совсем мелкие детали вроде дурацких светлых прядей на его затылке, которые вечно не влезали в косу, что у Сяо не возникало никаких сомнений — Эфир был настоящим. А вот её слова оставались ложью — она всё-таки путешествовала одна. Слово «мы» в её рассказах фигурировало редко, по большей части она говорила только о себе, о своих делах, почти не упоминая брата. Масла в огонь подливало ещё и то, что любую информацию из Люмин приходилось вытаскивать большим трудом. Она ловко соскакивала с темы, обходила неудобные вопросы и всеми силами старалась отвести внимание Сяо от себя, своих мыслей, мотивации и истории к тому, что ей удалось узнать в путешествии. Она рассказывала про Тейват, про все его регионы, их культуру, блюда и места в таких подробностях, которые могла узнать только столкнувшись с ними лицом к лицу. Например, Сяо верил её словам про то, что Священная Сакура в Инадзуме похожа на силуэт кицунэ, ведь когда-то ему об этом рассказал Властелин Камня, который тоже бывал в храме Наруками. Да и про то, что мондшадтская валяшка красит язык намертво, не узнать, если только не попробовать её самому. Словом, он прекрасно видел, что Люмин опять хитрит и недоговаривает, но пока что поддавался ей, позволял уводить себя от неприятной темы и не поднимал её снова. Вероятно, это был ещё и вопрос доверия. Сяо ещё во время своего пребывания птичкой заметил, что в общении с людьми Люмин часто ведёт себя осторожно, как будто ото всех ожидает только подвоха — точно так же она вела себя и сейчас. Выглядела расслабленной, но оставалась начеку.

Умная девочка.

Справедливости ради стоило сказать, что сам Сяо тоже не торопился раскрывать ей все свои секреты. На одни вопросы он отвечал не до конца, на другие — просто отмалчивался и вообще рассказывал о себе не то чтобы с большой охотой. Скорее, он наблюдал. Вместо крохотной птички он вернулся ненадолго к своей истинной природе — стал златокрылым пэном, который кружит над своей жертвой, медленно усыпляя её бдительность и истощая внимание, прежде чем схватить. Ему бы это удалось, но кто же знал, что его предполагаемая жертва и сама окажется хищником? Они были словно две кошки, которые ступают по кругу друг напротив друга, обе наблюдают, не нападают, но и не отступают. Каждая ждёт выпада от соперницы. Поэтому Адепт решил сменить тактику — попробовать пойти на хитрость. Если Люмин ждёт, что он откроется первым, то стоит рассказать ей кое-что настолько серьёзное, тайное и важное, что у неё просто не будет иного выбора, кроме как отплатить ему той же монетой! Это звучало достаточно честно. Ну а если не сработает, то Сяо вряд ли что-то потеряет. Скорее всего, вздумай Люмин разболтать его маленький секрет всем жителям Гуйли, ей просто никто не поверит — настолько абсурдно для них будет звучать её рассказ. — У меня уже глаз дёргается, когда ты меня называешь «генерал Алатус», — вздохнул он, — Слишком длинно, и я это обычно слышу от тех, кто меня боится, а ты к этой категории никогда не относилась. В общем… — Неужели ты позволишь мне звать тебя просто Алатусом? — искорки восторга и предвкушения блеснули в её глазах. — Ещё чего! — фыркнул Сяо, — Это позволено только моим братьям и сёстрам. — Зануда… — Люмин скривилась, — А как тогда? Просто генерал? — Нет. У меня есть ещё одно имя. — Ещё одно? Теперь она выглядела удивлённой. О втором имени Анемо Якши даже Ван Пинъань в своих книгах не писал, а значит оно действительно было какой-то страшной тайной за семью печатями. Он чувствовал себя великим мастером, приоткрывающим завесу тайны перед юным учеником, когда произносил: — С этого момента, Люмин, я позволяю тебе звать меня именем Сяо. Он замолчал, наслаждаясь произведённым на Люмин эффектом. Та благоговейно прижала руки ко рту, словно боялась нарушить хрустальную тишину между ними, а в золотых глазах плескалась целая буря из эмоций — воодушевление, удивление и… веселье? Сяо впился пальцами в землю, с силой хватаясь за травинки и едва не вырывая их с корнем, когда услышал сдавленный смешок Люмин. А когда их взгляды встретились, она не выдержала — отняла руки от лица, заливаясь безудержным смехом до слёз в уголках глаз, и с каждым мгновением сердце Сяо билось всё быстрее и быстрее, а стук крови в ушах заглушал всё вокруг. Один только смех Люмин переливом стеклянных колокольчиков раздавался в свободной от мыслей голове. — Сяо? — выдавила она, вытирая слёзы, — Твоё второе имя это «малыш»? И снова расхохоталась — на сей раз от вида зардевшегося Адепта, который смотрел на неё одновременно в смущении и в бешенстве. — Нет! — прорычал он, хоть Люмин все равно его нисколько не испугалась, — Это имя Властелин Камня дал мне в честь духа из легенд другого мира! — Только он почему-то не учёл, что в этом мире оно имеет вполне конкретное значение. Девчонка всё смеялась и смеялась, доводя Сяо до белого каления. Он загреб землю пальцами и едва не разорвал перчатки, лишь бы только сохранить хотя бы каплю спокойствия и не щёлкнуть Люмин по носу — этого она уже ни за что не забудет и до конца своих дней будет ворчать о неуважении к травницам. Люмин успокоилась через несколько минут, хотя широкая улыбка на покрасневшем лице и слёзы в уголках глаз непрозрачно намекали — она еле держится, чтобы не рассмеяться снова. Не позволяли ей этого две вещи: ноющие от смеха мышцы лица и донельзя возмущенный Сяо напротив. Сяо, к слову, был не просто возмущён, он был прямо-таки в ярости от того, что над ним так заливисто смеются. И самое обидное, что причина для веселья была вполне уважительная. Он бы на месте Люмин тоже рассмеялся. Шутка ли — узнать, что серьезный и угрюмый Якша, которого ты привыкла звать генералом Алатусом, носит имя Сяо — малыш! И надо же было Властелину Камня выбрать именно его… — Ладно, — выдохнула Люмин, — Допустим, ты Сяо. Якша угрюмо посмотрел ей прямо в глаза, но она уже не смеялась, даже лукавые искры во взгляде куда-то пропали, а им на смену пришло искреннее любопытство. — Забудем о значении имени, — она спрятала в кулаке то ли кашель, то ли смешок, — Лучше скажи мне, почему у тебя их два? — После того, как ты рассмеялась мне в лицо, я бы мог тебя проклясть и исчезнуть без следа, — съязвил Сяо и получил в ответ недовольный цок, — Но так уж и быть, я тебе расскажу…

—

Его история брала своё начало среди снегов, льда и вечного холода, пробирающего тело насквозь, в месте, где не было ни надежды, ни радости, а только боль, голод и страдания. Сяо — тогда ещё Алатус, едва не забывший самого себя в бесконечных пытках, — уже не надеялся освободиться от оков и сбежать от службы и своего хозяина. Долгие годы его единственной мечтой была тихая и безболезненная смерть во сне. Юноша молил об этом всех, кто мог его услышать — небеса, землю, богов, населявших её, просил хоть кого-нибудь оборвать его жизнь и даровать желанную свободу от мучений. Когда Гео Архонт — нежданная и смертоносная золотая вспышка среди снегов — одолел его хозяина в честном бою, Сяо понадеялся, что его жизнь тоже оборвётся прямо здесь и сейчас. Он сидел на снегу, испачканном кровью хозяина, смотрел в бесстрастные янтарные глаза с мольбой и загнанно хрипел из-за сдавливающего горло ошейника, без единого слова вверяя свою судьбу Мораксу. Гео Архонту ничего не стоило его убить — даже напрягаться для удара не пришлось бы, достаточно просто сжать в руке до хруста тонкую шею Сяо или проткнуть его сердце копьём, но… Почему он поступил иначе? Сяо задавал себе этот вопрос в момент, когда сильные и тёплые руки чёрного цвета разорвали его цепи. Задавал снова, когда плёлся за фигурой Моракса сквозь метель куда-то прочь от снега и холода. Задавал, задавал и ещё раз задавал себе этот вопрос до бесконечности, даже спустя сотни лет, но так и не смог найти ответа, сколько бы вариантов ни перебрал. В памяти Сяо до сих пор был жив момент, когда он впервые ступил на земли Ли Юэ. Яркое солнце высоко в небе ласкало его кожу, ветер играл в волосах, шепча незнакомые слова на каком-то своём языке, а ноги утопали в траве и тёплом песке, и всё это было ему до ужаса незнакомо и оттого интересно. Хоть Сяо всё ещё был в прострации после своего спасения, а в голове билась мысль о том, что это — лишь предсмертные галлюцинации, ему хотелось остановиться и вдохнуть полной грудью, с жадностью хватая окружающие его цвета, звуки и запахи, но он продолжал шагать, упрямо впившись взглядом в широкую спину Моракса. Приказа «следуй за мной» его тело не могло ослушаться чисто физически. Удивление Сяо росло с каждым часом, если не с каждой минутой. Моракс освободил его от оков, увёл далеко от холода и страха в тёплый Ли Юэ, даже спокойно пустил в свою обитель. — Здесь ты в безопасности, — Сяо зачарованно слушал твёрдый голос, а его тело медленно, но верно расслаблялось под пристальным взглядом янтарных глаз, — Теперь твои страдания окончены, а жизни ничего не угрожает. Сяо машинально кивал, не позволяя себе закрыть глаза, лишь бы ещё хоть секунду, хотя бы мгновение согреться покровительственным тоном Моракса — его нового Бога, сильного и достаточно милосердного, чтобы спасти Сяо жизнь, а потом ещё и успокоить, словно дитя. Как только Архонт отпустил его, оставив одного ненадолго, юноша с непритворным интересом принялся разглядывать обитель. Неброские оттенки, сладковатый запах незнакомых цветов, обилие света — всё это действовало на Сяо успокаивающе, остужая его взбудораженный разум до того момента, пока он не услышал незнакомый голос из-за двери. Он явно принадлежал женщине… Сама она показалась в проёме через секунду, войдя в комнату вслед за Гео Архонтом. Сяо тут же напрягся и сделал шаг назад, беспомощно оглядываясь на Моракса, но спокойный взгляд янтарных глаз пригвоздил его к месту, словно говоря — незнакомка ему не враг. — Ох, Селестия… — от мелодичного голоса вздыбленные волосы на затылке у Сяо нехотя опустились, — Бедное дитя. Он всё-таки вздрогнул и отшатнулся, когда женщина присела рядом с ним. Затихающий страх в глубине души Сяо отчаянно боролся с любопытством, которое, напротив, крепло с каждой секундой — уже настолько, что он даже перестал прятать глаза и принялся разглядывать незнакомку. Светлые волосы, белые одежды, большие голубые глаза, полные участия и заботы, а ещё тот же самый запах от незнакомых цветов, которые виднелись в её прическе… Весь её образ почему-то вызывал в душе смутное чувство покоя, умиротворение и желание довериться, которым Сяо решил поддаться. — Как тебя зовут, дитя? — ласково обратилась она к Сяо, когда он совсем расслабился. — Он не говорит, Гуй Чжун, — последовал ответ от Моракса, и Сяо, смутившийся было от вопроса, только согласно закивал после его слов. — Как это? Почему? — Полагаю, из-за травм, — вздохнул Архонт, становясь по правую руку от Сяо и придирчиво его оглядывая, — Он пережил столько страха и боли, что чудом не утратил рассудок, поэтому его молчание — меньшее из зол… — Ах… Я понимаю. Теперь Гуй Чжун — Сяо понравилось это имя, несмотря даже на то, что звучало оно совсем непривычно — смотрела на него с лёгкой жалостью и скрываемым ужасом. Она не знала и вряд ли бы хотела знать о том, что довелось пережить этому мальчишке, но всё равно сочувствовала ему, хотела помочь, и Сяо прекрасно видел искреннее пламя этого желания в её глазах. — Я дам ему новое имя, — оба одновременно подняли глаза на Моракса, глядя с недоумением, но он был полностью погружен в свои мысли, — Пускай будет… Сяо. — Сяо? — саркастически протянула Гуй Чжун. — В легендах другого мира так звали тёмного духа, которому пришлось вытерпеть множество страданий в мире смертных, — невозмутимо ответил Моракс, а затем добавил, глядя в доверчивые жёлтые глаза юноши, — Я думаю, оно тебе подойдёт. — Ты забываешь, что в нашем мире оно имеет вполне конкретное значение, Моракс, — цокнула женщина, выпрямляясь во весь свой рост, — Может, ему вообще не нравится? — Так спроси, — Архонт нагло усмехнулся ей в ответ, будучи полностью уверенным в своей победе, но это только раззадорило Гуй Чжун. Она возмущённо фыркнула, прожигая мужчину красноречивым взглядом, но когда она обратилась к Сяо, голос её снова звучал ласково, а в глазах сияла теплота: — Ладно, — заискивающе улыбнулась она, — Скажи, дитя, согласен ли ты носить имя «Сяо»? Голубые глаза богини на секунду подернулись досадой, когда Сяо энергично закивал в ответ, а тяжёлый вздох он едва расслышал за громогласным и самодовольным смехом Моракса. — В этот раз ты победил… — процедила Гуй Чжун, не скрывая в голосе ноток обиды. Чего она действительно не любила, так это проигрывать, и Моракс об этом знал лучше, чем кто-либо другой. — Не сердись, моя драгоценная, — он прикоснулся губами к надутой щеке возлюбленной в примирительном жесте, и Гуй Чжун почти моментально остыла, расслабляясь в объятиях Архонта, — Это имя ему действительно подходит. Сяо не был знаком с легендами другого мира, впервые в жизни слышал про этого тёмного духа и его страдания и даже не пытался думать о символизме своего нового имени. Он просто принял волю своего нового хозяина и спасителя как должное и даже готов был, если придётся, отказаться навсегда от имени настоящего, данного ему при рождении. Если подумать, то сегодня он словно родился заново. Возможно, это его шанс забыть о прошлой жизни, где он был Алатусом, пожирающим сны, мечты и надежды своих жертв, и стать Сяо — чистым листом бумаги, человеком, который получит шанс искупить содеянное. Если так Селестия дала ему новую судьбу, он готов принять этот подарок и сделать всё, чтобы не совершить больше ошибки, которая будет стоить ему жизни.

—

Закончив свой рассказ, Сяо поглядел на солнечную девчонку в ожидании ответа, но та была на удивление тихой. В золотых глазах читалось удивление, тяжесть осознания и даже сочувствие, от которого противно тянуло живот нервным спазмом, но Якша молчал и терпеливо ждал, пока Люмин удастся переварить услышанное. — Однако, не сходится, — хмыкнула она менее, чем через минуту, — В Ли Юэ тебя знают как генерала Алатуса, а не Сяо. — Твоя правда, — не стал спорить Сяо, — Госпожа Гуй Чжун всё-таки узнала моё имя, когда голос вернулся ко мне, и остальным Якшам представила впоследствии именно так. — Она помогла тебе заговорить? Сяо в ответ почему-то улыбнулся — мягко, нежно и легко, как никогда прежде. Люмин даже глаза протёрла, думая, что ей показалось, но нет — улыбка на губах Адепта была самой что ни на есть настоящей! — Не она, — Сяо повернул голову куда-то на юг, в сторону Гавани Ли Юэ, — Точнее, не совсем она. — Расскажешь? — Люмин заискивающе улыбнулась ему, — Пожа-а-алуйста. — Ну тогда слушай…

—

Сяо пришлось провести в обители Архонтов по меньшей мере несколько дней, прежде чем он перестал вздрагивать от каждого шороха. Медленно, робко и очень осторожно он исследовал каждую комнату из тех, куда ему позволяла заходить Гуй Чжун, успел привыкнуть к ней самой и даже обойти окрестности своего временного пристанища, но покоя, равно как и ответов на свои вопросы, найти не смог. Всё это ужасно сбивало его с толку. Моракс спас его, стал его новым хозяином, исцелил, дал имя, а потом просто… оставил в своей обители? Сяо не понимал. Каждый день он с замиранием сердца ожидал момента, когда Гео Архонт вернётся за ним, чтобы потребовать платы за спасение и проявленное милосердие. Сяо подолгу сидел на пороге обители и терпеливо ждал появления на горизонте фигуры в белом плаще, которая приблизится к нему, протянет руку и заберёт с собой на поля сражений, приказав служить себе до последнего вздоха. Сяо и в самом деле был к этому готов. Он был перед Мораксом в неоплатном долгу, а потому ему отчаянно хотелось доказать свою преданность и благодарность в деле. Но вопреки всем его ожиданиям, Моракс, возвращаясь домой, ничего не требовал. Когда они встречались у порога обители, мужчина не говорил ему ни слова: лишь покровительственно похлопывал Сяо по макушке, заходил в обитель, а потом просто… просто проводил время с Владычицей Пыли, привечал своих последователей-Адептов, отдыхал, залечивал раны и через день-другой снова исчезал среди бескрайних территорий Ли Юэ, оставляя Сяо в обители под присмотром Гуй Чжун. С ней было вовсе не плохо — наоборот, очень спокойно, но Сяо просто не понимал, чего от него ждут, пока однажды Владычица Пыли не дала ему ответ. — Тебе нужно восстановить силы, Сяо, — вздохнула она, когда в очередной раз застала юношу сидящим на пороге обители в ожидании хозяина, — Моракс видит в тебе потенциал и готов его раскрыть, но для этого нужно сначала встать на ноги. Гуй Чжун присела на порог рядом с ним и жестом попросила его протянуть руку, чтобы затем вложить в неё ещё теплую рисовую пампушку в надежде на то, что мальчишка поест. Но нет — еда осталась проигнорирована, а Сяо снова упёрся взглядом в линию горизонта, демонстрируя миру свою титаническую стойкость. Упрямство, если быть точнее. — Ты должен хорошо питаться, спать… Заговорить, в конце-концов, понимаешь? Женщина не сдавалась. Сяо прекрасно понимал её слова, но продолжал упрямо смотреть вперёд, в сторону высоких пиков, куда направился Моракс несколько дней назад, а его руки дрожали от напряжения, с которым он сжимал несчастную пампушку. Краем глаза он видел, что Гуй Чжун смотрит на него осуждающе и качает головой, удивляясь тому, как столько упрямства помещалось в таком маленьком теле. — Он не заберёт тебя с собой, пока ты слаб, — внезапно бросила женщина, и Сяо тут же развернулся к ней со страхом в широко распахнутых глазах, — Да-да. Моракс, может, и увидел в тебе потенциал, но он ни за что не станет обучать того, кто слаб телом и духом. В первую очередь ради твоей же безопасности, конечно… Ты просто не выдержишь. Руки Сяо задрожали сильнее. Он вспомнил, что Моракс, возвращаясь в обитель, интересовался его состоянием у Гуй Чжун и всегда тяжело вздыхал, когда она качала головой в ответ, а на самого Сяо поглядывал то ли с жалостью, то ли с разочарованием, но юноша в тот момент даже не мог понять — почему? Теперь-то всё встало на места. Архонт просто ждал момента, когда Сяо восстановится, и оставил его в своей обители только с этой целью, а он… Зубы сжались до боли. Разочаровать своего нового хозяина после всего, что Моракс для него сделал… Этого Сяо себе позволить не мог. Он взглянул на уже порядком помятую пампушку в своих руках, помедлил несколько секунд, а затем остервенело впился в неё зубами, отрывая целые куски и проглатывая их, почти не жуя. Почему-то только сейчас Сяо вспомнил о том, как сильно он недоедал до прибытия в Ли Юэ. Ему казалось, что голод притупился в момент, когда энергия Моракса золотом растеклась по его венам, очищая скверну и исцеляя раны, но сейчас вернулся с новой силой. — Умница, — ворковала Гуй Чжун, отдавая ему в руки вторую пампушку, — Не торопись так. В этот раз, когда Моракс вернулся в обитель и снова поинтересовался состоянием Сяо, в его глазах впервые не отразилось разочарования — напротив, появилось что-то похожее на удовлетворение. Значит, юноша был на верном пути. Сяо точно не знал что значит «восстановиться», но и сам заметил в своём теле кое-какие изменения, как только стал следовать советам Гуй Чжун — есть вдоволь, спать по ночам, укреплять свои внутренние силы и многое другое, о чём она не уставала напоминать почти каждый день. Он стал крепче стоять на ногах, свободнее дышать, а лицо, что отражалось зеркале, с каждым днём всё меньше и меньше напоминало просто обтянутый кожей череп. Но даже после того, как в его тощем теле появились силы, оставалась одна беда — голос так и не вернулся. Сяо подозревал, что лишь поэтому Гео Архонт до сих пор не повёл его вслед за собой, а просто продолжал оставлять в обители и регулярно навещать, но хоть как-то повлиять на этот процесс не мог. Собственная беспомощность жутко нервировала. — Не беспокойся об этом, — ласково улыбалась Гуй Чжун, по одному только взгляду понимая причину тревог своего подопечного, — Твой голос обязательно вернётся, просто для этого нужно немного больше времени. Не забывай, Сяо, я всё ещё должна узнать твоё настоящее имя! Её добрый голос и мягкий смех успокаивали тревогу Сяо, но не зуд под его кожей — от безделья уже хотелось лезть на стенку. Как только он исследовал весь дом и окрестности вдоль и поперек, голодные обмороки сошли на нет, а его рёбра перестали так явно проступать под кожей, Гуй Чжун стала понемногу вовлекать его в свою рутину: просила то прибрать в мастерской, то полить глазурные лилии в саду, а иногда ему доводилось участвовать и в приготовлении ужина. В моменты, когда дел не оставалось, Сяо любил сидеть в мастерской Гуй Чжун. Ему нравилось наблюдать за сложным и кропотливым процессом создания ею всевозможных механизмов, изредка — решать загадки богини, слушать её истории или даже просто пение, от которого его неумолимо клонило в сон. И несмотря даже на периодическую скуку, на желание иногда размяться в хорошей битве и неумолимую жажду последовать, наконец, за Мораксом, Сяо нравилась лёгкость и размеренность его нынешней жизни. А ещё ему нравилась сама Гуй Чжун. Он почти не помнил свою мать, но от Владычицы Пыли веяло чем-то настолько стереотипным и похожим — нежностью, заботой и добротой, от которых в голову не приходило никаких других ассоциаций, кроме эфемерного образа матери. Сяо даже не удивился, когда узнал другой её титул. То, что его наставница носила имя Богини Сострадания, казалось ему чем-то вполне закономерным. Её характер, её мягкое отношение ко всему миру, её потрясающее понимание — абсолютно всё в ней было тому подтверждением, но Сяо всё равно казалось удивительным то, насколько легко Гуй Чжун вела с ним диалоги, понимая его мысли и чувства без единого слова! Давно забытая ласка и покой тоже были в диковинку. Сяо любил гулять с ней по бескрайним просторам Ли Юэ, слушая истории, которым не было конца. Гуй Чжун рассказывала ему обо всём, на что только падал неискушенный взгляд жёлтых глаз. Заоблачный перчик? Она знала множество блюд, которые украсил бы своим вкусом этот незамысловатый ингредиент, и как минимум пару забавных легенд о том, как Адепты едва не возносились на Селестию, наевшись перца. Рыбаки у реки Цюнцзи? У богини была припасена целая история о том, как с подобных рыбаков и невзрачных ремесленников зарождалась Долина Гуйли, во главе которой встала она на пару с Мораксом. Пусть Гуй Чжун иногда увлекалась, Сяо всё равно любил слушать эти рассказы. Её усилиями несчастный и забитый зверёныш с каждым днём влюблялся в Ли Юэ всё сильнее и сильнее, под завязку наполняя душу желанием защищать свой новый дом до последней капли крови. А блюда? Есть приготовленный богиней миндальный тофу было для Сяо лучшей наградой после целого дня рутинной работы. Может, Гуй Чжун специально накладывала ему в миску побольше просто потому что видела искренний восторг на юном лице? Но особенное место в сердце Сяо занимали моменты, когда Гуй Чжун вечерами расчёсывала ему волосы своим гребнем, нежно перебирая непослушные чёрные пряди пальцами. — Что, хочешь ещё? — снисходительно вздыхала она, когда Сяо умоляюще тыкался в её руку макушкой, держа за запястье, — Ну хорошо, но только пять минут, Сяо! Нам ещё нужно приготовить ужин, не забыл? Дни его размеренной и в кои-то веки спокойной жизни тянулись один за другим. Одной Селестии было известно, сколько ещё времени Сяо мог провести вот так, смиренно ожидая, когда к нему вернётся голос, а Гео Архонт позволит ему последовать за собой, если бы не стечение обстоятельств, которое нарушило покой уединённой обители. За дни, проведенные в этом месте, Сяо привык просыпаться от неугомонного чириканья птиц за окном, от механических щелчков или грохота из мастерской Гуй Чжун, изредка — от негромких разговоров. Но детский смех? Это было что-то новенькое. Когда он, выглянув из комнаты, застал в мастерской Гуй Чжун маленькую девочку с голубыми волосами, то сперва подумал, что ему чудится — мало ли, переел вчера забродивших ягод в Долине Гуйли, а оно вот так дало в голову. Но когда девочка спокойно залезла на руки к Гуй Чжун, удобно устроившись на её коленях, и принялась увлечённо плести маленькие косы из её белых волос, Сяо уже не мог спихнуть это на ягоды. Видения не так работают. — Доброе утро, Сяо, — богиня радушно улыбнулась ему, но в ответ получила лёгкий кивок. Пристальный взгляд жёлтых глаз был направлен только на девочку. Та отвлеклась от своего занятия, как только услышала в комнате шаги. Забавные фиолетовые глазки смотрели на Сяо с неприкрытым интересом, но как только он подошёл ближе, малышка тут же отвернулась и смущённо спрятала лицо в складках ханьфу Архонта. — Знакомься, это Гань Юй, — последовал ответ на немой вопрос, прямо написанный на лице юноши, — Цилинь попросил меня присмотреть за ней некоторое время, так что теперь в этой обители будем не только мы с тобой. Сяо прекрасно расслышал в словах Гуй Чжун мягкий намёк — теперь она не сможет уделять ему столько же времени, как раньше, но он совсем не злился. Более того, он прекрасно знал, что маленьким детям нужно очень много внимания и заботы, даже если эти дети — наполовину божественные звери, и не стал бы обижаться, забудь Владычица Пыли о нём совсем. Да и не имел он права на обиды вообще. — Ну же, Гань Юй, поздоровайся… — проворковала женщина, пригладив голубые волосы, — Это Сяо, он тебя не обидит. Гань Юй, робко подняв глаза на Сяо и поймав снова его хищный взгляд, сразу же с писком спряталась обратно и зарылась носиком в белые одежды ещё сильнее. Беззлобный смех Гуй Чжун, наполнивший мастерскую, был адресован им обоим — и мальчишке, чьё сконфуженное лицо впервые смотрелось настолько забавно, и девочке, у которой от страха даже хохолочек на голове дрожал. — Она привыкнет к тебе, — заверила богиня, — Дай ей немного времени. Гуй Чжун не ошиблась. Она вообще редко ошибалась. Сяо не мог сказать, было ли это слишком большим или, напротив, слишком малым сроком для того, чтобы привыкнуть к кому-то новому, но уже через неделю Гань Юй ходила за ним по пятам. И это несмотря на её испуг и смущение при первой встрече! Малышка явно всё ещё робела, но смело следила за ним, выглядывая из-за дверных косяков, старательно подкрадывалась, наступая абсолютно на все скрипучие доски на своём пути, и с писком бежала прятаться за юбкой Гуй Чжун, как только Сяо обращал на неё внимание. Ко второй неделе Гань Юй осмелела поболее. Теперь она не убегала, если Сяо всё-таки ловил её за слежкой — всего лишь разворачивалась на месте и невозмутимо шла в другую сторону, а то и вовсе обращалась лицом к стене, искусно притворяясь, что её заинтересовала картина или ваза с цветами в углу. Наконец, на третью неделю Гань Юй совсем перестала бояться. Спокойные дни для Сяо оказались сочтены. У него никогда не было младших товарищей, братьев, сестёр или вообще хоть кого-нибудь, о ком ему приходилось бы заботиться, но однажды Гуй Чжун без тени насмешки сказала ему, что он был прирожденным старшим братом. Глупость! Так думал Сяо, но доказывал обратное едва ли не каждым своим действием. Сяо ответственно держал Гань Юй за ручку во время их долгих прогулок по Ли Юэ, доставал ей закатники с самых высоких веток и плёл незамысловатые косички, которые ни в какое сравнение не шли с причёсками от Гуй Чжун, но все равно безумно нравились малышке. Он даже носил Гань Юй на спине! Это смотрелось на удивление естественно — то, как Сяо присаживался рядом с ней на землю, позволял маленьким ручкам обнимать свою шею, а затем подхватывал Гань Юй под коленки, чтобы отнести домой. Особенно это спасало в моменты, когда она начинала клевать носом на прогулке, не пройдя и половины пути. Гань Юй очень быстро поняла все прелести своего положения. Сяо для неё стал непрошеным, но очень приятным подарком — настоящим старшим братом, который готов был за ней следить, кормить, таскать на спине, а иногда даже играть. Единственное, что он не разговаривал… Сколько бы малышка не спрашивала Гуй Чжун об этом, та отвечала весьма туманно — нужно больше времени, голос обязательно вернётся, нет причин для беспокойства и так далее, и тому подобное. Сперва Гань Юй даже думала, что во всём виновата она — её игры, катание на спине, даже просто её присутствие мешают восстановлению Сяо, отвлекают его, а Гуй Чжун отмахивается от неё и не говорит правду просто чтобы не расстраивать. Маленькое доброе сердечко разрывалось на части от мыслей о том, что Сяо никогда не заговорит снова. Как только бедную Гань Юй заверили — в молчании названного брата нет ее вины, она всерьёз загорелась идеей вернуть ему голос, чего бы ей это ни стоило. Она не оставляла Сяо ни на минуту, даже сейчас! — Ну дава-а-ай! Не сдавайся! — изо всех сил подбадривала его девочка, — Ещё раз, как меня зовут? И Сяо снова приставил два пальца к вискам, со снисходительной улыбкой показывая «рожки» — именно так звучало имя Гань Юй на его нынешнем языке за неимением лучшего варианта. Девочка страдальчески вздохнула, Гуй Чжун, сидящая за столом чуть поодаль — лишь усмехнулась, продолжая заниматься своим делом. Она искренне поражалась и даже по-доброму завидовала энтузиазму Гань Юй. Шутка ли — много дней подряд, забыв обо всех играх и развлечениях, упорно заниматься с Сяо, чтобы помочь ему заговорить! «Заниматься», конечно, было сильно сказано, но Гань Юй искренне старалась и делала всё от чистого сердца, желая помочь своему другу, а нежная и кроткая натура цилиня, что пробуждалась в маленьком теле в эти минуты, только придавала ей сил и терпения. Они были совсем не лишними, если учесть, что особых успехов в разговорах Сяо так и не достиг. — Ну не так же! — надула губки девочка, — Скажи: Гань Юй! И снова он показал «рожки». Гуй Чжун за своим столом негромко прыснула в кулак. — Гань… — девочка встала, хватая Сяо за запястья и разводя его руки в стороны, — …Юй! — Га… Гань Юй машинально сделала шаг назад, испугавшись того, как резко закашлялся её друг. Она даже хотела подойти сзади и похлопать бедного Сяо по спине на случай, если он вдруг подавился, но его задушенный, лающий кашель стих раньше, а затем новый, совсем незнакомый для этой обители голос эхом отразился от стен комнаты: — Гань, — хрипло повторил он, шокированно глядя в фиолетовые глазки, — Юй. В полной тишине, нарушаемой только свистящим дыханием Сяо, металлический грохот раздался особенно звучно: загадка-сфера, над которой последние несколько дней так усердно работала Гуй Чжун, развалилась на части, рассыпавшись мелкими деталями по столу и даже по полу, но богиня и внимания на это не обратила. Ошарашенный взгляд её голубых глаз был прикован к Сяо. — Молодец! — Гань Юй восторженно пискнула и захлопала в ладоши, — Гуй Чжун, смотри, он всё-таки заговорил! А ты не верила! — И правда… — рассеянно улыбнулась женщина, прежде чем встать из-за стола и приблизиться к ним. Едва она села на ковер, Сяо тут же указал в её сторону пальцем. — Гуй Чжун, — уверенно произнёс он. Голос всё ещё был хриплым, а речь явно давалась ему тяжело из-за такого долгого молчания, но Сяо искренне старался, до боли напрягая голосовые связки, лишь бы только достичь своей давней и столь желанной цели — вернуться в норму, встать на ноги, восстановиться, как ему и говорила Владычица Пыли. — Верно! — она рассмеялась так легко и счастливо, а дрожащей рукой взъерошила непослушные чёрные волосы Сяо, в неверии глядя на его улыбку. Это было настоящее маленькое чудо, не иначе. Рациональная часть души Гуй Чжун надменно цокала, как будто намекая — это было просто стечением обстоятельств. Сяо мог заговорить в любой другой день: через месяц после прибытия в Ли Юэ, через неделю, в самый первый… да пусть даже в тот момент, когда Моракс разорвал его ошейник! Но голос разума моментально замолкал, когда она глядела на Гань Юй — маленькую девочку, чья самоотверженность, доброта и настырность подействовали на Сяо, помогли раскрыть в нём заботливого старшего брата и вернули ему голос. Цилинь мог по праву гордиться своей дочерью. — Что же дальше?... — задумалась Гань Юй. Ещё никогда их занятия не заходили настолько далеко, поэтому она на короткое мгновение даже растерялась, — Скажи «цинсинь», Сяо! Или лучше «цилинь»! — Подожди, Гань Юй, дай ему отдышаться! — богиня с нежным смешком привлекла её к себе, усаживая обратно на коврик, а затем обратилась к Сяо, — Лучше скажи нам… Как тебя всё-таки зовут? От хитрого блеска и предвкушения в глазах наставницы Сяо не сдержал улыбки… Именно в этот момент он усвоил для себя важный урок — шутки с памятью Владычицы Пыли заранее обречены на провал. Она даже за такой долгий срок не забыла их первую встречу, а в её сердце не остыл интерес к настоящему имени своего воспитанника. Может, на самом деле она помнила о настоящем имени Сяо просто потому что до сих пор не желала признавать поражение перед Мораксом? Не исключено. И всё-таки он улыбнулся, давая Гуй Чжун столь желанный ответ: — Алатус. Меня зовут Алатус.

—

Алатус откинулся спиной на ствол дерева, из-под прикрытых век наблюдая за Люмин, на лице которой умиление и неверие смешались в одну эмоцию. — То есть ты хочешь мне сказать… — подытожила она, лихорадочно накручивая волосы на палец, — Ты когда-то нянчил девочку-цилиня по имени Гань Юй? Ту самую, которая сейчас является секретарём Цисин?! И именно она помогла тебе заговорить? — Да, — совсем просто ответил ей Сяо, — Сейчас Гань Юй выросла. Наставники достаточно рассказали ей о субординации, поэтому я перестал быть для неё просто «братиком Сяо». Гань Юй зовёт меня не иначе, как генерал Алатус, Охотник на Демонов, но, полагаю, она тоже помнит дни, когда я носил её на спине по всей Долине Гуйли. — Такое вряд ли забудется, — согласилась с ним Люмин. — А что до моего имени… — Якша вдруг неловко улыбнулся, — Думаю, Гуй Чжун сделала это назло Властелину Камня. Только с её подачи меня в народе Якша знали, как Алатуса, а оттуда весть уже разошлась по всему Ли Юэ. — Властелин Камня, наверное, был в бешенстве? — золотые глаза блеснули хитрецой. — Может быть немного… — от её наглой улыбки Сяо и сам не сдержал тихого смешка, — Как бы то ни было, они оба продолжают называть меня Сяо. Гуй Чжун всё ещё не признаёт поражение, просто уже много сотен лет говорит, что ей трудно отвыкнуть. Упорству Гуй Чжун можно было только позавидовать. Называя своего воспитанника «Сяо», она всегда ласково улыбалась, мягко играя тоном голоса, но стоило только Властелину Камня оказаться рядом, он никак не мог избежать обвинений в том, что это «Сяо» так приелось только из-за него. Обвинений несерьёзных, конечно, — это просто стало традицией. Первое время Гуй Чжун даже извинялась перед Сяо и обязательно спрашивала — не против ли он этого имени? Может, предпочел бы оставаться Алатусом? Конечно же, Адепт не был против. Стоило только наставнице мелодично и спокойно произнести его имя, протянуть руки в покровительственном жесте и привлечь его к себе, погружая в объятия, все тревоги тут же оставляли Сяо. Он закрывал глаза, вдыхал аромат глазурных лилий от её одежды и возвращался мыслями к спокойным дням своей юности, ко времени, когда ещё не был рождён из пепла Анемо Якша, защитник Ли Юэ. Пусть он никогда не забывал своё настоящее имя, «Сяо» не было для него пустым звуком. Это было благословение его Архонта, зов покровителей и наставников, а с сегодняшнего дня — ещё и тонкая ниточка связи с Люмин. Почему-то теперь, после такого долгого рассказа и воскресших в памяти светлых дней, Сяо не сильно хотелось требовать от солнечной девчонки откровений. Казалось достаточным и того, что он поделился с Люмин чем-то для себя важным. — Эй, Сяо… — вдруг обратилась она к Адепту, — Я тоже хочу тебе кое-что рассказать. — Я слушаю. Было до невозможности непривычно слышать из её уст новое обращение после стольких недель, когда Люмин называла его только генералом Алатусом, но сейчас Сяо волновало не это. Робкий голос солнечной девчонки, её руки, нервно сминающие подол платья — на фоне её непоколебимой наглости и уверенности, к которым уже привык Сяо, это выглядело слишком странно. — Я соврала тебе, — выдохнула Люмин, — На самом деле большую часть своего путешествия я проделала в одиночку, без Эфира, как рассказывала раньше. Но я… Я могу объяснить тебе причины моей лжи. — Хорошо… — только ради приличия Сяо изобразил на лице что-то вроде удивления с капелькой возмущения, хотя в душе он ликовал. Его догадки оказались верны! — Для начала ответь мне… Как ты считаешь, Тейват — безопасное место? Волосы на затылке сами по себе встали дыбом, а перед глазами Сяо стремительным вихрем пронеслись воспоминания о том, как когда-то он сам по глупости угодил в капкан, поверил на слово коварному Архонту и едва не поплатился за это жизнью. Конечно, сейчас Тейват был гораздо безопаснее, чем тысячи лет назад — для Якши уж точно. Но с другой стороны… Для чего ещё Люмин могла задать этот вопрос? — Всё в мире относительно, — философски ответил Сяо, пожимая плечами, — В некоторых аспектах Тейват для тебя явно опаснее, чем для меня, но в целом… Нет, думаю, это не совсем безопасное место. — Вот именно, — кивнула она с какой-то печальной улыбкой, — Считай, ты ответил вместо меня. Люмин подобрала ноги, прижимая колени к груди, и направила взгляд куда-то вперёд, бездумно наблюдая за танцем бликов солнца на воде, но в её глазах Сяо видел только отражение событий давно прошедших дней, которые сейчас мысленно переживала солнечная девчонка. — Быть путешественницей — весьма опасная затея Сяо… — вздохнула она чуть погодя, — Я поняла это слишком поздно. Тейват обошёлся со мной достаточно жестоко, поэтому теперь к новым знакомствам и к людям в целом я отношусь осторожно. — В каком смысле «жестоко»? — спросил он, не раздумывая. Бередить старые раны было тяжёлым и зачастую бессмысленным делом, но сейчас это решение казалось единственно верным, чтобы помочь Люмин раскрыться. И оно помогло. — Что ж… — она повернулась к юноше лицом, начиная свой рассказ, — Скажи мне, Сяо, знаешь ли ты о том, насколько жестоки могут быть похитители сокровищ в отдалённых районах Ли Юэ, докуда не доходят милеллиты в своих патрулях? Знаешь о кровожадности безумных нобуси, что бежали из-под взора сёгуната в Инадзуме и совсем одичали от голода и нищеты? О, они и в самом деле готовы порубить тебя на куски, забрать все твои вещи, а потом и приготовить из тебя тройные шашлычки, если совсем дело плохо… Или, может, ты слышал о том, как часто пропадают люди в Сумеру? Бедняги по незнанию выпивают в таверне чашку вина с ядом, которым их угощает добродушный незнакомец, засыпают, а просыпаются уже в рабстве. Да и то… Повезёт, если они вообще проснутся. Чем больше она говорила, тем у́же и у́же становился зрачок Сяо, а пальцы до боли стискивали кожу на плечах, оставляя на них бледные полосы от крепкой хватки. Сяо предполагал, что подобное в Тейвате существует, но почти об этом не задумывался — ему не было дела до проблем смертных. Но когда Люмин рассказывала о таких грязных и тёмных секретах Тейвата, что-то звенящее и напряжённое поднималось в душе Адепта. Она говорила об ужасах этого мира так живо, не скрывая отчаяния во взгляде, что Сяо прошибло холодным потом от осознания — Люмин знает, о чем она говорит, потому что... — Да, Сяо, я встречалась со всем, о чём сказала, — зловеще подытожила она. Яркие золотые глаза потускнели, омрачённые этими тяжёлыми воспоминаниями, — Голодранцы в Инадзуме, работорговцы в Сумеру, продажные служители закона в Фонтейне… Как будто мало мне этого, Тейват ещё забрал у меня брата, поэтому я всё-таки путешествовала одна. На последних словах голос Люмин сорвался. Она отвернулась от Адепта и запрокинула голову, медленно, размеренно дыша полной грудью в попытке успокоиться. Сяо не стал отвлекать её глупыми вопросами. Какой смысл пытаться выяснить, что она делает, когда он и сам прекрасно знал ответ — люди смотрят в небо, если не хотят, чтобы мир увидел их слёзы. — Прости, что я увиливала от твоих вопросов, — Люмин неловко улыбнулась ему, — Просто… Я уже привыкла ко всем относиться с подозрением, ничего о себе не рассказывать и врать, если меня прижмут. Мне даже казалось, что в этом мы с тобой немного похожи. Она вдруг негромко засмеялась и подняла глаза на Сяо — потускневшее было золото теперь снова сияло теплом и задором. У Адепта отлегло от сердца. — Ты ведь тоже не спешил со мной откровенничать, не так ли? — Якша только согласно хмыкнул в ответ, — Но сегодня рассказал мне про своё имя, а раз я этого не встречала даже в твоих исторических книжках, значит, это действительно что-то вроде твоего секрета. Мой секрет в обмен на твой… Звучит достаточно справедливо. — Я ценю твою честность, Люмин, — его голос звучал довольно, — И прощаю твою ложь. — Спасибо, — солнечная девчонка взглянула на него с признательностью, — Я действительно хочу доверять тебе, Сяо, но надеюсь, что ты простишь мне мою осторожность и недоверчивость. Просто… Сейчас это сильнее меня. — Прощу, — непривычно мягкая улыбка показалась на лице Адепта, — Я ведь тоже когда-то был осторожным и недоверчивым и могу тебя понять. На этом можно было и закончить. Лёд тронулся: теперь Люмин готова доверять ему, а этого дурацкого, нараспев произнесённого «генерал Алатус» из её уст Сяо больше не услышит — два кабана убиты одним ударом, самое время попрощаться и, быть может, пообещать солнечной девчонке, что больше он не станет исчезать так внезапно. Но что-то заставило Сяо наклониться к ней чуть ближе и произнести: — Если ты проснулась с ножом у горла, если монстры вцепились в тебя, если смерть стоит у порога… Назови моё имя, Люмин. Я приду на твой зов. Должно быть, это «что-то» — нежданное и странное желание дать хотя бы каплю безопасности и защиты солнечной девчонке, которой довелось в этой жизни танцевать со смертью да ещё и не один раз. Сяо не стал забивать себе голову размышлениями, просто надеялся, что она не станет звать его по имени забавы ради. Она же не сделает этого, верно? Верно? — Позволь уточнить, — от этих нахальных ноток в её голосе у Сяо мурашки по спине пробежали, — Какое из двух имён я должна назвать? Сяо тяжело вздохнул. Неверно.

***

Возможно, всё-таки верно. За прошедшие три дня Сяо так и не дождался никакого зова, значит, хоть какие-то крупицы совести у Люмин остались. Во всяком случае, он бы не удивился, если бы нахальная солнечная девчонка позвала его по имени в тот же вечер, чтобы просто потрепать ему нервы. Никто не говорил, что Сяо не позволил бы ей этого. — Думаю, сегодня всё прошло немного лучше. Сяо скептически покосился на шагающую рядом девушку, действительно не понимая — она говорила с искренней наивностью или всё-таки с сарказмом? «Немного лучше» было явно не про сегодняшний день. — По-моему не лучше, чем в прошлый раз. — Но и не хуже! — не сдавалась Люмин, — То, что люди не разбегаются в стороны при виде тебя, уже можно считать маленькой победой. — Мне кажется, скоро люди будут разбегаться в стороны при виде тебя. Сяо рассмеялся, получив от неё несильный удар в плечо, хотя Люмин и сама еле сдерживала улыбку. Справедливости ради он должен был отметить: их сегодняшняя попытка дойти от города до дерева гинкго встретила немного меньше страха со стороны жителей и значительно больше недоумения. Наверное, людей удивляло то, что Люмин до сих пор жива. Она сегодня держалась молодцом. Сяо украдкой взглянул на девушку, вспоминая, с каким мужеством она удерживала маску спокойствия на лице, притворяясь, будто не замечает десятков любопытных взглядов, обращенных в свою сторону. Люмин, какой бы спокойной ни пыталась казаться, всё-таки нервничала, но хотя бы не больше, чем в прошлый раз. Может, даже немного меньше. Сяо мысленно сделал себе пометку — спросить как-нибудь, не достают ли её люди глупыми сплетнями насчёт проклятия Адептов и других выдумок. Своей клятвой на имени он обещал защитить Люмин от монстров и кошмаров, а не от суеверных соседей, но кто бы ему помешал? — Итак… — торжественно объявила Люмин, когда они устроились среди корней дерева, — Первый том историй о Властелине Камня из трёх я одолела. Надеюсь, ты готов отвечать на мои вопросы? В этот раз Сяо не вернул ей улыбку в ответ. Напротив, выражение его лица стало непривычно серьёзным, брови угрожающе сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую полоску. Когда он заговорил, его голос звучал сурово: — Я хочу сразу предупредить тебя, Люмин. Я не потерплю твоего неуважения к Гео Архонту, — Сяо оскалился, заметив, как уголки её губ нахально потянулись вверх, — Без шуток. Я готов стерпеть неуважение к Адептам, к себе лично, но не к нему, это понятно? — Понятно, — она всё-таки перестала ухмыляться, — Это… Из-за твоего прошлого? — Да, — Якша мрачно взглянул на неё, — Властелин Камня сделал для меня очень много, и я обязан ему абсолютно всем. Не прощу никого, кто будет порочить его. Даже тебя. — Ладно, как скажешь! — Люмин вскинула руки, признавая своё поражение, — Я постараюсь не порочить великого Властелина Камня своими глупыми вопросами, просто одергивай меня, если я начну забываться. Сразу рубить мне голову необязательно. — Договорились, — Сяо удовлетворённо кивнул, — Теперь я готов отвечать на твои вопросы. Всё вернулось на круги своя. Постепенно, от встречи к встрече Люмин узнавала что-то новое то об Адептах, то о Властелине Камня, то о Ли Юэ, а если повезёт — и о самом Сяо, который неустанно отвечал на её вопросы, удовлетворя это невинное, почти детское любопытство. Его поистине восхищала тяга к знаниям, которая горела в сердце Люмин. А ещё ему было просто интересно — интересно наблюдать за тем, как Люмин осваивается в незнакомой для себя культуре, интересно слушать её догадки и предположения о происхождении различных легенд или об их неоднозначных финалах, интересно даже просто делиться с ней тем, что для самого Сяо давно стало обыденным. Он и не думал, что это настолько увлекательно — быть чьим-то наставником! Увы, чуть менее увлекательно оказалось делиться своими чувствами и эмоциями с теми единственными, кто мог его понять. — Не понимаю, как можно настолько любить историю… — вздохнул Меногиас, выслушав его рассказ, — Может быть, это и интересно, но чтобы вызывало столько вопросов? Эй, Алатус, а эта твоя Люмин точно читает книги и приходит на встречи по собственной воле, а не из страха перед тобой? — Ну не всем же увлекаться глупостями вроде пошива одежды, как ты, — парировала Индариас, обернувшись через плечо. — Эй! — Гео Якша мгновенно завёлся, — Это не глупости! Сяо спрятал в кулаке усмешку, когда сестра задорно подмигнула ему. Она сегодня была в прекрасном расположении духа — внимательно слушала всё, о чем ей говорили братья, много говорила, а теперь даже подшучивала над Меногиасом, нисколько не страшась его гнева. Сяо ускорил шаг, догоняя их обоих и нарочно встревая посередине, чтобы не дать разгореться новому спору. — Поверь мне, Люмин — последняя, кто стал бы меня бояться, поэтому все вопросы она задаёт исключительно по собственной воле, — он выдохнул маленькое облачко пара, отвлекая внимание Меногиаса на себя, — Ей просто нравится культура Ли Юэ. Ему очень не понравилось то, как переглянулись его брат с сестрой в этот момент. — Что бы сказала Бонанас, будь она здесь? — почти нараспев произнесла Пиро Якша, хитро покосившись в его сторону. — «А может, ей нравишься ты, Алатус?» — тут же подхватил Меногиас, мастерски копируя манеру речи и передразнивая голос младшей сестрёнки. Они расхохотались, вполне справедливо получив каждый по удару в плечо от Сяо. Его щёки зарделись, словно ягоды валяшки, и дело было даже не в холодном ветре, что гулял по равнинам и горам осеннего Ли Юэ. Юноша был в бешенстве. Уходя в патруль с Индариас и Меногиасом и желая поделиться с ними хотя бы малой частью своих эмоций, он искренне верил в то, что его воспримут всерьёз и поддержат. Всё-таки эти двое были в семье Якш старшими, умудренными опытом и достаточно рассудительными — меньше вероятность наткнуться на дурацкие шуточки, которыми его частенько изводили Бонанас и Босациус, спевшись в идеальный бесячий дуэт. Многого хотел, видимо. — Ладно-ладно, не злись, — брат примирительно пихнул его плечом, — Тяга к знаниям — это похвально. Хранительница Облаков этой девочкой бы гордилась. — А Гуй Чжун гордилась бы тобой, — Индариас приобняла Сяо за плечи, согрев на мгновение радостью в фиолетовых глазах. — Подлизываетесь, значит? — Сяо сложил руки козырьком, прикрывая глаза от солнца, и взглянул вперёд — в сторону Солёных земель, до которых было уже рукой подать. Их длинный патруль заканчивался именно там, а потому на знакомые островки юноша смотрел с предвкушением. Он не устал и не то чтобы сильно замёрз, но всё равно предпочёл бы вернуться поскорее на постоялый двор Ваншу, а не провести на улице ещё часок-другой. Дома хотя бы тепло и тихо, да и Улыбчивый Янь Сяо обещал приготовить на ужин его фирменные нефритовые мешочки… Может, если останется время и силы, к вечеру он, обернувшись птичкой, снова отправится в Гуйли, чтобы посидеть на плече у Люмин, послушать её рассказы о далёкой Снежной или просто побыть с ней в тишине. Звучало как отличный план. — Вовсе нет, — голос Индариас вырвал его из размышлений, а сама она встала чуть ближе. Плечо мягко опалило теплом, когда она обратилась к Сяо, — В последние недели тебя не узнать, Алатус. После встреч с этой девочкой ты возвращаешься домой таким… счастливым. О чём бы вы там ни говорили, я вижу, что тебе с ней нравится — настолько, что ты готов показывать это миру! — Да с чего ты это взяла, сестра? — Да ты не прекращал улыбаться всё то время, что рассказывал нам про свою Люмин, — усмехнулся Гео Якша, — Можешь оправдываться, но я пока что доверяю своим глазам, братишка. Учитывая, что рассказывать про свою Люмин он начал примерно в начале патруля… В общем, отнекиваться было просто бессмысленно и очень глупо — его старшие и так всё прекрасно поняли. — Может, вы и правы… — нехотя признал Сяо. — Может, — Меногиас цокнул языком, — Скорее Селестия рухнет нам на головы, чем ты по-настоящему признаешь чью-то правоту. Сяо, только взобравшийся на полуразрушенную каменную стену, хотел было огрызнуться, но слова застряли в глотке, когда на другой стороне острова он заметил очень знакомую пшеничную макушку. Якша прищурился, чтобы разглядеть её получше, и точно — это была Люмин! Солнечная девчонка осторожно шагала у кромки воды, пинала мелкие камешки под ногами и изредка нагибалась, собирая и складывая что-то в корзину у себя на плече. — Что там? Индариас и Меногиас, забравшиеся на стену вслед за ним, выглядели напряжённо — наверное, из-за резкого молчания Сяо решили, что он заметил впереди врага. Однако, затем их напряжение сменилось недоумением. Солёные земли были пусты, на них царил покой, как и всегда, а тихий мирный пейзаж разбавляли только птицы да одинокая девичья фигурка впереди. — Не думал, что вы познакомитесь так скоро… — Сяо усмехнулся, прежде чем указать рукой на неё, — Это и есть Люмин. Она словно услышала своё имя. Люмин подняла голову от земли и замерла, безмолвно глядя на три фигуры по другую сторону острова. Одна из них — та, что стояла посередине — ещё была ей знакома, но о двух других она знала только из книжек и со слов Сяо. Встретить их вживую, увидеть, пусть даже издалека, — совсем другое. — Какой интересный цвет волос… — Сяо не сдержал улыбки, услышав справа тихое бормотание брата. Меногиас, не изменяя своей творческой натуре, уже вовсю раздумывал над тем, какие из цветов и тканей сочетались бы с причёской Люмин и таким необычным для Ли Юэ цветом её волос. — А я представляла её немного иначе, — вздохнула Индариас, мысленно попрощавшись с привычным образом, а затем обратилась к Сяо, — Пойдёшь к ней? — Нет, — он искренне старался, чтобы в голосе не проскользнули нотки досады, — Я же в патруле как-никак. — Вот только ты вообще не должен был быть в этом патруле, Алатус. Сяо прикусил язык. Это было правдой — его патруль начинался завтра утром, а сегодня он просто присоединился к своим старшим, воспользовавшись единственной возможностью поговорить с ними с глазу на глаз, без лишних ушей и глупых шуток. Конечно, оба Якши были удивлены, когда в патруле к ним неожиданно присоединился третий воин, но и не думали его прогонять. Чтобы Сяо сам, без чужого давления или даже простых просьб захотел вдруг поговорить с кем-то, посоветоваться и рассказать о своих чувствах и эмоциях? Да когда такое вообще бывало? Никогда — ответ неверный, но довольно близкий к истине. — Иди, — сестра хлопнула его по спине легко и с какой-то особой, почти неуловимой нежностью, — Мы закончим здесь сами. — Ладно, — не стал спорить он, — И ещё… — Это всё только между нами, да-да… — отмахнулся Меногиас, не скрывая лёгкую улыбку. Он ведь не понаслышке знал о том, каково это — быть жертвой шуток бесячего дуэта их семьи, поэтому и относился к просьбе Сяо с пониманием. Своеобразным, но пониманием. — Спасибо, — Сяо улыбнулся и легонько поклонился им на прощание, прежде чем исчезнуть в изумрудной дымке. Люмин негромко взвизгнула и оступилась, как только он появился рядом с ней на другой стороне острова, вмиг преодолев разделявшее их расстояние. Она чуть не свалилась в воду вместе со своей корзиной, но Сяо поймал её раньше — схватил за запястье и осторожно потянул на себя, вытаскивая на берег. — Обязательно было так меня пугать?! — проворчала она, встряхивая ногой, которой всё-таки угодила в воду, — Я думала, ты прекратил это ещё с нашей третьей встречи. — Я тоже рад тебя видеть, — Сяо ухмыльнулся задиристо, но затем добавил, — Извини. Я не хотел тебя пугать. Люмин по-прежнему выглядела обиженной, а сапог отряхивала нарочито резкими и сильными движениями, но после извинений от Адепта немного смягчилась. Дерзкая складочка между бровей разгладилась, и она даже улыбнулась Сяо, а лукавые огоньки в золотых глазах прямо намекали — она уже не злится. Не так сильно, по крайней мере. — Что ты здесь делаешь? — поинтересовался Сяо. Это было не праздное любопытство, а вполне обоснованное непонимание: обычно в такое время Люмин сидела в лавке, перебирала свои травы да обслуживала редких посетителей, но сейчас она почему-то была здесь — на Солёных землях, посреди холодного осеннего дня. И не она ли сама рассказывала, что предпочитает сидеть в тепле и не высовываться понапрасну? — Ищу травы. В подтверждение своих слов Люмин спустила корзину на одно плечо и приоткрыла её, демонстрируя несколько пучков мяты, конский хвост и до сих пор влажные от солёной воды цветки-сахарки, которые она и собирала, прежде чем её заметили. — Почему ты? — Предлагаешь мне отправить бабушку Юнь? — фыркнула Люмин, — У нашего сборщика трав недавно родился сын, а он на радостях сел отмечать и… Ушёл в запой. Мы не можем ждать, пока он протрезвеет, потому что к тому моменту трав уже не останется. Пришлось идти мне. Что ж, это многое объясняло. Сяо нахмурился, мысленно осуждая такой поступок — не пристало жителю Ли Юэ, тем более такой важной, ответственной и потому благородной профессии, уподобляться пьянчугам из Мондштадта. И никакой повод не был для того уважительным. — Тебе нужна помощь? — Сяо вытянул руку вперёд. — Да мне совсем немного осталось… — солнечная девчонка сопротивлялась, но как-то вяло: вне зависимости от того, сколько времени Люмин провела за сбором трав, она явно устала. Устала ходить по островам, высматривать среди сорняков нужные растения, таскать на себе эту корзину, а розовые щёки и побледневшие пальцы и вовсе непрозрачно намекали на то, что поход как-то затянулся — настолько, что бедная Люмин совсем замёрзла. — Дай, — не терпящим возражений тоном ответил он, забирая корзину и водружая её себе на спину. Люмин тут же с наслаждением стала тереть свои бледные заледеневшие руки, разгоняя по ним кровь. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. Сяо дал ей пару минут, чтобы согреться. В конце-концов… Он тоже был повинен в том, что Люмин мёрзнет — она ведь наступила в воду только из-за его неожиданного появления. Сердце неприятно кольнуло стыдом. — Это был кто-то другой из Пятёрки? — проходя мимо полуразрушенной стены, Люмин махнула рукой на неё, — Там, вместе с тобой. — Да, — Сяо оглянулся на развалины. Ни одной, ни второго из Якш там уже не было, — Это Индариас и Меногиас. — Самые старшие среди братьев и сестер Якша? — Адепт кивнул, — Ха… Жаль, я не увидела их поближе. — Кстати говоря… Сяо замолчал ненадолго и пожевал губу, словно сомневаясь — а стоило ли ему продолжить свою мысль? Ещё несколько секунд на размышления ему дал встретившийся на пути кустик мяты, к которому Люмин наклонилась, чтобы сорвать пару веточек. На зиму лишним не будет ничего. — Помнишь, ты сказала мне, что Тейват забрал у тебя брата? Что ты имела ввиду? Люмин явно не ожидала этого вопроса. Её плечи вздрогнули и опустились, пшеничная макушка печально поникла, а когда она обернулась, в её золотых глазах Сяо разглядел что-то до боли знакомое — тоску, грусть, растерянность… Почти то же самое, что он уже видел однажды в лавке «Яоцзяй» в тот день, когда рассказал Люмин про свою сестру. Она молча сложила собранные веточки мяты в корзину и глубоко вздохнула, прежде чем ответить: — Когда-то мы с братом путешествовали вдвоём, — Люмин шла вперёд, заторможенно накручивая на палец локон, — Однажды у нас на пути встала… женщина. Ведьма, возможно. Она напала на нас, ранила меня и разлучила с братом. Я до сих пор не знаю, что случилось с Эфиром, но я… Я просто чувствую, что он жив. Когда Люмин обернулась через плечо, на её лице Адепт разглядел сомнение — борьбу между желанием сказать ему что-то ещё и замолчать, не произнеся более ни слова. И всё-таки она продолжила: — Вот для чего я путешествовала, Сяо. Я пыталась найти его. За эти годы я обошла весь Тейват, побывала во всех семи королевствах и заглянула всюду, куда мне только было позволено, но так и не смогла нигде отыскать моего милого Эфира… На имени брата её голос всё-таки сорвался. Сяо прекрасно расслышал боль, отчаяние и затаённую обиду, которые Люмин прятала от всего мира архонт знает сколько дней… А может даже и лет. Сейчас так странно было вспоминать ту Люмин, к которой он уже привык — неунывающая и дерзкая солнечная девчонка, которая кормила его сладостями, бесстыдно смеялась и старательно выписывала вопросы в свой дневник, не имела, казалось, ничего общего с ней. Эта Люмин была зла, расстроена и обессилена настолько, что даже не попыталась спрятать глаза — живые, блестящие, но, к сожалению, от слёз. Сяо вдруг подумалось… А разве он бы чувствовал и вёл себя иначе, если бы потерял своих братьев и сестер? — Я понял, — в два шага он оказался рядом и положил руку на плечо Люмин, ободряюще сжимая его, — Не рви душу. Вслух Люмин этого не произнесла, но в её взгляде Адепт прекрасно видел безмолвную благодарность. На короткие несколько секунд она потянулась к Сяо в ответ, положа свою бледную ладонь поверх его и сжав — несильно, даже как-то робко и осторожно. Возможно, они стоили друг друга. Так же, как и ей, Сяо когда-то было очень трудно открываться незнакомцам, а его наставники и лишь некоторые из народа Якша были и оставались одним большим исключением из правила. А для Люмин таких исключений как будто не существовало — независимо от чужих намерений, она ко всем относилась с осторожностью и подозрением, но… Разве то, что Сяо знает о ней немного больше остальных, не делало его первым и пока что единственным исключением из правила? — Пойдём, — ей понадобилась пара минут, прежде чем продолжить путь, но по крайней мере теперь её лицо выглядело повеселевшим. Впрочем, когда Люмин запрокинула голову, глядя в сторону Драконьего Хребта, тень недовольства пробежала по нему, — Надеюсь, завтра с погодой мне повезёт больше… — Завтра? — Мне нужно ещё немного мяты, но не обычной, а зимней… — Сяо смутно помнил такую: хрупкое растение с бледно-голубыми цветками и серебристым стеблем, — Она растёт только в суровом холодном климате, например, в Снежной. Или на Драконьем Хребте. — Почему не сходить за ней сейчас? — Адепт оглянулся на свою ношу, — Места в корзине ещё хватит. — Мы потратим целый день только на то, чтобы взобраться туда, — Люмин указала пальцем вверх, — У тебя есть столько свободного времени, Сяо? Лично у меня — нет. Глядя на скалы, горделиво возвышающиеся впереди, Якша не мог не признать правоту Люмин — склоны Драконьего Хребта были прекрасно видны отсюда, но на деле путь до его подножия должен занять немало времени. Может, не день и не полдня, но несколько часов точно. Конечно, бедная Люмин, уставшая и совсем продрогшая, не была в восторге от этой идеи… Равно как и от мысли о том, что завтра ей всё равно придётся выйти из тёплого дома, водрузить на спину корзину и проделать весь этот нелёгкий путь, чтобы собрать злосчастную мяту. — Сколько времени занял бы у тебя сбор этой мяты, если бы ты прямо сейчас оказалась у подножия Драконьего Хребта? — Полчаса? — она пожала плечами, — Не знаю. Какой смысл строить догадки, если этого всё равно не произойдёт? Теперь настала его очередь веселиться — Сяо негромко усмехнулся, позволил девушке обогнать себя на несколько шагов, а затем вдруг очутился прямо у неё перед носом, дразняще мазнув по румяному лицу черно-изумрудной дымкой. — Сяо! — она снова взвизгнула, отскакивая в сторону, но, благо, в этот раз обошлось без промокших сапог. — Это произойдёт, если ты захочешь принять мою помощь, Люмин. Эта его бесстыжая улыбка не внушала доверия от слова совсем. Руки солнечная девчонка обиженно скрестила на груди, а на протянутую ладонь смотрела с подозрением и вредностью, которых бедный Сяо явно не заслуживал. — Ты и сама не хочешь идти туда завтра, правда? — продолжал он, — Я же помню, что ты не любишь покидать свою лавку без особых на то причин, так позволь мне помочь тебе. — Это опасно? — осторожно спросила Люмин, нервно царапая ноготками своё плечо сквозь одежду. — Я ведь говорил тебе… — голос Адепта звучал утомлённо, — Якшам запрещено вредить жителям Ли Юэ. Я не желаю тебе зла, Люмин. В словах — ни грамма фальши. Всё, что Люмин знала о нём из легенд, книг и даже собственного опыта, было свидетельством его слов — Анемо Якша, каким бы грозным и страшным ни казался, никогда не желал людям зла. Ни каким-то абстрактным жителям Ли Юэ в целом, ни знакомым ему людям из Долины Гуйли, а ей — солнечной девчонке — тем более. И дело тут было даже не в наказе Властелина Камня, что завещал Якшам беречь регион и людей в нём. Усталость и раздражение моментально пропали с лица Сяо, как только аккуратная девичья ладонь несмело легла поверх его собственной. Лёгкая прохлада от её кожи чувствовалась даже сквозь перчатки. Нехорошо… Бедняжка и так замёрзла, а ведь ей ещё нужно собрать эту мяту. Повезёт, если они действительно справятся за полчаса. — Я помогу, — на выдохе пообещал ей Сяо, сжимая замёрзшую ладонь, а в следующую секунду растворился в воздухе тёмной дымкой, утягивая девушку за собой. Соленые земли снова опустели с их исчезновением, погружаясь в свой давно привычный и непоколебимый покой. Сколько бы Люмин ни читала про адептское искусство перемещения в пространстве и сколько бы ни спрашивала о нём у самого Сяо, он оказался прав — лучше один раз испытать подобное на себе, чем сотню раз услышать об ощущениях других. Она согласилась, надеясь на лучшее, но в итоге — ничего общего с тем, что ей рассказывал Адепт! Свои прыжки вникуда Сяо описывал как полёт, как свободу, как освежающий ветер, свистом отдающийся где-то в ушах, но Люмин вообще ничего подобного не испытала. Даже пресловутый свист ветра в ушах ощущался как-то совсем слабо. Впрочем, и их «полёт» длился лишь долю секунды. Очень непросто успеть что-то понять за такое короткое время, а с зажмуренными от страха глазами — в особенности. — Уже всё, — в голосе Сяо она отчётливо слышала ухмылку и нотки издёвки, — Неужели так страшно? — Вот ещё! — Люмин тут же распахнула глаза и свирепо сжала руки в кулачки, — Это просто… от неожиданности! От неожиданности страха, вдруг сковавшего её тело. Может, она и стала доверять Сяо немного больше за последнее время, даже сблизилась с ним и рассказала далеко не один свой секрет, но страх перед неизведанным сидел в ней слишком глубоко — настолько, что Люмин не смогла противостоять собственным инстинктам, которые так и шептали ей: «Замри! Закрой глаза! Спрячься!» Это было как-то… глупо. Люмин почувствовала себя маленькой девочкой, которая дрожит и прячется под одеялом, потому что испугалась грозы за окном. Тейват научил её многому, в том числе и тому, что защитная реакция «замри» — не лучший вариант, если хочется дожить хотя бы до рассвета следующего дня. «Бей» или хотя бы «беги» ещё куда ни шло. И почему рефлексы решили подставить её именно сейчас? Не потому ли, что доверять Сяо она хотела больше, чем остерегаться его? Не желая забивать себе голову этими запутанными размышлениями, Люмин всё-таки отстранилась, а когда оглянулась — не поверила собственным глазам. Они действительно стояли у подножия Драконьего Хребта! Величественная снежная гора высилась перед ними, уходя вершиной куда-то далеко в небо и пронзая ею облака, холодный ветер со снегом пробирал до самых костей, а от морозного воздуха нещадно саднило лёгкие. Щёки и нос Люмин налились краской ещё сильнее. — Это твоя мята? Люмин растерянно захлопала глазами, оторвавшись от созерцания Драконьего Хребта, и повернулась на голос. Сяо, стоя чуть поодаль, указывал пальцем на небольшие ростки зимней мяты — той самой, с бледно-голубыми цветками и серебристым стеблем. Лицо Адепта выглядело на удивление угрюмым. — Да, — Люмин запахнула свою накидку плотнее, прежде чем подойти ближе и оценивающе взглянуть на небольшой куст мяты. Мало, но это лучше, чем ничего. — Прекрасно, — он тут же опустился на корточки перед ростками и принялся осторожно их обрывать, — Не могла бы ты… поторопиться? Мне не хочется здесь задерживаться. «Тоже замёрз, наверное…» — девушка понимающе хмыкнула и присела рядом, спешно принимаясь за сбор мяты. Это заняло некоторое время. Зимняя мята была растением суровым, точно под стать месту, где она росла, — стебли скрипели, трещали, поддавались с трудом, а чтобы сорвать и всё-таки положить в корзину их приходилось выдирать из земли чуть ли не с корнем. Люмин не удержалась от смешка, когда её помощник, чертыхнувшись сквозь зубы, вытащил из-за пояса короткий кинжал и принялся срезать мяту им, чтобы хоть немного облегчить себе задачу. Сяо её веселья не разделял. Но и раздраженным тоже не выглядел. Почему-то сейчас его лицо не выражало ничего, кроме отстранённости, а в глазах переливалась очень глубокая, затаённая тоска и ужас чего-то, что солнечной девчонке не суждено было понять. Люмин смутно припомнила его рассказ о втором имени — кажется, тогда же Сяо упомянул, что раньше он служил совсем другому Архонту, который держал его закованным в цепи среди вечных снегов. — Не любишь холод? — с нотками понимания в голосе спросила она, продолжая срывать веточки мяты настолько быстро, насколько ей это позволяли замерзающие руки. — Не люблю… зиму, — Сяо дёрнул плечом, — Холод, ветер, снег — для меня это всё лишь повод вернуться к ужасным воспоминаниям. Снег негромко и даже слегка мелодично скрипел под ногами Сяо, когда он направился к ещё одному кустику мяты чуть поодаль. — Помню… — хмыкнул он, срезая первый стебелёк, — Как-то раз госпожа Гуй Чжун повела меня к отмели Яогуан, чтобы собрать звёздные ракушки, и на границе с Драконьим Хребтом мы застали снег, лёд и даже небольшие сугробы. Для Ли Юэ снегопад, мороз и холодная зима в принципе — явления очень редкие, поэтому она была удивлена и обрадована, а я… ляпнул, мол, когда снег станет плотнее, его можно будет съесть. Сяо даже не нужно было оборачиваться, он и так прекрасно представлял себе выражение лица Люмин: шок, жалость и сочувствие, смешавшиеся в одну, такую чуждую для него эмоцию… Все так реагировали на его рассказы. — А она? — раздалось вдруг справа. Люмин присела рядом, по-прежнему не оставляя попыток собрать хотя бы немного мяты своими руками. — Она… была весьма удивлена. Сяо прикусил губу. Приукрашивать он пока умел плохо, но вот преуменьшать — напротив, очень даже хорошо. В тот день Гуй Чжун, услышав от своего бедного воспитанника такие слова, одарила его самым шокированным и сочувствующим взглядом из всех, что Сяо только довелось увидеть в жизни. Её доброе, сострадающее сердце разрывалось на части всякий раз, когда ей удавалось узнать что-то новое о прежней жизни Сяо. Каждый новый день, каждый разговор и попытка узнать его получше обнажали его шрамы всё сильнее. Что-то Сяо рассказывал сам, о чём-то говорили его привычки и рефлексы — неважно, детали его истории всегда были маленькими осколками битого стекла, которые впивались в сердце Гуй Чжун, ранили её, но почему-то пробуждали в ней только больше любви к этому несчастному птенцу. Сяо ещё долго не мог понять, чем заслужил такую доброту и заботу, но со временем хотя бы перестал от неё отказываться. И от тёплой одежды, сшитой специально для него, и от нового копья, и тем более от двойной порции миндального тофу. Может, так Гуй Чжун пыталась заставить его забыть обо всём съеденном за жизнь снеге? Затея была обречена на провал, но её забота отзывалась в сердце теплотой. — Так снег действительно можно есть? — Люмин улыбнулась ему, но с какими-то лёгкими, почти неуловимыми нотками сочувствия в голосе, словно пыталась подбодрить так, чтобы не бесить его своей жалостью. Почему-то ей казалось, что он такого не терпел. Сяо усмехнулся. — Можно, — он откинул крышку с корзины, позволяя Люмин сложить собранную мяту, — Но я надеюсь, что тебе никогда не доведётся проверить мои слова на практике. — А я надеюсь, что тебе никогда в жизни больше не придётся ждать, пока снег станет плотнее, Сяо. Это пожелание было простым и лёгким, но сердце Сяо забилось чаще, а появившиеся на щеках от улыбки ямочки он ощутил почти физически — настолько особенным для него стал этот момент. Люмин вряд ли могла себе представить, насколько её слова на самом деле были для юноши желанны и важны, она просто хотела дать ему капельку тепла. Пусть было немного страшно, пусть Люмин не знала, как на это отреагирует Адепт, но она по крайней мере попыталась. Почему-то такое сочувствие не отзывалось в груди тяжестью и дискомфортом. Наоборот, от слов Люмин на душе стало… тепло. Он так и не сказал никакого банального «спасибо» — только кивнул, слегка смутившись, и продолжил собирать мяту, но лёгкий блеск в его глазах выдавал с головой. — Этого д-должно хватить, — вздрагивая от холода, Люмин закинула в корзину последний пучок мяты и уверенным движением захлопнула крышку, — О-осталось только спуститься… — Конечно… На сбор трав они потратили намного меньше получаса, но Люмин всё равно сильно замёрзла — мелкую дрожь, сотрясающую её тело, Адепт видел невооружённым глазом, как, впрочем, и побелевшие пальцы, которые Люмин тщетно пыталась согреть дыханием. Её наряд явно был не приспособлен для сурового климата Драконьего Хребта, она даже на Солёных землях мёрзла! Сяо с досадой подумал, что ему, наверное, стоило отправить бедную девушку обратно в Гуйли, а за зимней мятой сходить самому. Или вообще просто отложить этот поход на завтра, а сегодня дать Люмин отдохнуть и согреться. Теперь уже было поздно для сожалений. — Идём, — он протянул руку. В этот раз Люмин не колебалась. Она сразу же сделала шаг вперёд, хватаясь за протянутую ладонь и крепко сжимая её в безмолвной просьбе убраться отсюда поскорее. Драконий Хребет, возможно, красив и интересен для исследования, а при должной подготовке снежными пейзажами можно любоваться хоть до самого вечера, но сегодня был не лучший день для приключений. Сяо сделал глубокий вздох, чувствуя, как родная стихия ветром обуяла его со всех сторон, и тотчас исчез с Драконьего Хребта вместе с Люмин. Об их походе напоминали только куст зимней мяты с обломанными ветвями и следы, оставшиеся на снегу возле него. Как только пронизывающий ледяной ветер и кусачий мороз вокруг исчезли, Сяо вздохнул с облегчением. В Долине Гуйли тоже было прохладно, лёгкий холод щипал кожу, а ветер игриво колыхал его волосы и длинную юбку Люмин, но это было совсем не так, как у подножия Драконьего Хребта. На его фоне даже казалось, что в Долине Гуйли снова наступила весна. Может, поэтому Люмин перестала дрожать от холода? Адепт чуть скосил глаза и улыбнулся — она снова зажмурилась. — Уже всё. В золоте её глаз мягким светом переливалась знакомая вредность, но от улыбки веяло благодарностью за то, что хотя бы в этот раз Сяо не стал издеваться над её недоверчивостью и страхом. Улыбка Люмин стала ещё шире, когда она отстранилась от Адепта и поняла, где находилась: дерево гинкго на холме уже потеряло часть своей листвы, кора побледнела, а мягкая трава между корней пожухла, но это место по-прежнему оставалось знакомым и важным для них обоих. Возможно поэтому Сяо из всех возможных мест в Долине Гуйли, где они могли очутиться, выбрал именно их дерево гинкго на холме. — Неделю назад на нём было гораздо больше листьев, — Люмин похлопала ладонью по стволу и вздохнула, — Хочешь предложить мне встретиться сегодня? Прости, Сяо, но дни в Ли Юэ стали слишком холодными, поэтому… — Я понимаю, — он досадливо поморщился, — Не нужно. Жизни смертных и так достаточно хрупки… Не хочу, чтобы ты заболела. Это оказалось неожиданно, но мысль о том, что с Люмин он больше не встретится до самой весны, ранила его гораздо сильнее, чем он ожидал. Сяо слишком привык к этим вечерам, привык к разговорам и редким откровениям, и даже если ему будет дозволено заглядывать в лавку «Яоцзяй», ничто для него не заменит встреч под деревом гинкго. Сяо мужественно сжал в кулак руку, в которой ещё минуту назад держал замерзшую ладошку Люмин, и мысленно напомнил себе: она была простым человеком. А люди — существа слабые и хрупкие, их жизни легко обрываются даже из-за самых незначительных угроз. Просить Люмин не прекращать их встречи, рисковать её здоровьем и жизнью просто ради собственной прихоти было бы жестоко. Хотя бы поэтому Сяо готов был её отпустить. До весны. — Эй, — солнечная девчонка вдруг засмеялась, — Я же не прощаюсь! Когда их взгляды встретились, Сяо вдруг показалось, что он не может дышать. Хандра и печаль куда-то сразу испарились, стоило только Люмин улыбнуться, а сердце зашлось в бешеном ритме не то от счастья, не то от волнения. Она водрузила потяжелевшую корзину на спину, тяжело выдохнув, и продолжила: — Я просто хотела сказать, что не приду под дерево гинкго, пока в Ли Юэ не потеплеет, — её улыбка в этот момент могла растопить даже вечную мерзлоту на Драконьем Хребте, — Это не значит, что я не хочу тебя видеть, вовсе нет! Приходи в лавку, когда тебе будет угодно, а вечером можешь приходить ко мне домой. Ты же помнишь дорогу? Ещё как помнит. Сяо кивнул. Он уже несколько раз провожал Люмин от лавки до её дома, чтобы дать ей возможность взять свой блокнот с вопросами, но сам всегда оставался снаружи. Её предложение звучало как хороший повод поглядеть, наконец, на этот домик изнутри. — Даже сегодня? — с сомнением и плохо скрываемым облегчением в голосе переспросил Сяо. — Конечно, — она хихикнула, — Я буду тебя ждать. До встречи, Сяо. Он задержался на холме ещё на несколько минут, взглядом провожая Люмин, направлявшуюся в сторону города Гуйли. Она шагала тяжело, то и дело поправляя корзину на плечах, а ветерок доносил до ушей Сяо её кашель, который она тщетно пыталась скрывать ещё с самых Солёных земель. Тяжело вздохнув, Сяо поднял голову вверх и среди ветвей гинкго с редкими, до сих пор не опавшими листьями различил силуэт могущественной Селестии. Летающий остров казался таким крошечным отсюда, хотя парил высоко в небе — отстранённый и недосягаемый. Адепт пождал губы и, поколебавшись немного, всё же мысленно послал скромную мольбу Селестии о том, чтобы бедняжка Люмин не заболела после такой нелёгкой вылазки. Небесный престол остался глух и к его мольбе тоже — это Сяо понял, стоя на пороге дома Люмин тем же вечером. — Привет, — её голос звучал чуть сипло, а запахи лекарственных трав чуткий нос Сяо улавливал без труда, — Заходи. — Ты заболела? — тут же осведомился Адепт, но внутрь всё-таки зашёл. Мельком он огляделся, даже не рассматривая особо детали скромного домика. Прежде всего внимание Сяо было обращено к Люмин, чьи стыдливо отведённые в сторону глаза и поджатые губы только подтверждали его догадки. — Нет, — выпалила Люмин, уходя на кухню и быстро, насколько ей это позволяли ослабевшие, дрожащие руки, убирая со стола лекарства. Те самые, запах которых Сяо учуял ещё на улице, — Я в полном порядке, правда! — Ложь. Сяо ещё раз втянул носом воздух, чтобы окончательно убедиться в своей правоте: острый запах заоблачного перчика в смеси с цинсинь и сахаром тут же ударил по чувствительным рецепторам, рассказав ему о состоянии Люмин намного больше, чем она сама. У неё явно болело горло, до сих пор мучал кашель, а ещё… поднялась температура. Последнее Сяо понял, как только прикоснулся к открытой коже на её запястье в попытке отобрать целебный отвар. Упрямая девчонка. — Тебе нужен отдых, — не терпящим возражений тоном отрезал Якша, хватая её под локоть и уводя вглубь дома. Кажется, впереди была комната, где он успел разглядеть кровать, — Неужели ты собиралась говорить со мной о чём-то в таком состоянии? Ты едва на ногах стоишь. — Неправда! — продолжала упираться девушка. Люмин пререкалась рьяно, не жалея ни свой голос, ни больное горло, вот только на сопротивление физическое у неё уже не хватало сил. Она позволила Сяо протащить себя через весь дом в спальню, позволила усадить на кровать и даже приняла из его рук отобранный чуть ранее отвар. Если Люмин и хотела сопротивляться его заботе, то одного взгляда строгих жёлтых глаз было достаточно, чтобы отказаться от этой идеи. Сяо почти испытал чувство дежавю. Он ведь совсем недавно точно так же ухаживал за своей бедной сестрой — уводил её в комнату, желая спрятать от мира в тёплой постели, отпаивал целебным настоем и готов был заботиться, пока ей не станет лучше. Разница была лишь в том, что Индариас, в отличие от Люмин, оставалась благоразумной и не пыталась делать вид, что с ней всё в порядке. Возможно, солнечной девчонке стоило бы у неё поучиться. В своем решении Якша был непреклонен. Если несколько часов назад сквозь перчатку он чувствовал от тела Люмин прохладу, то сейчас она сменилась ненормальным жаром, и дело было даже не в том, что Сяо только-только зашёл в тёплый дом с осенней улицы. Солнечная девчонка действительно заболела, вот только почему-то продолжала упрямиться. И к чему вся эта жертвенность? Сяо с тоской вспомнил свою сестру — прежнюю упрямую и самонадеянную Инду, которая когда-то тоже была похожа на нынешнюю Люмин. Вот только она жестоко поплатилась за своё упрямство, едва не отдав собственную жизнь и не имея больше возможности исправиться. Для солнечной девчонки пока не всё было потеряно. — Сегодня обойдёшься без новых знаний, — мягко усмехнулся Сяо, внимательно наблюдая за тем, как она пьёт отвар. — Совсем? — расстроенно просипела Люмин, — Ну хотя бы один вопрос, Сяо! У них была не такая уж и большая разница в росте — всего-то несколько сантиметров, но сейчас Сяо возвышался над ней, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз в безмолвном превосходстве. Он выглядел сурово и непоколебимо, и всё-таки в глубине жёлтых глаз Люмин разглядела сомнение. А судя по тому, что это сомнение становилось всё более и более явным, у Сяо не было совершенно никакого иммунитета к её жалобному лицу и щенячьим глазкам. — Хорошо, — сдался он, — Но только один, а потом ты будешь отдыхать. Очень довольная собой Люмин тут же усиленно закивала и в несколько глотков допила настой, очевидно, изнывая от желания задать ему один позволенный вопрос. Сяо наблюдал за ней с лёгкой, едва заметной улыбкой, сидя на стуле, который он специально придвинул к кровати поближе. Он не боялся заболеть — с его-то нечеловеческим здоровьем простуда была сродни маленькой незаметной царапине, а необъяснимое желание быть поближе к Люмин он не считал чем-то зазорным. — Вообще я размышляла об этом очень давно, но всё надеялась найти ответ сама, пока читала все эти книги и легенды, — начала она, отставляя пустой стакан из-под отвара на тумбу, — Но так и не нашла, хотя в книге о Властелине Камня ей посвящена целая огромная глава… В общем, мне всегда было непонятно имя Архонта Пыли. — В каком смысле? — Ну… У всех Архонтов такие странные и выделяющиеся имена, — она принялась загибать пальцы, — Моракс, Барбатос, Вельзевул, Фокалорс… А она — Гуй Чжун, словно обычная девушка из Ли Юэ. Почему так? Почему-то Сяо вздрогнул и опустил взгляд после её слов. Молчание, нарушаемое только сиплым дыханием Люмин, ненадолго затянулось. — На самом деле, — вздохнул Сяо, нарушая тишину, — У госпожи Гуй Чжун есть это «выделяющееся» имя, как ты говоришь, но известно оно очень немногим. — В том числе и тебе? Люмин улыбалась заискивающе, а в глазах плясали лукавые огоньки, но ответом ей было только молчание и угрюмый взгляд Адепта. Сяо, так и не сказав ни слова, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что продолжать не собирается. — Ну расскажи! — она сложила немного дрожащие от озноба ладони перед лицом в молитвенном жесте, — Пожалуйста, Сяо. — Ладно… — Сяо сдался, не выдержав и минуты под её жалобным взглядом, — Но это будет секрет, который тебе следует хранить, понятно? Адепты знают о настоящем имени Гуй Чжун, но мало кто из смертных может похвастаться тем же, поэтому я очень надеюсь на твоё благоразумие, Люмин. Упрямая девчонка, но… определённо не глупая. Люмин, дослушав его до конца, понимающе закивала. Лукавства в глазах и улыбки как не бывало — сейчас она всеми силами пыталась показать то, что относится к словам юноши серьёзно. Сяо ей верил. В конце-концов, если бы Люмин не умела хранить секреты, все жители в Долине Гуйли уже давно бы узнали и об его втором имени, и о неприметном облике, но нет — она с честью хранила эти тайны и не собиралась их никому выдавать. — На самом деле Гуй Чжун — это имя, которое придумала она сама, — Сяо бездумно очертил в воздухе знакомые иероглифы, — А настоящее, истинное её имя — Хаагентус. — Хаагентус… — заворожённо повторила за ним Люмин, смакуя на языке новое и потому непривычное имя Архонта Пыли. Не то, чтобы она ожидала чего-то другого… Она вообще не знала, чего ожидать, если честно. — Она… не любит, когда её так называют, — Сяо нервно сжал одну руку в кулак, — Поэтому в Тейвате её знают как Гуй Чжун. Не только поэтому, если быть точнее. Если грань между двумя именами Адепта — грань между Сяо и Алатусом — была едва заметной, тонкой и эфемерной, то грань, пролегающая между Хаагентус и Гуй Чжун, походила на глубокий раскол. Сяо рассказал ей всё, о чем знал сам. Он видел Хаагентус лишь однажды — давным-давно, во время Войны Архонтов. Сяо тогда часто поражался мужеству и силе своих покровителей: каждый день они проходили через ад войны, теряли своих соратников, друзей и близких, но по-прежнему сохраняли рассудок и вели свой народ к спокойному и свободному будущему. Властелин Камня, невзирая на ужасы их дней, выглядел непоколебимым и на удивление спокойным, словно находился в своей истинной стихии… Недаром, должно быть, его прозвали Богом Войны, но не все его союзники разделяли эту тягу к битвам — Владычица Пыли уж точно. Даже в редкие дни без сражений Сяо видел свою наставницу разбитой и утомлённой, как бы она ни пыталась это скрыть. Много раз он наблюдал за тем, как Гуй Чжун проливала слёзы сперва над телами своих погибших товарищей, затем — над их могилами и в конце-концов отпускала свой горестный плач по ветру, вновь находя в себе силы подняться и продолжить путь. Ей было больно, ей было тяжело — Сяо даже не пытался себе представить, как сильно разрывалось её сердце, ведь не было для Богини Сострадания худшего наказания, чем война. Та самая, въевшаяся намертво в его память битва в Долине Гуйли далась нелегко всем: Адептам, богам, воинам и простым людям, но тяжелее всего пришлось именно Гуй Чжун. В тот день Сяо впервые увидел, как надломился непоколебимый и жёсткий стержень внутри богини. Даже в самые тяжёлые дни и тёмные ночи она оставалась стойкой, храброй и неунывающей покровительницей, матерью для своих последователей, которая всегда утешала, не позволяя пасть духом, но в тот день… Её вечно добрые и ласковые глаза вдруг потускнели, гордо расправленные плечи опустились, а лицо казалось укрытым тенью, и сколько бы она ни притворялась бодрой, Сяо прекрасно видел, что с ней что-то не так. Чуть позже Гуй Чжун исчезла. Просто скрылась в своей обители, оставив Долину на попечении Адептов, и это... Это было ужасно на неё не похоже. На памяти Сяо не было ещё ни одного дня, когда Архонт Пыли не осталась бы после битвы со своими последователями, чтобы утешить их, ободрить и дать силы прожить ещё один день. Юное сердце Адепта изнывало от тревоги. Сяо метался. Он прекрасно знал о том, что его наставница сильна и может о себе позаботиться, но беспричинная тревога душила его, цепко хватая за горло и навевая дурные воспоминания о потухших голубых глазах Гуй Чжун и её потерянном взгляде, которых он ещё не видел никогда в жизни. Да и её исчезновение доверия не внушало… Эта тревога и заставила его тогда пренебречь своим долгом: Сяо, скрепя сердце, оставил Долину Гуйли и направился к обители, гонимый ужасом, но согреваемый надеждой на то, что Гуй Чжун была в порядке. Тогда они встретились в первый и последний раз. В комнате — практически единственной уцелевшей в обители Архонта Пыли — прокравшийся внутрь Сяо различил два силуэта. Властелина Камня он узнал сразу, но вот вторая фигура была юноше совсем не знакома, а в полумраке не получалось разглядеть даже цвет волос или одежд. В момент, когда она обернулась, выйдя вдруг на свет, Сяо едва сдержал судорожный вздох — вместе с Мораксом в комнате была Гуй Чжун! Её родные, мягкие черты лица отчего-то ожесточились, стали острее и выразительнее, но Сяо не спутал бы их ни с чьими другими. В тишине разрушенной обители шёпот Властелина Камня показался даже слишком громким. Он сделал шаг вперёд, протягивая руки к союзнице, и проронил одно только слово: — Хаагентус… У Сяо словно что-то щёлкнуло в голове. Он никогда не спрашивал наставницу об её настоящем имени — о том, которое было всем Архонтам подарено Селестией, — и просто жил с истиной о том, что Богиню Сострадания действительно зовут Гуй Чжун, словно обычную девушку из Ли Юэ. Волосы на затылке Сяо зашевелились от мысли о том, сколько он на самом деле не знал о женщине, которая стала ему второй матерью. В комнате не было Гуй Чжун. У Хаагентус были длинные пепельно-серые волосы, которые свободно струились по плечам и спине, распавшись из аккуратного пучка в целое бушующее Пепельное море. Некогда чистые белые одежды потемнели, ткань напиталась черной краской и потяжелела так, словно пыталась утянуть богиню в саму Бездну, а на её светлой коже расцвели сколы и трещины — тонкая сетка вен, покрывающих всё её тело. Но сильнее всего отличались её глаза. Сяо никогда, даже будучи сломленным самым страшным проклятием, не смог бы забыть добрых и нежных голубых глаз Гуй Чжун, взгляд которых согревал его душу даже в суровые морозные дни. Они очень напоминали юноше глазурные лилии. Но эти глаза не имели ничего общего с его милосердной богиней. Глаза Хаагентус тоже были голубыми, но вместо глазурных лилий походили на синее пламя — такие же ледяные, непроницаемые, неестественные, сквозящие бессилием и отчаянием. Невольно мороз пробегал по коже. Сердце в груди у Сяо сжалось от страха. Он замер, затаил дыхание, безмолвно глядя на эту женщину — не Богиню Сострадания, но на Архонта Пыли в её первоначальной природе, какой она была задолго до Войны Архонтов, до рождения Сяо и даже до встречи с Мораксом. Болезненная дрожь напряжения пробежалась вдоль позвоночника, но юноша не смел пошевелиться: тени в коридоре обители скрывали его от взглядов Архонтов, но шорох его одежды и скрип половиц наверняка не останется незамеченным. Когда угольные ладони Властелина Камня опустились ей на плечи, во взгляде Хаагентус юноша разглядел сожаление и смертельную усталость, а от её шёпота мурашки пробежали по спине: — Мне жаль, что ты видишь меня такой, Моракс… — прошелестела она. Это был голос Гуй Чжун. Усталый и сломленный, но это был он! Теперь безо всяких сомнений — перед Сяо стояла его наставница и в то же время совершено незнакомая ему женщина, на плечах которой тяжёлым грузом висела аура давних сожалений, горя и несбывшихся надежд. — Не нужно. Секунда, и Хаагентус оказалась в объятиях Властелина Камня, отчаянно хватаясь за его плечи, как будто боялась — стоит только его отпустить, и она исчезнет, сорвётся в Бездну и погибнет там. Богиня попыталась спрятать свои слёзы, уткнувшись в грудь Моракса, но в звенящей тишине её всхлипы, даже самые слабые, были прекрасно слышны. А когда мужчина вдруг прикоснулся к её виску губами в утешающем жесте, воля Хаагентус сломалась. Сяо наблюдал за Архонтами, не в силах пошевелиться. Прямо на его глазах тёмные, пыльные волосы Хаагентус вдруг стали светлеть, смешивая белые пряди с чёрными, сетчатые метки на её коже стянулись, а хриплый, надломленный голос окреп, высвободив всю ту горечь, боль и отчаяние, что копились внутри неё на протяжении Войны Архонтов. Это зрелище пугало его в той же мере, в какой и завораживало: Сяо почти привык видеть, как горе ломает людей, бьёт под дых Адептов, но он никогда не думал, что оно может задеть и богов. Гуй Чжун так долго казалась ему эталоном стойкости и мужества, богиней, которую не может сломить ничто, но что же теперь? У неё, как оказалось, тоже был свой предел. Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем стих безудержный плач Владычицы Пыли. Когда Сяо вдруг почувствовал на себе чужой жгучий взгляд, то замер на месте, позорно сжавшись в ожидании наказания. Только сейчас до самонадеянного мальчишки дошло: он видел то, чего, вероятно, увидеть не должен был никогда. Его вообще здесь никто не ждал! Его Архонты надеялись на него, вверяя ему Долину Гуйли, и так Сяо отплачивает им за своё спасение — пренебрежением к долгу? Биение сердца гулко отдавалось в ушах, а зрачки нервно подергивались, и юноша едва мог различить силуэты Архонтов, когда поднял голову, но… Властелин Камня, напротив, смотрел на него спокойно и устало, по-прежнему прижимая к груди уже не Хаагентус, а Гуй Чжун — так хорошо ему знакомую, с белыми волосами, чистой светлой кожей и мягким голосом, немного хриплым от пролитых слёз. Богиня не знала, что в обители есть кто-то ещё, ведь по-прежнему стояла, пряча лицо в плече Моракса, только крепче к нему прижималась. Так сильно, словно утешение и покой она могла найти только в крепких объятиях своего союзника. В золоте глаз Гео Архонта Сяо разглядел эмоции, которых не видел уже очень давно. Печаль, сочувствие, сострадание… и любовь. Союз Архонтов всегда был взаимовыгодным, как и подобает контракту. Сперва своей мудростью Гуй Чжун делилась в обмен на защиту Моракса, позже — залечивала его раны, чтобы он вновь мог выйти на поле боя, сокрушив врагов своей силой, а затем — ласкала и утешала, чтобы… Чтобы что? На деле же — без особых причин. Просто потому что любила Моракса всем своим сердцем. А Моракс точно так же любил её. Поэтому сейчас он — Бог Войны и самый грозный воин Тейвата — баюкал Гуй Чжун в своих объятиях, безмолвно утешал и подставлял своё плечо в момент, когда она нуждалась в этом больше всего. А сожаление в его глазах… Моракс корил себя за то, что был захвачен войной и не замечал, как день за днём ломалась его союзница. Он никак не мог воспрепятствовать Войне Архонтов, не мог вернуть к жизни всех погибших союзников, да… Но в его силах было было успокоить свою любовь и не дать ей сорваться в Бездну. Сяо наблюдал за этой сценой, затаив дыхание от страха разрушить эфемерную идиллию. Странное тепло наполнило его сердце, когда в голове пронеслась мысль — а ведь зря Гео Архонта считают холодным и бесстрастным. Ему не была чужда эмпатия, просто мало кто в Тейвате удостоился любви Бога Войны. Он бы мог стоять на месте ещё долго, без единого слова наблюдая за своими покровителями, но стоило Властелину Камня махнуть рукой в многозначительном жесте, Сяо тут же встрепенулся, склонил напоследок голову, рассыпаясь в немых извинениях, и исчез из обители, оставив двух Архонтов наедине. Он возвращался в Долину Гуйли, не видя перед собой дороги, ведь перед глазами Сяо до сих пор стояла она — Хаагентус, Владычица Пыли в своём истинном обличье. Даже сломленной и глубоко несчастной, сокрытой в объятиях Моракса, она всё ещё внушала необъяснимый трепет и ужас. Чувства, которых ни за что не могла вызвать у него Гуй Чжун. К удивлению Сяо, Моракс позже заговорил с ним сам. — Хаагентус сожалела обо всех совершенных ею ошибках, — рассказывал Властелин Камня, когда после битвы они остались одни. Он заговорил первым, не дожидаясь вопросов от юноши, — Она сожалела о поверженных ею соперниках, сожалела, что прежде ей приходилось пугать людей и убивать ради выживания. — И что она сделала? — с искренним интересом вопрошал Сяо. — О том, что прежде она носила имя Хаагентус, она заставила забыть всех в Тейвате, включая себя, Сяо. Ныне есть только Гуй Чжун, а Хаагентус… — мужчина запнулся, — Она появляется лишь тогда, когда Гуй Чжун чувствует, как рушится изнутри. Действительно… Не было для Богини Сострадания худшего наказания, чем война. — Позже Гуй Чжун узнала, что мне известно её настоящее имя, — вздохнул Сяо, не открывая глаз. Под веками до сих пор мелькали вспышки воспоминаний, — Она не злилась на меня, скорее… Была расстроена. Молчание Люмин его не удивляло. Всё-таки иногда она предпочитала дослушать историю до конца, прежде чем задавать новые вопросы. Мысль же о том, что Люмин молчит, потому что действительно имеет хотя бы каплю уважения к поставленному Адептом условию, казалась больше бредом, чем правдой. И всё-таки Сяо продолжил: — А потом она сказала, что мы с ней даже в чём-то похожи… — юноша улыбнулся, — Двое, живущих не под своими именами… Сама Селестия, должно быть, послала её мне в качестве наставницы. Хаагентус и Гуй Чжун, Алатус и Сяо… Две судьбы, когда-то разделившиеся на «до» и «после», похожие с первого взгляда, но совершенно разные на деле. Сяо не узнал ничего о прошлом своей богини и не пытался задавать вопросов — ему, если честно, не было дела до того, как жила когда-то и какой запомнилась миру Хаагентус. Архонт Пыли, которую знал он, носила имя Гуй Чжун, трепетно любила мир вокруг себя и заботливо расчёсывала ему волосы по вечерам, баюкая нежными колыбельными, и только это для Сяо оставалось существенным. «Я не горжусь тем, что делала прежде… Не горжусь тем, какой была Хаагентус», — вот и всё, что сказала ему Гуй Чжун напоследок. — Давным-давно она придумала себе новое имя и стала известна в Ли Юэ как Гуй Чжун, — вздохнул Сяо, медленно завершая свой рассказ, — А Хаагентус… Что ж, больше я её никогда не видел. Адепт открыл глаза и повернулся лицом к кровати, ожидая увидеть на лице Люмин интерес, благоговение, удивление, быть может… Что угодно, что убедило бы его в том, что он не ошибся, доверив солнечной девчонке такой важный секрет. В очередной раз он прикусил язык слишком поздно, осознавая, что для чужестранки Люмин знает о Ли Юэ слишком много, порой даже больше, чем коренные жители, поколениям проживающие на этих землях! Однако, на девичьем лице он не разглядел ни того, ни другого, ни третьего, потому что Люмин… уснула. Уснула в жутко неудобной позе, сидя у стены и обхватив руками прижатые к груди коленки, но так тихонько, что Сяо даже не успел заметить — в какой момент его рассказа девушка вдруг заскучала настолько, что решила вздремнуть? Вопреки его ожиданиям, злиться на солнечную девчонку не получалось — только умиляться. Сяо с лёгкой улыбкой на устах потянулся вперёд и прикоснулся кончиками пальцев ко лбу Люмин, отодвинув в сторону светлую чёлку, и ненормальный жар снова обжёг его кожу. — Болезнь тебя всё-таки сморила, да, упрямица? — беззлобно проворковал он, — И прямо посреди моего рассказа. Никакого уважения к Адептам… Может, дело было не только в её болезни или скучном рассказе: поглядев на стакан из-под лекарственного отвара, оставшийся на тумбе, Сяо вспомнил, что от него людей часто клонит в сон. Люмин, наверное, отчаянно сопротивлялась, исполненная решимости дослушать историю до конца, и всё равно проиграла в неравной борьбе. «Ну хотя бы не нарушила поставленного условия…» — мысленно пошутил Сяо. Они же так и договаривались: только один вопрос, а потом Люмин будет отдыхать. Адептам таким заниматься не пристало… Впрочем, как и сбором лекарств, не так ли? Сяо позволил сегодняшнему дню стать одним большим исключением из правил — уже не первым и явно далеко не последним. Со всей своей осторожностью и мягкостью юноша выпрямил сжатое в комочек тело, опустил голову Люмин на подушку, стянул с её плеч накидку, а с ног сапоги, и сверху заботливо накрыл одеялом. Это вышло почти бездумно и очень напомнило ему то, как он ухаживал за Индариас похожим образом много недель назад, укладывая её спать в надежде на то, что сны хотя бы ненадолго прогонят боль и слабость. Глядя сверху вниз на Люмин, свернувшуюся калачиком под одеялом, всё ещё слегка дрожащую от озноба и совершенно беззащитную перед целым миром, Сяо вспомнил, что в его заботе о сестре было ещё кое-что. Особенный жест, предназначенный только для родных людей, и… Мог ли он назвать Люмин родным человеком? Казалось, Сяо знал ответ давно, а сейчас в нём только уверился. Медленно, осторожно, боясь нарушить покой Люмин, Якша наклонился к её лицу и прикоснулся к лихорадочно горящему лбу девушки своим, потираясь о гладкую кожу в этом нежном и очень особенном для его народа жесте. — Пусть твой сон будет спокойным, — едва слышно прошептал он, прежде чем отстраниться. Люмин так и не проснулась — только забавно сморщила носик и тихо вздохнула, погружаясь в глубокий сон. Все окна в доме были закрыты, а по ту сторону крепких стен и вовсе стояла тихая, безветренная ночь, но у слабого ветра, гуляющего по комнатам, была иная природа. Непокорный и вольный элемент Анемо лёгким потоком пронёсся по дому, погасил одиноко горящие то тут, то там свечи, погружая комнаты в приятный полумрак, и вернулся к своему хозяину. Сяо в последний раз оглянулся на Люмин, беззащитную, но такую спокойную во сне, улыбнулся краешком губ и глубоко вздохнул, исчезая в ночи.